Глава 13

Нервная, злая Гермиона буквально прорычала пароль для портрета Полной Дамы в гостиную Гриффиндора. Комната была пустой, в камине одиноко потрескивали почти догоревшие деревяшки. Устало потерев лоб, девушка опустилась на диван, обдумывая сегодняшний вечер. Как ей стоило поступить с Теодором? Чего она хотела? «Чтобы он рассказал правду», – тут же мелькнул в голове ответ. Но это явно было для него сложной задачей, но почему? Допустим, Джинни была права, когда говорила, что Пожиратели смерти из этих слизеринцев никакие, но тогда Гермиона никак не могла внятно предположить, зачем он что-то от нее скрывал. Тео ей по-прежнему нравился, но в последнее время с ним было сложно. То у них все плохо, то хорошо, то снова плохо. Его опоздание сегодня вечером на вальс и все эти бесконечные отговорки ее изрядно вымотали. И достаточно ли той симпатии, которая снова в ней зарождалась после их разрыва, для того, чтобы терпеть все это? И почему Джинни уверена, что они не могут быть преступниками? По мнению их же родителей, это вполне достойный вариант. Гермиона вспомнила, что в начале года спросила у Тео, поддерживал ли он идеи Волдеморта. И как он там ответил? Девушка углубилась в воспоминания, пытаясь как можно точнее воспроизвести их в сознании. «Я не скажу, что прям поддерживал», а затем он сказал, что в настоящее время считает, что мир без него лучше. Но он ведь не дал тогда явного несогласия с его действиями. Может, ему просто не нравился диктаторский режим их лидера? А теперь лидер сменился, и он мог завоевать их преданность не страхом, как Волдеморт, а уважением и авторитетом. Гермиона тихо выругалась и, тяжело вздохнув, откинула голову на спинку дивана. Или все ее размышления были притянуты за уши? Она же даже не знала наверняка, что в ночь нападения на Хогсмид Теодора не было в замке. Она просто выстроила теорию, и не знала, можно ли принять ее за истину. И рана на его руке, которую он перебинтовал, могла появиться откуда угодно. И это действительно мог быть обычный порез, просто парень не стал обращаться за помощью в лазарет, а она уже напридумывала себе всякого. Он вообще мог быть не связан с событиями, происходящими вне Хогвартса, и пропадать с Малфоем он мог просто потому, что они друзья, и занимались какой-нибудь мальчишеской хренью. Но с другой стороны, когда чутье Гермионы ее подводило? Даже в тот день, когда они говорили про Волдеморта, он просил ее не вникать в дела Пожирателей. Это был простой человеческий совет, обеспокоенность ее безопасностью или что-то иное? Все же девушка пришла к выводу, что ей стоит пойти с ним погулять, вдруг он действительно объяснится. Пусть он и называл это свиданием, но ведь это в конечном итоге ни к чему ее не обязывало? Гермиона вдруг подумала, что сегодняшний секс был ошибкой. Да, было очень хорошо, но это только усложнило их и без того хрупкие отношения. Она и так не знала, как к нему относиться: держаться подальше, потому что однажды он ее уже использовал, или послушать глупое сердечко и простить ему все. Но теперь она была уверена, что если оказаться с ним наедине в замкнутом крошечном пространстве, то ее мозг прощается с ней и дает волю чувствам, что очень и очень плохо. И, кстати, он ведь так и не объяснил ей причину своего странного поведения, когда бросил ее. Он однажды признался, что пытался держаться от нее подальше, но по итогу не смог. Значит ли это, что она ему всегда нравилась, просто были какие-то обстоятельства, из-за которых он так жестоко поступил? «Ну да, дура, потешай задетое достоинство такой наивной мыслью, – больно, прямо в сердце, укололо сознание, – пора уже смириться с тем, что он не такой идеальный, каким ты себе его воображала». Гермиона долгое время откладывала подобные размышления подальше в мозгу, забивая голову какой угодно информацией, чтобы ненароком не подумать об этом и окончательно в нем не разочароваться. Но сколько бы она себя не убеждала в том, что он ей не нужен, сердце упорно продолжало утверждать, что это жалкое вранье. Прислонив руку ко рту и неосознанно потирая указательным пальцем