Глава 53. Наивысшая Благодать

      Румяные после тёплой ванны и завёрнутые в белые халаты, четверо арестованных из Империи Дум обмениваются взглядами. Руж сидит, сложив руки на коленях, Шэдоу же сидит со скрещёнными на груди руками. Грэй и Эклипс притопывают ногами. В комнате больше нет ни звука.       — Ладно. Мы не станем друг друга убивать, верно? — начинает Грэй.       — Ничего не могу обещать, — ворчливо говорит Шэдоу, пристально смотря на Эклипса. Может, если он придушит кузена прямо здесь и сейчас, то электрический удар от ошейника будет того стоить?       — Шэдоу, — голос Руж звучит угрожающе низко.       — Хмпф. Ладно, — фыркает принц.       — Так-то лучше, — кивает летучая мышка. — Итак, Эклипс. Ты говорил, что частично ответственен за бомбы?       Эклипс слегка отодвигается назад, защищаясь.       — Я же уже сказал, что дядя и отец подавили мою волю. Я ничего не знал, пока не стало слишком поздно, и их уже нельзя было разминировать, — он переводит взгляд на Шэдоу. — Я думал, это дар для королевы. Я не знал, что они активны, — он сжимает когти в кулаки. — А что насчёт фальшивого Соника… я видел его на палубе. Я предположил, что это он, и он, действительно, спас тебя, Шэдоу. Ну, настоящий Соник. Он передал тебя мне, сказал, что обожает тебя, и исчез.       Значит, Соник всё-таки спас его. И то, что он его обожает… В груди Шэдоу вспыхивает столько чувств.       — Я просто подумал, что он сел в другую лодку и потом встретится с нами, — продолжает Эклипс. — Я понятия не имел, что дядя нанял лазутчика, чтобы обмануть тебя, — его взгляд мрачнеет. — И если тебе станет от этого легче, почти все мои Дарк Армс тоже погибли. Только Крегал остался.       Крылатый дарклинг подлетает ближе и приземляется на колени Эклипса, грустно чирикая.       Шэдоу хоть и злится, но ему жаль кузена, ведь он помнит, каким гордым он был, когда эти четверо вылупились — единственные выжившие из экспериментального выводка.       — Понятно, — Руж кивает и поворачивается к Шэдоу. — Тебе, мистер, тоже надо кое-что объяснить. Почему ты не сказал нам, что пытаешься вытащить Соника из империи? Мы могли бы помочь.       — Честно говоря, я предполагал, что ты можешь сделать что-то подобное, — признаётся Грэй, — но ты лгал нам прямо в лицо, а мы оба знаем, как сильно ты ненавидишь ложь.       Шэдоу смотрит на Руж, потом на Грэя. Его телохранитель и советница. Ближайшие друзья. У них есть все основания обвинить его во лжи.       — Я не хотел, чтобы вы пострадали, — наконец говорит принц. — И не потому, что я посчитал, что вы не сможете себя защитить. Я просто не хотел, чтобы вы были втянуты в ту же передрягу, что и я. Я решил, что чем меньше людей будут знать о моих планах, тем меньше будет шанс, что мой отец узнает обо всём. Я думал, что не позволяя вам вмешаться, я помогаю вам. Теперь я понимаю, что это не так.       Шэдоу качает головой.       — Я уже потерял Марию. Я мог потерять Соника. Если бы и с вами двумя что-то случилось, я… я не знаю, что бы я сделал, — он внимательно смотрит в глаза напротив. — Я никогда не хотел причинять вам такую боль. Никогда. Знаю, это меня нисколько не оправдывает, но это правда. Я пытался защитить вас, чтобы вы были в безопасности, если бы что-то пошло не так. Мне, правда, очень жаль, что я причинил вам боль.       Руж и Грэй переглядываются, будто ведя немой разговор. Затем Руж снова смотрит на принца.       — Ты это серьёзно?       — Клянусь жизнью и честью, — отвечает Шэдоу.       — Тогда, думаю, мы можем тебя простить, — говорит Руж. — Но при условии, что ты ответишь на один вопрос.       Грэй наклоняется вперёд.       — Это правда, что ты влюбился в него?       