35.

Январь пролетел слишком быстро и слился для Лиры в одно бледное заснеженное пятно. Будние дни были посвящены её нормальной человеческой жизни. Работа в бюро — иногда сверхурочная, новый крупный проект, привычные обмены колкостями с Купер в офисе. Тёрнер даже умудрилась отстоять перед Алленом своё мнение относительно её видения дизайна новой клиники в соседнем городе, чем заслужила от него нечто вроде похвалы — если, конечно, скупой кивок и комментарий о хорошо проделанной работе можно так назвать. Но Эми заявила, что босса не иначе как подменили, ибо за два года её работы в их отделе от него подобного не удостаивался никто. Максимум из того, что не вписывалось в рамки нормальности — вампир, плотно обосновавшийся в её доме. И как бы ни странно было это признавать, Лира уже плохо себе представляла, как будет просыпаться по утрам, не чувствуя рядом его присутствия. По выходным же девушка возвращалась в Балтимор. И за порогом мрачного особняка начинался мир, полный магии, хаоса и всего того, от чего она так старательно пыталась сбежать после отъезда из родительского дома. Тибериус придерживался своего привычного подхода, выгрызая из неё остатки сил, и в этом он чертовски походил на Орина. Разве что на замену нечитаемому взгляду и сухим комментариям пришли провокационные фразы и плутоватая улыбка. Тёрнер до сих пор не уверена — работал он с её магией или же терпением. После тренировок с ним хотелось двух вещей — упасть на землю от изнеможения и придушить его галстуком. А вот обучение у Мираны внезапно оказалось для ведьмы глотком свежего воздуха. В методах тёти не было мягкости, но она подходила к тренировкам весьма последовательно и точно. Мирана была невероятно чувствительна ко всем микросдвигам в её магии: знала, когда нужно поднажать, а когда остановить Лиру, не доводя её до предела. И благодаря такой стратегии уже к концу месяца девушка начала успешно балансировать на грани, используя свою силу практически в полной мере и не превращаясь в термоядерную бомбу. Единственное, что до сих пор оставалось реальной проблемой и вызывало дикую досаду — помимо того, что проклятый ковен жаждет её смерти — это сдерживающие путы. Как Лира ни пыталась, обойти их она просто не могла. И помочь ей в этом вопросе не могли ни Тибериус, ни Мирана. У девушки складывалось чёткое и нервирующее ощущение, что время продолжает течь — неумолимо, в своём привычном темпе — а она топчется на месте и не может переступить эту запретную черту. Ни телом, ни временем. И её день рождения подкрался ровно так же. — Это дыра, Ли. Это просто вонючая проклятая дыра. Тут вместо нормальных кофеен только придорожная забегаловка, где разливают кошачью мочу, — продолжает недовольно ворчать Купер ей в трубку. — Это чай, крошка, — с усмешкой поправляет её Лира, пытаясь найти в завалах своего рабочего стола пачку сигарет. Из-за болезни Полли в командировку в другой город отправили Эми, о чём, собственно, подруга и рассказывает ей в красках вот уже десять минут подряд. Удивительно, как это не выпало на долю самой Тёрнер, но видимо их босс решил сжалиться над ней в день рождения, а потому решил не портить ей законный выходной. — В пизду этот чай. Мне нужен раф на кокосовом, — фыркает Эмилия. — А ещё мне нужна моя постаревшая на год подруга! Чтобы можно было поздравить её как полагается. Лира лишь шумно вздыхает и, наконец, находит пачку Парламента, запрятанную под стопкой чертежей. Отъезд Эми на самом деле её не огорчает, а даже радует: кажется, в этом году кто-то свыше смиловался над ней и уберёг от катастрофы в виде убогой вечеринки. — Ну да ладно. Мой подарок всё равно уже ждёт тебя. В шаловливых ручках твоего поющего Аполлона. Тёрнер недоумённо дёргает бровью, а затем поднимает голову. Джаспер стоит в дверях гостиной, склонив голову набок, и в его руках действительно покоится пёстрый пакет. — Всё, мне пора бежать. Целую, детка. Наслаждайся. Не