21.

Небольшой отпуск Лиры подошёл к концу ровно в тот момент, когда ей на телефон пришло сообщение от мистера Аллена. Казалось, что этот мужчина вообще не имеет личной жизни, раз уж не поленился накатать ей огромный список задач и встреч с заказчиками в вечер воскресенья. Но если уж быть до конца откровенной, Тёрнер была даже рада вернуться к своей обыденной жизни. — Ты меня прямо-таки бесишь своей продуктивностью, детка, — ворчит Эми, демонстративно отключая свой компьютер. Остаётся ещё около двадцати минут до конца рабочего дня, но Купер, в отличие от Лиры, на это плевать хотела. — Если я не буду работать, этот отдел загнётся через месяц, — отстранённо бормочет ведьма, вглядываясь в линии чертежей на экране. — Да и хер с ним — настроение варить мыло и разрушать эту проклятую систему, — сверкает зубами Эмилия. Тёрнер шумно усмехается и качает головой. — Напомни, с какого момента мы начали жить по заветам Бойцовского клуба? — С того самого, как нас лишили премии, — невозмутимо отзывается Эми. Лира краем глаза наблюдает за тем, как подруга изящно и почти по-кошачьи потягивается, а потом всё с той же невозмутимостью начинает собирать сумку. С губ срывается тяжёлый вздох: в этот раз она не может поддержать Купер в её тяге к анархии. Хаоса Лире хватает и за пределами офиса, так что она возвращается к работе, пока у неё есть на это время. В этом мире всё измеряется футами, а не эмоциями. Один дюйм ошибки — и вся система пойдёт прахом: необходимые коммуникации не встанут, стены поплывут. В другой её жизни так не работает. Иногда Лире кажется, что она чертит не стены, а барьеры между собой и тем, что не поддаётся логике. Здесь на экране всё упорядочено и выверено. Вот коридор, вот дверной проём, вот система вентиляции. Всё под контролем. Всё по схеме. Кроме неё самой. — Ну и рожа у тебя, Тёрнер. Ты ж там не кафедральный собор чертишь, расслабься уже. Лира закатывает глаза, понимая, что Эми просто не позволит ей работать дальше. В лучшем случае — доведёт своими комментариями, в худшем — за шкирку вытянет из-за рабочего стола. — Хочешь, обеспечу мотивацию поскорее свалить из этой дыры? — усмехается Купер. — Порази меня, — ворчит Тёрнер и с видом обречённости закрывает окно Автокада. — У меня есть как минимум одна веская причина. И она сейчас на парковке, собирает взгляды этих пикми шалашовок из отдела маркетинга. Лира едва сдерживает рвущийся наружу смех и начинает натягивать свою куртку. Эми ввиду своего скверного характера не особо ладит с коллегами женского пола, но маркетинг для неё — это почти как красная тряпка для быка. — Скажи честно, ты действительно так сильно переживаешь за мою личную жизнь, или просто хочешь в очередной раз сверкнуть красноречием в перепалке с ними? — уточняет Тёрнер, прихватывая свою рабочую сумку. — Было бы чем сверкать. Эти выдры всё равно не поймут и половины оскорблений, — фыркает подруга, когда они заходят в лифт. — Ага, так и думала. Пока они едут вниз, Лира поправляет растрепавшиеся волосы и накидывает на шею шарф. Эми же, судя по всему, в голове составляет стратегический план словесной битвы. Да, их офис и правда живёт по правилам Бойцовского клуба. Только вот вместо кулаков здешние обитатели используют пассивную агрессию. — Вот же сучки, — первое, что срывается с губ Эмилии, когда они выходят из здания, и им открывается вид на парковку. Лира не сдерживает смешка, глядя на то, как подруга выпрямляет плечи и натягивает на лицо одну из самых своих приторных улыбок. Джаспер, как обычно, стоит у её машины, а рядом с ним — Софи и Силия — те самые девушки из отдела маркетинга. На лице у вампира полное спокойствие и вежливая полуулыбка. — Привет, Джаспер, давно не виделись, — радушно приветствует его Эми, а затем сухо кивает коллегам: — Софи, Силия. О чём болтаем? Купер кладёт руку на плечо Софи. Это может показаться простым дружеским жестом, но в нём прямо-таки сквозит пренебрежение, отчего Софи едва заметно поджимает алые губы. — Увидели на парковке этого красавчика, — говорит девушка, жестом указывая в сторону машины, — И не смогли не подойти. Редкий экземпляр. Серьёзно? Лира для них настолько невзрачная, что за несколько лет работы они так и не удосужились запомнить, на чём она ездит? На лице Эми скепсис прямо-таки кричит о том, что девушки имеют в виду совершенно другого красавчика, но она лишь говорит