11.

— Чего ты боишься, Лира? — холодно-равнодушный голос режет по ушам. Девочка стремится скрыть предательскую дрожь в пальцах, но проницательный отцовский взгляд замечает даже это мимолётное изменение. Орин застывает в середине комнаты, сцепив руки за спиной. — Я не боюсь, — нарочито уверенно отвечает она, вскидывая подбородок. Отец практически не меняется в лице, лишь длинно моргает и склоняет голову набок. Она знает, что он видит её насквозь, чувствует пелену горечи внутри и неспособность справиться со стыдом. — Чего ты боишься? — вновь повторяет он чуть более настойчиво, и Лира чувствует, как щупальца чужеродной силы неприятно давят ей на виски. Её собственная магия, вторя этому натиску, начинает сопротивляться, но едва ли у неё это получается. Отец даже не шевелится, но у неё создаётся ощущение, словно он приставляет к её горлу острый клинок и не оставляет ни единого шанса на побег. Пронзительный шёпот раздаётся где-то глубоко в её сознании. Разобрать слова не представляется возможным. Лира передёргивает плечами, пытаясь избавиться от этого липкого вторжения, стискивает зубы и морщится. — Ты даже не пытаешься бороться. Она не уверена, произносит ли отец эти слова на самом деле, или же они вновь звучат лишь в её голове. — Пытаюсь, — выдавливает девочка, крепко зажмурившись. Кости неприятно ломит. Лире кажется, что её вот-вот вывернет наизнанку. Она делает спасительный шаг назад, опираясь спиной на стену и с шумом втягивает воздух сквозь стиснутые зубы. Дети не должны бояться собственных родителей. Они не должны проходить через кромешный ад в восемь лет, учиться взращивать внутри непоколебимую стену уверенности и бороться с тревогой. На языке ощущается досада и отчаянное чувство неправильности всего происходящего. Лира из последних сил цепляется за отголоски силы внутри и пытается запечатать страх и стыд как можно глубже. Сейчас им места нет. Только ярость кажется ей единственной подходящей эмоцией. Отец не имеет права вторгаться в её сознание. Никто не имеет такого права. Лира позволяет себе подумать о том, какой никчёмной она ощущает себя каждый раз, когда Орин из благих, по его словам, побуждений не скупится на очередной натиск магической силы. Она думает о том, как порой падает на колени от бессилия после тренировок с ним и вместо привычного бурлящего ощущения под кожей ощущает лишь горечь поражения. Она позволяет своей ярости выплеснуться наружу. Цепляется за обжигающие волны магии внутри и чувствует, как она тянется в ответ. Опутывает своими щупальцами, создаёт крепкий костяк и помогает вытолкнуть из своей головы недоброжелателя. Воздух вокруг густеет и электризуется. Из груди невольно рвётся рычание. Лира останавливается только тогда, когда её магия наполняет небольшую комнату целиком, и для чужой места просто не остаётся. Она бросает в сторону отца колючий взгляд и замечает, что он едва заметно кивает головой. Этот жалкий кивок едва ли напоминает одобрение, но на большее он просто не способен. Пора привыкнуть. — Страх лишает тебя возможности трезво оценивать ситуацию, Лира. От этой эмоции необходимо избавляться. Но ярость тоже не всегда является ключом к успеху: её нужно уметь направлять. Мы закончили. Ведьма резко принимает сидячее положение и впивается невидящим взглядом в стену перед собой. Она глубоко вдыхает, ощущая, как бешено колотится сердце, едва не разрывая грудную клетку. Лира с трудом смаргивает липкое сновидение и проводит по лицу ладонью. Для полного счастья ей ещё не хватало вновь погружаться в свои детские воспоминания. Она и так старается похоронить их как можно глубже в своей памяти и не вспоминать лишний раз отцовские пытки. — К чёрту, — выдыхает девушка, сползая с кровати. Яркий солнечный свет неприятно бьёт по глазам. Тёрнер придирчиво оглядывает свою спальню. Постельное бельё скомкалось и наполовину свисает с кровати. В углу комнаты собралась целая стопка одежды, а