губы, Гермиона сидела и задумчиво наблюдала за тлеющими углями в камине, которые остались от поленьев, что даже не заметила, как в гостиную вошла Джинни. – Что делаешь? – тихонько спросила подруга, чтобы случайно не напугать. – Как все прошло? Ты не злишься на меня? Гермиона оторвалась от размышлений и посмотрела на стушевавшуюся Джинни, которая виновато покусывала губу. У Грейнджер уже не было сил злиться. Внутри было какое-то опустошение, и создавалось впечатление, что все это происходит не с ней, а она просто наблюдает со стороны. – Не злюсь, – вздохнув, ответила девушка, – просто думаю. – Ты какая-то грустная, – проговорила Джинни, садясь с ней рядом, – он ничего не рассказал? – Нет. Зачем ты это сделала? Я думала, Тео тебе не особо нравится после того, что сделал. – Ну, конечно, я злюсь не него, он причинил тебе боль, но он ведь старается все исправить. По крайней мере, мне так показалось. Блейз убедил меня, что ты Нотту очень важна, но есть какая-то причина, по которой он не может быть с тобой до конца откровенен. Он понимает, что это портит ваши отношения, и ему тоже от этого больно. Гермиона скептически приподняла вверх бровь. – Я вот как раз и думаю, что это может быть за причина, – ответила она, – бред какой-то. Джинни пожала плечами. – И что решила? Пойдешь с ним на свидание? – Он обещал все рассказать, если приду. Считаешь, стоит пойти? – Ой, даже не знаю. Я думала, вы нормально поговорите и, наконец, решите все свои проблемы, и заперла тебя только для того, чтобы ты его выслушала, – Джинни внимательно посмотрела на подругу, на ее взъерошенный вид и недовольно продолжила: – но вместо этого вы, видимо, трахались. Вы не умеете разговаривать друг с другом? Я считаю, ты слишком нервно отреагировала на его опоздание, мало ли что у него там случилось с отцом. Но и он тоже хорош. За все эти месяцы уж мог бы тебе хоть что-то объяснить, чтобы ты чувствовала себя спокойнее. Гермиона отвела взгляд, неуверенная, что хочет ей возражать, но она не считала, что ее реакция была слишком нервной. Может, и стоило повести себя по-другому, нормально объяснить Теодору, в чем именно заключаются ее переживания, и тогда все сложилось бы иначе. – Думаю, мне стоит сходить, – все-таки проговорила Грейнджер, – ты все же была права, когда советовала не откладывать это в дальний ящик. – Может быть, а может, стоит забыть о нем и не переживать, что у него там происходит? И не будет больше никаких проблем. Гермиона вздохнула, не зная, что на это ответить. – У меня для тебя новость, – тихо, еле слышно проговорила Джинни. Девушка с интересом уставилась на подругу, только радуясь, что отвлечется от своих тревог. – Какая? – Блейз меня поцеловал. – Что?! – То есть он попытался, но я его оттолкнула, сказала, что у меня есть Гарри, – Джинни сконфуженно скривилась под взглядом Гермионы. Да уж, Блейз тоже времени не теряет. До сих пор на что-то надеется. – Ну, это правильно. – Да, наверное, – она неуверенно кивнула. – Блейз мне нравится, мне интересно с ним общаться, он хороший друг, но что если мой отказ отдалит нас? Но я же встречаюсь с Гарри. Что мне делать, Гермиона? Грейнджер задумалась, переваривая информацию. – Думаю, тебе пора определиться, нравится тебе Блейз как друг или как парень? С кем ты хочешь встречаться? – С Гарри! – тут же выпалила она. – Тогда почему переживаешь из-за Забини? Ты ему действительно очень нравишься, это видно, и Тео мне не раз об этом говорил, так что твое неоднозначное поведение по отношению к Блейзу делает ему только больнее. – Неоднозначное поведение? – переспросила Джинни, но было очевидно, что она прекрасно понимает, о чем идет речь. – Конечно. Ты постоянно с ним флиртуешь, позволяешь ему касаться и обнимать тебя, проявляешь излишний интерес к нему. И он нравится тебе не только как друг, чем раньше ты сама себе в этом признаешься, тем легче тебе будет сделать выбор. Джинни сомкнула губы в тонкую линию, наверняка чувствуя, как стыд и смущение окутывают ее с головой. – Только не рассказывай Гарри про попытку поцелуя. Он вмешается, а я этого не хочу. И про мои чувства к Блейзу