29.

Приглушённая эмбиентная мелодия пробивается сквозь крепкий сон, и первым делом Лира думает — это что-то новенькое. Будильник стоит у неё лишь на крайний случай, потому что в последние месяцы он пригождался ей слишком редко: под утро ведьма часто металась в кровати без сна, и в конечном итоге вставала намного раньше назначенного времени. Но сегодняшнее утро — явное исключение из правил. Тёрнер хлопает ладонью по тумбочке в надежде нащупать на экране смартфона иконку отключения, а затем, добившись желаемого, зарывается обратно в подушку. Только спустя несколько секунд до неё доходит вся суть происходящего, и она резко принимает сидячее положение. — Блять, — выдыхает Лира, смаргивая остатки сна, а затем проверяет время. До работы остаётся всего час времени, а у неё руки в саже после вчерашней тренировки, в шкафу — мятые рубашки, а в девять тридцать — встреча с важными заказчиками. Чёрт бы побрал Уитлока с его бензодиазепиновым поцелуем. Этот мерзавец снова использовал свой дар, чтобы обеспечить ей крепкий сон. Настолько крепкий, что сейчас Лира в спешке пытается слезть с кровати и едва не заваливается на пол. Она ворчит себе под нос проклятья и почти бегом направляется в сторону ванной. Радует хотя бы то, что она чувствует себя вполне бодрой, а потому собирается быстро и скоординировано. Девушка уверена, Аллен сегодня не поскупится на гневную тираду в её сторону, поэтому она просто не может позволить себе выглядеть небрежно. В их отделе только Эми, лишённая участи переговоров с заказчиками, порой заваливается в офис в огромном худи и с таким беспорядком на голове, будто её всю ночь таскали за волосы — хотя, зная её рассказы, возможно, так оно и было. Тёрнер застёгивает последние пуговицы на рубашке и проверяет время на часах. В целом, не так уж и плохо: у неё даже останется пара минут на спасительный перекур с подругой перед работой. Схватив с тумбочки свой телефон, Лира быстро спускается вниз. Джаспер снова сидит на диване в гостиной с её ноутбуком на коленях, словно и вовсе никуда не уходил — разве что сейчас на нём другая одежда. Тёрнер замирает около кухни, невольно заглядываясь на вампира. Мягкий утренний свет просачивается сквозь занавески и ластится по мужественному профилю, подчёркивая его остроту. И Лира ловит себя на мысли, что когда-нибудь ей бы хотелось запечатлеть его не только в памяти, но и на холсте. Джаспер отрывается от своего занятия и поднимает голову. Лира смаргивает наваждение и разворачивается к столешнице, стараясь не обращать внимания на то, что от его внимательного взгляда, скользящего по её телу, внутри всё дрожит. — Утро у тебя, как я слышал, не очень доброе выдалось? — уточняет он, видимо, имея в виду отборный мат, что раздавался сверху. — Вроде того, — скомкано отвечает Тёрнер. Желание упрекнуть вампира за очередное использование своего дара пропадает, когда она замечает на столешнице свежесваренный кофе. Лира мысленно благодарит всех тёмных богов за умение Джаспера в нужное время проявлять своеобразную для него заботу. Она хватает с полки керамическую кружку и наливает себе горячий напиток. Ведьма делает первый глоток и довольно выдыхает. Отвратительный вкус, но как же это хорошо. Можно поблагодарить тёмных богов ещё и за кофеин. Утро выдаётся не таким уж и паршивым. — Кстати, а чем ты постоянно занят в моём ноутбуке? — скептически уточняет она. — Работаю. Лира оторопело моргает. Она была уверена в том, что рассказ про судебного аналитика — просто очередная история, собранная на коленке для того, чтобы впечатлить её друзей. — Ну ты же не думала, что я только болтаюсь на твоей террасе и читаю грязные романы, — отстранённо произносит вампир, щёлкая по клавишам, а затем добавляет с издёвкой: — Или тобой любуюсь целыми днями. — Ну… Вообще-то, да. Именно так Тёрнер и думала. — То есть, ты реально удалённо консультируешь полицию? — недоверчиво уточняет она. — В это так сложно поверить? — утомлённо выдыхает Уитлок. — Да, — не задумываясь, фыркает Лира. — Ты скорее должен быть тем, кто совершает эти изощрённые преступления, а не распутывает. — Дорогая, поверь, если бы я захотел совершить какое-нибудь изощрённое преступление, ни один даже самый выдающийся судебный аналитик не смог бы распутать это дело, — сверкает глазами вампир. Тёрнер допивает свой кофе и думает о том, что да — верит. Она качает головой, пытаясь выбросить из головы варианты хитроумных кровавых расправ, которые в теории мог бы провернуть Джаспер, и ставит пустую кружку в раковину. В последний раз сверившись с часами, ведьма