17.

Тихое стрекотание люминесцентной лампы, бешеный стук собственного сердца и прерывистое дыхание кажутся Лире неестественно громкими звуками. Замершая от удивления девушка жадно осматривает бокс. Вдоль одной из стен находится простенький металлический стеллаж для хранения. Он мог бы показаться другим абсолютно непримечательным — но на его полках Лира замечает стройный ряд ветхих книг. Древние фолианты с пожелтевшими от времени страницами наполняют пространство до боли знакомым сладковатым запахом. Этим гримуарам сотни лет, а хранящиеся в них зачарованные слова, порой написанные от руки и кровью, заставляют магию внутри отзываться тёплыми всполохами. У другой стены стоит старый деревянный стол: накренившийся от времени, с крупными трещинами на поверхности и растрескавшимся лаком. Лира невольно сводит брови к переносице, ненароком недоумевая, зачем отец притащил сюда этот занимательный предмет интерьера. Ведьма делает шаг вперёд и протягивает руку, осторожно касаясь пыльной поверхности. На блеклом полотне остаются несколько ярких росчерков прежде яркой насыщенно-красной дубовой расцветки. Поднявшаяся в воздух пыль щекочет слизистую носа. Девушка сглатывает неприятный осадок, только сейчас обращая внимание на то, что в воздухе помимо тёплого запаха кожи, ванили и миндаля, присущего страницам и обложкам старых книг, витает другой — горький и дымный, знакомый ей с детства. Кажется, на этих пыльных полках помимо всего спрятаны сушёные цветы и травы. Громкий звук закрывающейся роллеты заставляет Лиру вздрогнуть и воровато обернуться. Джаспер одаривает её равнодушным взглядом: — Открытый бокс и свет в коридоре могут привлечь внимание, — зачем-то поясняет он и тоже принимается разглядывать содержимое арендной комнатушки. — Кажется, труды твоего отца не пропали зря в том пожаре? — Похоже, что так, — глухо отзывается девушка. Взгляд цепляется за несколько лежащих на столе книг. Они выбиваются из общей картины, так как не стоят в общем ряду, бережно рассортированные по названиям или тематикам: создаётся ощущение, словно отец оставил их в спешке, надеясь вернуться в скором времени и продолжить чтение. Лира тянется к обложке с намерением смахнуть слой пыли и прочитать название, но ненароком цепляет стоящую рядом фоторамку. Раздаётся глухой стук, и обрамлённое фото падает на стол. Девушка неловко вздрагивает и спешит поднять его. Она цепляется за резной багет и разворачивает рамку к себе лицом. Очертания фотографии заставляют сердце на миг сбиться с привычного ритма. Дрожащие пальцы проходятся по стеклянной поверхности, очищая её от пыли. Лира невольно задерживает дыхание, всматриваясь в улыбчивые лица родителей. Молодые и счастливые, с горящими глазами, они неловко позируют где-то на фоне бушующего океана. Лира цепляется взглядом за их переплетённые пальцы, за нежный изгиб материнских губ, за умиротворённое лицо отца и не может поверить, что когда-то Орин был таким. Девушка едва сдерживает подступающую горечь. Всё, что досталось ей от отца, даже с натяжкой не назовёшь любовью и теплотой. Вечно хмурый излом бровей, упрямо поджатые губы и пронзительный холод в тоне голоса. Невольно скрипнув зубами, Лира спешит поскорее убрать рамку обратно. Излишне заинтересовавшийся фотографией Джаспер заставляет её на миг отвлечься от переживания своих детских травм: вампир проявляет эмоции не слишком часто, а тут, отпустив контроль, буравит выцветшее с годами полотно немигающим взглядом. Девушка некоторое время размышляет над этим фактом, но затем решает списать этот лихорадочный азартный блеск на дне янтарной радужки на обычный интерес к её личной жизни. В конце концов, она сама виновата, что не посвящает его в подобные детали. Шумно выдохнув, Лира вновь оглядывает помещение и произносит: — Кажется, теперь надо придумать, как перетащить это всё ко мне домой. Вряд ли местная охрана обрадуется новым постояльцам. — Я этим займусь, — как ни в чём не бывало произносит Джаспер, и девушка смеряет его скептическим взглядом. — С чего ты решил, что я тебе позволю? — дёргает бровью она. Вампир недовольно поджимает губы. — О, так мы снова вернулись на стадию «милый, я тебе не доверяю»? — По-твоему мы уже её прошли? В какой момент, не напомнишь? — фыркает Лира, складывая руки на груди. Она