на комоде разбросаны старые чертежи. Пора воспользоваться излюбленным способом избавления от навязчивых мыслей и отвлечься на домашние хлопоты. Лира бредёт в сторону ванной комнаты, чтобы умыться и почистить зубы, и мысленно составляет список предстоящих дел. Следующие несколько часов ведьма тратит на тщательную уборку. Она в очередной раз перерывает шкаф со своими вещами, отмечая, что её гардероб за последние месяцы сократился до минимума. Кажется, если эмоциональные потрясения не прекратятся, у неё в доме точно не останется никаких лишних вещей. Лира добирается даже до своего книжного стеллажа. Выуживает несколько интересующих её ветхих гримуаров, доставшихся от отца, с намерением чуть позже перечитать интересующие её моменты, и не забывает про Джаспера: откладывает для него очередной горячий роман. Навязчивая мысль приготовить что-то на ужин появляется внезапно. Тёрнер не может похвастаться навыками готовки — все её кулинарные ухищрения обычно оканчиваются провалом — но автор статьи на рэддите клятвенно заверяет читателей в том, что приготовление картофельной запеканки по силам даже новичкам. В холодильнике как раз находятся все необходимые для гратена ингредиенты, и Лира решает рискнуть. Спустя час она с сомнением оглядывает покрывающую картофель кремовую жижу и с тяжёлым вздохом ставит в духовку керамическое блюдо. Оставшееся время девушка, как обычно, решает провести за изучением отцовского дневника на террасе своего дома. Выйдя наружу, она замечает, что Джаспер снова передвинул одно из кресел подальше в тень. Лира ничего не говорит на подобную самодеятельность, лишь протягивает парню очередную подобранную для него книжку и присаживается в соседнее кресло. Вампир быстро пробегается глазами по аннотации и не сдерживает смешка. — У тебя в библиотеке более скромных романов нет? — смешливо щурится он. — Какой в них смысл? — фыркает ведьма, выуживая из пачки сигарету. — Я прочла достаточно художественных книг, где высокие романтические чувства и бесконечные терзания души занимали бо́льшую часть повествования. Страдать умеют все, а вот хорошо трахаться, к сожалению, не многие, — Лира чиркает зажигалкой и делает глубокую затяжку. — Или ты у нас на самом деле ранимый, сладкий котик, который не приемлет удушения и грязных шлепков в постели? Не разочаровывай меня, умоляю. Она выдыхает белёсый дым и бросает в сторону вампира вопросительный взгляд. — Нет, твоя подруга Эмилия была абсолютно права в своих умозаключениях на мой счёт, — Джаспер растягивает губы в улыбке, обнажая ряд белоснежных зубов. Секс и опасность. Именно так Купер охарактеризовала парня, когда увидела его впервые. Лира ничуть не удивлена тому, что он слышал всю болтовню Эми. Она громко хмыкает, делает очередную глубокую затяжку, чуть склоняет голову и окидывает вампира внимательным взглядом. В мыслях невольно вспыхивает момент в переулке около того проклятого паба. Ощущение его крепких пальцев на хрупкой шее, сверкающий опасным огнём янтарный взгляд и дуло пистолета, направленное ей в солнечное сплетение. Только полный идиот воспримет эту ситуацию как нечто возбуждающее, потому-то Тёрнер и продолжает списывать все свои ощущения в ту ночь лишь на эйфорический трип. — Я рада, что твои джентльменские замашки заканчиваются там, где начинается постель, милый. Не должна твоя внешняя жестокость ограничиваться лишь желанием потрошить проклятых ведьмаков. Грустно растрачивать подобный потенциал, — усмехается Лира и отворачивается от пронизывающего медового взгляда. Она невольно передёргивает плечами, в очередной раз с недовольством думая о том, что Джаспер ежесекундно сканирует все её эмоции. Девушка медленно выдыхает, избавляясь от нахлынувших на неё образов, и тушит докуренную сигарету. Ничто так не помогает отвлечься, как отцовский дневник. Лира открывает ежедневник и находит страницу, на которой она остановилась. Перед глазами мелькает