23.

Лира делает последний глоток травяного чая из любимой кружки, когда на кухне появляется Джаспер. Вампир, заметив на керамике надпись «Слёзы моих врагов», издаёт короткий смешок. Мягкое лимонное послевкусие мелиссы перестаёт оказывать на неё медитативный и успокаивающий эффект, потому что этот паршивец, как обычно, выглядит так, словно сошёл с обложки мужского журнала. Уитлок не изменяет своему любимому цвету, а потому одет во всё чёрное: водолазка, свободные брюки, лёгкое кашемировое пальто длиной чуть ниже колена и кожаные кеды. — Решил прихорошиться, милый? — дёргает бровью Лира, отставляя пустую кружку из-под чая в сторону. — Сознавайся, ограбил «Мистер Портер», или у тебя в соседнем переулке запрятан сменный гардероб? Пока ведьма собирает свою сумку и накидывает на плечи куртку, воображение само рисует картину того, как Джаспер достаёт из мусорного бака вещи и спешно переодевается. Это вызывает на лице ехидную улыбку и помогает отвлечься от предстоящей катастрофы в виде двойного свидания. — Ты слишком хорошо разбираешься в премиальных мужских брендах для человека, который предпочитает всё весьма… — вампир склоняет голову, подбирая правильное слово. — Простое? — подсказывает ему Лира, застёгивая сапоги на невысоком каблуке. — Развязное. Тёрнер картинно закатывает глаза. Он, конечно, преувеличивает: сегодня на ней простой лонгслив со спущенными плечами, короткая шерстяная юбка и плотные колготки. Из украшений лишь изящная серебряная цепочка с витиеватым плетением и пара колец. — Напомнить, кто наряжал меня в шлюховатый топик, короткую юбку и блестящие колготки во время поездки в Цинциннати? — ворчит девушка, когда они выходят из дома и направляются к машине. — О, поверь, дорогая, твои вечные причитания незабываемы, — отзывается Джаспер, открывая для неё пассажирскую дверь. Его галантный жест ничуть не смягчает иронию, сквозящую в бархатном голосе. И почему её вечно окружают личности со столь скверными характерами? Что отец, что язвительные одногруппницы из университета, что та же Эми… Пока Лира размышляет над детерминизмом и фатализмом, Джаспер садится на водительское сиденье, заводит машину и выезжает на дорогу. — И всё-таки, — спустя время интересуется девушка. — Насколько я помню, с семьёй ты не живешь. И хоть большинство твоего багажа составляет огромное самомнение и непостижимая уму жестокость, я думаю, парочка сменных носков там тоже есть. Так где же ты обитаешь? — Ты обо мне переживаешь, или это скрытое желание обзавестись ещё одной зубной щёткой в стаканчике в ванной? — хитро щурится вампир, но заметив скептический взгляд в свою сторону, всё-таки говорит: — У меня есть дом в Сент-Олбансе. Так что в переулках, к счастью, не переодеваюсь. Лира проглатывает удивление и кивает сама себе. Это небольшой опрятный городок на севере Вермонта, почти на границе с Канадой. Лира пару раз посещала его по работе бюро. Атмосфера там простая: безопасно, тихо, скучно. Ухоженные улицы, аккуратный центр, старые кирпичные здания и классический «новоанглийский» стиль. Возможно, это как раз то, что нужно, если ты — бессмертный мужик, который устал от своей семьи, и тебе хочется лишь спокойствия и умиротворения. Для обычного человека расстояние от Берлингтона до Сент-Олбанса можно покрыть за полтора часа на машине, но для Джаспера это скорее расслабленная утренняя пробежка, которая не разгонит отсутствующий пульс. Их путь до места встречи с Эми и Джошуа занимает буквально десять минут, и Лире кажется, что этого катастрофически мало для того, чтобы морально настроиться на возможные эксцессы со стороны вампира. — Господи, женщина, да сделай же ты лицо попроще, а то я начну сомневаться в том, что этот ковбой тебя как следует оседлал, — вместо приветствия говорит Купер, как только они останавливаются у входа в паб. Кажется, Лире стоило бы готовиться к эксцессам не со стороны Джаспера: тут есть другая бомба замедленного действия. — В следующий раз на день рождения