уже собирается забрать свою рабочую сумку и направиться на выход, как слышит в свою сторону: — Лира. Она оборачивается, замечая, что Уитлок закрывает ноутбук и убирает его на стол, но продолжает сидеть на диване. — Иди сюда, — произносит он спокойным и ровным голосом, но Тёрнер всё равно настороженно замирает. В мыслях против воли вспыхивают моменты вчерашнего дня. Пронзительные отголоски его чувств в груди. Взгляд — тёмный, жадный, скользящий по её лицу. Поцелуи ледяных губ, отчего-то казавшиеся такими горячими и сладкими. Ласки, доводящие до исступления. — Я… могу опоздать, — с запинкой произносит Лира. — Тогда я могу тебя отвезти, — безмятежно отзывается Джаспер, уничтожая её оправдание на корню. Она бросает сомневающийся взгляд в сторону входной двери. Уитлок действительно водит намного лучше ввиду огромного опыта, и ведьма не сомневается — даже в такой гололёд он умудрится довезти её до работы за самое минимальное время. — Лира, — от его вкрадчивого тона по спине прокатывается дрожь. — Не заставляй меня повторять. Мы оба знаем, чем это закончится. В горле предательски пересыхает. Тёрнер делает первый шаг навстречу вампиру инстинктивно, и ненароком думает о том, что ещё никто не имел над ней такой власти. Впрочем, после вчерашнего её гордость даже не успела толком воскреснуть, так что и хоронить там нечего. К чёрту. Она подходит к Джасперу нарочито медленно, останавливается перед ним и демонстративно дёргает бровью. Вампира её напускная бравада лишь забавляет: Лира уверена, этот паршивец сейчас наслаждается контрастом её безразличного лица и разгорающегося в груди пожара. Он коротко усмехается, а затем нечеловечески быстрым движением перехватывает её запястье и тянет на себя. Тёрнер от удивления ахает и едва успевает выставить перед собой ладони, когда Джаспер ловко усаживает её к себе на колени. Его пальцы касаются её бедра — уверенным, точным и практически собственническим движением. И когда вампир скользит ладонью чуть вверх, всего на дюйм, и нащупывает под тканью юбки край чулок, Лире кажется, что не только магия вспыхивает в груди, но и вся она — целиком. — Расслабься, ведьма, — произносит он, глядя на неё снизу вверх, из-под длинных светлых ресниц, — Ты уже здесь. У неё предательски перехватывает дыхание. И вид такого Джаспера действительно должен быть запечатлён не только в её памяти. Расслабленно откинувшийся на спинку дивана, несколько прядей спадают на глаза. Взгляд — расплавленное золото — искрится в лучах утреннего солнца. Лёгкая, едва заметная улыбка — почти победная. Крепкие руки с витиеватыми переплетениями вен и росчерками белёсых шрамов, сжимающие её бёдра. — Ты действительно думала, что если накрасишь губы, меня это остановит? — чуть прищурившись, интересуется он и склоняет голову набок, точно хищник. Лира медленно моргает. То, как он смотрит на её губы, едва не заставляет её рефлекторно облизнуться. Но перспектива заново краситься ничуть не прельщает: в таком случае она точно может опоздать. Проходит несколько секунд, прежде чем девушка берёт себя в руки и в своей привычной манере произносит: — Милый, я не сомневаюсь, что на твоём божественном лице будет хорошо смотреться даже алая помада, но побереги мою здоровую сексуальность — я не хочу заводить новые фетиши. И ещё больше не хочу опаздывать на работу из-за испорченного макияжа. Взгляд вампира призывно темнеет. Он плавно приподнимается со спинки дивана и притягивает её за бёдра ещё ближе к себе. Небольшая смена положения заставляет ведьму ещё острее почувствовать каждый изгиб его тела, и от этого сердце в очередной раз сбивается со своего ритма, а низ живота начинает сладко тянуть. Пальцы Джаспера скользят по внутренней поверхности её бедра, мягко поглаживая чувствительную кожу. С губ срывается прерывистый вдох. — Лира, — он перекатывает её имя на языке, словно леденец, — если уж говорить о фетишах… для большинства моих твои губы вообще не понадобятся. Джаспер проводит носом по линии её челюсти. Его пальцы продолжают поглаживать кожу бёдер в районе кромки чулок, но не забираются выше. Лира чувствует, что от его слов и дурманящей близости между ног становится жарко и влажно. Магия начинает нетерпеливо извиваться под рёбрами. — Поверь, — мурлычет он ей в шею, — я знаю куда более интересные места для поцелуев. Вампир легко, практически не касаясь, скользит губами по её шее. Мучительно медленно, обжигая дыханием её кожу, словно просто размечает территорию. По спине прокатывается россыпь мурашек. Лира на миг прикрывает глаза, пытаясь