тоже не говори. Пожалуйста. Гермиона нерешительно кивнула. Любит Джинни поставить в неудобное положение. Конечно, Грейнджер не станет сама напрямую рассказывать об этом Гарри, но если он, снова спрашивая совет, сам об этом заговорит? Какой девушка будет подругой по отношению к нему, если соврет? Оставалось надеяться, что они сами разберутся до того момента. – Тебе все равно придется что-то с этим делать, – сказала Гермиона. – Знаю. Наверное, лучше я просто прекращу общаться с Блейзом. Совсем. – Уверена, что у тебя получится? – Не знаю, но ты права, я не могу метаться между ними. Эгоистично хотеть получить и парня Гарри и друга Блейза, когда я нравлюсь им обоим. Гермиона придвинулась к Джинни поближе, кладя голову ей на плечо. Вечер обещал быть таким интересным, а закончился так тухло, что аж слезы наворачивались на глаза. На следующий день, который был последним перед каникулами, Гермиона была сама не своя. Она механическими движениями собирала вещи в свой небольшой чемодан и колебалась, взвешивая все «за» и «против», снова размышляла, стоит ли идти на встречу с Тео. Возможно, стоило действительно забыть обо всем этом, о нем, и спокойно жить дальше. Хотя кого она пыталась обмануть? В глубине души она заранее знала, что пойдет. Девушка безуспешно убеждала себя в том, что просто никак не может смириться со своим любопытством, но ведь дело было не только в нем. Дело было в самом Тео. Все нутро просто вопило, что она конченная идиотка, если все еще пытается оправдать его, но сердце упрямо противилось разуму. Невольно вспомнился Шекспир: Мои глаза в тебя не влюблены, – Они твои пороки видят ясно. А сердце ни одной твоей вины Не видит и с глазами не согласно… Гермиона мысленно читала эти строки, смотря на себя в зеркало, твердо убеждаясь, что встретится с ним. Она просто не в силах противостоять ему, да и внутри все еще была надежда, что он наконец будет с ней честен. В коридоре, разговаривая с Джинни и Гарри, она ощущала взгляд Тео, который находился поблизости. Даже не смотря на него, девушка чувствовала, как он прожигает своими глазами в ней дыру. Внутренний стержень ее уверенности колебался, разум предостерегал никуда не идти, ведь эти отношения обречены на провал. Они встречались-то всего ничего, но у девушки почти не осталось к нему никакого доверия, разве это нормально? Она даже не была уверена, что если он ей что-то и расскажет, то не солжет. Поставить точку – самое верное решение, быстро и бесповоротно. Да, поначалу будет очень больно, но она уже знала не понаслышке, что поболит и перестанет. Зато она будет свободна от него и его дурацких секретов. Хотя, зная Тео, что-то ей подсказывало, что он не отстанет от нее так просто. Парень назначил свидание прямо во время ужина, так что если она все-таки решится пойти, то его придется пропустить. Хотя поесть не мешало бы, живот начинал жалобно урчать. Ладно, была не была. Гермиона, захватив из комнаты теплое пальто, как он ее просил, брела по шумным коридорам сквозь толпу студентов. Она немного опаздывала к назначенному времени. И зачем Тео сказал взять теплые вещи? Они выйдут из замка? Чем ближе она подходила к коридору на восьмом этаже, тем все меньше людей ей встречалось по пути. И тем сильнее билось ее сердце. А если они опять окажутся в горизонтальном положении? Это будет крайне глупо с ее стороны, но игнорировать маленькие электрические разряды, которые отзываются приятной тягой внизу живота каждый раз, когда он оказывается слишком близко, выше ее сил. «Хотя я была бы не против, чтобы его лицо снова оказалась между моих ног», – шепнула ее маленькая похотливая часть сознания, но Гермиона тут же велела ей заткнуться. Боже, до чего он ее довел. Гермиона дошла до пустой стены, за которой скрывалась выручай-комната, Тео ждал ее, медленно шагая из стороны в сторону. В руках он держал теплую мантию. – Привет, – улыбнулся он, подходя ближе, – рад, что ты все-таки здесь. – Привет. Теодор наклонился к девушке, чтобы поцеловать ее. Расширив глаза, девушка отвернулась в самый последний момент, так что его губы скользнули по ее