получишь не вибратор, а кусок мыла. Чтобы твой ковбой мог хоть раз отдраить этот грязный рот, — абсолютно спокойно отвечает ведьма. — Ну моя, — заливисто хохочет Эми, а потом заключает девушку в приветственные объятия. Когда она выпускает её из своего удушающего захвата, Лира наконец обращает внимание на спутника Эми. Джошуа стоит рядом, немного смущённый развернувшимся диалогом. Впрочем, ему бы пора привыкнуть к подобному, если он выбрал в спутницы эту бестию. — Джош, это Лира и Джаспер. Ли, Джаспер, это Джошуа, — тараторит Купер, представляя их друг другу. Парень Эми достаточно высокого роста — кажется, даже выше Джаспера, поэтому ведьме приходится немного задрать голову, чтобы рассмотреть его как следует. Но в отличие от Уитлока, чья военная выправка чувствуется за милю, Джошуа заметно сутулится, и оттого кажется практически одного роста с вампиром. Он достаточно миловидный: тёмные волосы в творческом беспорядке, раскосые глаза глубокого травяного оттенка, нос с небольшой горбинкой и очаровательная, пусть и немного неуверенная улыбка с ямочками. — Эми говорила, что вы… необычные. Я думал, она преувеличивает. Оказывается — нет. Слишком уж он милый и ничуть не похож на психопата. И как только Купер умудрилась его удержать? Лира бросает короткий задумчивый взгляд на подругу, а потом невольно вспоминает её бесконечные рассказы о том, как этот скромняга теряет всю свою скромность в постели, и всё становится на свои места. — Эх, знал бы ты в какую передрягу попал, парень, — с сочувствующей улыбкой говорит ему Лира. Эми хрюкает от смеха, а затем подхватывает Джошуа под руку и тянет в сторону входа в паб. — Не слушай её, булочкин. Она порой бывает ещё ворчливее меня. Лира только хмыкает в ответ, и направляется вслед за ними. Как только ведьма переступает порог заведения, она попадает в тёплый, ламповый и уютно-неровный интерьер. Вокруг очень много натуральных материалов: стены из грубого красного кирпича и полированного дерева, потёртые от времени столы с мелкими зарубками от стаканов, массивная тёмно-вишнёвая барная стойка. Освещение из гирлянд, Эдисоновских ламп и винтажных бра — смесь золота и янтаря — неяркое, скорее интимное. В воздухе витает запах тёплого хлеба, хмеля и ванили с табаком. Он нерезкий, а наоборот — правильный для этого места. По одной из стен — широкие окна с боковым видом на озеро Шамплейн. Даже сейчас в темноте можно заметить приглушённое отражение огней на воде. По другой стороне располагается караоке-сцена — простая деревянная платформа около десяти дюймов высотой. На ней — стойка с микрофонами, а позади — уютный бархатный занавес. — Мне срочно нужен сидр! — торжественно заявляет Эми и тянет своего парня к барной стойке. Публика в этом пабе разномастная: местные работяги, пара айтишников из пригорода, молодые парочки и даже две пожилые дамы в углу. И Купер с её неуёмной энергией отлично вписывается в эту живую и человеческую обстановку. В отличие от них с Джаспером. — Кажется, это мне стоит напрягаться, ведьма, — с усмешкой бросает Уитлок, чувствуя её смятение. Лира не успевает бросить колкость в ответ, потому что он проходит мимо неё к барной стойке, чтобы тоже заказать себе выпивку. Девушка плетётся вслед за остальными, отмечая то, что каким бы невозмутимым ни казался вампир на первый взгляд, привычной собранности и концентрации он не теряет. Она видела Джаспера действительно расслабленным, и сейчас не тот момент. Лира вообще никогда не спрашивала у него, каково ему находиться в обществе людей, и как он себя при этом чувствует. Однажды они уже затрагивали разговор про его диету, и он упоминал, что на животной крови легче себя контролировать. Но только вот — насколько легче? «Да хоть кровь размажьте по всем стенам, я спокоен» или «капля на столе — и пиздец всем присутствующим»? — Ваш ламбик, — говорит бармен, прерывая её размышления. Он ставит перед ней бокал с тёмно-вишнёвым пивом, а затем добавляет: — Официант принесёт закуски