совладать со своим сбившимся дыханием, но это бесполезно. Сознание начинает от неё уплывать, а в висках бьётся только отчаянное желание быть ещё ближе. Ведьма сжимает бёдра от нетерпения. И когда Джаспер прихватывает зубами мочку её уха, из груди рвётся тихий стон. Магия под кожей выгибается и ластится, словно кошка, и Лире кажется — она готова сделать то же самое. Она чувствует, как от звука её голоса внутри вампира тоже что-то вспыхивает. Его ладони сжимают её бёдра ещё сильнее. А затем он шумно выдыхает и произносит: — Лира, если я сейчас продолжу, то в офис ты сегодня не попадёшь. Чёрт, работа. Разъярённый Аллен. Встреча с заказчиками в девять тридцать. Девушка пытается собрать мысли в кучу. Джаспер отстраняется, мазнув по её лицу потемневшим взглядом — хищным, но вполне осознанным. — Но ты ведь не хочешь, чтобы тебя уволили из-за того, что ты ластишься ко мне, как кошка? — с лёгкой усмешкой добавляет он. Щёки обжигает предательский жар. Тёрнер не удерживается и со всей силы бьёт вампира ладонями в грудь. — Мерзавец, — возмущённо шипит она. И в следующую секунду по комнате прокатывается его смех — низкий, бархатный, глубокий. Девушка замирает, поражённая этим зрелищем, и под рёбрами у неё щемит что-то предательски тёплое, проникновенное и волнующее. Джаспер лишь сверкает глазами, улавливая это эфемерное чувство, а затем говорит, чуть понизив голос: — Вставай. Я отвезу тебя на работу. Но вечером продолжу начатое, и ты пожалеешь, что вообще пыталась уйти. Не дожидаясь, пока она придёт в себя — а Лира вообще не уверена, что сможет — он помогает ей встать на ноги. Она поправляет выбившиеся из пучка волосы и оглядывается в поисках своей рабочей сумки. На время ведьма смотреть даже не хочет. Если она действительно опоздает — Уитлоку точно не поздоровится. Она спешно обувается и накидывает пальто, пока Джаспер дожидается её в дверях. Как только они выходят на улицу, морозный воздух приятно обдаёт разгорячённые щёки. Спасительная минута прохлады помогает ей немного собраться, и Тёрнер садится в машину почти спокойной и настроенной на рабочий лад. Когда вампир выезжает на заледеневшую дорогу с такой скоростью, которой Лира не позволяет себе даже в сухую погоду, она не удивляется. Джаспер в принципе водит так ловко и уверенно, словно он подписал с гравитацией какой-то дьявольский договор. Некоторое время они едут в молчании, но потом девушка решает задать вопрос, который мучал её долгое время: — Вчера… у тебя с семьёй было что-то серьёзное, да? Джаспер не отводит взгляда от дороги, но она всё равно замечает, как его привычная маска ледяной собранности на миг трескается. Всего доля секунды — хмурый излом бровей и чуть поджатые губы, а затем вновь равнодушное выражение лица. — Это неважно. Всё в порядке, — коротко и сухо отвечает он. В любом другом случае Тёрнер бы не стала настаивать на правде, но, насколько она знает, прямых разногласий с семьёй у Джаспера не слишком много. А учитывая настороженное отношение к ней со стороны некоторых членов вампирского клана, что-то ей подсказывает — в причинах этого разлада замешана сама Лира. Девушка щурится, а затем говорит спокойно, но твёрдо: — Милый, раз уж ты так лихо заявляешь на меня права, то будь добр отвечать на мои вопросы честно. Джаспер смеряет её таким красноречивым взглядом, что ей кажется, она слышит его мысли. Да, уж кому-кому, но не ей говорить о честности. Но раз уж Тёрнер официально признала полную капитуляцию — пусть и не сказала об этом вслух — её подобное снисхождение на его лице больше не волнует. Вампир некоторое время молчит, видимо, размышляя, стоит ли идти на уступок, но затем всё-таки произносит: — Моя бывшая жена, Элис, недавно вышла на связь с семьёй после долгого… очень долгого молчания. Лира оторопело моргает, не ожидая, что разговор зайдёт в подобное русло. Головой-то она понимает, что Джасперу это откровение даётся непросто, но держать сосредоточенное выражение лица — теперь задача из разряда практически невыполнимых. — Она обладает даром предвидения, — продолжает Уитлок, — но с момента нашей с тобой встречи моё будущее для неё больше недоступно. И тем не менее, она умудрилась что-то увидеть. Довела всю семью до такого уровня беспокойства, что они уверены — я герой-самоубийца, который может утянуть за собой ещё и остальных. Бывшая жена — провидица, заведомо его похоронила. Джаспера, мать его, Уитлока — вампира, один только острый взгляд которого приравнивается к орудию массового поражения, что уж говорить про другие его качества. Лира изо всех сил