щеке. Парень сначала замер, вздохнув, но затем медленно отстранился. Как-то неловко получилось. Он разве не понимает, что она обиделась? Гермиона снова посмотрела на Тео. Отлично он все понимает, но специально это делает, чтобы она смягчилась. Гермиона точно знала, что ее мозг расплавится, и от него уже не будет толку, если он ее поцелует, и тогда она уже не будет уверена, что сможет остановиться. Ну уж нет. Девушка не за этим сюда пришла. – Зачем верхняя одежда? – спросила она, прочистив голос. – Ну мы же погулять договорились. – И куда пойдем? В Хогсмид же сейчас нельзя. – Нам с тобой все можно, – ухмыльнулся Тео, просовывая руки в рукава мантии и натягивая ее на свои широкие плечи. – Чего? – удивилась она. Понятно. Опять предлагает ей нарушить школьные правила. Несносный слизеринец. – Ну, мы не совсем в Хогсмид пойдем, а на его окраину. Гермиона взглянула на него, будто сомневалась в его адекватности. – Это не меняет того, что из школы нам не выйти, возле входов дежурят мракоборцы. Тео вздохнул и снова снисходительно улыбнулся, словно смеялся над ее наивностью. – Именно поэтому я позвал тебя сюда, а не ко входу в замок, – парень взял ее пальто в руки и по-джентельменски накинул ей на плечи. Интриган. Хитрец. Слизеринец. – Ну а как тогда? – Через потайной ход. – Я знаю их все, – возразила Гермиона, – и после войны все до единого были запечатаны. – А если я скажу тебе, что мы в начале года нашли новый? – усмехнулся Тео. Гермиона посмотрела на довольного Теодора и улыбнулась, но внутренне напряглась. Она все гадала, каким образом Тео мог бы незаметно ускользнуть из школы, а теперь ответ на ее вопрос напросился сам собой. – Вы им уже пользовались? – спросила она, догадавшись, что под словом «мы», он имел в виду еще Малфоя и Забини. – Ну… да. В Хогсмид как-то через него ходили. – Зачем? Когда походы туда были разрешены, можно было сделать это через главные ворота. – А с чего ты решила, что мы ходили туда в отведенное для этого время? Тео, видимо, не догадывался, что она уже давным-давно построила свою теорию, подозревая его во всяких вещах, и то, что он сейчас говорил, лишь укрепляло ее сомнения. – Зачем туда ходить в другое время? – спросила девушка, жаждая услышать ответ. – Потому что правила созданы, чтобы их нарушать, – беспечно ответил Теодор и пошел дальше по коридору. Гермиона закатила глаза, но зашагала за ним следом. Они прошли статую высокого и худого волшебника, а чуть за ним на стене висел огромных размеров гобелен. Тео не без труда отодвинул его край и, улыбнувшись девушке, сказал: – После вас, – он театрально махнул рукой в сторону открывшегося узкого прохода и потеснился, пропуская ее внутрь. Оглянувшись по сторонам и убедившись, что рядом никого нет, Гермиона проскользнула внутрь, стараясь не задеть старый пыльный гобелен. В проходе было очень темно, хоть глаз выколи, и девушка, боясь ступить и шаг, начала искать палочку в складках одежды. Рядом с ней оказался Тео. Он нащупал ее руку, крепко сжал ладонь. – Аккуратнее здесь ходи, – заботливо произнес он. – Проход, судя по всему, очень старый, здесь много выемок в полу и трещин на стенах. Он зажег свет на конце своей палочки, тем самым опередив ее сделать это. Узкий проход тянулся далеко вниз, пол смутно напоминал очень крутые разрушенные ступеньки, с которых легко можно было упасть и свернуть шею. Склон был резкий до легкого головокружения. Девушка крепче вцепилась в руку парня, боясь упасть. Она начала медленно спускаться за Тео. – Зачем мы идем… а куда мы вообще? – спросила она, вдруг осознав, что он так и не сказал, куда именно они собрались. – У нас запланирован романтический ужин. – Ужин? – после его слов желудок снова заурчал, напоминая о себе. – В деревне есть один уютный… хотелось бы мне сказать, что это ресторан, но вряд ли он хоть немного похож на заведения в Лондоне. Зато мы там будем наедине. – Хочу кое-что прояснить, – начала Гермиона, – это не свидание. – Свидание. – Нет. – Да, детка, это свидание. Гермиона вздохнула. Какой смысл с ним спорить? – Допустим, но закончится оно для тебя хорошо или плохо