к вашему столику чуть позже. Лира отстранённо кивает и бредёт в центр помещения, ориентируясь на звонкий хохот Эми. Подруга уже успела выпить треть своего напитка, и сейчас нетерпеливо ёрзает на месте, готовясь завалить Джаспера вопросами. Вампир сидит спокойно, откинувшись на спинку стула, и лениво поглаживает пальцем край бокала. Тёрнер едва успевает присесть к ним за стол, как Эми уже начинает своё шоу «Допрос»: — Прости, ковбой, но сегодня я спрячу всю свою тактичность… — А она у тебя вообще когда-то была? — ворчит Лира перед тем, как сделать крупный глоток пива. Купер демонстративно не обращает на неё никакого внимания и придвигается ближе, складывая руки на столе. Словно действительно собралась играть в злого копа. — Ну давай, расскажи нам, кто ты по жизни? Лира считает, что ты очень интересный зануда, но я должна узнать, безопасен ли ты для неё, или мою детку опять тянет на психов. Лира одаривает её взглядом «ещё хоть слово — и я позвоню твоей матери». Знала бы подруга, что Джаспер — тот самый сталкер, из-за которого она заставила Тёрнер припрятать в сумке Зиг Зауэр. Джошуа от комментария своей девушки давится пивом и пытается прокашляться. Эми сияет. А Джаспер абсолютно невозмутимо делает глоток стаута — хотя ведьма сомневается, что он действительно его пьёт — и говорит: — Я судебный аналитик. — Ого, — присвистывая, тянет Купер. — Так ты тот самый чувак, которого отчаявшиеся полицейские зовут на место преступления? Приходишь и такой… «давайте-ка посмотрим, что тут у нас»? — Примерно так, — кивает он. Лира едва удерживается, чтобы не бросить в его сторону скептический взгляд. Эми подаётся вперёд и подпирает подбородок ладонью. — Неужели прям все-все детали видишь? И даже людей читаешь? — Иногда. С губ срывается невольный смешок. Знает Тёрнер его «иногда», конечно. — Ну ладно. Давай, прочитай меня, — хитро щурится Купер. Лира уверена, что ничем хорошим это не кончится. Она поджимает губы и бросает на вампира предупреждающий взгляд. — Обычно люди не готовы слышать о себе правду, — вкрадчиво произносит он. На его языке это почти предостережение, но Купер слишком взбудоражена, чтобы заметить скрытый подтекст в словах собеседника. — Я готова, ковбой, — хмыкает она. — Все так говорят, пока не услышат эту самую правду. В глазах Эми решительности только прибавляется, и Лира теперь не уверена — то ли Джаспер действительно пытался предостеречь девушку, то ли хотел ещё больше раззадорить. — Ну хорошо, — соглашается он, склоняя голову набок. Окружающее пространство сужается до его янтарного взгляда: того самого холодного, расчётливого и раскладывающего людей на атомы. — Ты нервничаешь. Это видно по тому, как ты держишь плечи, — начинает он. — Они у тебя постоянно в движении. Эми тут же замирает на месте, хотя ещё секунду назад действительно немного водила плечами. — Кроме того, это платье не твоего «социального комфорта». Ты выбираешь его, когда готовишься к ситуации, где нужно выглядеть смелее, чем ты себя чувствуешь, — он замолкает на секунду, а затем бросает задумчивый взгляд на линию пояса девушки. — И пока мы подходили к тебе, ты несколько раз поправляла подол. Предполагаю, это нервное. Ты боишься произвести неправильное впечатление. Купер медленно моргает. — Ты заказала сидр, — продолжает он. — Ну… да, — растерянно бормочет девушка, опуская взгляд на свой бокал. — Но этот напиток для тебя слишком сладкий. А сладкое ты не особо любишь. Видно по выражению лица, когда ты его пробуешь: язык отводишь немного в сторону, как будто вкус слишком плотный. Это реакция отказа, не удовольствия. Значит — заказ сделан не из желания. Эми отодвигает бокал в сторону, словно ей в сидр подсыпали какую-то дрянь. Джошуа смотрит на Джаспера широко распахнутыми глазами и, кажется, готовится открывать на телефоне заметки, чтобы записать всё происходящее. Вампир же совершенно обыденно продолжает: — Ты делаешь ставку на смех. Он у тебя защитный. Слишком громкий, слишком