Глава 54. Горечь

      Новость о Королевском Благотворительном Бале взбодрила Шэдоу и его союзников. Конечно, в этот вечер свершится их месть, но это всё ещё бал, и нельзя отрицать, что все они, вне всяких сомнений, насладятся волшебным вечером.       Пока Руж и Соня готовятся в одной комнате, Грэй, Эклипс и Шэдоу готовятся в другой. Эклипс даже помогает Шэдоу с иглами, чтобы они не зацепились за его сказочное пальто. Дарклинги, особенно Ригента, напевают «Валлермана» для поднятия настроения.       — Готово! — Грэй лучезарно улыбается, водрузив корону на голову Шэдоу. Его собственная корона при этом надета слегка набекрень.       — Стой смирно, — приказывает Шэдоу, поправляя головной убор своего телохранителя. — Не то она свалится с твоей головы.       — Ну да, ты-то у нас в этом деле эксперт! — фыркает Грэй и смахивает невидимую пыль с пальто принца. — Мне нравится узор кладдах на твоём пальто. Очень красиво.       — Мне он тоже нравится, — отвечает Шэдоу.       Соня плавно заходит в комнату и ярко улыбается.       — Вы оба выглядите чудесно!       Её собственные иглы завиты в кудри, а глаза подведены фиолетовыми тенями. Она выглядит гораздо красивее, чем когда призналась Шэдоу в ту ужасную ночь.       Следом за ней в комнату заходит Руж, её макияж преимущественно красный.       — Шэдоу.       Принц моргает, смотря, как летучая мышка крутит пальцем.       — А.       Шэдоу разводит руки в стороны и крутится. Ткань позади него драматично развевается.       — Так оно крутится, — утвердительно кивает Грэй.       — Зачем ты это сделал? — спрашивает Эклипс, в недоумении наклонив голову набок.       — Хороший наряд, созданный сёстрами, всегда крутится, — объясняет Шэдоу. Затем слегка прижимает ушки к голове. — По крайней мере… так Соник говорил.       Вслух он не осмелится этого произнести, но он чувствует, что к созданию его наряда Соник тоже приложил руку. Всё, начиная от изящной вышивки и заканчивая тем, что его новый наряд похож на его привычную одежду, пропитано влиянием синего ёжика. Безусловно, его влияние чувствуется и в нарядах других, но в костюме Шэдоу оно чувствуется будто бы по-особенному. Словно он принял на себя роль ангела, как он сделал много месяцев назад.       Шэдоу рассеянно проводит пальцами по сердцам и коронам на отделке пиджака. Весьма символично иметь именно этот узор. Принц знает, что узор Кладдах символизирует любовь, дружбу и преданность. Носить такой узор — огромная честь.       — Сегодня вечером, — начинает Шэдоу, — мы почтим память Соника и тех, кто пал вместе с ним.       — Именно так, — Руж улыбается. — Ради Соника.       — Ради Соника, — в унисон повторяют Эклипс, Грэй и Соня.       Шэдоу может лишь улыбнуться.       «Наконец-то месть свершится!»