зависит от твоего поведения. – Похоже на угрозу, – усмехнулся Тео. – Ты ответишь на мои вопросы? – Да, Гермиона, я обещал. Я сдержу слово. Боюсь только… – Что? – Что ты больше не захочешь меня знать. – Посмотрим, – прошептала она. На самом деле девушка и сама этого боялась. Она очень сильно надеялась, что в рассказе Теодора не будет ничего слишком страшного, что могло бы окончательно заставить ее от него отвернуться. Что ее разочарование в нем не достигнет вселенских масштабов, хотя оно и так к этому близко. Гермиона как-то написала маме письмо, в котором вкратце рассказала про Тео и что они расстались, и мама ответила, что Гермиона еще так молода и должна наслаждаться жизнью, а не тосковать по какому-то мальчику, который ее не достоин. И тогда Гермиона задумалась над ее словами. Ведь действительно, она считала Тео идеальным, но по факту оказалось, что она и впрямь достойна лучшего. Какое-то время они шли молча. Гермиона все также держала Тео за руку, внимательно смотря под ноги в тусклом свете Люмоса. Порой проход становился настолько узким, что им приходилось расцеплять руки и протискиваться друг за другом, но после Теодор снова находил ее ладонь, чему Гермиона не сопротивлялась, но лишь потому что не хотела с ним препираться. В какой-то момент дорожка выровнялась, но конца и края этому тоннелю не было. Неизвестно, сколько они так шли, но Гермиона и не думала о времени, поглощенная собственными мыслями. – Почти пришли, – раздался голос Тео, эхом отскакивающий от голых каменных стен. И правда, они подошли к новым ступенькам, ведущим куда-то вверх. Теодор поднялся первым, толкая тяжелую деревянную дверь наружу. Внутрь ворвался свежий воздух, разбавляя затхлость и сырость прохода. Выйдя на улицу, Гермиона вдохнула полной грудью. – Сколько мы так шли? – спросила она. – Минут десять где-то. – Надо же, казалось, намного дольше. Теодор опустил массивную дверь и насыпал на нее веток и снега, чтобы скрыть от посторонних глаз, а затем повернулся к девушке. Почему-то у нее было странное чувство, что за ними наблюдают. Луна подсвечивала деревья вокруг них, да и расположены они были реже друг к другу, чем в том же Запретном лесу, а совсем рядом виднелась пустая узкая улочка деревни, тускло освещенная уличными фонарями. Пространство вокруг было вполне просматриваемым, но откуда тогда этот зуд под кожей, словно они находились под скрытыми от глаз прицелами палочек? Видимо, снова паранойя разыгралась. – Тебе не страшно, что поблизости могут оказаться Пожиратели? – спросила Гермиона, оглядываясь по сторонам. – Не бойся, – он подошел ближе и запахнул ее пальто сильнее, застегивая пуговицы, – сегодня их тут точно нет. – Откуда ты знаешь? – она перевела взгляд на него, внимательно вглядываясь в его глаза. Тео посмотрел на нее несколько секунд со странным выражением лица, словно решал, говорить мысль вслух или нет. – Так вышло, что я в курсе их планов. Но давай сначала дойдем до места назначения. Там я все расскажу тебе. Он снова взял ее за руку, ведя дальше к Хогсмиду. Под ногами скрипел снег. Ветра, к счастью, почти не было, но было довольно холодно. Гермиона никогда раньше не была а этой части деревни. Как-то не приходилось доходить до сюда. Она думала, здесь нет ничего интересного, просто лес. Посмотрев на их сплетенные пальцы, она невольно задумалась, почему до сих пор так легкомысленно следует на Теодором? Почему доверяет ему, даже не страшась того, что он может причинить ей вред? Парень знает про потайной ход, говорит, что в курсе планов Пожирателей, разве не должны только эти факты заставлять стынуть кровь в ее жилах? Но почему-то ей все равно было спокойно рядом с ним. Ей казалось, что несмотря на недосказанности между ними, в своих чувствах он был с ней искренен. «Тупица! Вспомни, что он бросил тебя, не объяснив причины, а потом вдруг признавался, что влюблен, во мраке заброшенного класса. И на протяжении всего этого времени он что-то скрывал. Тут и не пахнет искренностью», – вопило сознание, подкидывая горькие воспоминания. Черт. Внутренние противоречия и метания уже вошли в