15.

Ровные и изящные линии чертежей начинают плясать перед глазами неприятной рябью. Лира лениво разминает шею, ненароком поглядывая на часы, а затем откидывается на спинку стула. Несколько коллег, пренебрегая установленными рабочими часами, бредут в сторону выхода. Они кутаются в тёплые куртки и шарфы — температура в Берлингтоне опустилась до неприлично низких отметок. Тёрнер шумно выдыхает и с досадой думает о том, что в ближайшие дни ей придётся обойтись без уютных посиделок на террасе. — Пиздецки удивительная пунктуальность и столь же удивительное постоянство для нашего времени, — бормочет Эми, вырывая Лиру из своих размышлений. Она вскидывает голову и растерянно хмурится. Подруга стоит у окна, лениво похлёбывая остывший кофе, и с кривой улыбкой высматривает что-то внизу, на парковке. Поддавшись любопытству, Лира встаёт со своего кресла и тоже подходит окну. Она прослеживает взгляд подруги и натыкается на знакомую фигуру, застывшую около её Мустанга. Эмилия бросает на неё хитрый взгляд, но Тёрнер даже не меняется в лице. — И ты всё ещё продолжаешь убеждать меня в том, что между вами всё непонятно, сложно и вы вообще приглядываетесь друг к другу, — кривится Купер, в конце фразы отвратительно пародируя голос Лиры. Не считая того, что их общение с Джаспером из просто непонятного скатывается к непонятному, но пронизанному дешёвым флиртом? — Ага, — лаконично отзывается ведьма, не сдержав смешка. Поразительно, но вампир даже выдержал её недовольное ворчание по пути в Берлингтон. Под конец гневной тирады, напичканной красочными и нецензурными эпитетами в сторону Калленов и чуть более смягчённых в сторону Джаспера, Лире казалось, что её должны сбросить с мотоцикла прямо на скорости около ста миль в час. Но парень проявил удивительное терпение, разве что пару раз предупреждающе зарычал, когда Тёрнер начала переходить границу. — Детка, — внезапно серьёзно обращается к ней Эми, так что Лира бросает в её сторону внимательный взгляд, — Ты же понимаешь, что такие как он не торчат под захудалым офисом в мороз, ожидая девушку, с которой у них всё сложно. Некоторое время они молча смотрят друг на друга, но Эмилия, к удивлению Лиры, держит лицо и даже не расплывается в едкой улыбке. Ведьма отворачивается и вновь находит глазами фигуру Джаспера. На отсутствие сексуального и романтического опыта Тёрнер пожаловаться не может, и ей даже попадалась пара плохишей, от которых, как говорила Эм, разило сексом и опасностью. Но только вот Джаспер вообще ни разу не похож на обычного плохого парня. Нет, он — прирождённый хищник, высшее звено пищевой цепи, да ещё и с козырем в рукаве в виде боевого опыта и дара эмпатии. Про возможное наличие ПТСР и психопатических наклонностей Лира даже думать не хочет. Набор, прямо скажем, сомнительный: с таким ни один её знакомый не сравнится. — И что же делают такие как он? — бесцветно интересуется Лира, ненароком думая о том, что вампир, стоя чёрт знает где, может прекрасно их слышать. Эми пальцами отстукивает по поверхности кружки какой-то неровный задумчивый ритм. В офисе остаются от силы человек пять. — Если понимают, что им что-то предназначено, берут это без колебаний и сомнений. И больше никогда не отпускают. Ни при каких условиях, — глухо отзывается Купер, стискивая челюсть, а затем несколько раз моргает и отворачивается от окна, вновь натягивая привычную ей беззаботную маску. Сказанная фраза своей серьёзностью так сильно контрастирует с напускным равнодушием Эм, что Лире на секунду даже становится не по себе. Она уже открывает рот, чтобы поинтересоваться у подруги, что это вообще значит, но её намерение прерывает звонок телефона. Купер спешно отвечает на вызов, вконец уходя от этой загадочной беседы. Тёрнер бросает обречённый взгляд на часы, а затем плетётся в сторону своего рабочего стола и начинает лениво собирать сумку. — Не быть мне сегодня прилежным офисным работником, — сбрасывая вызов, констатирует Эми. — Джошуа уже заказал нам столик в ресторане, а ещё он собирается надеть свой чертовски