идеально поставленный. Это смех человека, который боится тишины между фраз. Его тон ровный, но каждое слово — пощёчина, выверенная и меткая. Дело не в даре эмпата: Уитлок просто видит намного больше остальных, и даже Лире до него далеко. Она вдруг понимает эту простую истину так отчётливо, что в животе сворачивается тугой ком. Этот парень чертовски опасен по всем критериям, начиная от физической силы, и заканчивая умением читать мир так, словно он ему давно подчинён. Радует во всём этом лишь то, что по какой-то нелепой случайности Джаспер оказался на её стороне. Ведь чем больше она его узнает, тем отчётливее понимает, что иметь подобный экземпляр в числе своих врагов означает практически неминуемую смерть. — Ещё ты часто перебиваешь Лиру, — продолжает он. — Каждый раз, когда речь заходит о неудобных или опасных для тебя вещах. Это тоже защитная реакция — ты пытаешься взять разговор под контроль. Эми вскидывает ладонь, словно просит разрешения задать вопрос. — Это что, тоже видно? Джаспер лишь улыбается и небрежно пожимает плечами. Лира, конечно, уже привыкла к подобному отношению в свою сторону, но видеть то, как обескуражена Купер — это выше её сил. Не удержавшись, девушка заносит ногу, и пинает его под столом — коротко, раздражённо, в попытке прекратить этот спектакль. Он даже не шевелится. Его тело — это каменная глыба, и боль от этого получает только она. Лира пытается повторить удар — уже сильнее и назло. Но Джаспер перехватывает её ногу почти ленивым движением: колени смыкаются, как капкан, а ладонь уверенно ложится на внутреннюю поверхность бедра. Дыхание сбивается. Сверху вниз по телу прокатывается жаркая волна: смесь магии и чего-то более волнующего. Пальцы вампира чуть сжимаются — так, будто он говорит: ещё раз — и я решу, что ты этого хочешь. Пока Лира пытается собрать в кучу осколки своего самообладания и не потерять лица, Джаспер обращается к Эми: — И да. Ты хотела спросить нас о личном, возможно об отношениях… но, кажется, побоялась, что Лира ответит что-то резкое. — Э-э-э… — Купер сглатывает. — Откуда ты… — Ты смотришь то на меня, то на неё. Плечи напряжены. Это классическая нерешительность перед личным вопросом. Вампир растягивает губы в почти невинной улыбке, а затем добавляет: — Извини. Это профессиональная деформация. — Это… впечатляет, — заикнувшись, говорит Джошуа. — И бесит, — добавляет Лира, всё ещё не смирившись с этим диалогом и ладонью, что покоится на её бедре. — Охуеть, — выдаёт Эми. — Девка, ты привела на свидание генератор психоанализа. Мне срочно нужно три шота текилы. Срочно. Три шота. Она вскакивает из-за стола и направляется к барной стойке. Джошуа неловко улыбается, а затем тоже встаёт из-за стола. — Вам что-то захватить? — уточняет он. — Ещё бокал крика и вежливость для моего спутника, пожалуйста. Парень растерянно кивает, а затем идёт к Эми. — Если ты сейчас же не уберёшь свою руку, я тебя прокляну, — цедит ведьма, как только Джошуа от них отходит. Джаспер растягивает губы в сардонической улыбке, медленно убирает свою ладонь, а затем говорит: — Прости. В первую очередь привык ориентироваться на чувства людей, а не на выражения их лиц. Сначала эмпатия, потом всё остальное — помнишь? От этого комментария щёки едва не обжигает краска. Это лишь предательская реакция её тела, уверяет себя Лира, и судорожно поправляет на плечах лонгслив. Спустя время Эми и Джошуа возвращаются с порцией новых напитков и обещанными закусками. Их дальнейший разговор плавно перетекает в более нейтральное русло: они обсуждают работу, путешествия, хобби и музыку. Лира впервые за вечер начинает наслаждаться беседой и ненадолго отвлекается. После психологического разбора Купер больше не нарывается на неприятности, а Джаспер, даже несмотря на привычное ему спокойствие и сдержанность, весьма органично вливается в их компанию. После пятого шота текилы Эми решает покорить караоке-сцену. Она, ужасно фальшивя, распевает Бритни, а потом вся раскрасневшаяся