дождавшись ответа, Эми сбрасывает звонок. Лира откладывает смартфон в сторону и прячет в карман джинс найденную пачку сигарет. — У тебя не было выхода? — скептически уточняет она, направляясь к вампиру. — У меня не было выхода, — сухо подтверждает он и протягивает ей подарок. Тёрнер заглядывает внутрь пакета, подмечая, что Купер не поленилась полностью набить его бумажной стружкой. Чтобы достать содержимое приходится постараться, и вскоре Лира выуживает из вороха кислотно-розового наполнителя коробку с фотоаппаратом моментальной печати и альбом — абсолютно абсурдный, безвкусный, в стразах и с перьями — словно его впопыхах делала девочка-подросток из двухтысячных. И это настолько в стиле Эми, что не получается сдержать тихого смеха. Ведьма с интересом открывает фотоальбом, подмечая, что внутри уже есть несколько фотографий в полароид-стиле. На первом кадре Эми и Джош у себя дома, стоят, сложив руки в форме сердца. На втором — рабочий стол Тёрнер в офисе — открытое окно Автокада на мониторе компьютера, рядом стакан кофе и пачка сигарет. На третьем — Купер кривляется на фоне увлечённой очередным эскизом Лиры — она даже не заметила, когда Эми сделала этот кадр. И на последней фотографии подруга стоит на парковке бюро, изображая наигранное смущение, а сзади можно заметить припаркованный Мустанг и две фигуры около него. Девушка перелистывает страницу, но на ней фотографий больше нет — только открытка от подруги. Лира переворачивает карточку, вчитываясь в корявый почерк Купер. «Ли, я верю тебе, когда ты говоришь, что справляешься. Просто на всякий случай — вот доказательства, что ты живёшь. Если решишь, что этого недостаточно — посмотри сюда ещё раз. За аддиктивное избегание и за ковбоев, которые хорошо себя ведут. Эм» Внутри против воли растекается тёплое и щемящее чувство. Тёрнер, растроганная подарком, мысленно повторяет тост подруги, а затем захлопывает альбом. Джаспер сохраняет молчаливую невозмутимость — хотя со своим зрением шпильку про ковбоя он не заметить не мог. — Ладно, это всяко лучше, чем поганая вечеринка-сюрприз, устроенная в прошлом году, — хмыкает ведьма, отставляя пакет в сторону. При воспоминании о том дне к горлу подкатывает предательская тошнота. Накануне Итан умудрился сполна потрепать ей нервы, так что они в очередной раз едва не расстались. Лире хотелось только напиться в компании Эми, но подруга умудрилась закатить вечеринку прямо у неё дома. Естественно, причина её отвратительного настроения там присутствовала, и ни о каком веселье речи не шло. Девушка передёргивает плечами, избавляясь от неприятных воспоминаний, а затем одевается и направляется на террасу. Джаспер выходит следом, по пути накидывая на плечи куртку. Тёрнер бросает в его сторону озадаченный взгляд, но ничего не говорит. Холода вампиры не чувствуют, поэтому и верхняя одежда ему ни к чему, но видимо привычка не выделяться из толпы берёт своё. Лира с мрачным видом оглядывает уже надоевший за пару месяцев зимний пейзаж и чиркает зажигалкой. Прикуривая сигарету, она думает о том, как отчаянно хочется весны — свежей, сочной, обнажающей и пьянящей. Жаль только, что смена времён года никак не влияет на перемены в жизни. — Ты сегодня особенно старательно делаешь вид, что тебе всё равно, — усмехается Джаспер, прислоняясь бёдрами к деревянным перилам террасы. — Ну почему же. У меня вот праздничный завтрак, — парирует Лира, указывая взглядом на тлеющую сигарету в своей руке. — И я сомневаюсь, что ты с предвкушением ждёшь своего дня рождения, милый. Хотя я не знаю, какие вечеринки устраивают вампиры. Может в этом есть свой шарм? Вместо запечённой утки тушка свежего оленя, например. Джаспера её искромётный юмор не веселит. Он опасно щурит янтарные глаза и уже собирается бросить в ответ что-то не менее хлёсткое, но вдруг напряжённо замирает. Крылья его носа едва видимо подрагивают, когда он делает глубокий вдох. — Кто? — сухо