Глава 40. Жалкий

      Остаток дня Соник проводит в своей комнате и практически игнорирует весь остальной мир. Он лежит на кровати, свернувшись клубочком, и вытирает слёзы. Он чувствует себя больным, хотя это не так.       Как же отвратительно он поступил со своей сводной сестрой. Она не заслуживает того, чтобы на неё взваливали такую ношу. Она ведь ничего не знала. И было так несправедливо с его стороны вываливать на неё то, что с ним случилось.       «Но никто не был в курсе о том, что с тобой случилось. Вспомни о том, что было».       А было вот что — папа предал его и продал. Что бы он ни говорил, факты есть факты. Папа причинял ему эмоциональную боль, а затем разрушил его жизнь. Эта трагедия превратила его из маленького наивного мальчика в того, кем он был в начале истории.       Когда он рассказывал обо всём Шэдоу, было так больно даже просто говорить. И хотя он никогда не рассказывал того же Крим, Ванилле, Грэю и Руж, не нужно быть гением, чтобы понять, что Шэдоу посвятил их в некоторые детали.       В дверь дважды стучат. Впервые кто-то стучит в его дверь за весь день, учитывая, что весь дворец снова погряз в стрессе и волнении из-за предстоящей свадьбы.       — Кто там? — спрашивает Соник, вытирая заплаканные глаза.       — Руж, дорогой, — отвечает страстный голос.       — И Эми! — вторит более радостный и невинный голосок.       Соник улыбается и садится на кровати.       — Вы можете войти.       Двое заходят и садятся по обе стороны от него. Руж укрывает его крылом, а Эми обнимает его со своей стороны. Они молчат мгновение, наслаждаясь присутствием друг друга.       Затем Соник решает нарушить тишину.       — Шэдоу…       — О, да, — Руж лукаво усмехается. — И если тебе от этого станет лучше, он заставил её починить двери.       Соник коротко улыбается, представив, как Соня, вся такая надменная и царственная, орудует дрелью и молотком. Он хорошо заплатил бы за возможность увидеть это.       Но потом он вспоминает их разговор и слегка наклоняет голову.       — Но я чувствую себя ужасно. Папа хотел, чтобы я поладил с Соней. А я накричал на неё.       — Милый, — тихо бормочет Руж, — тебе больно. И ты всё ещё не оправился от этой боли, — она нежно сжимает его. — Я хорошо помню, как перед разговором с лордом Джулиусом Шэдоу сказал нам с Грэем, что мы услышим то, во что не захотим верить. Что есть вещи настолько ужасные, что они не могут быть частью реальности. Здесь то же самое, — она гладит его по щеке. — Соня слышала только то, что рассказал ей лорд Джулиус. Насколько она знает, тебя не продавали и любили дома. Если уж совсем начистоту говорить, ты знатно её шокировал.       Эми кивает.       — Правда ранит, Соник. Ты — доказательство этого. Но дай Соне время. Она часть твоей семьи, и рано или поздно она всё узнает.       — Мы ни в коем случае не оправдываем её невежество, — добавляет Руж, — мы просто объясняем, как правда повлияла на неё и почему ты так разозлился.       — Но я никогда не ссорился ни с одной из своих сестёр, — говорит Соник.       — Потому что твои сёстры понимали ситуацию. Они были рядом с тобой, — парирует Руж. — А Соня, по сути, незнакомка. Ты не можешь винить её за её реакцию.       — Папа обвёл её вокруг пальца, — продолжает Соник. — Я не знаю, смогу ли её спасти.       Эми легонько хлопает его по руке.       — Как мы уже сказали, дай ей время. Она придёт в себя. А пока позволь своим приёмным сестричкам позаботиться о тебе.       Эми и Руж крепко обнимают Соника, и тот усмехается от того, что они назвались его приёмными сёстрами.       Но они правы. Соне нужно дать время, чтобы всё осознать и всё такое. И Соник даст ей немного времени. Сейчас же он будет наслаждаться теплом от своих приёмных сестёр, от тех, кто так много значит для него.       Руж первая разрывает объятия и проводит ладонью по щеке Соника.       — Итак, ты голоден? У Шэдоу тоже сегодня будет поздний ужин, потому что Ханни позвала его на примерку.       Живот Соника урчит так сильно, что синий ёжик краснеет.       — Значит, да, — Эми встаёт с кровати и тянет Соника за собой. — Давай! Пойдём, накормим тебя.       Смеясь, Соник следует за ними на кухню.