нарочито удивлённо: — О, решила поменять свой Цивик? Не думала, что ты такой ценитель старой доброй классики. — Да, люди порой умеют удивлять, Эмилия. — Особенно те, кто никак не научатся выключать габариты и регулярно не могут уехать с работы из-за севшего аккумулятора. Боги милостивые. Будь эта женщина ведьмой или того хуже — вампиром, этому миру грозил бы настоящий апокалипсис. Лира не вмешивается, потому что знает, что это бесполезно. Эми просто нужно выпустить пар после тяжёлого рабочего дня, и так уж случилось, что она нашла для этого идеальный способ. Джаспер же, наоборот, решает вступить в разговор: — Я рассказывал девушкам, что больше предпочитаю двухколёсный транспорт. А на старых американцах у нас специализируется Лира, — его бархатный тон и лёгкая улыбка сразу разряжают обстановку, но ведьма чувствует, что без дара тут не обошлось. Он вообще в этот момент выглядит таким обворожительным и безмятежным, что ненароком закрадывается мысль — а тот ли это парень, что ещё пару дней назад с равнодушным лицом крошил кости незнакомому человеку? Пока Лира пытается совладать с когнитивным диссонансом, Джаспер подходит ближе и забирает у неё сумку с чертежами. Он остаётся рядом — не вплотную, но достаточно близко для того, чтобы понять, что они не просто знакомые. — Что ж, будем знать, к кому обращаться, — улыбается Силия, бросая короткий взгляд на руки Джаспера и Лиры, что едва не соприкасаются между собой. — Приятно было поболтать. Девушки напоследок улыбаются, а затем направляются в другую сторону парковки. Эми провожает их цепким взглядом. — Полегчало? — приподнимает брови Лира. — Не до конца, — признаётся Эми. — Я заготовила слишком много колкостей. Придётся придержать до следующего раза. Подруга передёргивает плечами, а затем разворачивается к Лире и Джасперу. Глаза девушки начинают искриться неподдельным интересом. Тёрнер сразу чувствует неладное и напрягается. — Так, ладно, с этими разобрались. Теперь к главному вопросу: чем вы вообще занимаетесь по вечерам? Лира медленно моргает, не сразу понимая, что «вы» теперь подразумевает их обоих. — Мы? — переспрашивает она. — Ну да, вы, — усмехается Эми. — Никогда не поверю, что мистер я-слишком-хорош-для-этого-офиса просто отвозит тебя с работы домой. Чем они занимаются? Играют в поганых детективов в её подвале, вот чем. — Расследуем запутанное убийство. Незаконно пробираемся на охраняемые склады, воруем вещи, а ещё бывает посещаем всякие злачные места и калечим людей, — отвечает Лира с каменным выражением лица. — То есть, ничем особенным. — Обожаю твою скверную натуру, детка, — мечтательно выдыхает Эми, — Но я всё равно не успокоюсь. И прежде, чем Лира успевает вставить хоть слово, Джаспер спокойно говорит: — Иногда я готовлю. Иногда мы читаем. А иногда Лира включает Ленни Кравица и чертит до самого утра. Какую складную историю он сочиняет прямо на ходу. И что значит готовит? Он имеет в виду тот раз, когда притащил ей в подвал сэндвич с комментарием, что она скоро подохнет, если продолжить жить на кофе и сигаретах? Но Джаспер словно и не замечает угрюмого взгляда, направленного в свою сторону. — О, значит, ты всё-таки живешь у неё! — с удовлетворением говорит подруга. — Эми… — обессиленно тянет Лира, едва удерживаясь от того, чтобы не спрятать лицо в ладонях. — Что? Да я скорее кони двину, чем дождусь, пока ты сама мне всё расскажешь. Вампир усмехается, но не спешит опровергать или подтверждать слова Купер. — Что-то вроде того, — уклончиво произносит он тем самым мурчащим тоном, от которого даже Эми на секунду замирает. Настоящий хищник. Чертовски очаровательный и ласковый, когда ему это нужно. Джаспер делает шаг ближе к Лире, чтобы поправить соскользнувший с её шеи шарф. Прохладные пальцы ненавязчиво касаются её кожи, и от этого будничного на первый взгляд жеста по телу прокатывается невольная дрожь. Щёки обжигает предательская краска. Ведьме кажется, что температура в Берлингтоне и не опускалась до тридцати градусов: ей на миг становится трудно дышать от подкатившего жара. — А иногда она грозится меня убить, — чуть тише добавляет Уитлок и растягивает губы в плутоватой улыбке. Он пристально смотрит девушке в глаза, и на дне янтарной радужки медленно переливается свет. Джаспер слишком хорошо вживается в эту паршивую роль. Тёрнер приходит в себя только тогда, когда слышит сдавленный