несколько цветных закладок-стикеров, оставленных уже её руками. Она пару раз находила незнакомые телефонные номера, но попытки дозвониться хоть до кого-то не увенчались определённым успехом. Тёрнер цепляется пальцами за последний яркий стикер и выуживает из кармана смартфон. Она набирает номер и прикладывает телефон к уху. Вместо ожидаемого «Номер не обслуживается» или «Абонент находится вне зоны действия сети» на том конце провода слышатся длинные гудки. Лира нервно ёрзает на кресле, ожидая ответа. Джаспер тоже поднимает на неё заинтересованный взгляд. Она уже заметила, что вампир ненароком поглядывал в отцовские записи, а сложить два и два для него не представляет особого труда. — Алло, — раздаётся мелодичный мужской голос на том конце провода. Ведьма едва не давится воздухом от удивления. — Добрый день. Прошу прощения за беспокойство, — сбивчиво начинает она. — Меня зовут Лира Тёрнер, и я… — девушка осекается, когда в трубке раздаются короткие гудки. Мужчина просто сбрасывает её вызов. Она отнимает телефон от уха и недоумённо вглядывается в экран. Сбоку слышится смешок. Лира досадливо поджимает губы и кидает в сторону вампира колючий взгляд. — Кажется, Карлайл действительно был единственным, кто готов был ответить на зов твоего отца, — равнодушно подмечает он. — Ничего не понимаю, — шумно выдыхает девушка. — Я уверена, у него был определённый круг общения. Должна же я выйти хоть на кого-то. — Ты не задумывалась о том, что твой отец просто мог представлять для этих людей угрозу? — дёргает бровью парень. — Люди не избегают разговоров без причины. — Он был обычным профессором истории, — цедит Тёрнер и, заметив выразительный взгляд со стороны, добавляет: — С определённого рода способностями. — Лира, твоего отца убили. За тобой охотятся колдуны. Ты действительно думаешь, что можешь оказаться единственной, кто находится под угрозой из-за связи с ним? Внутри невольно разгорается раздражение из-за того, что Джаспер проговаривает вслух такие простые вещи. Конечно, она думает об этом каждый проклятый день. Но предпочитает скрываться за отрицанием, потому что в глубине души боится того, к чему приведёт раскрытие тайн её отца. — А ты не можешь вызвать дух отца и задать ему интересующие тебя вопросы? — спрашивает вдруг Джаспер, и в его глазах плещется заинтересованность. — Милый, я похожа на Вупи Голдберг из Привидения? — бурчит ведьма. — Или ты думаешь, у меня в сумочке завалялась доска Уиджи? Парень нарочито медленно выдыхает и закрывает книгу. Черты его лица на миг ожесточаются, и проходит несколько секунд, прежде чем он вновь принимает холодно-равнодушный вид. — Лира, дорогая, — он специально выделяет последнее слово, и в его тоне мелькают металлические нотки, — меня начинает утомлять подобный тон разговора. Я толком понятия не имею, в чём заключается твоя сила, поэтому уж прости мне мою неосведомлённость. Тёрнер мысленно чертыхается и пощипывает пальцами переносицу, чтобы успокоиться. Ей снова приходится напомнить себе, что Джаспер — это не безбашенная Эми, на которую можно вылить порцию яда, а она лишь обернёт это в очередную шутку. — К сожалению, некромантия руководствуется немного другими принципами, — наконец, произносит она. — Одно из первых упоминаний о ведьмах появляется в Библейских писаниях. Аэндорская волшебница, возможно, слышал о такой? — Джаспер сосредоточенно кивает. — Она вызвала дух покойного пророка для предсказания будущего. Сложно сказать, было ли это на самом деле правдой, ведь легенды не появляются просто так, на ровном месте без логического обоснования. Только вот чуть раньше ты уже задавал вопрос про источник моей силы. — Души, — вампир задумчиво хмурится. — Как ты думаешь, обладай человеческие души настоящим сознанием, захотели бы они делиться своей силой? — Лира прикусывает нижнюю губу. — Я вот в этом очень сильно сомневаюсь. — Мои знакомые индейцы-квилеты бы с тобой не