Шэдоу чувствует, как сжимается его горло. Какими были их отношения на момент катастрофы? Любовью, разрушившей стены и условности? Дружбой, переросшей в роман? Кем бы они были, если бы Соник выжил?       — Да, — отвечает Шэдоу. — Я понял это вскоре после того, как решил его спасти.       Эти слова так тяжело было произносить; признание, которое не принадлежит никому, кроме него самого и духа его возлюбленного.       Шэдоу склоняет голову, не желая, чтобы трое видели его глаза и разбитое сердце. Руж и Грэй встают со своих мест и крепко обнимают его. Руж тихонько напевает песню, которую Шэдоу узнаёт, и хриплый крик вырывается из его груди. Он плакал так много, что и не думал даже, что у него ещё остались слёзы.       — Всё хорошо, милый. Мы тебя прощаем, — бормочет Руж. — И мы со всем справимся.       Она ласково вытирает его слёзы и целует макушку, повторяя, что всё будет хорошо. Когда Руж нежно трёт его ушки, Шэдоу глубоко вздыхает, издав короткий мурлыкающий звук.       — Утром мы получим разрешение осмотреть тела, — говорит Грэй, — но день и так был слишком долгим. Нам всем нужно поспать.       — Верно, — соглашается Шэдоу.       Принц юркает под одеяло, зная, что в этот раз он пропустит вечерние процедуры ухода за кожей просто потому, что всех его вещей нет. Грэй уходит вместе с Руж, чтобы удостовериться, что она готова ко сну, а Эклипс уходит чистить зубы (кажется, у него между зубов всё ещё есть остатки Ока Дума).       ТУК-ТУК-ТУК!       Шэдоу тут же садится, одеяло укрывает его по талию.       — Кто это?       — Соня.       Соня? Она тоже остановилась в этом отеле? Чёрт. Значит, лорд Джулиус тоже где-то здесь.       Шэдоу прикусывает губу. Не важно, как сильно ему не нравится принцесса, он должен хотя бы поговорить с ней. Поэтому он встаёт с кровати, запахивает халат и открывает дверь.       Принцесса выглядит растрёпанной, её лицо красное и в пятнах. Её иголки в беспорядке, а изысканная одежда, очевидно, испорчена водой. Но Шэдоу обращает особое внимание на её глаза: слегка припухшие и совершенно пустые, будто в них больше нет жизни.       Шэдоу пропускает её в комнату и помогает сесть на кровать. Она не смотрит ему в глаза. Принц спешно заваривает чай и предлагает ей. Не торопит. Слава Хаосу, что остальные обитатели номера сейчас заняты своими делами.       — Мэник исчез, — наконец произносит Соня.       Сердце Шэдоу пропускает удар.       — Он мёртв?       Соня кивает.       — Утонул вместе с кораблём, — её голос дрожит. — Я знала, что отчиму не нравилась эта его панковость, но почему он его бросил умирать?       «Мэника?»       Сердце Шэдоу на секунду замирает.       — Он не мог…       — Мог. И бросил.       О Хаос, нет. Только не ещё одна жертва.       — Соня… — начинает принц.       Но принцесса упрямо продолжает:       — Я знала, что они хотят убить Соника. Он был главной частью этой проверки.       — Проверки? — недоверчиво переспрашивает Шэдоу.       Наконец, Соня поднимает взгляд на Шэдоу.       — Они хотели проверить, каких моральных принципов ты придерживаешься и кому верен. Они знали, что ты не выберешь свою семью, поэтому они заставили тебя выбирать между жизнью Соника и обещанием Марии.       О Хаос. Шэдоу думает, что его сейчас стошнит.       — Они бы не посмели.       — Посмели, — Соня шмыгает носом. — А я… я подумала, что это хорошая идея.       — Ты эту идею предложила?! — рычит Шэдоу, и Энергия Хаоса трещит в его руке. Он готов пронзить принцессу копьём, чтобы положить конец всему: помолвке, обману, заговору, вообще всему. Но срабатывает ошейник, и Шэдоу успокаивается, когда его ударяет током.       — Нет! Нет, — отвечает Соня, подняв руки, чтобы защититься (не то от гнева Шэдоу, не то испугавшись реакции ошейника). — Но я… ревновала. Я хотела, чтобы меня любили так же, как ты любил его. Я подумала, что ты готов показывать свою привязанность буквально всем, кто не я. Ты так сильно заботился о нём, что я подумала: если они исполнят свой план, то всё станет хорошо. Тогда ты наконец полюбишь меня.       Она вытирает глаза.       — Но теперь-то я всё понимаю. Это никогда не было какой-то показухой. Ты, действительно, любил его. Ты любил его любовью, которую тогда я не могла понять, но понимаю сейчас. Твоя любовь была к нему шире, чем всё, что я когда-либо знала и видела. Он никогда не был твоей пешкой. Он был твоим братом, пусть и не по крови. Ты и твои друзья стали ему семьёй, в которой он так нуждался.       Она поднимает на него свой мягкий взгляд.       — Знаешь ведь, что в свадебной клятве есть слова «пока смерть не разлучит нас»? Может, ты и не дарил ему кольца, но вы были женаты, — Соня крутит золотое обручальное кольцо на своём пальце. — Прости, что мне понадобилось слишком много времени, чтобы понять, как сильно ты его любил. И что я поняла это, когда было уже слишком поздно, — она вытирает слёзы. — Если бы я могла повернуть время вспять, я бы точно это сделала, особенно если бы это означало, что я могу спасти и младшего, и сводного брата. Я бы спасла их обоих от душевной боли.       Соня сжимает руки на коленях.       — Не то чтобы я не знала, через что прошёл Соник — я просто не хотела в это верить. Я и представить не могла, что мой отчим, который ухаживал за моей мамой с благородством истинного лорда, продал своего сына после того, как изувечил его эмоционально. Я и представить не могла, что мой отчим, который был так ласков с Мэником, так жестоко обошёлся с Соником.       Она склоняет голову.       — Я должна была быть старшей сестрой для них обоих. Той, кто должна была сказать им, что всё будет хорошо. Но вместо этого я отвернулась от них и сосредоточилась на том, чего хочет мой отчим. Я играла в жизни Соника роль, от которой отказался ты: я оставалась в стороне и пустила всё на самотёк. Я закрывала глаза и была на стороне обидчика. Я считала, что Соник всё просто выдумал.       Совершенно разбитый взгляд встречается с точно таким же.       — Если бы… если бы я не была такой стервой, как думаешь, я смогла бы ему помочь? Спасла бы его? Не только Соника, но и Мэника? Ведь я бросила его так же, как и Соника.       В её горе Шэдоу узнаёт своё собственное, свои мысли и вину. Ещё несколько часов назад он был в точно таком же состоянии.       — Никто из них этого не заслуживал, — говорит Шэдоу. — Никто из них не заслуживал смерти. Никто из них не должен был получить тех карт, что им выпали.       Особенно Соник.       Соня вытирает глаза.       — Что за добрый, милосердный, любящий бог мог так с ними поступить? Чем они это заслужили?       У Шэдоу нет ответа на этот вопрос. Но он быстро оказывается рядом с Соней и берёт её ладони в свои.       — Мне жаль.       Ведь что ещё он может сказать, чтобы облегчить её боль? Чтобы облегчить свою собственную боль?       Соня утыкается носом в его плечо, а Шэдоу обнимает её. В этот момент они не были принцем и принцессой, обручёнными ради чьей-то выгоды. Они даже не были членами королевских семей. Нет, они были всего лишь мобианцами, скорбящими по тем, кого любили. Они были детьми, сломленными жизнью и трагедией.       Соня дрожит, и её слёзы впитываются в халат. Шэдоу утыкается лицом в её плечо, не в силах сдержать собственное горе.       Но тут вспыхивает что-то ещё. Что-то знакомое. Что-то раскалённое добела.       — Соник. Мэник, — шепчет Шэдоу. — Я обещаю… мы отомстим.       Отпрянув от неё, он добавляет:       — Им это с рук не сойдёт. Соник и Мэник никак не могут им отомстить — а значит, мы сделаем это за них.       Соня выпрямляется и вытирает глаза.       — Я вся во внимании. Что мы сделаем?