***

      Замок Солеанны сияет, тёплый свет струится сквозь окна меж белых стен и отражается от красных крыш, сияя на поверхности дворцовых прудов.       Пробираясь сквозь толпу, четверо из Империи Дум поднимаются по лестнице. Вместе с ними поднимается, должно быть, ещё сотня гостей, и все они в разнообразной одежде. Но большинство объединяет то, что они и выжившие, и жертвы.       Шэдоу и его союзники вручают приглашение стражникам на вершине лестницы. Вокруг них бурлят разговоры; дворяне активно обсуждают, кто и сколько одежды, драгоценностей и прочих вещей пожертвует в рамках этого события. Шэдоу молчит, надеясь остаться как можно дольше незаметными, прежде чем их представят королеве.       Конечно, длится это недолго, ведь уже скоро мобианцы узнают в нём одного из героев. Мисс Труди, к счастью, выжила, и теперь с радостью знакомит принца со своими друзьями, ведя Шэдоу и его союзников по огромным серебристо-белым коридорам. Бывший ухажёр Сони, её неофициальный кавалер, тоже здесь, и он очень тепло приветствует Соню. Конечно, голос у него крайне высокомерный, а морда донельзя дерзкая, но Соня его любит, а Шэдоу уважает её выбор. Даже королева Блейз и Сильвер (ныне её жених) присутствуют среди дружелюбных лиц, что сердечно благодарят принца за доблестные подвиги.       — Среди терний расцвёл невероятный цветок, — замечает королева Блейз с доброй улыбкой.       Но не все взгляды столь же дружелюбны. Иногда слышны голоса, в которых даже не пытаются скрыть яда:       — Это наследный принц Империи Дум.       — Из-за Империи Дум погиб мой супруг. Почему он здесь?       — Эгоистичные ублюдки.       Шэдоу держит голову высоко, а спину — ровно. Пусть верят в то, о чём думают — ему плевать. Им не изменить реальность: Шэдоу, может, и из Империи Дум, но не все имперцы кровожадны.       — Шэдоу.       И кстати, о кровожадных дьяволах.       Шэдоу элегантно выгибает бровь, когда поворачивается в сторону звука своего имени.       Его отец, дядя, Герцогиня, лорд Джулиус и королева Алина стоят все бок о бок. Хотя их одеяния выглядят достаточно нарядными, они и рядом не стояли с тем, что носят Шэдоу и остальные. Император, Блэк Дез и Герцогиня в сюртуках и бальном платье стандартного для Империи Дум красного цвета, на королеве Алине белое платье с золотой отделкой и накидкой, а лорд Джулиус одет в элегантный зелёный смокинг.       Шэдоу невольно ухмыляется.       — Вижу, тюрьма пошла вам на пользу.       — Даже не начинай, — фыркает Герцогиня. — Мы просили, чтобы с нами обращались достойно, но нас судили! Нас обвинили во всём!       И правильно сделали.       — Почему вам вообще разрешили прийти? — интересуется Руж. И действительно, как они смогли попасть на бал? Им положено гнить за решёткой.       Королева Алина слегка разглаживает свою юбку.       — Я убедила королеву позволить им прийти. В конце концов, они тоже выжившие. Они заслуживают милосердия.       Милосердия? После всего, что они сделали?! После всего, что они могут сделать?!       — Мудрое решение, — улыбается император Блэк Дум. — Надеюсь, нам удастся добиться приватной аудиенции у королевы, чтобы раз и навсегда прояснить это маленькое недоразумение и объяснить, что же произошло на самом деле. Жаль, что ты так вырядился, но, надеюсь, королева всё поймёт, — в голосе императора слышится зависть, будто это Шэдоу виноват, что сёстры сшили для него и его союзников такую красивую одежду.       Неужели ему всё равно на всех тех, кто в трауре? Или множество могил? Всё, чего хочет отец, — это аудиенции у королевы, которая его презирает, и одежду, которая подчеркнула бы его мнимую элегантность?       — О, отец, — бормочет Шэдоу, и в одно мгновение его глаза вспыхивают гневом, — заткнись!       Император удивлённо смотрит на своего сына. Но Шэдоу не закончил.       — Неужели ты не понимаешь?! Никто в этом бальном зале не рад нас видеть! Не после взрыва корабля! Не после того, как погибло так много пассажиров! — его глаза сужаются. — Вообще чудо, что нам всё равно позволили сюда прийти. Особенно учитывая, что это ты спланировал подрыв корабля!       — Иногда жертвы необходимы, — вмешивается лорд Джулиус.       Лицо Шэдоу бледнеет от ярости.       — Ты расфуфыренный ублюдок. Я знал, что ты к этому как-то причастен. Ты ненавидел, что я не любил Соню, поэтому ты согласился на этот гнусный план, чтобы избавиться от меня. Что звучит складно, учитывая твоё подлое поведение до этого.       — Шэдоу, не при всех, — предупреждающим тоном шипит император Блэк Дум.       — Пусть слушают. Пусть знают, что твоё раздутое эго все эти жертвы нисколько не волнуют.       Шэдоу качает головой и рычит.       — Ненавижу вас. Всех вас! — он переводит взгляд с отца на дядю и лорда Джулиуса. — Вы трое — зло, отвратительное и чудовищное зло. Как вы можете быть такими жестокими?!       Он указывает на дядю.       — По твоему приказу произошёл страшный геноцид, и ты месяцами пытал народ, а потом вступил в сговор, чтобы потопить корабль.       Затем указывает на императора.       — Ты сжёг целый замок, убил сотни рабов за все эти годы и взорвал корабль, просто чтобы отомстить мне за то, что я сделал.       Наконец, он поворачивается к лорду Джулиусу и тыкает его пальцем в грудь с каждым произнесённым обвинением.       — А ты, мерзавец. Ты изменил жене, издевался над своими детьми, продал сына, свысока смотрел на всех вокруг, точно так же издевался над своей новой семьёй, а потом вступил в сговор с потоплением корабля, чтобы убить и сына, и пасынка.       — Шэдоу! — рявкает королева Алина.       — А ты попалась на его удочку, даже не потрудившись подумать, а не навредит ли это твоей семье! — рявкает Шэдоу в ответ, указывая пальцем на королеву.       Принц отступает назад, качая головой от гнева и неверия.       — Я ненавижу вас. Ненавижу всех вас. Так сильно ненавижу, что желаю вам смерти. И если вы сдохните, я вытру ботинки о ваши могилы, после того как всех вас в них закопаю.       Затем он уходит, подол его пальто драматично развевается позади. Отец зовёт его, но Шэдоу даже не оборачивается.       С него хватит.