смех Эмилии. — А ты говорила, у него нет чувства юмора. Ведьма смаргивает это наваждение и пытается совладать со своими чувствами. — Поверь, юмора у него ровно столько, — цедит она, — Сколько нужно, чтобы меня довести. Угомонить отчаянно колотящееся сердце — задача из разряда практически невыполнимых, когда этот мерзавец устраивает подобные спектакли. Купер сверкает хитрой улыбкой, видимо, списывая реакцию Лиры на романтическую увлечённость, а затем говорит: — В субботу мы с Джошуа идём в местный паб. У них там вид на Шамплейн, караоке и отвратительное пиво, которое они называют крафтовым — всё, что нужно для идеального вечера. Приходите с вашим мистером загадкой. Тёрнер напряжённо хмурится. Ещё не хватало ей двойных свиданий с этим лицедеем. — Спасибо, но мы пас. — Мы придём, — произносит Джаспер одновременно с ней. Девушка едва не давится воздухом от возмущения, а затем бросает в сторону вампира очередной угрюмый взгляд. Желание его растерзать достигает критических отметок. — Что? — цедит она. Уитлок лишь пожимает плечами. — Ты слишком много работаешь, немного отдыха не повредит. — Вот именно, детка! — деловито подтверждает Эми, а затем обращается к Джасперу: — Если она в последний момент откажется идти, разрешаю тебе притащить её упругую задницу насильно. Удачного вам вечера, котики. Купер напоследок подмигивает им, а затем почти вприпрыжку направляется в сторону своего авто. Как только не распласталась на промёрзлом асфальте, ей-богу. Лира, стиснув зубы, провожает фигуру Эми обречённым взглядом, а затем, не говоря ни слова, достаёт из кармана ключи от машины и практически швыряет их в Джаспера. Он ловко перехватывает брелок в дюймах от своего лица, ничуть не изменившись в выражении. Лира решает быть в качестве пассажира в этот раз: водить в подобном состоянии опасно. Она запрыгивает на переднее сиденье и звучно хлопает дверью. — Не думала, что ты любитель ходить по двойным свиданиям, милый, — едко бросает Тёрнер, когда вампир с выводящим её из себя спокойствием садится за руль и заводит машину. На его лице полная безмятежность, словно он не эмпат вовсе, и не чувствует того, что внутри грудной клетки Лиры клубится досада вперемешку с яростью. Пальцы вампира касаются ручки регулировки температуры, и из глубины панели начинает вытекать тепло. Джасперу плевать на холод, он включает обогрев исключительно ради неё, но это лишь сильнее раздражает девушку. — Я серьёзно, Джаспер. Что за ёбаный цирк ты там устроил? — Что ты имеешь в виду? — Не прикидывайся дураком. Тебе не идёт, — выплёвывает она. — Весь этот спектакль — «мы читаем», «я готовлю» — был охуительно захватывающим, спасибо. Но чего ты этим добивался? — Просто решил не разрушать твой образ, — спокойно отвечает он. — Ты ведь так стараешься быть нормальной. Лиру словно окатывает ушатом ледяной воды. Каким бы циничным ни был Джаспер, ей всегда импонировала его грубоватая прямолинейность и честность. Но сейчас от сквозящего в словах вампира пренебрежения на языке чувствуется лишь горечь. Для неё это, чёрт возьми, не игра: кожа всё ещё помнит его прикосновение. И Тёрнер не готова добавлять в их с Эми отношения подобную фальшь. Купер — это её последняя точка равновесия. Мир Лиры рушился по кускам слишком много раз, и только эта женщина каким-то чудом оставалась в нём постоянной. Упрямая, шумная, дерзкая, с острым языком и горячим сердцем. Чёрта с два Лира когда-либо ощущала себя «своей» среди людей. Но Эми… это другое. Когда-нибудь она обязательно расскажет ей о тёмной стороне своей жизни. Потому что если и есть на свете человек, который узнав о ней правду, не отвернётся, а лишь выдохнет и скажет: «Ну охереть теперь» — то это Купер. — Нормальной? — дрогнувшим голосом повторяет Лира. — Это мой мир, Джаспер. Мир, где есть работа, коллеги, друзья. Где всё предсказуемо и стабильно. Где нет этого… всего. Она резко вскидывает руку, будто стараясь отмахнуться от того, что он принёс с собой в её безмятежный и укромный уголок. От магии, крови и его неживой природы. Джаспер обжигает её ледяным взглядом, и Лира запоздало отмечает, что в глубине медовой радужки таится что-то тёмное и пугающее. — Нет, дорогая, это не твой мир. Твой мир там — где по ночам тебе снятся кошмары, а реальная жизнь ещё хуже. Где твой отец мёртв, а за тобой охотятся. Где ты борешься из последних сил, потому что