***

      Как и было обещано, утром им позволяют посетить морг и осмотреть тела.       Врач небрежно сообщает, что многие тела испарились после взрыва бомб, а те, что остались, получили совершенно безобразные травмы. Даже Шэдоу в тот момент цыкает от неодобрения и отвращения к выбранным словам.       В списках погибших не было упоминаний о лаймово-зелëном или кобальтово-синем ежах. Но сотни могил просто пронумерованы. Соник или Мэник могут быть в любой из них.       И всё же Шэдоу и Соня возлагают цветы к главному памятнику катастрофы: мраморной скульптуре ангела в центре большого кладбища. Цветов много — по небольшому букету для каждой жертвы. Даже охранники не поскупились и возложили цветы вместе с ними.       — Позаботься о них, Мария, — тихо молится Шэдоу. — И пусть Сонику и Мэнику будет уютно средь облаков, чтобы искупить их страдания при жизни.       Несколько часов они проводят в молитве, позволяя горечи утраты покинуть их сердца. Кроме них, охранников и мертвых, на кладбище никого нет. Остаток дня они тоже проводят здесь, но в тишине, вспоминая и давая клятву, что подобная трагедия никогда не случится вновь.

***

      Вскоре после Шэдоу и союзники продумывают план мести. Один из ключевых моментов — привлечь к участию в нём Сестёр Солеанны (ведь мстить они будут их отцу). Поэтому Шэдоу отправил Грэя и Руж к сёстрам, чтобы попросить у них помощи. Словами не описать, как он был рад, когда девушки согласились и даже предлагали свои варианты мести.       Почему Шэдоу сам к ним не пошëл? Всё просто: он не мог заставить себя встретиться с ними лицом к лицу, ведь Соник, как ни крути, умер из-за него. Он не знал, как ему извиниться за то, что он не уберëг их брата.       План мести прост, но эффективен: публично рассказать правду о лорде Джулиусе и императоре Блэк Думе и их гнусных деяниях. После этого их арестуют и накажут согласно закону (в случае императора, ему грозит смертная казнь).       Начиная с того, как жестоко обращался с детьми лорд Джулиус, и заканчивая массовыми убийствами по приказу императора Блэк Дума — Шэдоу не утаивает ни одной детали. Об этом нужно рассказать. Соня тоже охотно делится всей имеющейся у неё информацией. Шэдоу подкрепляет всё источниками и перепроверяет факты, сотрудничая с нанятым сёстрами детективом: крокодилом Вектором и его напарниками. Хаотиксы, как они себя называют, усердно работают, собирая документы и передавая информацию между двумя сторонами.       Вся информация отправляется королеве с одной-единственной просьбой: арестовать лорда Джулиуса и императора Блэк Дума, а затем казнить. Шэдоу от всей души желает им смерти. Никогда прежде он не хотел убить кого-то настолько искренне.       Он думал, что его ненависть к лорду Джулиусу даже сильнее его любви к Сонику. Но из этой ненависти вырастает новая дружба — с Соней.       Они соглашаются остаться друзьями. В план их мести также входит разрыв их помолвки, но Шэдоу не хотел бы терять Соню как союзницу. Поэтому они решают начать всё сначала и тратят немного времени, чтобы узнать друг друга получше. Очень скоро Шэдоу узнаёт, что Соня играет на пианино и занимается лёгкой атлетикой. Она также очень сильна, что он узнаёт из её истории из юности, когда она со злости пнула пианино, а то пролетело через всю комнату.       — Должно быть, ты тоже очень чувствительна к Энергии Хаоса, — говорит Шэдоу. Взамен он рассказывает о своей первой встрече с Грэем — во время неудачной попытки побега молодой стражник прижал юного принца к стене за шею.       И, разумеется, принцессе было очень интересно узнать, как Шэдоу познакомился с Соником. Принц рассказывает, как синий ёжик спас его от покушения на жизнь, и как это стало началом их дружбы, переросшей в нечто большее.       Когда Шэдоу заканчивает свой рассказ, Соня снимает обручальное кольцо с безымянного пальца и крутит его в руке.       — Если бы ты мог, ты бы женился на нём?       — Безусловно. Возможно, мне так и стоило сделать, — грустно говорит Шэдоу. Возможно, это уберегло бы его. Возможно, он остался бы жив. Возможно…       Соня мягко улыбается.       — Но, наверное, ты поступил мудро, решив не давить на него. Хотела бы я, чтобы нам повезло так же.       Шэдоу ободряюще берёт её за руку.       — Думаю, он был бы счастлив, зная, что мы больше не ругаемся.       — Еще бы, — Соня кивает. — Кроме того, он сказал бы тебе позаботиться обо мне и о том, чтобы лорду Джулиусу надрали зад.       С этим Шэдоу согласен полностью.