давит внутри липкую тревогу, а затем, чтобы отвлечь в первую очередь себя саму, нелепо шутит: — Ну… справедливости ради, мы с тобой, кажется, и правда герои-самоубийцы. Джаспер кидает в её сторону хмурый взгляд, но ничего не говорит на эту фразу, лишь утомлённо выдыхает. — И… долго вы были вместе? — осторожно интересуется ведьма. — Ты решила завести разговор про бывших? — иронично бросает он. — Я решила понять, насколько глубока яма, в которую я сама, похоже, и прыгнула. Вампир едва заметно усмехается, а затем произносит: — Глубже, чем ты думаешь. — Что ж, — выдыхает она. — Радует, что я не страдаю батофобией. Там бы Ксанаксом дело не ограничилось, пришлось бы идти за рецептом на Атаракс. И все-таки? На лице Джаспера — то самое выражение, которое появляется у него в моменты её безостановочного раздражающего сарказма — мрачная обречённость и принятие. И Лире кажется, что насчёт его ямы она погорячилась. Из них двоих прыгнувшим в бездну беднягой, возможно, оказался сам Уитлок. — Мы были вместе шестьдесят три года, — наконец говорит он. Рот приоткрывается от удивления сам собой. Лира медленно моргает. Проходит одна секунда. Две. Её собственные двадцать пять лет жизни внезапно ощущаются такими крошечными и жалкими. Что уж говорить про её прошлые отношения, длительность которых можно сравнить разве что с их… а с чем их вообще можно сравнить? Джаспер не позволяет ей уйти в дальнейшие расчёты и продолжает: — И предупреждая твои вопросы. Нет, никакой трагедии не было. Никакой великой драмы, измен, смерти и прочего дерьма, которое ты можешь нарисовать у себя в голове. Куда там размышлять о причинах их расставания, Лира ещё пока не может до конца смириться с цифрой шестьдесят. Но Джаспер решает добить её окончательно и говорит ровно и сухо, словно подводя черту: — Она просто ушла. Тёрнер выдыхает так, будто её ударили под дых. Мозг делает очередное сальто назад и пару ритуальных прыжков через костёр. — Она ушла от тебя, — повторяет Лира, смотря перед собой. — Она. Ушла. От тебя? И эта женщина до сих пор жива? Как, чёрт возьми, ей это удалось? — Даже не надейся, ведьма, — мигом отрезвляет её Уитлок, и в тоне его проскальзывают стальные ноты, — с тобой этот фокус не пройдёт. — Это ты так намекаешь, что мне силёнок не хватит? — предполагает она, а потом добавляет: — Или дерзости? Она прямо-таки чувствует, как терпение Джаспера трещит по швам. Он нарочито медленно вдыхает, пытаясь сохранить остатки самообладания, и Лира уверена — очень сильно жалеет, что сейчас его руки заняты рулём. Любопытство сгубило кошку, но Лира и не кошка вовсе — а отчаянная ведьма, и чувство самосохранения у неё атрофировалось уже в край, раз уж она отваживается бросать ему подобные вопросы. Они заезжают на парковку бюро, и Уитлок останавливается недалеко от входа в здание. Он ставит машину на нейтральную передачу и поднимает ручник так, что Лира едва не вздрагивает от его дробного перещёлкивания. Джаспер поворачивается к ней чертовски медленным и опасным движением, и девушка невольно замирает. — Лира, дорогая, — произносит он нарочито спокойным тоном, — ты действительно думаешь, что кто-то может уйти от меня, если я этого не позволю? Вампир смотрит на неё тем самым взглядом, от которого внутри всё предательски сжимается в тугой тревожный ком. — Я хочу, чтобы ты поняла одну простую вещь. Вампиры формируют очень устойчивые связи. Они выбирают пару не сердцем и не эмоциями — поэтому со стороны это не прочувствуешь даже с помощью эмпатии. Мы выбираем партнёра тем, что в нас древнее любого дара. Это распознавание практически на каком-то глубоком биологическом уровне. Тёрнер невольно сглатывает. Экскурса в биологию вампирской привязанности сегодня она тоже не ожидала. Особенного такого чертовски пугающего. — Шестьдесят три года я думал, что знаю, что такое «связь», — усмехается Джаспер, но глаза его остаются предельно серьёзными. — Ошибался. Ровно до того момента, пока не прочувствовал это с тобой. Магия внутри призывно дёргается, ударяясь о рёбра — на один краткий миг, равный удару её сердца. Словно в подтверждение его слов. — И если ты думаешь, — говорит он низким, вибрирующим тоном, — что сможешь поступить так же, как Элис — уйти, оборвать эту связь, сделать вид, что ничего не было и больше никогда не будет — нет. Джаспер склоняется к её лицу и проводит большим пальцем по её подбородку — почти вдоль контура нижней губы — но не касаясь её. Слюна становится предательски вязкой. А от его тёмного, хищнического взгляда внутри всё дрожит. — Я тебе не потенциальный