и чертовски счастливая заваливается на своё место. — Это было потрясающе, детка, — хвалит её Джошуа. Лира скептически дёргает бровью, но решает не вмешиваться в романтическую идиллию и закидывает в рот солёный орешек. — Я всё равно видела, что тебя чуть не стошнило от моего пения, — Эми бросает в сторону подруги наигранно угрожающий взгляд, а затем обращается уже к Джасперу: — А ты что думаешь? Вопрос с подвохом. Лира хмыкает и тоже поворачивается к вампиру, что лениво потягивает всё то же пиво. — Весьма впечатляющее… упорство, — и глазом не моргнув, отвечает он. — В политику бы тебе, а не криминалистику, — усмехается Эми, прекрасно понимая, что поёт она просто отвратительно. — Ты почему, кстати, ничего не ешь? И прежде, чем Джаспер успевает соорудить очередную историю, Лира растягивает губы в мстительной улыбке и говорит: — О, этот парень просто помешан на своей фигуре. У него на полке в холодильнике кроме вонючего шпината и тощей куриной грудки ничего нет. Даже меня умудряется закармливать этой зелёной дрянью. Должна же она хоть немного отыграться за его выходки. Эми и Джошуа почти синхронно вскидывают брови в удивлении. Подруга так и подавно склоняет голову набок, придирчиво оценивая фигуру Уитлока. Лире на руку то, что даже под свободной водолазкой видны очертания его крепких мышц. Ведьма берёт с тарелки очередной солёный орешек и смотрит на него с наигранным сожалением. — Ни одного лишнего грамма жира в рационе. Глаза Джаспера опасно сверкают, когда он поворачивается к ней. Девушке на миг становится не по себе — Лира немного преувеличивает, — с лёгкостью отзывается он. Крепкая ладонь ложится на её запястье, мягко фиксируя руку с зажатой меж пальцев закуской. Джаспер тянется вперёд, не сводя с неё пронзительного взгляда. По телу проносится электрический разряд, когда прохладные губы обхватывают её пальцы. Он делает это нарочито медленно и чертовски вызывающе. Внизу живота что-то предательски тяжелеет, когда его язык щекотливо проскальзывает меж подушечек пальцев. В следующий миг солёный орешек оказывается у него во рту. Джаспер демонстративно раскусывает солёный миндаль и жуёт подчёркнуто медленно, будто действительно наслаждается его вкусом. Тёрнер на миг опускает взгляд на губы вампира и невольно сглатывает. Всё её тело обдаёт жаром. Паршивец. Просто паршивец. — Охереть, ребята, с такими выходками вы можете подписать меня на очередную групповушку, — прочищает горло Эми, впечатлённая этим горячим перформансом. — Очередную? — обескураженно повторяет Джошуа. Наваждение рассеивается, и Лира едва не выдёргивает запястье из его хватки. Джаспер, добившись желаемого, растягивает губы в лукавой улыбке и откидывается обратно на спинку своего стула. Он с лёгкостью проглатывает закуску, а затем отпивает немного своего стаута. Действительно его проклясть, что ли. Нелепый комментарий Купер немного разряжает обстановку, так что Лира отчаянно делает вид, что всё нормально, и её ни разу не лихорадит. — Ну после такого номера даже караоке не страшно, — усмехается Джошуа, кивая в сторону сцены. — Хоть кто-то тут умеет петь? — Да! — Эми щёлкает пальцами. — Один человек утверждал, что у «публики неоднозначная реакция» на его пение. Девушка тянется к караоке-планшету и листает меню песен так, как будто выбирает оружие. Через секунду она нажимает «add to queue», даже не удосужившись скрыть озорную улыбку. Лира поднимает голову и замечает, что на экране в подборке караоке появляется: NEXT: JASPER — WAY DOWN WE GO (KALEO) Ведьма едва удерживается от того, чтобы не вздрогнуть. Уитлок переводит на Эми напряжённый взгляд, но та лишь виновато улыбается: — Сюрпри-и-из. — Я предупреждал про неоднозначную реакцию, — тихо цедит он. — Ладно, это на вашей ответственности. Джаспер медленно выдыхает, а затем с поистине царственным величием встаёт из-за стола и поправляет свою водолазку. Он идёт к сцене так уверенно и спокойно, словно эта ситуация для него совершенно обыденная. И