***

      Даже предполагаемые преступники оказываются во внимании множества благотворительных организаций, возникших вскоре после катастрофы. В день, когда Шэдоу и его спутники возвращаются с осмотра тел погибших, они обнаруживают в своём номере несколько комплектов одежды, средства личной гигиены и что-то, связанное с хобби каждого из них. И это далеко не конец, потому что выжившие продолжают нести пожертвования (некоторые даже приносили деньги), признавая Шэдоу героем катастрофы. Несмотря на обжигающий сердце и душу гнев, Шэдоу подарки очень ценит. Трагедия всегда объединяет людей.       Своё восемнадцатилетие Шэдоу встречает, будучи под арестом. Не было множества подарков, да и вечеринка крайне скромна. Хотя Руж и Грэй умудрились раздобыть коробку клубники в шоколаде, немного тирамису, бутылку виноградного сока и пару пакетиков кофейных зёрен (и они намекнули, что они готовят ещё один сюрприз, но Шэдоу увидит его позже). Соня тоже заглядывает на празднество, и не с пустыми руками: в качестве извинений и новой дружбы она дарит принцу блокнот для рисования и упаковку карандашей.       В самый разгар праздника кто-то стучит в дверь.       — Я открою, — говорит Грэй. Он встаёт из-за стола и открывает дверь.       Из коридора слышится странный лепет, который Шэдоу не узнаёт, но вот Эклипс — да.       — Ригента? Ригента, это ты?       В зале слышится грохот: три крошечных тельца влетают и утыкаются в грудь Эклипса. Младший принц, плача, прижимает их к себе и гладит по головам. Пропавшие дарклинги лепечут и воркуют в объятиях своего хозяина, будучи вне себя от радости.       — Мои малыши! Мои дорогие! — восклицает Эклипс и, охваченный эмоциями, опускается на колени. Крегал вылетает из кухни и присоединяется к своим сородичам.       Затем возвращается Грэй, неся в руках красные свёртки, перевязанные лентой цвета слоновой кости. Сразу за ним следуют двое элитных стражей, в одном из которых Шэдоу узнаёт капитана Пьетро. Они тоже несут несколько красных свёртков. Но они оставляют их на кровати и предстают перед принцем.       — Наследный принц Шэдоу, — начинает капитан, — королева приказала освободить вас, поскольку она признала, что вы невиновны в теракте, произошедшем на «Вавилонском Саду». Вы и ваши союзники помилованы и свободны.       Шэдоу невольно улыбается.       — Благодарю.       С этими словами охранники снимают с принца ошейник, низко кланяются и уходят.       — Где вы пропадали? — спрашивает Эклипс у своих Дарк Армс, пытаясь обнимать их так, чтобы видеть их мордашки. — Где вы были? Я думал, что потерял вас!       Ригента подлетает к одному из красных свёртков и указывает на бирку. У Шэдоу удивлённо расширяются глаза, когда он читает знакомый слоган.       Сделано эксклюзивно Сёстрами Солеанны.       Принцу кажется, будто его только что со всей силы ударили под дых.       — Сёстры Солеанны? — поражённо повторяет Соня. — Надо же. Видимо, ты и правда запал им в душу, раз получил что-то от них.       — Здесь свёртки для всех нас. Даже для Сони, — говорит Грэй.       И действительно — в каждом подписанном их именами свёртке оказывается три коробки.       — И для меня? — спрашивает Соня, недоумённо изогнув бровь.       Шэдоу тоже удивлён. Разве Соня чем-то заслужила дар от Сестёр Солеанны?       — Давайте откроем и посмотрим, что там, — предлагает Эклипс.       Шэдоу кивает, и каждый из них берёт свой свёрток.       Руж открывает свои коробки первой.       — О Хаос… — бормочет она, достав красивое красное платье без рукавов с высоким лифом и заниженной талией, сшитое из полупрозрачной ткани, усеянной таким количеством блёсток, что платье напоминает грань драгоценного камня. Спина открытая, чтобы крыльям было комфортно, а лиф спереди расшит сотнями драгоценных камней. Издалека кажется, что всё платье — один сплошной драгоценный камень. Её наряд дополняют сверкающие золотом туфли на высоком каблуке, красный берет с золотой отделкой, множество золотых украшений (в том числе тиара, усыпанная драгоценными камнями, и ожерелье, напоминающее оливковую ветвь) и набор косметики.       Наряд Грэя состоит из простого белого сюртука с золотой и синей (оттенка его глаз) отделкой в виде завитков, такого же жилета и брюк, а ещё позолоченных сапог с блестящими пряжками. У него тоже есть корона, но довольно обычная: с несколькими завитками и драгоценными камнями, переливающимися, будто северное сияние в небе над Холоской. На левом лацкане есть один бутон камелии.       У Эклипса тоже белый сюртук, но с красной отделкой вдоль подола и манжет. Золотые застёжки скрепляют сюртук, а на плечах красуются золотые эполеты и филигрань. Спереди — красный пояс с длинной фалдой, а на левом лацкане красуется нарцисс. В отличие от Грэя и Руж, отреагировавших на свои наряды с благоговением и благодарностью, Эклипс с любопытством рассматривает свой сюртук, словно не понимая, за какие такие заслуги не кто-нибудь, а сами Сёстры Солеанны преподнесли ему такой подарок. Его дарклинги, бормоча что-то явно ободряющее, кажется, уговаривают его оставить подарок, но Эклипс глупо смотрит на новую одежду, не понимая, почему он получил что-то столь особенное.       Соне достаётся прекрасное атласное платье, переливающееся красным и фиолетовым. У него плотно прилегающий лиф с золотой вышивкой и кантом и плиссировкой спереди (самая длинная часть находится слева и, на самом деле, она насыщенного фиолетового оттенка). Длинная плиссированная часть также украшена золотой вышивкой и сверкающими стразами. Подол юбки тоже вышит золотом и узором, состоящим из корон и петель (традиционный узор Островов). Кроме того, у лифа есть воротник-стойка, а рукава сшиты из прозрачного материала, и золотые манжеты искусно скрывают края. Наряд дополняют блестящие фиолетовые туфли, золотая корона с множеством изгибов, окаймляющих композицию из драгоценных камней в форме цветка гиацинта, и золотое ожерелье с камнями того же цвета.       Но наряд Шэдоу, вне всяких сомнений, самый роскошный.       Не считая брюк, наряд состоит из трёх слоёв. Первый — белая туника на позолоченных пуговицах, доходившая до середины бедра, схожая с обычной туникой Шэдоу. Второй слой — кремово-золотой пиджак с витиеватой красной отделкой. Третий слой представляет из себя струящееся тонкое пальто из прозрачной золотистой ткани, переливающейся на свету, с декоративными красными манжетами и воротником, которые застёгиваются золотыми застёжками. Более того, если смотреть издалека, то кажется, будто пиджак и прозрачное пальто — это один элемент гардероба. Даже брюки такие же кремово-золотые, разве что оттенок не слишком насыщенный, позволяющий пиджаку буквально сиять.       Отделку пиджака, помимо узоров, украшают золотые сердечки и пара обнимающих их рук. Каждое сердце увенчано короной с рубином. На манжетах и воротнике тонкого золотого пальто точно такой же узор. Все три слоя его наряда сшиты из мягкой эластичной ткани, которая облегает каждую мышцу тела Шэдоу.       