уточняет девушка, спешно выбрасывая недокуренную сигарету в снег. — Свои, — ровно отзывается вампир, но облегчения на его лице нет. Наоборот, вид у Джаспера такой, словно он проглотил что-то несъедобное. Сначала подобная реакция с его стороны вызывает недоумение, но уже через несколько секунд, когда посетители попадают в зону её обоняния, Лира понимает в чём дело. Запах мокрой собачьей шерсти едва уловимо щекочет нос. Среди деревьев мелькают две фигуры: в одной из них ведьма узнаёт племянницу Джаспера, и идёт она на пару с огромным волком. Рассмотреть зверя поближе, к сожалению, не удаётся: он скрывается в чаще леса, сверкнув напоследок ярко-рыжим мехом. А вот Ренесме изящной походкой выплывает прямо на задний двор. Полукровка лучезарно улыбается, заметив их, стоящих на террасе. В руках она несёт огромную корзину цветов. Серьёзно? Вампирское семейство решило поздравить Лиру с днём рождения? Девушка медленно моргает, переваривая всю абсурдность ситуации, а затем переводит на Джаспера недоумённый взгляд. Лицо у вампира абсолютно непроницаемое, но Тёрнер не сомневается: будь он человеком, без нервно дёрнувшегося глаза тут точно бы не обошлось. Мягкий и переливчатый голос Ренесме прерывает их переглядывание: — Привет, Лира, — обращается к ней девушка, а затем добавляет чуть более сдержанно в сторону Джаспера: — Дядя. Тёрнер не успевает поприветствовать её в ответ, потому что замечает позади Джейкоба — высокого, широкоплечего, загорелого и… полуобнажённого. Брови сами собой приподнимаются в удивлении, когда она скользит взглядом по рельефному торсу. — Кхм, — прочищает горло Лира, изо всех сил сдерживаясь, чтобы не бросить в сторону Джаспера очередной вопросительный взгляд. — А у вас в семье, я смотрю, нет предрассудков. Вы так всех знакомых приветствуете, или я вам особенно приглянулась? Ренесме непонимающе моргает, а потом оборачивается в сторону своего парня. — Ах, ты об этом, — с запинкой отзывается она, видимо, понимая всю нелепость ситуации. — Квилеты не жалуют лишнюю одежду. Это… не совсем удобно при обращении. — Не думал, что тебя можно смутить подобным, — сверкая белозубой улыбкой, отмечает Блэк. — О, поверь, я не ханжа. Просто обычно такие экскурсии у меня по предварительной записи, — снисходительно бросает Лира. Джейкоба, в отличие от Ренесме, её комментарий с толку не сбивает — он лишь издаёт короткий смешок и забирает из рук своей девушки цветы. — С днём рождения, — мягко произносит он, протягивая подарок ведьме. Лира машинально принимает корзину, а сама в это время с едкостью размышляет о том, что парню надо бы подарить какой-нибудь зачарованный амулет, чтобы не щеголял по улице после обращения в чём мать родила. Сладкий аромат цветов окутывает её мягким коконом. Тёрнер скользит взглядом по композиции, что собрана с пугающей аккуратностью — определённо, работа Эсме — и улыбка на её лице становится натянутой. Белые камелии. Почти нераскрывшиеся пионы. Мирт. Принятие. Дом. Примирение. Лира мгновенно считывает посыл, и это кажется ей неуместным и лишним. В лице стоящего рядом Джаспера что-то меняется — так быстро, что заметила бы только она. Розмарин ведьма замечает не сразу — он спрятан глубже, почти как случайная деталь. Но именно это растение всё портит — неуместное, чужое. Память. Утрата. Тёрнер едва сдерживает кривую усмешку. Неужели у них это семейное — заранее кого-то хоронить? Джаспер просто выбрал не их, а они уже воспринимают это как потерю. Девушка бросает на вампира короткий взгляд, замечая, что он тоже смотрит на розмарин слишком долго. Будто что-то в этом выборе его задело, но не так, как должно было. Это не букет для именинницы. Это букет для той, с кем уже всё решили. И хоть Лира и ощущает практически физическое отторжение от этого завуалированного принятия в счастливую вампирскую семью, она медленно вдыхает и произносит: — Спасибо. — Я предлагал обойтись хорошим вином, — с