сексуальный смокинг, чёрт бы его побрал. — Желание опрокинуть в себя пару бокалов игристого и хорошенько потрахаться пересиливает твою амбициозность? — хохмит Лира. — Очень надеюсь, что мистер GQ тоже хорошенько тебя отжарит, чтобы ты перестала издеваться над любимой подругой, — гримасничает Эмилия, хватая свою сумку. — Чего ты встала? Пошли уже. Тёрнер с сомнением поглядывает на часы, но Купер прерывает её размышления, самым наглым образом швыряя в неё её кашемировое пальто. — Пошли, говорю, нечего заставлять плохиша ждать, — фыркает подруга, и Лира сдаётся. — Его зовут Джаспер, — с ворчанием напоминает она, когда они идут в сторону выхода. — Сама-то часто зовёшь его по имени? Я вот первые полгода нашего общения удостаивалась от тебя только снисходительного «моя хорошая». Лира не может сдержать улыбки, и Эми тут же качает головой. — Дай-ка я предположу. Дорогой? Сладкий? Хм, нет… — она задумчиво жуёт губу, а затем хитро щурится. — Моя ставка — красавчик. — Он же не пёс какой-то, в конце концов, — кривится Тёрнер, нажимая кнопку лифта. Эми выгибает бровь, и Лира тяжело вздыхает. От неё не отвертеться — это ей бы давно понять. — Милый. Он у меня милый, — обречённо отвечает ведьма. Подруга некоторое время буравит её нечитаемым взглядом. Раздаётся звон лифта, и Эми уверенно шагает в раскрытые двери. Уже выходя на улицу, она оборачивается, призывно сверкает глазами и бросает напоследок: — Хочу заметить, что твоё «милый» сейчас звучит вообще ни разу не как моё прозвище в начале нашего общения. Ты сначала это волнительное придыхание из голоса убери, а потом попытайся меня убедить в том, что у вас всё несерьёзно. Волнительное придыхание? Лира ошеломлённо замирает, не обращая внимания на обжигающие порывы ледяного ветра. Она придерживает ладонью шарф, который норовит вот-вот соскользнуть с шеи, и растерянно наблюдает за тем, как Купер небрежно машет ей рукой в знак прощания, а затем направляется в сторону своей машины. Щёки начинает покалывать от прилива крови. Тёрнер мысленно уверяет себя в том, что это низкая температура на улице, но никак не предательское смущение от слов подруги. Она громко фыркает вслед Эми, а затем оборачивается и направляется в сторону своей машины. Джаспер, как обычно, остаётся предан себе, а потому молчит. Он всё также стоит, опершись бёдрами на крыло её Мустанга, и внимательно следит за каждым движением Лиры. Лишь приподнятый в ухмылке уголок губ и сверкающий янтарный взгляд выдают его истинную реакцию. Этот плут искренне забавляется со слов Эмилии. Лира досадливо скрипит зубами и запускает ладонь в сумку в поисках ключей. Парень же, наблюдая за её неуклюжими попытками сохранить внешнее безразличие, расплывается в кривой улыбке. — Тебе не идёт такое довольное выражение лица, милый, — ворчит Тёрнер, наконец ухватившись за брелок. — Лучше уж продолжай быть кровожадным, а то меня от твоей улыбки сейчас вывернет. — Охотно верю, — со смешком отзывается он. Конечно, этот паршивец уже успел прочитать все её физические и эмоциональные реакции, а потому лишь продолжает потешаться. В Лире борются два желания. Первое — признать, что этот налёт мальчишеской непосредственности идёт Джасперу. Второе — всё-таки стереть с его лица эту наглую улыбку. Чёрт бы побрал Эми и её одухотворённые монологи про людские чувства. Сломала ей равнодушно-холодные отношения с вампиром. Тёрнер, не удержавшись, издаёт тихий рык, а затем бросает брелок от ключей прямо в вампира. В груди на миг вспыхивает удовлетворение, когда он ловит его в паре дюймов от своего лица и, наконец, перестаёт улыбаться. Девушка молча направляется в сторону пассажирского сидения. Внутри настойчиво зудит желание покурить. — С чего такая благосклонность? — дёргает бровью вампир, но машину всё-таки открывает, а после ловко усаживается за руль. — Убедилась в том, что ты в роли водителя меня не погубишь и решила расслабиться, — бормочет девушка, укутываясь в шарф, пока Джаспер заводит двигатель. — С этим ты и сама прекрасно справляешься. В детстве не учили, что за