***

      Шэдоу стоит в одном из коридоров, скрестив руки на груди и наблюдая, как гости заходят в бальный зал. Его приподнятое настроение улетучилось вмиг — по крайней мере, так думают остальные.       На самом деле, это лишь начало их плана — привлечь внимание к преступлениям, и если слух распространится достаточно быстро, то будет проще убедить толпу встать на сторону сестёр и принца, а не на сторону лорда Джулиуса.       — Чувствуете себя лучше после того, как выговорились, ваше императорское высочество?       — Да, благода… — Шэдоу удивлённо моргает, когда понимает, что этот хриплый голос принадлежит не Грэю.       Рядом стоит светло-голубой ёж с белыми усами, седыми бровями и голубыми глазами, в которых ещё видна юношеская искра. Он вежливо кланяется принцу.       — Профессор Чарльз из Моботрополиса. Брат Джулиуса.       — Для меня честь познакомиться с вами, — отвечает Шэдоу, радуясь, что он смог найти последнюю частичку семьи Соника. — Я знаю ваших племянниц и… ну…       — Соника, — произносит Чарльз. — Я знаю, вы спасли моего мальчика. И я вам благодарен. Мои племянницы всё мне рассказали.       Взгляд Шэдоу смягчается.       — Мне жаль, что я не смог вернуть его вам. Я… я пытался.       Чарльз сочувственно кивает.       — Я… должен признать, что я был поражён до глубины души, когда мои девочки позвонили и сказали, что вы его нашли. Я потерял надежду много лет назад, — он сжимает кулаки. — В детстве мы были близки с Джулиусом, но однажды он отвернулся от меня. Но я всё равно старался быть частью жизни его детей и поддерживал их, как мог.       — Вы знали? — Шэдоу говорит тише, почти что шёпотом. — Вы знали правду?       Чарльз снова кивает.       — Я присматривал и заботился о Сонике, как мог. Я виделся с ним, может, два раза в год. Его сёстры рассказывали мне истории, и я видел, как тяжело они переносят ссоры родителей. Они были детьми, но Джулиус обращался с ними как с разменной монетой.       Его глаза сверкают огнём.       — Я планировал устроить Сонику сюрприз вскоре после его шестого дня рождения. Мне надоели ссоры Джулиуса и Скарлетт, поэтому я решил вмешаться. Я знал, что мои племянницы могут за себя постоять, но Соник был ещё слишком маленьким, и ничего не мог поделать. Я хотел устроить ему сюрприз в конце лета и забрать в Моботрополис. Там у него было бы много возможностей, и он бы даже превзошёл своего отца.       Но конец лета — это слишком поздно. Тогда нельзя было спасти уже ни Соника, ни его сестёр.       Чарльз, должно быть, понимает, о чём думает принц, поэтому добавляет:       — Но я опоздал, — он качает головой. — Я винил себя годами. Я должен был раньше заметить, что Джулиус изменяет своей жене. Я должен был вмешаться раньше. Я должен был забрать всех детей и сразу сбежать.       Его взгляд встречается со взглядом Шэдоу.       — В ту ночь, когда мои девочки появились у меня на пороге и рассказали о случившемся… весь мой мир рухнул. Потому что мой единственный племянник пропал, и не было тела, которое можно было бы похоронить. Годами он снился мне в кошмарах, звал на помощь, а я ничего не мог сделать, потому что не знал, где он. Его сёстры, да благословит их Хаос, не теряли надежды, но я… думал, что знаю лучше. Я снова и снова говорил им, что глупо думать, будто они смогут найти его. Но они были упрямы, и каждый год запускали в небо воздушные фонарики, будто молясь о возвращении своего брата.       