бывший, — добавляет он обманчиво ласковым тоном. — Я твой приговор. С губ срывается прерывистый вдох. Ей бы сейчас бежать, ощущать тревогу — тяжёлую, липкую, густую, как расплавленный свинец — думать, во что она, чёрт возьми, ввязалась и с кем она нарочно или нет связывает свою жизнь. Но в глазах у Джаспера такой авторитет и непоколебимая уверенность, что даже после его леденящих душу слов она не бежит. Потому что понимает внезапно, ясно и отчётливо, что она уже — его. По желанию. По сути. По тому самому древнему инстинкту, о котором он говорил. И по жидкому огню в груди, что призывно дрожит в его присутствии каждый раз, словно улавливает их родственную связь. Она знает, что Уитлок пойдёт следом за ней, какой бы путь она ни выбрала. В случае чего — галантно придержит дверь в преисподнюю, если она решит заглянуть на огонёк. Не защитит — хотя и это, конечно, тоже — но будет рядом неотступно. Опорой, стержнем, бессмертной силой, стальной хваткой на запястье, обеспечивающей и поддерживающей её внутреннюю волю и стойкость. Ну и как бонус — прольёт ради неё реки крови, потому что в этом он искуснее всего. Лира улыбается дерзко, остро, самоуверенно, как только она и умеет — ибо смелость в ней всегда преобладала над благоразумием — и произносит: — Я же говорила, что страх глубины у меня отсутствует, милый. И жидкий янтарь напротив вспыхивает почти восхищением. И чем-то ещё более тёмным и алчным. Джаспер опускает глаза на её алые губы, медленно моргает, а затем произносит глухо: — Уходи… пока во мне ещё живы остатки благих намерений. Потому что если ты и дальше будешь смотреть на меня вот так, вечер станет слишком далёким сроком. И я найду способ ускорить график. От лёгкой хрипотцы в голосе вампира, и от того, как он — обычно собранный — теряет самообладание, низ живота начинает сладко тянуть. — Последний шанс, ведьма, — выдыхает он, на миг прикрывая глаза. — Выходи из машины. Иначе я закрою двери, и на работу ты не попадёшь. Совсем. Дрожащими пальцами Лира открывает пассажирскую дверь и выскальзывает на улицу. Она с шумом втягивает воздух в лёгкие и, пытаясь совладать с предательской слабостью в коленях, направляется в сторону входа в здание. — Господь всемогущий, — восклицает Эми, перехватывая её на полпути к стеклянным дверям. — Это что за хищный взгляд, направленный в твою спину? — она оборачивается через плечо и с прищуром оглядывает её машину. — У меня ощущение, что я от него могу случайно забеременеть. — Заткнись, Купер. Именно на это я сейчас пытаюсь не обращать внимания, — шипит Лира в ответ. Эми только сдавленно хихикает, и они вместе заходят в фойе. — Кого-то сегодня ждёт жаркая ночка? — хитро улыбается девушка. — Честное слово, я тебя прокляну, если ты не замолчишь, — выдыхает Лира. Ей и так хватает оплетённых жаром мыслей в своей голове и обещания вампира закончить начатое. Если она продолжит в том же духе — её уволят к чертям собачьим. А терять работу из-за похоти как-то не входило в её планы. Эми подозрительно замолкает: видимо, впервые в жизни действительно чувствует, что не стоит выводить Лиру из себя. В офис они поднимаются уже в молчании. Аллена на месте не оказывается, так что ведьме удаётся хотя бы на время избежать его паршивого выговора. Она спокойно готовится к встрече, пытаясь сосредоточиться на своём последнем проекте. Лира понятия не имеет, как ей удаётся собрать мысли в кучу к девяти тридцати утра и общаться с клиентами уже без лихорадочного румянца. Но вот дальнейший рабочий день тянется для неё уже мучительно медленно. Когда перед её лицом оказывается лишь экран ноутбука, в голову начинают лезть предательски жаркие мысли. Магия под кожей время от времени вспыхивает, и в один из таких разов, когда по офису проходит едва уловимая дрожь, Эми хватается за стол и изо всех сил орёт: — Да почему в этом ебаном городе нас постоянно трясёт, как стиралку с кирпичом?! Лира прячет лицо в ладонях и пытается угомонить разбушевавшуюся фантазию, а заодно и свою силу. Впрочем, помогает ненадолго: на обеде с её подачи на их небольшой кухне вспыхивает чайник, так что одна из её коллег заходится испуганным визгом. Тёрнер не успевает даже толком среагировать и погасить огонь с помощью магии, как на всём этаже срабатывает пожарная сигнализация. Спринклеры под потолком взрываются водяным потоком, окатывая их ледяным душем с головы до ног. — Да ёбаный стыд, что за день сегодня такой, — рычит Купер, стирая с щёк остатки потёкшей туши. А Лира просто смотрит перед собой, ощущая, как неприятно к телу липнет влажная