улыбкой добавляет Джейкоб, — но меня, как обычно, никто не послушал. Лира понимающе хмыкает. Да, с виноградом мать вампирского семейства бы так не разгулялась. Там посыл весьма однозначный и намного более приятный. Кожу на затылке обдаёт резким неприятным жаром. Магия внутри щетинится. Ведьма крупно вздрагивает и поворачивается к Джасперу, желая удостовериться, что он почувствовал то же самое. Он на миг замирает, прислушиваясь к своим ощущениям, а потом спешно спускается со ступеней террасы. Лира следует за ним, рефлекторно сжимая кулаки от неприятного покалывания в пальцах. Что-то тяжёлое ощутимо давит на плечи. Все мышцы в теле встревоженно каменеют. Окружающий мир предстаёт перед девушкой в поразительной чёткости. Тёрнер невольно передёргивает плечами, и только спустя миг до неё доходит, что это влияние Джаспера. Осознанно или нет — но он заставляет всех присутствующих сосредоточиться. — Джейкоб, — сухо произносит вампир, бросив короткий взгляд в сторону оборотня. Ему не нужно повторять дважды: ледяной тон в сочетании с даром действуют лучше всяких объяснений. Тёрнер не успевает и глазом моргнуть, как привычный человеческий силуэт ломается — и на его месте уже зверь. Утробный рык разрезает давящую тишину. Волк пригибается к земле, и под густым рыжим мехом напряжённо перекатываются мышцы. Он скалит морду, внимательно сканируя близлежащее пространство. Ренесме хмурится и делает осторожный шаг назад, скрываясь за массивной фигурой зверя. Давление в атмосфере на миг смещается. Окружающие звуки проваливаются, оставляя после себя лишь вязкую, глухую тишину. Джаспер резко поднимает голову, и его плечи заметно напрягаются: он так же, как и ведьма почувствовал внезапное появление магического купола. Кажется, кто-то не хочет лишних свидетелей. — Лира, — вкрадчиво обращается к ней Уитлок. — Если скажешь мне держаться рядом — я перестану себя сдерживать, — цедит девушка, принимая более устойчивое положение, чтобы кеды не начали скользить по снегу в самый неподходящий момент. — Вообще-то, я хотел сказать — дави, — сверкает глазами он, и от этого опасного тона магия внутри отзывается ярким импульсом. Первого колдуна Лира замечает слишком поздно — тень у кромки леса отделяется от стволов. Потом появляется второй. И потом становится ясно: их больше, чем она предполагала. Джаспер не рвётся в атаку, сломя голову: он для этого слишком осмотрителен. Вампир хищно выжидает, прислушивается, просчитывает всё наперёд. Вдоль границ купола проходит едва ощутимая дрожь. Колдуны выплывают на задний двор безмолвно, быстро и чертовски слаженно. Они, в отличие от Уитлока, не присматриваются и не изучают противников, но в каждом их движении считывается холодный расчёт: без подготовки тут явно не обошлось. Вместо того, чтобы пойти напролом, как это было на Переливе, они сначала решают воздействовать магией, чтобы дезориентировать Джаспера и дать себе преимущество. Лира считывает это намерение ещё до первичного смещения давления, но не успевает перехватить магический импульс: чувствует воздействие уже на себе. По вискам бьёт болезненная пульсация. Краем глаза она замечает, как Уитлок едва видимо вздрагивает и стискивает челюсть. Лира уверена, он тоже почувствовал боль. Сосредотачиваться сразу на двух противниках чертовски сложно. Но магия под рёбрами призывно дёргается, словно интуитивно подталкивая попробовать. Воздух становится плотнее. Тёрнер коротко выдыхает и, продолжая держать оборону, меняет вектор воздействия, направленного в сторону Джаспера. Из-за такого широкого распространения её магия течёт слишком быстро, и рёбра начинает неприятно ломить. Но вампиру хватает этой паузы. Он бросает на неё хмурый, предупреждающий взгляд — определённо, недоволен тем, что она распаляется — и срывается с места. Его движения слишком быстрые даже для её глаза. Всё, что Лира успевает заметить — это смазанную фигуру Уитлока. По ушам