всё же, взгляды присутствующих ненароком обращаются к его изящной фигуре. Вампир поднимается на сцену и снимает со стойки микрофон. Создаётся ощущение, что он держит в руках не устройство для пения, а настоящее оружие. Лира невольно замирает в ожидании. По залу проносятся первые фортепианные аккорды, и окружающий их шум мгновенно стихает. Посетители замолкают, прекращается звон бокалов, и даже бармен за стойкой замирает с тряпкой в одной руке и чистым стаканом в другой. Слова, сорвавшиеся с губ Джаспера, сразу выбивают всю почву из-под ног. «Oh, Father, tell me Do we get what we deserve?» Его голос низкий, плотный, бархатный, разливается по телу и будоражит. Лира, подобно остальным, не может даже пошевелиться. Взгляд невольно скользит по статной фигуре. Идеальная осанка, отведённые назад плечи, высоко поднятый подбородок. Ладони с длинными узловатыми пальцами твёрдо сжимают микрофон. Взгляд — глубокий, спокойный, но сосредоточенный. Он не поёт, он рассказывает. «Oh, we get what we deserve» Его мужественный профиль ничуть не искажается на этих словах. Почти признание того, что расплата — норма, а не трагедия. Гитарные слои становятся толще, бас усиливается, и голос Джаспера выходит на передний план. «And way down we go» Строчка припева обрушивается настоящей неожиданностью, и хоть Лира слышала эту песню сотню раз, она никогда не чувствовала такого эмоционального отклика и внутреннего надрыва. Эти слова в его исполнении не жалоба, не всплеск негативных эмоций, а пробирающее до костей принятие неизбежности. Он вылеплен из войны, крови и боли. Свирепое прошлое за ним по пятам идёт, но Лира не та, кто вытащит его оттуда и покажет путь к свету. Она — та, кто затянет его ещё глубже в это кровавое жерло. И он это понимает. «But for the fall, ooh, my Do you dare to look him right in the eyes?» Горло сжимает тягостной судорогой. Девушка стискивает ладони в кулаки, ощущая, как всё восприятие и осознание его — изломанного прошлым, восставшего из пепла, принявшего себя и свою беспощадную и свирепую суть, — звенит внутри. «'Cause they will run you down, down to your core» «And way down we go» Посетители паба обескуражены вокалом Уитлока и его харизмой. А Лира видит в этом тихое и хладнокровное признание. Внутри у него — бездна, полная демонов. Но он от неё не отворачивается. Сила Джаспера не в его устрашающей вампирской сути, аналитическом уме или даре. Его сила в принятии своей темноты. Он не мальчик, который случайно попал в плохую компанию. Он — тот, кто идёт туда, где громче всего кричит кровь. «And way down we go» И он — тот, кто находится рядом с ней. От его внутреннего могущества и непоколебимой воли почти захватывает дух. Как только эти мысли вспыхивают где-то на задворках сознания, выворачивая наизнанку все внутренности, они сталкиваются взглядами. Один — твёрдая янтарная гладь. Второй — чуть оробевший, с искрящимися на дне золотыми всполохами. «And way down we go» Звучат последние аккорды, и музыка постепенно стихает. Зал наполняется громкими аплодисментами, свистом и хвалебными выкриками. Но все эти звуки глохнут, словно под толщей воды. Лира шумно сглатывает и отводит взгляд от сцены. Бушующие внутри эмоции ни в какое сравнение не идут с теми, что она испытывала во время предыдущих выходок вампира. Эти — другие. — Лира. Мы уходим отсюда прямо сейчас, пока люди не начали бросать в него трусы, — Эми через стол умудряется пихнуть её в плечо, а затем добавляет: — И пока я к ним не присоединилась, прости, господи. — Я… почему-то хочу извиниться за своё существование, — обескураженно выдаёт Джошуа. — Да мы все должны. Кто вообще пустил его на сцену?! — Я предупреждал, — звучит бархатный голос над головой Лиры, и она незаметно сжимает под столом подол юбки, стараясь взять себя в руки. Она может чувствовать, как его взгляд прожигает её профиль, но сил повернуться просто нет. Ведьма лишь надеется, что её лицо не выражает в этот момент больше, чем нужно. Но