рулём мотоцикла не стоит размахивать руками и ловить потоки ветра? — А я блять похожа на дочь байкера? — фыркает Лира, настраивая печку, пока парень аккуратно выезжает с парковки. — В нормальных семьях такому не учат. — Насчёт нормальности твоей семьи я бы поспорил. — Говорит вампир, который питается животной кровью и проводит время на радужном ранчо со своей альтруистичной семейкой. — Туше, — хмыкает Джаспер, ничуть не обидевшись на фразу девушки. Лира вытягивает вперёд ноги, разминая ступни. — Что, кстати, за странные наклонности? Чем тебе людская кровь не угодила? — с интересом спрашивает девушка. — А ты бы предпочла, чтобы я питался людьми? Когда они сталкиваются взглядами, по спине девушки начинает ползти озноб. Тёрнер невольно сводит вместе лопатки, замечая, как янтарная гладь напротив опасно темнеет при столь щекотливой теме. У этого парня и так чертовски устрашающая аура. Но когда на горизонте маячит вероятность того, что он будет направо и налево осушать людей — становится совсем уж не по себе. Хотя кто сказал, что для удовлетворения своих кровожадных потребностей ему обязательно кого-то осушать? Джаспер, думается Лире, справится и голыми руками. Глаза невольно цепляются за ладонь парня, покоящуюся на руле автомобиля. С такого расстояния девушке видно россыпь белёсых шрамов на открытом участке запястья и костяшках — даже длинный рукав куртки не может этого скрыть. — Нет уж, милый, — с напускной беззаботностью отзывается ведьма, — Хоть человеколюбие не самая моя сильная черта, меня всё устраивает. Джаспер ещё пару секунд буравит её пронзительным взглядом, а затем издаёт глухой смешок и отворачивается, вновь концентрируясь на дороге. Спустя время он-таки отвечает на её вопрос: — В течение многих лет я питался человеческой кровью. Она действительно намного вкуснее, чем животная, а также лучше насыщает. Некоторые вампиры, по глупости попробовавшие вегетарианскую диету, даже заявляли об ухудшении рефлексов, но за собой я подобного не замечал. Думаю, это лишь побочный эффект обострившегося голода и на фоне этого ослабленной концентрации. Лира растерянно хмурится. — То есть, животная кровь невкусная, плохо насыщает, обостряет голод, а порой даже ухудшает рефлексы. Пусть и не напрямую, но в качестве побочного эффекта, — с долей снисходительности произносит девушка, и Джаспер сухо кивает. — Ваша семья не только альтруисты, но ещё немного мазохисты? Чем вам не угодила донорская кровь? — У человеческой крови есть только один недостаток, — терпеливо продолжает вампир, не обращая внимания на шпильку в свой адрес, — Неконтролируемая жажда. Особенно когда дело касается «вкусных» людей. Представь, что тебя морили голодом пару недель, а потом поставили перед тобой тарелку с ароматным и сочным стейком. Питаясь человеческой кровью, мы ощущаем себя так постоянно. — Я, конечно, предпочитаю пасту, но ход твоих мыслей уловила, — хмыкает Лира. — Только вот несостыковка получается. Ты ведь сам сказал, что человеческая кровь лучше насыщает. Тогда логично, что она может на более долгий срок притуплять жажду. — Логично, — соглашается вампир, а затем бросает короткий взгляд на ладони девушки, что покоятся на её сумке. — Ты когда-нибудь пробовала бросать курить? Лира растерянно хмурится, пытаясь понять к чему он клонит и даже опускает взгляд вниз, на свои ладони. Она ненароком вспоминает про припрятанную там пачку сигарет, а также про возникшее накануне желание покурить. Догадка пронзает её молниеносно. Девушка вскидывает голову, замечая, что Джаспер дёргает уголком губ в одобрении: он уже понял, что она связала все факты. — Ваша жажда — это скорее психологическая зависимость, чем физиологическая. — За редким исключением да, — кивает вампир. — Конечно, на нашем пути встречаются так называемые «певцы» — люди, чья кровь настолько привлекательна, что мы просто не можем сопротивляться. Но это уже экзотика. На своём пути подобных личностей я пока не встречал. — Интересно, — хмыкает девушка, отстукивая пальцами неровный ритм. — Значит, вы практиковали