В дополнение к образу принц находит в другой коробке кремово-золотые танцевальные туфли и корону, напоминающую переплетённые ветви ивы. В этой короне есть три драгоценных тюльпана: красный, белый и фиолетовый. Цветы пробиваются сквозь позолоченные ветви, будто чьи-то нежные руки бережно вплели их туда. По сравнению с другими коронами, у Шэдоу она и замысловатая, и довольно простая.       — Вот это да, — на выдохе произносит Эклипс. — Ты будешь выглядеть потрясающе.       Шэдоу внимательно осматривает свой наряд. Сёстры, должно быть, потратили очень много часов на создание этого костюма, постаравшись, чтобы он сидел на нём как влитой. Зачем им это? Зачем дарить такой особенный подарок тому, кто убил их брата?       — Чудесный подарок на день рождения! — воодушевлённо произносит Соня. — Новый бальный наряд!       Шэдоу вежливо улыбается и собирается уже сложить костюм обратно в коробку, но замечает что-то на её дне. Из любопытства он достаёт непримечательный на первый взгляд конверт.       — Что там? — спрашивает Эклипс.       Шэдоу открывает конверт и находит там лист бумаги. Он зачитывает написанное вслух:       — Вы приглашены на Королевский Благотворительный Бал при дворе Тир На Ног в честь вашего героизма во время катастрофы на «Вавилонском Саду».       — При дворе Тир На Ног?! — повторяет Соня. — Это же двор для элиты! Уверена, ты знаешь, что люди готовы заплатить сумасшедшие деньги, только чтобы попасть туда!       Шэдоу знает. Очень хорошо. Но ещё он знает, что двор Тир На Ног предназначен для Соника и его сестёр. Это их особенное место, ведь немногие могут пройти сквозь туман древности. Шэдоу когда-то был одним из тех, кто смог.       — Знаешь, — начинает Руж, лукаво ухмыльнувшись, — если мы пойдём на этот благотворительный бал, то, скорее всего, там будет лорд Джулиус.       — И я уверен, что пригласят его туда не Сёстры Солеанны, — добавляет Грэй.       — Почему? — спрашивает Шэдоу. — У нас есть право пойти, это верно, но я не понимаю, почему выбрали именно нас.       Ведь после всего, через что они прошли, почему сёстры так любезны с ними? Так любезны с ним?       Руж делает вид, что размышляет.       — Может, это и есть та оливковая ветвь, которую ты искал. Прощение, которое ты так хотел, — она ласково касается его щеки. — Шэдоу, сёстры никогда на тебя не злились. Никогда. Скорее, они волнуются, что ты сам на себя злишься. Может, так они напоминают тебе быть менее строгим к себе, ведь даже Высшая Форма Жизни может ошибаться, — Руж кладёт ладонь ему на щёку. — Кроме того, Соник хотел бы, чтобы ты был рядом с его сёстрами. Ты для них такой же член семьи, как и он.       Шэдоу смотрит на свой наряд. Затем на Соню, Грэя, Руж и Эклипса. Снова на наряд.       Возможность прямо перед ним. И на балу будет множество свидетелей, учитывая, что Сестёр Солеанны здесь почитают. Арестовать лорда Джулиуса будет проще простого, особенно с той информацией, что у них есть. И Руж права — это гораздо больше, чем новый наряд или приглашение на бал. Это дар прощения. Дар благодати, который облегчит вину Шэдоу и очистит его душу. Дар, который куда больше, чем его ошибки. Дар, который, возможно, поможет им всё исправить.       — Хорошо. Мы пойдём на бал. Ради Соника, — говорит Шэдоу с непоколебимой решимостью в глазах.       «Соник… получится ли у нас?»