рубашка, и думает о том, что у неё уже какая-то явная патология на почве недостатка сексуальной близости. Когда стрелка часов останавливается на долгожданной отметке «шесть», ведьма под ошалевший взгляд Эми хватает со спинки стула свою сумку и почти бегом направляется к лифту. О том, что она забыла в гардеробе своё пальто, Лира вспоминает уже когда выходит на улицу. Её одежда всё ещё немного влажная после срабатывания спринклеров. Под потоком холодного зимнего ветра ткань мгновенно каменеет и превращается в корку льда. Но ведьму это не волнует: в её груди бушует пожар. Она мысленно проклинает свои туфли, потому что шпильки предательски скользят по промёрзлому асфальту. Поганые самураи ничего не понимали в этой жизни. Плевать, какой сложный впереди путь, потому что важнее всего — цель. И её цель сейчас сидит за рулём Мустанга, покорно дожидаясь её с работы. Она запрыгивает на пассажирское сиденье и хлопает дверью так, что металл издаёт жалобный скрежет. Джаспер обводит её взглядом с головы до ног, примечая влажную одежду, растрёпанный пучок, вздымающуюся от частого дыхания грудь и глаза — горящие безумным огнём. — Сложный день? — интересуется он ровно, но судя по стиснутой челюсти и напряжённой позе, прекрасно чувствует её состояние. Лира откидывается на спинку сиденья и, пока Джаспер выезжает с парковки, она ненадолго прикрывает глаза, изо всех сил стараясь угомонить разбушевавшееся сознание. Лучше избавить себя от лишних визуальных стимулов. Но воспалённый мозг всё равно находит, на чём сосредоточиться в таком случае. Запах вампира окутывает её в замкнутом пространстве, заставляя сглотнуть предательскую слюну. — Это всё… ты, — выдыхает она прерывисто. Магия трещит под кожей. И Лира совершает чудовищную ошибку — открывает глаза и бросает взгляд на руки Джаспера. На крепкие предплечья. Напряжённые сухожилия. На то, как большой палец нервно постукивает по кожаному ободку. К лицу подкатывает предательский жар, а затем стекает вниз, завязываясь узлом внизу живота. Фонарь по-над шоссе начинает мерцать. За ним ещё один. А следующий вспыхивает резким белым светом, а потом и вовсе взрывается. — Лира, — почти рычит вампир, — Держи себя в руках. — Я стараюсь, — шипит она в ответ. — Недостаточно, — хрипло отзывается он. — Не забывай, что помимо своих собственных эмоций я ощущаю ещё и твои. И если ты не прекратишь… Он бросает на неё короткий взгляд, всего на долю секунды, но этого хватает, чтобы Лира подавилась воздухом. В груди дрожит смутно знакомое чувство, отдаваясь в висках пронзительным, жарким эхом: Джаспер на грани ещё больше, чем она сама. — Не продолжай, бога ради, — срывающимся голосом шепчет она. — Я же и так пытаюсь сосредоточиться. Это, блять, сложно. Тёрнер сжимает сиденье пальцами, так что кожа едва не трескается под этим натиском. — Знаю. Как никто другой знаю. Просто смотри в окно, — выдыхает вампир. — Мы скоро приедем. Она действительно отворачивается и прислоняется лбом к прохладному стеклу. Скользит взглядом по смазанным линиям чернеющих верхушек деревьев, думает о чём угодно, только не о Джаспере, сидящем слишком близко к ней. Дальнейшая дорога проходит в молчании. И лишь когда они сворачивают к её дому, и вампир останавливает машину, он подаёт голос: — Выходи. Спокойно и медленно, — говорит он так, будто она у него в заложниках. Лира подчиняется. Дрожащими пальцами нащупывает в сумке ключи от дома и на ватных ногах направляется в сторону входной двери. Ради сохранения остатка их самообладания решает не оборачиваться: и так знает, что Джаспер последует за ней. Раздаётся звон металла, а затем щелчок замка. Тёрнер распахивает дверь и успевает сделать лишь шаг, переступая порог, как её талию обвивают крепкие руки. Плотным кольцом, цепко, хищнически. Один прерывистый вздох. Хлопок двери. И тут же обжигающий холодом поцелуй в шею на грани укуса — то, что надо. Лира податливо откидывает голову на плечо вампира. Сумка падает на пол с глухим стуком. Магия начинает распирать рёбра обжигающим напором. Ладонь Джаспера скользит по талии, вверх и мягко обхватывает грудь. И несмотря на преграду в виде ткани рубашки и лифа, Лира всё равно чувствует, как его большой палец задевает сосок. С губ срывается глухой стон. Девушка заводит руку назад, обхватывая его за затылок. Выгибается под алчными поцелуями, дышит рвано, вжимается ягодицами в его пах, ощущая сквозь плотную ткань джинсов напряжённый член. Бёдра сводит от накатившего возбуждения. Нет, она должна его видеть в этот момент. Лира выкручивается из его рук