Чарльз коротко усмехается.       — Должен признаться, ваше императорское высочество, у меня не было веры в вас. Но, судя по рассказам моих племянниц, вы дали моему мальчику всё, что я хотел дать ему, и даже больше. Вы дали ему жизнь — а о большем я просить и не смел бы.       Шэдоу слегка пожимает плечами.       — Я лишь жалею, что больше ничего не смог сделать.       — Не корите себя, вы и ваши друзья сделали очень много. Наша семья у вас в долгу, — твёрдо заявляет Чарльз. — Кроме того, подозреваю, вы планируете покончить с Джулиусом?       — Да, — Шэдоу ухмыляется. — Сёстры уже рассказали правду и о вашей семье, и о моей.       — В самом деле? — спрашивает Чарльз. — Тогда, полагаю, сегодня ночью произойдёт арест.       — Если всё пройдёт согласно плану, — соглашается Шэдоу. — Как я понимаю, сёстры вас просветили?       — Верно, верно. Как и Хаотиксы, которые узнавали дополнительную информацию, — отвечает Чарльз. — Я хорошо осведомлён о вашем плане. Я просто хотел убедиться, что я в нём участвую.       — Само собой, — улыбается Шэдоу.       В этот момент к принцу подходит Соня.       — Руж и Грэй сказали, что у них для нас есть сюрприз.       Сюрприз? Может, пришло время для того самого подарка, о котором они оба говорили в день рождения принца (тот, который они обещали вручить ему позже)? Ну, в любом случае, сюрприз есть сюрприз.       Шэдоу, как истинный джентльмен, берёт Соню под руку.       — Тогда идём, — он поворачивается к Чарльзу. — Вы к нам присоединитесь?       — Конечно.       И все трое вливаются в поток гостей в прекрасных нарядах.       У белых двойных дверей, ведущих в бальный зал, Грэй, Руж, Эклипс и Хаотиксы ждут их с широкими улыбками на лицах.       — Готовы к сюрпризу? — спрашивает Руж.       — Думаю, да, — отвечает Соня. Шэдоу лишь молча кивает.       — Но, прежде чем мы войдём, — начинает Вектор, переминаясь с ноги на ногу, — я, э-э, хочу поблагодарить тебя, Шэдоу. За спасение моей крестницы.       — Твоей крестницы? — переспрашивает Шэдоу. Она одна из выживших?       — Ага. Она и её мать помогают нам, когда дел становится невпроворот, — говорит Вектор. — Она сказала нам, что ты помог спасти их обеих.       У Шэдоу сердце ёкает. Смеет ли он надеяться, даже сейчас?       — Ну же, ну же! — жужжит Чарми, влетая в бальный зал. — Идём!       — Хорошо, — добродушно улыбается Грэй. — Вы двое, идите первые. Мы сразу за вами.       Шэдоу кивает и, держа Соню под руку, проходит через двери в бальный зал, оценивая обстановку.       Бальный зал Солеанны представляет собой просторное помещение с белыми стенами, плиткой того же цвета (с редкими серыми вкраплениями), изысканной лепниной и серебряными люстрами, оснащёнными сотнями белых свечей. На колоннах висят оранжевые флаги. Центром бального зала является большой балкон с лестницами по обе стороны. Гости аккуратно стоят вдоль стен, не сводя глаз с происходящего в центре зала.       — Шэдоу, — шепчет Соня, и в её голосе слышится испуг. Шэдоу прослеживает за её взглядом, который прикован к танцполу.       Глаза Шэдоу расширяются от увиденного.       Ведь там, среди толпы гостей, находятся четыре призрака.