согласились, — парирует Джаспер. Ведьма невольно выпрямляется и вопросительно вздёргивает бровь. — Легенды гласят, что члены их племени издревле владели магией, могли покидать свои тела и путешествовать в форме духов. Один из недоброжелателей перерезал горло вождю племени во время разделения его души и тела, но вождь всё равно продолжил бродить по округе и наблюдать за происходящим. Когда он наткнулся в лесу на волка, то смог завладеть его телом, а после и вовсе — вернуться к своему человеческому обличию. Так, собственно, и появились оборотни, но я веду совсем не к этому, — парень склоняет голову. — Насколько я понимаю, у этого парня была весьма убедительная причина вернуться, — щурится Лира и после кивка вампира продолжает: — Душа и разум — это разные вещи. Мы не можем получить от духов подробных и связных ответов на наши вопросы, потому что они представляют собой лишь смесь чистой энергии, обрывки чувств, эмоций и истинных желаний. Если тебе повезёт, и душа всё ещё будет представлять свою прошлую телесную оболочку, то она может направить и подсказать правильный путь без слов, но никак иначе. Лира откидывается на спинку кресла и разминает шею. — Но скажу честно, так рискуют немногие. Нужно обладать немалым опытом в некромантии, чтобы добиться какого-то успеха. А мне совсем уж неохота нарваться на клубок чужой обиды или ярости. Магия живёт по своим собственным законам и нарушать их без крайней на то необходимости не стоит. — Значит, без доски Уиджи? — невесело усмехается вампир. — Именно. Джаспер напряжённо замирает и делает глубокий вдох, а затем сводит брови к переносице. Тёрнер быстро замечает перемену в поведении вампира, и сама ненароком напрягается. Спустя несколько секунд он с осторожностью произносит: — Я, конечно, далеко не эксперт в кулинарии, но из твоего дома пахнет гарью. — Блять, — Лира срывается с места и несётся на кухню, вспоминая про треклятую картофельную запеканку. Когда она открывает духовку, то едва не закашливается от застилающего пространство дыма. Девушка вытягивает перед собой ладонь, концентрируя на кончиках пальцев магическую силу. Защёлка окна в другой части комнаты поддаётся напору с характерным звуком. Вскоре свежий воздух наполняет кухню и дышать становится чуть легче. Лира спешно натягивает на руки прихватки и достаёт керамическое блюдо. Она бросает его на стол, шипя сквозь зубы, а затем с отчаяньем разглядывает подгорелую корку на сливочной глади соуса. — Ну, не стоило и пытаться, — бормочет она, окончательно разуверяясь в наличии у неё хоть каких-либо навыков в готовке. Даже самые простые рецепты из интернета не помогут ей, если она не может банально поставить таймер. Ведьма бросает последний унылый взгляд на испорченный гратен, а затем плетётся обратно на террасу. От увиденной картины она на миг замирает. В руках Джаспера находится отцовский дневник. Парень даже не обращает внимания на её появление, продолжая ловко переворачивать страницы длинными пальцами. Его глаза с поразительной скоростью бегают по строчкам, словно он изучает записи лишь поверхностно. Но Лире известно, что вампиры славятся своей скоростью к усвоению информации, а потому её недолгое отсутствие дало парню отличную возможность прочитать практически половину ежедневника. Она уже открывает рот, чтобы высказать своё возмущение, но Джаспер её перебивает: — Ты заметила определённую последовательность в записях? — уточняет он, перелистывая очередную страницу. — Твой отец не везде проставлял даты, но использовал ключевые слова и делал пометки в разных частях своего ежедневника, чтобы связать вместе записи, поэтому информация на первый взгляд и может показаться разрозненной. Лира мигом забывает про своё негодование. Она придвигает кресло поближе к креслу вампира, присаживается и заинтересованно заглядывает ему через плечо. — Я предполагаю, что впервые преследователи вышли на него весной две тысячи первого