режет первый хруст. На белоснежном снегу появляются багровые росчерки. Сзади раздаётся прерывистый вздох Ренесме. Тёрнер спешно отводит взгляд, но не потому, что ей неприятно наблюдать за беспощадностью Джаспера, а потому, что любое отвлечение в данный момент равно смерти. По очереди эти ребята не нападают: на неё двигаются сразу двое колдунов. Либо они чувствуют от Лиры реальную угрозу, либо хотят поскорее закончить начатое. Один из мужчин держится чуть позади, но зато чётко контролирует свою магию. Ведьма чувствует, как её окутывает тяжесть чужого эфира. Второй же решает подойти поближе, чтобы сбить с толку. Возможно, прошлая Лира и растерялась бы в таком случае — но прошлой Лиры уже нет. И неконтролируемой магии внутри тоже. Есть сила — податливая, но кровожадная — и чёткое намерение выжить во что бы то ни стало. Время на изящный манёвр отсутствует: как только она сконцентрируется на температуре, то будет уязвима для чужого воздействия. Мирана сказала толковую вещь: магия не любит многозадачность. Поэтому сейчас необходимо действовать быстро и не думать о последствиях. Ведьма вскидывает ладони, сводя энергию в пределах предполагаемого контура. Мужчина подобрался к ней достаточно близко — это играет Лире на руку. Она прорывается сквозь его барьер так молниеносно и изворотливо, что он сначала этого даже не осознаёт. А когда осознаёт — становится слишком поздно. Пространство сжимается, но не снаружи, а внутри его тела. Это не просто давление, это чёртова температура, которая взлетает до биологического предела резкой вспышкой. Всего пара секунд, и его кровь закипает. Белки и мембраны разрушаются, сосуды не выдерживают. Тело мужчины прошибает рваной судорогой. Он заваливается на колени, захлёбываясь хрипом, и обмякает. — Блять, — цедит себе под нос второй колдун, — опять в самую жопу. Он вскидывает голову, встречаясь с Лирой взглядом. В следующую секунду ей кажется, что её бьют наотмашь — такое сильное магическое воздействие у противника. К горлу подкатывает внезапная тошнота. Девушка крепче стискивает челюсть, пытаясь отгородиться от этого ощущения, и вновь поднимает волну магии. Эффект неожиданности исчерпан: этот колдун особенно тщательно держит оборону. Но его оболочка эфира не идёт ни в какое сравнение с силой Тибериуса, а потому Лира решает не терять времени зря и воздействовать снаружи — быстро и хлёстко. На счету каждая секунда. Кто-то точно заметит, что она — добыча не из лёгких, и переключится с Джаспера, чтобы выполнить первоочередную цель. Воздух вокруг её противника едва заметно искажается. В пространстве мелькает бело-золотой штрих. Ведьма давит сильнее, а затем резко отпускает контроль, позволяя высеченной искре разгореться. Границы её воздействия расширяются молниеносно. Раздаётся звучный хлопок. Нет привычных глазу ржавых всполохов. Это даже не похоже на огонь в привычном его представлении. Лиру на миг ослепляет белизной. Она оступается, едва успевая погасить свою магию, но под рёбрами всё равно проскальзывает мучительный толчок. От боли перехватывает дыхание. Картинка перед глазами предательски мутнеет, а к горлу вновь подкатывает тошнота — на этот раз не от чужой магии, а уже от своей собственной. Ведьме требуется несколько секунд, чтобы прийти в себя. Когда она обращает внимание на следы своего воздействия, то невольно замирает. Останки её противника нельзя назвать телом. Фигура мужчины осела и развалилась, оставив после себя лишь пепел и стекловидные фрагменты костей. Лира шумно сглатывает, а затем поднимает голову, замечая неподалёку Джаспера. Он цепко осматривает выжженное пятно, что ещё пару минут назад было искусным колдуном, а потом поднимает взгляд на неё. На его лице проскальзывает эмоция, которую ведьма прочитать не в силах. А в следующую секунду внутри что-то щёлкает. Её сила откликается на знакомую частоту — резко, точно, как взведённый курок. Все рефлексы в теле