по-другому не умеешь. Каждое его слово бьёт наотмашь, и ведьма едва сдерживается, чтобы не поморщиться. В его фразах таится столько горькой правды и силы, что слышать их практически невыносимо. Джаспер на секунду замолкает, а потом склоняется к ней и, понизив тон практически до шёпота, добавляет: — Там, где рядом с тобой — я. Сердце предательски сбивается со своего ритма. Лира сжимает ладони в кулаки так сильно, что костяшки пальцев начинают белеть. — И тем не менее, это не значит, что я хочу, чтобы ты был рядом. Чтобы лез в мою жизнь так, будто имеешь на это право, — она из последних сил хватается за здравые мысли в своей голове, пытаясь вытеснить всё, что произошло на парковке десятью минутами ранее. — А может, я уже там, — вкрадчиво произносит Джаспер, не сводя с неё взгляда. — Может, слишком поздно. Фонарный свет отбрасывает на лицо вампира тень, делая его черты ещё острее. Он весь словно из мрака высечен, и лишь глаза опасно сверкают медными всполохами. Лире кажется, что в психологических пытках этот парень мог бы потягаться с её отцом. — Прекрати, — с надрывом говорит она. — Твой ебучий спектакль перед Эми уже окончен, Джаспер. Здесь больше нет зрителей. Поэтому перестань делать вид, что тебе не всё равно, если на самом деле ты «просто не хочешь разрушать мой образ». — Думаешь, это всё спектакль? От этих слов внутри всё предательски обрывается. И только в груди, прямо под рёбрами что-то невыносимо ноет. Клубится, обжигает. Это не магия. И Джаспер это чувствует. — Ты для начала хотя бы саму себя убеди, что не хочешь видеть меня рядом, — шелестит он, и от этого тона кожа вибрирует. Лира не успевает собраться с мыслями и ответить хоть что-то. Джаспер резко подаётся вперёд, но не так быстро, как мог бы, используя свои вампирские рефлексы, — определённо, даёт ей возможность отступить, увернуться, закрыться от него в очередной раз. Но она не может найти на это сил. Его ладонь уверенным движением ложится на её затылок. Кожу обжигает ледяным дыханием, и картинка перед глазами предательски смазывается, когда Джаспер накрывает её губы своими. Мир Лиры рушился по кускам слишком много раз, и сейчас ей кажется, что она слышит очередной треск. Пальцы вампира зарываются в копну платиновых кудрей. Он ощутимо сжимает ладонь, оттягивая волосы на затылке и заставляя девушку податливо запрокинуть голову. По телу проходит электрический разряд, когда он углубляет поцелуй. Нежности здесь места нет. Он сминает её губы своими, настойчиво проталкивается языком в рот и выбивает из лёгких весь воздух. Лира отчаянно цепляется дрожащими пальцами за его предплечья и отвечает на поцелуй. В груди разгорается пожар. Магия, вторя чувствам своей хозяйки, растекается по венам жидким огнём. Температура в салоне повышается, воздух становится густым. Ведьме кажется, что она слышит рядом какое-то подозрительное стрекотание, но этот звук тонет, словно под толщей воды. Она, чёрт подери, никогда в жизни не думала, что её могут целовать так. До беспамятства, до дрожи в коленях, до разноцветных бликов под веками. Джаспер прихватывает зубами её нижнюю губу, вызывая по телу ещё один электрический разряд, а затем зализывает место укуса языком. Лира едва сдерживает рвущийся наружу всхлип. Его запах — древесно-смолистый, тёплый, сандаловый, с той самой ни на что непохожей чернильной нотой — обволакивает её. Тёрнер кажется, что от этого густого и сумрачного аромата у неё кружится голова. Когда в салоне в очередной раз раздаётся какое-то стрекотание, вампир прерывает поцелуй, мягко выпуская её из своих рук. Лира переводит взгляд на приборную панель, понимая, что прилив её магии вызвал небольшие помехи в работе электроники. Наваждение рассеивается. Она, наконец, понимает, что сейчас произошло и отстраняется — резко, с глухим стуком спины об обивку сиденья. — Не смей больше так делать, — хрипло произносит ведьма. Лицо у Джаспера спокойное, но в глазах — бушующие волны расплавленного золота. — Скажи, что не хотела этого, — с вызовом бросает он. Слова застревают где-то в горле. Она не может. Поэтому молчит, утыкаясь взглядом в лобовое стекло. Уитлок демонстративно усмехается и, зажав педали, включает первую передачу. Он снова выглядит так, словно ничего не произошло. Но пальцы сжимают руль чуть крепче положенного. А Лира чувствует на губах вкус чего-то запретного и греховно-сладкого.