года, — он постукивает пальцами по одной из страниц. Тёрнер скользит взглядом по строчкам отцовского почерка, отмечая про себя, что буквы небрежно пляшут, словно он переживал какое-то эмоциональное потрясение, пока в спешке строчил эту запись. Дата отсутствует, сама запись находится как раз где-то в середине дневника, и Лира ранее уже натыкалась на неё. Но только сейчас, ориентируясь на высказанное Джаспером предположение, до неё, наконец, доходит окончательный смысл написанного. «Не знаю, Мирана ли виновата в произошедшем, или же всё дело только в моей самоуверенности. Но на этот раз у меня не получилось сберечь её. Глупо было надеяться, что подобные уловки сработают с ними дважды» Горло сводит тягостной судорогой. Лира даже не замечает, как перестаёт дышать. Что-то неприятно давит ей на грудную клетку — тяжёлое, горькое и отчаянное — и девушка крепко сжимает ладонь на подлокотнике кресла в попытке успокоиться. «Не получилось сберечь её» Лишь спустя несколько томительно долгих секунд ей удаётся, наконец, сморгнуть болезненное воспоминание прошлого и втянуть воздух в горящие лёгкие. Ветер успокаивающе шумит в кронах деревьев. Из кухни всё ещё доносится терпкий и горьковатый запах дыма. Лира пытается сконцентрироваться на этих ощущениях, а затем вскидывает голову и натыкается на внимательный взгляд Джаспера. Он, не отрываясь, следит за изменениями в её эмоциях. На долю секунды ведьме кажется, словно её груди касается что-то тёплое. Едва уловимое ощущение чужеродной силы — волнующее и слегка щекочущее, — напоминающее поток свежего летнего ветра. Тёрнер невольно замирает, продолжая вглядываться в цитриновую радужку, и в этот раз даже не думает сопротивляться. Она, наоборот, немного ослабляет защиту и позволяет этому солнечному теплу разлиться по венам и остаться под рёбрами пронзительным ощущением долгожданного смирения. Они с Джаспером оба замирают, поражённые происходящим. Он — тем, что впервые ему удалось воздействовать на Лиру с помощью своей силы. А она — тем, что позволила кому-то подобраться к ней так близко, проскользнуть в её чувства и эмоции и дать на несколько секунд ощутить то самое чувство окончательного принятия. — В мае того года погибла моя мать, — едва слышно, одними губами, произносит девушка, прерывая зрительный контакт. Она отворачивается от вампира и обхватывает себя руками. — Вскоре после этого мы переехали в Хановер. Лира, конечно, была слишком маленькой, чтобы скорбеть по-настоящему, и едва ли осознавала всё в полной мере. Она может вспомнить лишь далёкие, размытые черты материнского лица, её мягкий, переливчатый голос и нежные прикосновения. Но её образ целиком давно вымылся из памяти, не осталось даже фотографий. Только мутные, выцветшие со временем обрывки детских воспоминаний. Став чуть постарше, Тёрнер сумела прочувствовать боль этой потери. Особенно, когда росла наедине с отцом, что не проявлял к ней достаточно любви и ласки. — Ты сможешь пометить все записи в чёткой последовательности их написания? — спрашивает ведьма, заталкивая свои размышления как можно глубже. — Да, — отрешённо отзывается Джаспер, продолжая листать ежедневник. Лира забирается на кресло с ногами и обнимает коленки руками. На этот раз она с абсолютным равнодушием воспринимает то, что вампир тщательно изучает отцовские записи. Девушка витает в своих мыслях, перебирая меж пальцев ткань свисающего с подлокотника пледа. — Что означает «умелое сопротивление внешнему воздействию»? — уточняет парень, оборачиваясь через плечо. Тёрнер мельком пробегает глазами по записи и шумно усмехается. Речь в заметке идёт как раз о ней. — Некоторые ведьмы и колдуны с помощью магии могут управлять сознанием других людей, — заметив мелькнувшую в глазах Джаспера настороженность, Лира спешит пояснить: — Если бы всё было так просто, как ты себе сейчас нарисовал, я бы от тебя давно избавилась, милый. Это не просто телепатия, эмпатия