привычку. Так не хотелось прислушиваться к этим мыслям, но они настойчиво лезли в голову. – Все нормально? – спросил Тео, видимо, заметив, что она нахмуренно о чем-то думала и даже толком не смотрела перед собой. – Да, – проговорила девушка, – просто задумалась. – О чем? Терпению пришел конец. Все внутренности так сжимались от напряжения, что ей уже не хотелось никуда идти. Честно говоря, она бы и из школы не выходила, выслушав его прямо на восьмом этаже замка, но он убедительно вел ее на это дурацкое свидание, которое она и свиданием-то не считала. – Пожалуйста, расскажи мне все, – она выдернула руку и замерла на месте, внимательно вглядываясь в его черные глаза, – я устала себя накручивать. Парень повернулся к девушке и тоже заметно напрягся, видимо, не ожидая, что их серьезный разговор начнется так быстро. – Ты был здесь в ночь нападения? – Был, – ответил он после тяжело глубокого вздоха. Момент истины настал. Ей нужно было все узнать прямо сейчас. Она там грустила по поводу того, что голодная и не попала на ужин? Сейчас у нее кусок в горле встанет, если она попытается что-то съесть. Внутри все содрогалось, и это точно не от собачьего холода на улице, просто настолько сильным было волнение. – Ты на стороне Пожирателей? – с замиранием сердца задала она следующий вопрос. Пожалуйста, пусть это будет не так. Ну пожалуйста! Тео почему-то не спешил отвечать. – Я не могу однозначно ответить на этот вопрос. Ну просто невероятно! И как это понимать? Его ответ ввел в вены дозу адреналина и страха, и уже не было такой уверенности, хочет ли она знать, что он скажет дальше. – Объяснись, – выдавила она, чувствуя как тело немеет, не давая сдвинуться с места. – Я не хочу быть на стороне Пожирателей, Гермиона, но мой отец… Мне приходится кое в чем помогать ему. – Так твой отец Пожиратель? – Я расскажу тебе все, – начал он, подходя к ней вплотную и беря ее лицо в ладони, не обращая внимания на плещущееся беспокойство в ее глазах. Его руки были теплыми и нежными. Такими, какими она всегда их чувствовала. Крошечной, но очень упертой частью себя ей все же хотелось прильнуть к ним еще ближе, потереться щекой, но неожиданный для нее поворот этого разговора не давал девушке пошевелиться. Она тупо глядела на него, не желая верить ни во что плохое. – Но пообещай, что не будешь ничего предпринимать и подвергать себя неоправданному риску, – продолжил парень. – Я не понимаю. – Обещай, что этот разговор останется между нами. – Да скажи ты мне уже правду, Тео! – она нервно вывернулась из его рук. – Сначала пообещай никуда не встревать! – парень немного повысил голос. – Да о чем ты говоришь? – ее голос балансировал на грани истерики. – Я не Пожиратель. Я тебе уже пытался на это намекнуть еще в начале учебного года, тогда, в саду. Но Пожиратель мой отец, который рассчитывает на мою преданность. – И что это значит? Тео сделал пару шагов в сторону и устало провел рукой по лицу, собираясь с мыслями. – Я доучиваюсь последний курс только потому, что отцу нужны были глаза в школе. Все, что мне казалось странным или подозрительным, я доносил ему. Сразу скажу, что мне это не нравится, я устал. Просто охренеть как устал, ты даже представить себе не можешь. Отец жаждет власти, разделяет взгляды Волдеморта, и даже больше. Это он стоит за всеми беспорядками, которые сейчас происходят. Ну, то, что Нотт-старший был Пожирателем смерти на самом деле не было для нее открытием. Девушка поняла это еще в тот их разговор в саду. Но то, что его отец является зачинщиком всего этого, для нее стало новостью. – Твой отец – новый лидер? – Ну да, типа того. Но мне это нахрен все не сдалось. Я просто хотел наслаждаться жизнью и последним учебным годом, втихаря от преподавателей устраивать вечеринки, сбегать с уроков, при этом думать о будущем. Я бы хотел связать свою жизнь с зельями, возможно, преподавать где-нибудь или создавать какие-нибудь новые сыворотки, лекарства, быть полезным для общества, понимаешь? Быть таким же, какой была мама. Но все, к чему пытается склонить меня отец – к власти и влиянию над маглами и грязнокровками, которые, по