опасно щурится и напряжённо сводит лопатки, уверенная в том, что Джаспер в этот момент тщательно изучает все её эмоции. На кону стоит слишком многое: десятки древних ведьмовских гримуаров, несметное количество часов работы отца, все его знания, воспоминания и зацепки прошлого. И если Лира позволит себе хоть на миг углубиться в воспоминания, дать слабину в своих чувствах и признается в том, что она действительно начала доверять этому вампиру, всё может пойти прахом. Риск слишком велик. — Меня это крайне утомляет, Лира, — произносит Джаспер подозрительно ровным и низким голосом. Он прикрывает глаза в попытке успокоиться, а когда открывает их спустя миг, то по спине ведьмы ползёт предательская волна мурашек. Она не успевает до конца осознать, приятное это ощущение или нет: Джаспер, используя вампирскую скорость, оказывается прямо перед её лицом. Лира цепенеет, ощущая на затылке ледяную хватку: пальцы вампира путаются в копне её волос. — Просто хочу напомнить тебе о том, что со мной можно играть только тогда, когда я тебе это позволяю, — едва слышно шепчет он, обжигая губы девушки своим дыханием. Несмотря на явно угрожающий посыл произнесённых слов, поведение Джаспера не вселяет того самого первобытного ужаса. Кажется, в этот раз вампир решил обойтись без применения своего дара. Об этом также говорит и то, что магия Лиры подозрительно притихает в этот момент. — И мне кажется, мы проходили эту проклятую стадию уже очень много раз. Последний, напомню тебе, произошёл буквально минут пятнадцать назад, когда ты великодушно предложила мне испить твоей крови. Момент весьма интимный, не находишь? Как ведьма ни старается себя контролировать, у неё не получается избавиться от вспыхнувших в воспоминаниях образов и чувств. От призывно потемневшего взгляда Джаспера, ощущения его губ и языка на коже и от пленительного предвкушения чего-то большего в тот момент. Лира с трудом смаргивает это наваждение и стискивает челюсть практически до хруста, пытаясь унять внутри разгорающийся пожар. Её трещащая по швам выдержка уже предоставила вампиру подтверждение его слов. Непривычная эмоциональная уязвимость и маячащее впереди унижение заставляют магию внутри забурлить. Но прежде, чем она успевает хоть что-нибудь сказать, Джаспер притягивает её за затылок ещё ближе к своему лицу, так что они практически соприкасаются губами. Его большой палец ложится на подбородок, фиксируя лицо девушки так, чтобы они неотрывно смотрели друг другу в глаза. — Я не собираюсь сейчас с тобой состязаться, Лира, — вкрадчиво произносит он. — Пускай порой это и кажется мне забавным и увлекательным, сейчас у меня на подобные игры нет ни времени, ни выдержки. Поэтому пожалуйста, не выводи меня из себя, и позволь мне самому всё это организовать. Лире кажется, что произнесённые Джаспером слова отражаются от стен бокса и болезненно бьют по её барабанным перепонкам. От прежнего наваждения не остаётся и следа. Её ладонь уверенно ложится на его запястье. — Не знаю о каких играх идёт речь, милый. Я уверена, что в этом грёбанном боксе по крупицам собрана вся хронология жизни моего отца. И ты действительно полагаешь, что после этих слов я вложу в твои руки подобную ответственность? — ведьма сжимает свою ладонь чуть крепче в попытке отстранить от себя парня и добавляет глухо: — Мы уже давно выяснили, что я далеко не сладкая принцесса, которая с удовольствием предоставит тебе возможность почувствовать себя благородным рыцарем. Я скорее вгрызусь тебе в глотку, если ты сделаешь что-то не так. И давай начистоту, тебя, психопата, эта особенность нашего общения определённо заводит. Джаспер некоторое время не двигается с места, но затем всё же отпускает руку и делает шаг назад. Его равнодушный и привычно утомлённый взгляд мажет по лицу девушки. — Блять, да если бы я действительно была настолько безмозглой, то вряд ли бы мне удалось дожить до своего возраста, — выплёвывает Лира. — Не знаю, мне начать обижаться на то, что ты столь низкого обо мне мнения, или же задуматься о твоих способностях эмпата? Девушка хочет продолжить свою гневную тираду, но вампир предупредительно поднимает вверх ладонь. В коридоре раздаются шаркающие шаги охраны, и они оба замирают. Лишь спустя пару минут, когда этот звук стихает, Джаспер