Эми с Джошуа не обращают на неё внимания, продолжая засыпать Уитлока комплиментами. Они видели на сцене другое. — Кажется, мои опасения по поводу трусов были не напрасны, — хмыкает подруга, замечая множество взглядов в сторону Джаспера. — Мы навели здесь достаточно шума, может хватит? — вампир мягко намекает на то, что им пора закругляться. — Это ты навёл, ковбой, — поправляет его Купер, вставая со своего места. — У меня теперь три новые религии, и все — твой голос. — Подписываюсь на две из трёх, — поддакивает Джош. Джаспер молча подаёт Лире её куртку, и девушка накидывает её на плечи. Они выходят из паба, собрав напоследок ещё несколько комплиментов, но всё это ускользает от Тёрнер. — Если ты не трахнешь его прямо в машине, детка, то я не знаю, что с тобой сделаю, — напоследок шепчет ей на ухо Эми, когда они прощаются. Лира лишь растерянно и чуть сухо улыбается, скомкано прощается с Джошуа, а затем направляется вслед за Джаспером в сторону своей машины. Вампир молчит, и она этому несказанно рада. Внутри кипит такая буря эмоций, что от этого сложно дышать, не то что говорить. Девушка пощипывает переносицу в попытке успокоиться, но это мало помогает сконцентрироваться. Уитлок открывает для неё пассажирскую дверь, и она ловко запрыгивает на сиденье. Спустя буквально несколько секунд он садится за руль. Очень хочется бросить какой-нибудь язвительный комментарий, чтобы сгладить всю эту ситуацию, но язык не поворачивается. Поэтому Лира решает просто сохранять молчание во избежание дальнейшей неловкости. Благо, молчать с Джаспером уже привычно и комфортно. Она искоса поглядывает на его безмятежный профиль, искренне недоумевая, как он может быть таким спокойным и собранным. Тёрнер почти уверена, что там на сцене он почти сказал: «Да, эта чернота для меня не трагедия, а объективная реальность». А она, идиотка проклятая, продолжала на него смотреть и даже думать не думала о том, что с ним что-то не так. Внутри вспыхивает осознание, что как прежде уже не будет. И та ссора в машине несколько дней назад и последующий поцелуй ни в какое сравнение не идут с тем, что произошло во время его выступления. Сердце на миг сбивается со своего ритма, когда до Лиры доходит один простой, но поистине пугающий факт. Если он её захочет — она уже не найдёт сил на отступление. Девушка молится, чтобы эти десять минут до дома превратились в бесконечность и ей не пришлось лицом к лицу сталкиваться с тем, что может произойти там, дома, с ним наедине — но время течёт неумолимо. Когда они подъезжают к её адресу, в темноте мелькает чья-то массивная фигура. Тёрнер не успевает даже напрячься, потому что в следующий миг этот кто-то начинает энергично махать им двумя руками. Сомнений не остаётся — так себя ведёт исключительно Эммет Каллен. По венам растекается невольное облегчение. Лире кажется, она никогда не была так рада этому здоровяку. С губ Джаспера срывается недовольный рык. Он едва успевает заглушить машину и выйти, как на него накидываются с приветственными объятиями. — Что-то ты сегодня особенно угрюмый мудила, — ничуть не смущаясь настроения брата, хохмит Эммет, а затем обращается к Лире: — Привет, чаровница. Девушка кивает ему в ответ. — Что ты здесь делаешь, Эммет? — нарочито спокойно уточняет Уитлок. — Завтра будет пиздецки солнечный день, поэтому… — Каллен театрально разводит руками, — мы направляемся туда, где бог создал барибала. Канада. Саттон. Девственные леса. Олени с жопами как футбольные мячи. Настоящий медвежий экстаз. Лира растерянно моргает. Кто б знал, что у вампиров такие предпочтения. — Не в этот раз, — ледяным тоном отрезает Джаспер. И любой другой человек на месте Эммета мигом бы стушевался, но здоровяк как ни в чём не бывало продолжает: — Давай, соберись, мне нужен мой боевой напарник, а не эта мрачная развалина. Я устал охотиться с вечно ноющим патлатым доходягой и отцом, который считает игру со зверьми негуманной. Лира уже готова начать уговаривать Джаспера