обостряются, а прежнее мировосприятие ломается. Она внезапно начинает замечать и чувствовать то, что не должна. Чужое давление оседает на плечи непосильной тяжестью. Затем тревога. А следом почти удушающая паника. Паника их врагов. Ещё никогда в жизни дар Джаспера не резонировал так. Лира на миг цепенеет, наблюдая за тем, с какой лёгкостью вампир перехватывает растерявшегося колдуна, и крошит в пальцах его шею. Позвонки ломаются со звучным треском. Мужчина тут же обмякает, не успев даже вдохнуть. Уитлок разжимает ладонь, позволяя тому осесть на землю, а затем подмечает свою следующую жертву. Он уничтожает их не только физически, но и морально. Прежде собранные и организованные мужчины теряются от захлестнувших их эмоций, пытаются отгородиться от этого волнения и ужаса, но просто не могут. Джаспер был опасен и раньше. Но сейчас — особенно. В каждом его движении — выверенном, стремительном, быстром — чувствуется смерть. В глазах — обжигающе холодных — хищническая сосредоточенность. Он чувствует и замечает всё. Полностью контролирует поле боя. Резкий скулёж бьёт по ушам. Лира оборачивается, замечая, как оборотень прижимает уши и оседает на землю, будучи не готовым к воздействию чужеродной магии. — Джейкоб! — задыхаясь, восклицает Ренесме, падая на колени рядом с волком. Ведьма замечает стоящего рядом колдуна и хочет перехватить этот импульс, но Джаспер уже срывается со своего места с нечеловеческой скоростью. Затылок простреливает резким болезненным спазмом. Уитлок справится — в этом она не сомневается — но сейчас нужно позаботиться о себе. По спине прокатывается привычный жар. Лира поворачивается к своему противнику. Мужчина держит магическую оборону под полным контролем, не позволяя даже на миг задуматься о том, что пробраться сквозь неё будет лёгкой задачей. В отличие от других колдунов этот не страшится близкой дистанцию — подбирается к ней неспешно и уверенно. Чувствует, что ведьма не рискнёт повторить свой огненный фокус — знает, что в таком случае она может отправиться на тот свет вслед за ним. Лира быстро оценивает ситуацию. Отвлечь лёгким давлением. Постараться проскользнуть в голову. Магия внутри течёт ровно, но чертовски быстро — всё ещё чувствует отголоски резонанса вампирского дара. По границам магического купола проходит едва заметная дрожь. Девушка сводит брови к переносице, прислушиваясь к ощущениям. Барьер начинает рассеиваться. Значит, колдун, державший его, потерял концентрацию, или же… Магия внутри вспыхивает резко и почти болезненно. И ровно в эту же секунду напряжённая тишина крошится под натиском звука — резкого, опасного. Натяжение кожаного лоскута, а за ним — хруст — непривычный чувствительному слуху, словно кто-то сжимает в пальцах ломкий гипсовый сосуд. Лира оборачивается рефлекторно, не задумываясь о последствиях. Тело действует исключительно на инстинктах. Она замечает, что колдун, державший купол, подобрался к Джасперу сзади. Рука вампира вывернута под неестественным углом. Кожаная куртка трещит под натиском чужого давления. И остаются лишь считанные секунды до того, как Уитлок лишится своей конечности. Сердце пропускает удар. Тёрнер на миг захлёстывает паника, а за ней злость — отчаянная, всепоглощающая. Она уже хочет сорваться с места, чтобы помочь, но её буквально пригвождает к месту ледяным взглядом Джаспера. Он выворачивается из захвата противника и ловко сворачивает тому шею. А потом рвётся в её сторону. Всё происходит слишком быстро. Лира успевает заметить лишь блеснувшее остриё кинжала перед глазами и смазанное движение вампира. Джаспер перехватывает оружие в дюймах от её тела, а затем, не отпуская руки мужчины, хладнокровным движением разворачивает клинок в другую сторону и вспарывает ему глотку. Лира дёргается, когда её окропляет чужой кровью. Колдун хочет вдохнуть, но получается лишь отвратительный булькающий хрип. Он захлёбывается и оседает на землю — прямо к её