или дар внушения. Подобному внедрению упорно учатся долгие годы, а у кого-то из магически одарённых и подавно никогда не получается пробраться в чужой разум. Если ты слаб, то можешь невольно прогнуться под волей того, на кого воздействуешь сам. Мало кто из ведьм и колдунов может похвастаться наличием этого навыка, но мой отец был весьма искусен в этой области, — Тёрнер с трудом удерживается от того, чтобы не поёжиться от неприятных воспоминаний. — Он воздействовал и на тебя? — щурится Джаспер, окидывая Лиру цепким взглядом. — Конечно, — она искривляет губы в улыбке, но глаза её остаются серьёзными. — Не могу сказать, что с радостью прошла бы через подобное снова, но… благодаря этому я научилась сопротивляться любому ментальному воздействию. — Может ли человек, не обладающий способностями к сопротивлению, почувствовать внедрение? — в глазах вампира мелькает какой-то лихорадочный блеск, и Тёрнер сводит брови к переносице. — Не всегда. Зависит от навыка ведьмы или колдуна. К чему ты клонишь? — Ты уже пробовала воздействовать так на кого-либо? — оставляя её вопрос без ответа, продолжает Джаспер. Лира вздыхает, а затем поджимает губы. — Отец пытался меня этому научить, но, так как объектом воздействия был он, у меня ничего не получилось. Как я уже сказала, это очень сложный навык, и я думаю, ты отчасти поймёшь, о чём я говорю. Представь, что помимо эмоций людей ты слышишь обрывки их мыслей и воспоминаний, чувствуешь самые сокровенные желания, узнаёшь тайны, которые даже им самим недоступны. И всё это в закрытом пространстве чужого сознания. Один на один с чужим «Я» и порой невозможностью отличить волю другого человека от своей собственной. Джаспер задумчиво кивает, а затем чуть прикусывает губу, витая глубоко в своих мыслях. — Один из моих братьев — телепат, — говорит спустя время он, — и он обладает склонностью к… — парень на секунду прерывается, пытаясь подобрать слова, а затем не сдерживает смешка, — тревожности и излишним переживаниям на предмет безопасности своей семьи. Лира недоумённо дёргает бровью, не понимая, что подразумевает Джаспер. То, что их семейка странная, она поняла уже давно. Тревожный вампир-телепат отлично вписывается в эту картину. — Его крайне раздосадовал тот факт, что он, несмотря на свой дар, не смог выяснить у Карлайла, что именно находилось в письме твоего отца, — продолжает парень. — Это всё взаимосвязано, не так ли? — У твоего брата явно присутствует мания лезть в чужую личную жизнь, но я предполагаю, что это у вас семейное, — Тёрнер намеренно отворачивается от вампира, прежде чем заработает очередной осуждающий взгляд в свою сторону. — Да, скорее всего, мой отец приложил к этому руку. Они на некоторое время замолкают. Лира прокручивает в голове все предыдущие вопросы Джаспера, пожёвывая нижнюю губу. Её пронзает внезапная догадка, и она резко вскидывает голову. — Ты что, хотел, чтобы я попыталась проникнуть в разум Карлайла и выяснить, что было в письме? — скептически уточняет она. На губах Джаспера на миг мелькает одобрительная улыбка, и Лира подозревает — лишь из-за того, что она догадалась, к чему он затеял весь этот разговор. — Я рассматриваю различные варианты, — нарочито равнодушно отзывается он, словно в подобном вторжении в голову к его «приёмному» отцу нет ничего зазорного. — Рада, что у тебя на меня и мою силу такие надежды, но вряд ли я добьюсь в этом успеха, — пожимает плечами Лира. — Если только ты не разрешишь мне потренироваться на тебе… — как бы невзначай добавляет она и сверкает лукавой улыбкой. Джаспер смеряет её пронизывающим взглядом, а затем говорит тихо, но вкрадчиво: — Боюсь, мой разум — не лучшее место для твоих тренировок. В его голосе нет больше ни намёка на хоть какое-то веселье. Вампир медленно моргает и отворачивается, погружаясь в чтение. А Лира передёргивает плечами и вновь обхватывает колени руками. Она ничуть не сомневается в его словах.