самоосознанность ещё до того, как это стало мейнстримом? — Большинство членов моей семьи презирают своё хищническое естество, но я, если уж быть до конца откровенным, никогда не видел в потреблении людской крови чего-то зазорного. — Милый, я в курсе, что ты весьма своеобразная личность, — Лира прикусывает язык, едва не добавив что-то про психопата, — Так скажи, почему ты вообще решил присоединиться к этой хиппи-шайке. Уж прости, но чем больше я тебя узнаю, тем меньше понимаю. — Даже таким как я, дорогая, хочется нормальной и спокойной жизни, — утомлённо выдыхает Джаспер. — И более того, потребление человеческой крови уже не кажется столь привлекательным в тот момент, когда ты чувствуешь весь страх и ужас твоих жертв. По резкости сказанной фразы и потяжелевшей в салоне атмосфере Тёрнер понимает, что продолжать диалог дальше бессмысленно и опасно. Она ещё некоторое время вглядывается в напряжённый профиль вампира, отмечая хмурый излом бровей и упрямо поджатые губы, а затем отворачивается. Забавно, что из всех Калленов именно у Джаспера была веская причина перейти на животную диету. Если остальные вампиры просто не могли смириться со своей кровожадностью, то этот — принимая её весьма искренне и спокойно — столкнулся с невыносимой тяжестью человеческих эмоций. Вот уж превратности судьбы. Дальнейшая поездка проходит в комфортном молчании. Погода на улице ухудшается настолько, что срывающийся дождь норовит вот-вот превратиться в снег. Джаспер паркуется под её домом с особой осторожностью и глушит двигатель. Лира недовольно морщится и поплотнее запахивает пальто перед тем, как открыть дверь машины. Она уже тянется к дверной ручке с намерением её открыть, но смазанное перед глазами движение заставляет её замереть. Джаспер, пользуясь своими преимуществами в скорости, открывает перед ней дверь авто и протягивает свою ладонь. Тёрнер оглядывает её с сомнением и не спешит принимать помощь. — Это что за джентльменские замашки? Кто ты и что сделал с тем ворчливым вампиром? — она поднимает глаза, замечая, что Джаспер недовольно поджимает губы. Он насильно хватает её за ладонь и вытягивает из салона с такой лёгкостью, будто девушка не весит и фунта. Лире едва удаётся сохранить равновесие и не врезаться в грудь парня. Она недовольно фыркает, а затем выпрямляется и стряхивает с воротника пару капель. Джаспер отпускает её ладонь с полным равнодушием. — Это уже больше на тебя похоже, милый, — едко усмехается ведьма и принимает ключи от своей машины. Она зябко передёргивает плечами и направляется в сторону дома, но буквально через пару шагов останавливается. Обернувшись через плечо, Лира замечает, что парень остаётся на месте, молчаливо провожая её взглядом. Глаза невольно цепляются за россыпь мокрого снега на медовых кудрях, и ей на секунду становится совестно оставлять вампира в такую погоду на улице. Пусть он и не чувствует холода. — Может, зайдёшь? — неловко предлагает Тёрнер, указывая в сторону своего дома. Джаспер недоумённо дёргает бровью и смеряет её таким взглядом, что Лире хочется провалиться сквозь землю от сказанной ей фразы. Джаспер же, замечая её смятение, едва сдерживает улыбку. Он для приличия сдержанно качает головой, но ведьма всё же успевает заметить смешинки в уголках его глаз. — Вынужден отказаться, — лаконично отвечает он, но затем всё же теряет свою весёлость. — Кажется, я нашёл зацепку в дневнике твоего отца, и мне необходимо кое-что проверить. Тёрнер мигом забывает про свою неловкость и удивлённо распахивает глаза. — И ты говоришь мне об этом только сейчас? — возмущённо фыркает она. — Что ты нашёл? — Я пока ни в чём не уверен, Лира, — терпеливо, но твёрдо говорит Джаспер. — Дай мне время. Как только я пойму, что иду в правильном направлении, ты узнаешь об этом первая. Тёрнер ещё некоторое время буравит его хмурым взглядом, но затем всё-таки кивает и, поплотнее закутавшись в пальто, спешно направляется в сторону дома. Вампир провожает её взглядом и, лишь когда она скрывается за входной дверью, молниеносно исчезает.