вместе с Эмметом. — Ну и я пообещал матери, что проведу с тобой время… удостоверюсь, что ты в порядке… Она очень переживает, между прочим. На больное давит. Похоже, у них это семейное. Уитлок опасно щурит глаза, молчит некоторое время, а затем нехотя выдыхает: — Ладно. — Вот это уже другое дело. Не переживай, чаровница, верну завтра вечером в целости, сохранности и сытости, — подмигивает он Лире, а потом кивает Джасперу: — Погнали. Кто б знал, что спасение от разговора «что между нами сейчас было» прилетит к Лире в виде двухметрового незатыкающегося благословения. Девушка едва сдерживает вздох облегчения. — Иди. Я нагоню тебя буквально через пару минут, — кидает Джаспер брату. Эммет салютует ей на прощание и на вампирской скорости скрывается в лесной чаще. Джаспер медленно оборачивается, и Лира замирает. В ней больше нет привычной уверенности, упрямства и налёта саркастичности. Ничего нет под таким его взглядом. Темнота становится вязкой, и промозглый декабрь ощущается особенно остро, пробираясь колючим ветром в широкие рукава куртки. Уитлок делает полшага к ней навстречу — этого достаточно, чтобы они стояли вплотную — и Лира хочет было отступить, но упирается поясницей в его ладонь, предусмотрительно выставленную именно для этого случая. Она оказывается в ловушке. С самым опасным хищником из ныне живущих. Сумрак ложится на его профиль, очерчивая скулы, острую линию челюсти и чувственный изгиб губ. Джаспер смотрит так, словно вспарывает взглядом. Сердце сбивается со своего ритма. Лира хочет выдавить из себя какую-нибудь шутку — нелепую, колкую, ту, от которой он будет раздражённо скрежетать зубами, — только бы заполнить это тяжёлое, вязкое молчание, но голос предательски хрипнет. Она только и успевает, что открыть рот, как вампир её перебивает: — Ты слишком часто забываешь, что я всё чувствую. Эта фраза, подобно удару хлыстом, отрезает все пути к отступлению. Расставляет все точки. Джаспер подаётся ещё ближе — так, что его дыхание обжигает ей губы. По позвоночнику ползёт предательская дрожь. Холодные пальцы смыкаются на её подбородке. Не мягко. Твёрдо. Уверенно. Заставляя сфокусировать на нём взгляд. Лира судорожно сглатывает. Вампир медленно проводит пальцем по линии её челюсти и очерчивает контур нижней губы, заставляя кожу в этих местах гореть. Он лишь на миг опускает взгляд вниз, словно потерял концентрацию и отвлёкся — чего с ним не случается, Лира уверена, это намеренно, — и этого хватает для того, чтобы внутри всё зазвенело от напряжения. — И не думай, что я не знаю, что ты всё поняла там в баре. Его голос низкий, почти вибрирующий. — Я видел твой взгляд. Я чувствовал каждую твою эмоцию от самого начала и до самого конца. У Лиры нет слов. У неё только ком в горле и отчаянно колотящееся сердце, что норовит выломать ей рёбра своим напором. А у Джаспера в холодной янтарной глади такая уверенность, словно он уже давно знал, чем всё это закончится. Его пальцы смыкаются на её челюсти чуть крепче — всего на долю секунды, но этого достаточно для потери равновесия. Он замирает в дюйме от её лица: Лира чувствует холод его кожи. Одно движение — и их губы соприкоснутся. — Скажи мне «нет», Лира. Только слово. Она молчит. Джаспер выдыхает — коротко, сдержанно — и отмеренным движением сокращает последний дюйм. Поцелуй выходит неполным, коротким, почти мучительным. Не для того, чтобы вкусить, а для того, чтобы обозначить границу, которую они только что перешли. Он отстраняется, мазнув по ней потемневшим взглядом, и говорит тихо, с лёгкой хрипотцой: — Я вернусь завтра вечером. У нас впереди длинная дорога. И нам придётся пройти её до конца. Лира понятия не имеет, что конкретно он имеет в виду: «перелив», их несказанные слова, или всё сразу. Джаспер разворачивается и исчезает в лесу с привычной ему хищнической грацией. А ведьма стоит, дрожащими пальцами сжимая края своей куртки, словно она только что потеряла единственную систему координат, которая у неё была.