ногам. От ощущения тёплых, вязких капель, стекающих по её лицу и шее, Тёрнер начинает мутить. Она остервенелым движением стирает рукавом попавшую на губы кровь и поднимает взгляд на Джаспера. Он осматривает её с ног до головы — внимательно и цепко — и лишь где-то в глубине янтарной радужки таится что-то опасное и неподдающееся его контролю. Лире бы облегчённо выдохнуть от того, что всё закончилось, но возникшая между ними пауза кажется ей мучительно невыносимой. — Никогда не ломай фокус. Даже из-за меня, — наконец, произносит вампир. Тёрнер хочет ответить, но слова застревают где-то в горле. Она понимает, что Джаспер, чёрт возьми, прав. Едва не попрощаться с жизнью из-за своей собственной ошибки — верх глупости. Но ещё больший верх глупости — не обращать внимания на эту выжигающую потребность защитить во что бы то ни стало. Прежняя Лира, не сомневаясь, отгородилась бы от этих чувств и сконцентрировалась на себе. Но нынешняя Лира так не может. По глазам Уитлока видно — он это понимает. Но принимать всё равно отказывается. — Джейк, ты в порядке? — раздаётся хриплый от волнения голос Ренесме, прерывая их немое столкновение. Тёрнер поворачивается в сторону Калленов. Волк встряхивается и разминает лапы, тем самым показывая, что — да, в порядке. Полукровка облегчённо выдыхает и обнимает его, утыкаясь лицом в холку. Джаспер и Лира почти синхронно шагают к ним навстречу: надо как минимум объясниться. Впрочем, эта затея априори обречена на провал. Ведьма уверена — когда Эдвард прочитает мысли дочери, и все остальные Каллены узнают о случившемся, они посчитают свой жест с праздничным букетом скоропалительным. Её размышления прерывает резкое и нехарактерное движение Уитлока. Из внутреннего кармана разорванной куртки выпадает небольшая подарочная коробочка, и вампир ловко подхватывает её в нескольких дюймах от окровавленного снега. Тёрнер оторопело моргает. Ренесме и Джейкоб тоже это замечают и в глазах обоих проскальзывает искреннее удивление. — Скажем так… план поздравления был менее кровавым, — выпрямляясь, отзывается Джаспер. Он протягивает ей коробочку — совсем маленькую, отделанную чуть потёртой от времени чёрной кожей — и слишком узнаваемой прямоугольной формы. В таких дорогих упаковках хранятся исключительно реликвии, или же — помолвочные кольца. Лира понятия не имеет, как ей на это реагировать. — Рано, ведьма, — осаживает её Уитлок, а потом чуть погодя добавляет с насмешкой: — но ты запомни эту мысль. Девушка едва не выругивается вслух, но всё-таки принимает из рук вампира подарок. Она аккуратно открывает коробку. Камень в плетёной винтажной оправе — не рубин, и не янтарь. Что-то другое — древнее, тяжёлое. Магия внутри отзывается на эту реликвию глухим, тяжёлым толчком о рёбра — не щетинится, не вспыхивает, а будто признаёт. Тёрнер достаёт кольцо, надеясь, что оно не выпадет из ослабевших после пережитой битвы рук. И как ни символично, по размеру оно подходит именно на безымянный палец. — Спасибо, — абсолютно искренне благодарит его Лира. Это украшение — не просто безделушка, и как вампир умудрился его достать — одному Богу известно. Она вытягивает перед собой дрожащую ладонь, удивляясь тому, как непозволительно уместно смотрится подарок Джаспера на фоне багрового снега. — А… вы все праздники отмечаете так? — едва слышно интересуется Ренесме, стараясь не опускать взгляд на разбросанные по участку трупы. Видимо, её хрупкая психика не привыкла видеть подобные зрелища. Всё-таки, вампиры погибают менее… человечно. — Нет, только особые даты, — невесело усмехается Лира. — Тогда боюсь представить, что будет, если дядя однажды решит поздравить тебя по-настоящему, — едва слышно бормочет Ренесме, передёргивая плечами. Джейкоб в обличии волка звучно фыркает, что напоминает скорее смешок. Джаспер опасно сверкает глазами. А Лира удручённо вздыхает и думает о том, что уж этот день рождения запомнится ей надолго.