***

      Следующим вечером Соник спешит по коридору в гостиную. Их много во дворце, но направляется он к той, что расположена ближе всего к покоям Шэдоу. Там происходит встреча принца с Алмазными Резцами, и ему было поручено присоединиться к Грэю на случай, если что-то пойдёт не так.       Он настолько поглощён своей миссией, что внезапная металлическая хватка на руке застаёт его врасплох. Но как только Соник понимает, кому эта рука принадлежит, он непроизвольно приподнимает иглы.       — Папа?       — Идём со мной, — приказывает лорд Островов.       — Но у меня приказ… — Соник замолкает из-за боли в руке и скулит.       Папа сжимает руку Соника сильнее. Наверняка на ней останутся синяки.       — Идём со мной, — не предложение. Требование.       Соник следует за лордом, минуя несколько коридоров, пока они не оказываются у самой роскошной комнаты для гостей. Папа всегда получал всё самое лучшее в жизни, без всяких «если», «и» или «но».       Как только папа закрывает двери, он рычит.       — Ты посмел сорваться на своей сводной сестре, откровенно солгав и оклеветав её отчима, и…       — Ты солгал мне, — тихо шипит Соник. — Ты сказал, что дела будут лучше. Что всё изменится.       Папа пренебрежительно фыркает.       — Ложь — это универсальная истина, сын мой. Чем раньше ты это поймёшь, тем лучше.       — Ты причинил мне боль, — говорит Соник низким голосом, замолкает на мгновение, после чего в его голос добавляется капля детской невинности. — А обещал, что не сделаешь этого.       — Выпрямись. Мольбы тебе не идут, — резко замечает папа.       Соник тут же выпрямляется, подавив желание вздрогнуть.       — Но это правда. Я нарушил обещание, данное тебе, не так ли? — задумчиво произносит папа. — Но всё кончено. В этот раз по-настоящему. Я устал жить той прошлой жизнью, и я скучаю по своему милому маленькому мальчику. А благодаря твоей новой мачехе, брату и сестре я изменился в лучшую сторону.       «Лжец!» — Соник прокручивает эту мысль в голове снова и снова.       — Я хочу начать всё сначала, сынок, — папа мило улыбается. — Искупить свою вину.       Он подходит к Сонику и вкладывает ему в руку серебряный медальон в виде двухгрифовой гитары. Выглядит медальон, конечно, круто, но Соник не верит в извинения лорда.       — Что скажешь, сынок? Помиримся? — спрашивает папа, положив руку Сонику на плечо. — Я хочу быть отцом, которого у тебя никогда не было. Отцом, который у тебя должен был быть.       Будь Соник младше и наивнее, он, вероятно, согласился бы. Но сейчас… обжигающая ярость вспыхивает в израненной душе.       — Ты опоздал на шестнадцать лет, — он отталкивает папу. — Ты просто хочешь, чтобы я сказал всем, какой ты потрясающий. Какой ты хороший.       — А ну, не груби, — ругает его папа. — Это всё ради твоего же блага.       — Это никогда не было ради моего блага. Только ради твоего, — огрызается Соник. — А я всегда был… хрррк!       Папа резко засовывает пальцы Сонику в рот, и металлические когти больно царапают щёку.       — Заткнись, — шипит он угрожающе тихо. — Я слишком много работал, чтобы позволить Шэдоу вмешаться в мою игру со своей собственной.       У Соника глаза расширяются. Игра Шэдоу? О чём папа говорит?       — Ах, так ты не знаешь? — спрашивает папа. — Что ж, Шэдоу играет в игру и, похоже, ты в ней тоже участвуешь. Его любимая фигура. Бульдожка, которую он не трогает в матче «Пушистых Собачек». Каждый свой ход он планирует так, чтобы ему не пришлось трогать тебя.       — Лжец, — выплёвывает Соник. — Шэдоу не играет ни в какие игры.       — О, ещё как играет. Он с самого начала играл с тобой, — взгляд красных глаз становится стальным. — А ты думал, что всё это он сделал ради тебя? Бал, новая должность личного помощника, возможность стать вторым телохранителем, да даже позволить тебе называть его по имени? Ты на полном серьёзе думаешь, что он сделал это по доброте душевной?       — Да.       Как жаль, что у его отца рука металлическая. Соник хотел бы его укусить.       — Даже если это правда, — презрительно усмехается папа, — ты будешь центральной фигурой его очередной игры. У него есть какие-то грандиозные планы, и один из них касается тебя и моих дочерей, — поймав недоумённый взгляд Соника, он фыркает. — Что, ты думал, он в Солеанну плавал руины исследовать? Болтать с королевой? Учитывая вопросы, которые он задавал о моих дочерях, и его поездку… Я удивлён, что император не заметил этого раньше, учитывая историю принца.       Красные глаза зловеще блестят.       — Шэдоу планирует вывезти тебя из Империи Дум.       Соник смотрит на него расширенными глазами. Шэдоу не посмеет даже попытаться, верно? Как он сумеет вызволить его на свободу, особенно учитывая, сколько рабов погибло в замке АРК много лет назад?       — Но он этого не сделает, — продолжает папа, — потому что я сам заберу тебя. В конце концов, ты принадлежишь мне. Я отдал тебя, и я могу забрать тебя обратно. И я сделаю это. А потом я воспользуюсь тобой, чтобы вернуть своих своенравных дочерей. Мы станем одной большой семьёй, какой и должны были быть.       Его ухмылка становится злобной.       — Я хочу этого, и ничто, даже наследный принц, меня не остановит. Ты помнишь моё золотое правило?       Соник кивает, заскулив, когда когти глубже впиваются в его щёку.       — Я всегда получаю, что хочу.       С этими словами папа выдёргивает пальцы из его рта. Соник вскрикивает и падает на колени, кровь наполняет рот. Что-то, тихо звякнув, дёргает его за шею вверх. Когда он поднимает взгляд, то видит, что папа держит его ожерелье с феей и внимательно рассматривает.       — Подарок от Шэдоу?       Соник испуганно кивает.       — Любопытно. Он сделал так много и думает, что у него есть власть надо мной, — папа пристально смотрит на кулон. — Приятно знать, что он такой же подросток, как и ты. Подумать только, и это он станет императором.       — Не причиняй ему вреда, — молит Соник, сплёвывая кровь. — Можешь сделать больно мне, мне всё равно. Только его не трогай. Он не сделал ничего, чтобы навредить Соне или ещё кому-то.       Папа с интересом смотрит на Соника.       — И почему же, ради всего святого на Мобиусе, тебя это волнует? Ты для него — всего лишь слуга.       Взгляд Соника становится жёстче.       — Он мой друг! И он первый за долгое время, кто по-настоящему заботится обо мне! — изумрудные глаза сверкают. — Ты должен это знать, он же поэтому и говорил с тобой!       — Это верно, — папа подбрасывает ожерелье и снова его ловит. — Но никто не верит, что наследный принц Империи Дум развязал войну из-за маленькой феи. Ведь, в конце концов, никакой феи никогда не существовало. Все верят, что он развязал войну ради войны, а не ради жизни воображаемого существа, которое существует только в кругу моей семьи, но каким-то образом о нём узнал Шэдоу.       Ожерелье с кулоном феи рассыпается на осколки между пальцев папы.       Соник издаёт слабый, сдавленный крик, когда крошечные осколки розового золота звенят о пол. Папа наступает на них, и те становятся сверкающей пылью.       Губы Соника дрожат, а вся уверенность мгновенно испаряется.       — Почему? — спрашивает он. — Почему ты такой жестокий? Я же ничего тебе не сделал, я всегда старался угодить тебе. Я всё делал для тебя, — он морщит лицо. — Что я сделал не так?       Папе хватает наглости состроить сочувствующее выражение лица.       — Жертвы неизбежны, сын мой. Наступает момент, когда мы должны выбирать между людьми, которых любим, и обещаниями, которые даём. Я свой выбор уже сделал. Шэдоу выбирает прямо сейчас. Я считаю, что пора и тебе сделать то же самое, — он сжимает пальцами челюсть Соника. — Пора тебе принять взрослое решение.       — Я уже принял, — Соник слегка ощетинивается. — Я стал телохранителем. Чтобы защитить его… — он тихо скулит.       — Защитить его, — повторяет папа с улыбкой. — От всего?       Соник кивает.       — Может, ты и забрал у меня моих сестёр, но я не позволю тебе забрать Шэдоу. Я защищу его.       Ухмылка папы становится шире.       — И как же ты его собираешься защищать? Я не покину Империю Дум в ближайшее время. Боюсь, лучшее, что я могу сделать, это оставить его в покое.       — Вот и оставь! — восклицает Соник. — Не трогай его и не манипулируй им, пожалуйста.       Соник сглатывает скопившуюся во рту кровь.       — Пускай он женится на Соне, но, пожалуйста, не делай ему больно.       Хотя сама мысль о женитьбе причиняет ему боль, потому что Соник знает, как Шэдоу ненавидит этот брак и хочет из него выкарабкаться. Но если Соник хочет, чтобы Шэдоу не пострадал, то, возможно, он сможет уговорить папу.       Лорд Островов задумывается на мгновение, затем улыбается.       — Очень хорошо. При одном условии: ты не станешь мешать его браку с Соней или участвовать в его игре. А когда всё закончится, ты вернёшься на Острова со мной как мой законный сын.       — Но…       ШЛЁП!       Впервые за десять лет лорд Островов поднял руку на Соника, и тот от силы удара растянулся на полу.       — Ты хочешь его защитить? — рычит папа.       Соник прижимает ушки к голове, слёзы вновь бегут по персиковой мордочке, пока он держится за краснеющую левую щёку.       — Д-да, сэр.       — Значит, мы договорились? — папа ухмыляется.       Соник кивает, не имея сил сказать что-либо вслух.       — Хорошо.       Папа подходит к Сонику с цепочкой с кулоном в виде гитары.       — Это будет самое грандиозное возвращение домой в истории Островов. Возвращение моего блудного сына, — говорит папа, сияя, и застёгивает цепочку на шее Соника. — И моя семья будет идеальной, какой она и должна быть.       Затем он хватает Соника за подбородок.       — И последнее: если ты кому-нибудь об этом расскажешь или попытаешься увильнуть от сделки, то последнее, что ты услышишь перед смертью, — это как Шэдоу выкрикивает твоё имя. Понял?       Соник кивает, прижимая ушки к голове от страха и горя.       — Молодец. Теперь извинись перед Соней и возвращайся к своим делам. Каждый вечер, пока Соня и Шэдоу не поженятся, ты будешь отчитываться передо мной, чтобы я был уверен, что ты ничего не испортил.       С этими словами он уходит прочь.       Соник не отвечает, с уголка губ стекает кровь, а слёзы стекают по щекам. Его руки немеют, пока он пытается собрать вместе крупицы золотой пыли. Жалкие остатки обещания.       Гитара на шее ощущается цепью — символ его клятвы папе. Но это того стоит, ведь теперь Шэдоу в безопасности.       «Мне очень жаль, Шэдоу, но я делаю это, чтобы защитить тебя».       Он в последний раз сыграет в папину игру. Сыграет, только чтобы спасти Шэдоу.       Ах, и кстати о нём. Он, вероятно, задаётся вопросом, почему Соник задерживается. Синий ёжик сплёвывает ещё один сгусток крови и спешит в покои принца, пока слова папы звенят в его ушах, не переставая.