вновь разворачивается к ней лицом. — Может быть, у тебя, такой самостоятельной, есть предложения, как перенести всё это, — он обводит бокс выразительным взглядом, — в твой дом? Лира сводит брови к переносице и нехотя буркает: — Я над этим размышляю. — Блять, да ты сюда даже пробраться без моей помощи не сможешь, — произносит едва слышно Джаспер, устало потирая переносицу пальцами. — Скажу честно, ведьма из тебя так себе. Хоть бы зачаровать охрану предложила, я уж не говорю про невидимость и внушение. В его тоне проскальзывает такое бессилие, что рассказы про всемогущих вампиров и их бесконечную энергию кажутся Лире лишь байками. Либо это она такая особенная, умудрилась довести его до изнеможения. — Хорошо, в чём тогда состоял твой план? — интересуется девушка. — Ты нужна была мне лишь для того, чтобы открыть контейнер. О переносе вещей я смог бы позаботиться и сам. Благо, вампирская скорость и тёмное время суток дают мне определённые преимущества. Лира ошеломлённо моргает, а затем возмущённо шипит: — Опустим тот факт, что я здесь не играю никакой роли. Какого чёрта я провела на сидении твоего мотоцикла пять часов? Сложно было посадить меня в машину? — Я просто предпочитаю этот вид транспорта, — равнодушно отзывается вампир, но увидев выражение лица Лиры, всё же поясняет: — Быть вампиром в нынешних реалиях сложно. В шлеме меньше шанс попасть на городские камеры, плюс на мотоцикле легче скрыться от полиции. Как думаешь, насколько удобно жить в одном и том же теле с нынешними технологиями? Поверь мне, нам лишний раз лучше не светить лицом. Девушка обессиленно опирается бёдрами на край пыльного стола, даже не переживая о том, что может запачкать чистые брюки. Она медленно выдыхает, размышляя обо всём происходящем. Достать и перевезти вещи из бокса законным способом не получится — это факт. Остаются незаконные и вопрос лишь в том, насколько от их с Джаспером деятельности пострадают другие люди. Лира невольно прикусывает губу, размышляя о судьбе охранников. Обычно в таких приличных компаниях есть несколько смен, и, если вдруг кто-то перестанет выходить на связь, на место точно выедет дежурная бригада. В придачу ко всему, на каждом шагу натыканы камеры видеонаблюдения, остаться незамеченными весьма трудно. Тёрнер ненароком вспоминает слова Джаспера о том, что он с лёгкостью может обеспечить охраннику дальнейшую жизнь в инвалидной коляске. Девушка невольно передёргивает плечами: несмотря на дрянной характер, в ней всё же присутствует человечность, а потому обрекать невинных людей на жалкое существование или того похуже — несвоевременную кончину — ей не хочется. Нехотя Лира признаётся самой себе в том, что без помощи вампира, его сверхъестественной скорости и силы ей просто не справиться. Действовать нужно быстро, не привлекая лишнего внимания. Ведьма в который раз обводит комнату внимательным взглядом, тщательно пересчитывает все книги, запоминает древние артефакты и просто мелкие безделушки. Мысленно надеется на то, что память и шаткое доверие её не подведут, а затем разворачивается к Джасперу, что безучастно стоит, опершись на стену. — Закончила? — интересуется он. — Или может ещё опись составишь? Лира едва удерживается от того, чтобы не передразнить вампира, но что-то ей подсказывает — вряд ли Джаспер продолжит проявлять столь же снисходительное отношение к её выходкам после гневной тирады и парочки оскорблений, брошенных в его сторону. Его терпение не бесконечно и проверять его на прочность в такой ответственный момент как минимум глупо. — Закончила, — сдержанно отзывается девушка. Она выпрямляется и медленно отряхивает брюки от пыли. — В этом боксе хранится слишком много ценной информации, поэтому я не могу не проследить за всем процессом перемещения. Хочу лишь убедиться, что все эти вещи будут доставлены ко мне домой в целости и сохранности. Джаспер смеряет её нечитаемым взглядом, видимо, размышляя, в какой момент она решила нацепить на себя маску холодной сдержанности. Он не отпускает никаких комментариев по поводу её официального тона, только лишь недовольно дёргает подбородком, когда напоследок девушка произносит: — И прошу тебя особенно бережно отнестись к книгам. Боюсь, они, в отличие от меня, могут не пережить твою страстную вампирскую хватку.