почти с кошачьей грацией, хотя и знает, что Джаспер просто позволяет ей это сделать — просто так из его хватки не убежать. Они на миг пересекаются взглядами. Оба янтарных, горящих в тусклом свете настенных абажуров — диких и алчных до близости. Она не выдерживает первой — тянется к нему резко, и Джаспер молниеносно подхватывает этот порыв. Его губы хищно впиваются в её. Поцелуй выходит чувственным и бесстыдно влажным. Магия рассыпается по телу искрящимися мурашками, тяжёлыми, как град. Деревянный пол под их ногами жалобно трещит, словно начинает пересыхать. Ладони Джаспера обхватывают её бёдра, и с губ Лиры срывается невольный вздох, когда он приподнимает её над полом. Ведьма обвивает его торс ногами и скрещивает лодыжки за спиной, чтобы держаться крепче, но впрочем это и не нужно — вампир держит её в своих руках так легко, словно она не весит ни фунта. Мир перед глазами на секунду смазывается, и стены коридора остаются позади. Джаспер двигается нечеловечески быстро. Через секунду горизонт заваливается, и Лира ощущает под своей спиной мягкую обивку дивана. Вампир нависает над ней, словно хищник, замирая на миг. Его глаза жадно исследуют её лицо, но Тёрнер подобная заминка не прельщает. Магия призывно дрожит в груди и почти поёт, а внизу живота волнами растекается жар. Лира пользуется своим преимуществом всё ещё скрещенных за его спиной лодыжек и призывно вжимается своими бёдрами в его, побуждая к дальнейшим действиям. От того, как отчётливо она ощущает его возбуждение, внизу становится предательски горячо и влажно, и ведьма не сдерживает пошлого стона. Радужка Джаспера темнеет, зрачки на миг расширяются, и в этом свете его глаза на момент кажутся совсем чёрными. — С огнём играешь, ведьма, — говорит он низким вибрирующим тоном, от которого внутри всё начинает дрожать. Дежавю: то же самое он говорил вчера. — Я думала, ты давно это понял, — выдыхает она. Лира не успевает улыбнуться: чувствует натяжение ткани на груди. Раздаётся треск, и в следующую секунду по полу рассыпаются пуговицы. Она ошалело моргает, понимая, что Уитлок не стал утруждать себя расстёгиванием и просто порвал одну из её любимых рубашек. Она не успевает возмутиться, потому что тишину гостиной разрезает ещё один треск. На этот раз страдает кружево её бюстгальтера. — Я куплю тебе новый, — заверяет он, а затем, не дожидаясь её ответа, оставляет на ключице лёгкий укус. Когда он припадает ртом к её груди, Лира думает, что пусть хоть весь её проклятый гардероб порвёт в клочья. Его губы обхватывают чувствительную ареолу, и когда Джаспер проходит кончиком языка по соску, она не сдерживает всхлипа. Жмурится крепко, выгибаясь ему навстречу. Раздаётся шелест. Книга на журнальном столике сама перелистывает несколько страниц. Стеклянная банка на кухне расходится паутинкой трещин. Уитлок на миг отстраняется, и Лира, воспользовавшись моментом, тянет край его футболки вверх, побуждая избавиться от одежды. Вампир ловко стягивает её через голову. Глаза против воли скользят по идеальному, поджарому телу. Крепкая шея, рельефный пресс с россыпью бледных шрамов. Чёртов идеал. У Лиры рот слюной наполняется от одного только вида: так хочется прильнуть к молочной коже губами и исследовать языком каждый изгиб. — Блять, если ты здесь такой идеальный, то я даже боюсь представить, что ждёт меня дальше, — хрипло выдыхает она, опуская взгляд чуть ниже, где едва видимая полоска светлых волос скрывается за пряжкой ремня. Джаспер издаёт смешок, а затем вновь склоняется над ней. Лира почти теряет голову от того, как мышцы его плеч и рук перекатываются под кожей от этого движения. Она не удерживается и начинает исследовать ладонями тело вампира, пока он вновь припадает к её губам в жадном поцелуе. Воздух в комнате дрожит теплотой, как над раскалённым металлом. Ведьма нетерпеливо ёрзает бёдрами, чувствуя внизу живота уже практически болезненное напряжение. Джаспер задирает её юбку, так что ткань сминается у талии мягкими складками, а затем мучительно медленно оглаживает пальцами кромку мокрых трусиков. — Чёрт, ведьма… ты так откликаешься, будто я тебя уже трогаю, — с лёгкой хрипотцой в голосе выдыхает он прямо ей в губы. Когда его большой палец мягко надавливает на клитор, по телу проходит мучительный электрический разряд. Лира впивается пальцами в его спину, а Джаспер в этот момент отодвигает ткань в сторону и скользит уже по влажным складкам. Температура в помещении поднимается на несколько градусов, становится душно и липко. Уитлок вновь надавливает на клитор, и магия внутри вспыхивает так резко, что у ведьмы перехватывает дыхание. Лире на миг кажется, что кто-то пытается разжать ей рёбра изнутри. На ближайшей к ним оконной раме стекло даёт тонкую неровную трещину. Джаспер замирает. Его пальцы внезапно прекращают движение: он ощущает её состояние раньше, чем она сама. — Лира, — его голос всё ещё слегка хриплый от возбуждения, но от холодного тона по её позвоночнику проходит дрожь. Она пытается сфокусировать на нём помутнённый взгляд. Замечает то, что вампир нависает над ней с каким-то звериным напряжением. Брови сведены на переносице, взгляд слишком ясный для того, что происходило ещё минуту назад. Магия толкается под рёбрами стремительно и резко. У Лиры внутри бьётся одно единственное желание — чтобы Джаспер продолжил начатое — но что-то точно идёт не так. Пальцы дрожат не от сексуального возбуждения, а сравнимо с тремором. Дыхание сбивается, а в висках разрастается какой-то неприятный гул, словно её кровь начинает кипеть. Она, наконец, замечает, что температура в комнате действительно повысилась, причём значительно. Дышать становится сложно. — Что… — голос предательски срывается. — Что это блять такое? Джаспер скользит взглядом по её лицу — слишком быстро и внимательно. В нём всё ещё пылает возбуждение, и почти звериная жадность, но поверх этого — настороженность. — Ты горишь, — выдыхает он. — Слишком сильно. — А ты как будто нет, — обречённо тянет Лира и крепко жмурится, пытаясь взять магию под контроль. Выходит откровенно паршиво. Джаспер слишком близко, а она слишком возбуждена, чтобы связать мысли воедино и обрести привычную ей концентрацию. — Лира, — произносит он сквозь зубы, — не шевелись, чёрт тебя дери, не думай ни о чём и сними свою защиту, чтобы я мог тебе помочь. Твои эмоции ничуть не улучшают мою выдержку. В отличие от неё — дрожащей, ёрзающей под ним, со сбитым дыханием — вампир полностью неподвижен. Лире кажется, он сейчас даже не дышит, только нависает над ней с напряжённостью хищника и из последних сил пытается не сорваться. Челюсть крепко стиснута, ладони впиваются в обивку дивана так, что ткань трещит под его пальцами. Она сглатывает и осторожно, пытаясь не растревожить и так всполошившуюся магию, концентрируется на своём барьере. Оболочка эфира мягко растворяется, вновь заставляя ведьму почувствовать себя обнажённой, но уже в совсем в другом ключе. Джаспер действует мгновенно. Его дар проходит по телу хлёсткой ледяной волной. Лира замирает, ощущая непривычное давление в груди — словно кто-то плотно обвивает холодными цепями рвущийся наружу натиск магии. Её сила немного стихает, сворачиваясь в клубок, который Тёрнер уже в состоянии контролировать самостоятельно. В следующую секунду Уитлок отстраняется от неё с такой молниеносной скоростью, что его движение размывается. — Блять, Лира, — выплёвывает он, — Ты сейчас чуть не взорвалась прямо у меня в руках. По телу растекается ярость, но ведьма изо всех сил давит в себе это чувство, чтобы не распаляться ещё больше. Она всё ещё чувствует давление дара Джаспера, словно кто-то держит её за горло ледяной рукой, и сейчас её это дико раздражает. — А кто в этом виноват? — огрызается она, принимая сидячее положение, и прикрывает обнажённое тело остатками разорванной рубашки. — Сам же довёл меня до состояния термоядерной бомбы. В теле всё ещё звенит возбуждение, от которого ей отчаянно хочется избавиться. Лира стискивает бёдра и впивается в вампира хмурым взглядом. — Ведьма, я сейчас держусь на одной клетке самоконтроля. Одной, — подчёркивает он. — А со мной такое бывает очень редко. Так что прекрати на меня так смотреть. Иначе я накинусь на тебя снова, и чёрт знает, чем это обернётся на этот раз. С губ срывается отчаянный вздох. Тёрнер опускает взгляд на свои ладони, замечая в пальцах предательскую дрожь. — Мне нужно убраться отсюда как можно скорее, — глухо произносит Джаспер, — и распотрошить в лесу какого-нибудь несчастного зверя. Лира даже не поднимает на него взгляд. Только прикрывает глаза и медленно, рвано выдыхает. — Иди, — говорит она. — Мне тоже нужно время, чтобы стать обратно человеком, а не ебучим раскалённым реактором. Раздаётся тихий шелест, а после — хлопок двери. Невидимые путы дара Джаспера постепенно ослабевают, отпуская её грудь. Она вновь остаётся один на один со своей магией. Сила дрожит под кожей, как дикий зверь, которого в последний момент лишили сладкой добычи. Лира впервые за двадцать с лишним лет признаёт, что не может контролировать это адское пламя в своей груди. И с этим срочно нужно что-то делать.