его мнению, слабее и глупее. Тео резко замолчал, прерывисто тяжело дыша, со злости пнул какое-то трухлявое обвалившееся дерево. Затем он взглянул на Гермиону и немного успокоился. Видя ее растерянный и испуганный взгляд, парень будто не осмеливался снова подойти к ней ближе. Стоя все также в нескольких шагах от нее, он продолжил: – Отец задумал переворот власти, попросил меня вернуться в школу, предложив шпионить для него. Я согласился, потому что люблю его и многим ему обязан, но… Но приехав в школу, я встретился с Драко и Блейзом, послушал, как дерьмово складывалась их жизнь последний год. Особенно как тяжело было Малфою, дом которого превратился в штаб-квартиру Пожирателей, как ему пришлось смотреть на поедание тела нашей бывшей учительницы змеей Волдеморта, вступление в ряды хозяина, постоянные угрозы убийством… – он снова с безысходностью и горечью взглянул на девушку, – Да даже твое жестокое истязание его теткой, когда вас притащили в поместье егеря. И многое-многое другое. Убийства, кровь, «пропажи» людей, которых бездушно пытали и насиловали в Малфой-мэноре. И тогда я окончательно понял, что цель отца не оправдывает средства. Я поделился просьбой папы с друзьями, и Драко, что удивительно, предложил этому противостоять. Люциус – близкий друг для моего отца и полностью его поддерживает, что Драко тоже не нравится. Он вообще надеялся, что падение Темного Лорда отрезвит Люциуса, и для их семьи все закончится, но слишком уж нравится его отцу мысль о господстве и власти, которые они в скором собираются поделить с моим отцом между собой, будто все это уже в их руках. Гермиона молчала, пытаясь осмыслить услышанное. Его отец – конченная сволочь, но, вероятно, он не всегда был таким, если Тео так к нему привязан. Либо парень просто повзрослел и теперь может рассуждать самостоятельно. Теодор не Пожиратель смерти, и это уже радует. Но, видимо, ему есть что еще сказать. – Конечно, Драко не предлагал объединиться с Орденом, даже для нас это было бы слишком, но мешать отцам в их делах мы вполне в силах, – продолжал Тео. – И тогда мы периодически стали собираться в выручай-комнате, чтобы строить планы, как помешать нападениям Пожирателей и при этом не спалиться. У нас даже получилось вербовать волшебников за пределами школы, чтобы раздавать им поручения, в чем очень помогал Блейз и связи его матери. Поэтому я иногда пропадал и говорил тебе, что провожу время с Драко. Кстати, фактически, я тебе не врал. Гермиона видела, что Теодору очень тяжело давался этот разговор. Ей хотелось обнять его, утешить, но чувство самосохранения внутри все еще не давало двигаться, опасаясь парня с яростным блеском в глазах, что находился рядом с ней. Голова шла кругом от такого потока информации. Тем временем Тео говорил дальше: – Мне приходилось докладывать отцу о приездах министра в школу или других мелочах, потому что я не сомневаюсь, что у отца, кроме меня, есть еще агенты в том же Министерстве, а отказать ему открыто значило, что у нас не будет шанса на сопротивление, – послышался очередной тяжелый вздох, парень с трудом сглотнул слюну. – Потом в моей жизни появилась ты. И блядь, клянусь, это лучшее, что произошло со мной за долгое время. Ты так сильно мне понравилась, и мне так не хотелось втягивать тебя во все это, подвергать опасности. Я постоянно чувствовал вину, что не могу открыться полностью, понимал, что это препятствует нашим отношениям, но что я должен был сделать? Мне так страшно, что ты больше не захочешь иметь со мной ничего общего, но еще страшнее, если ты захочешь остаться рядом, потому что я не знаю, смогу ли защитить тебя в случае чего. Тео замолкнул, подыскивая слова. Потом взглянул на нее грустным, отчаянным взглядом, но все еще соблюдал дистанцию между ними. – Отец узнал про нас, что напугало меня до чертиков, и тогда я расстался с тобой, потому что думал, что лучше пусть ты будешь ненавидеть меня, чем будешь в опасности. Папа посвящал меня во все планы Пожирателей, потому что доверял мне, и написал, что в Хогсмиде планируется нападение. Тогда я предложил Драко и Блейзу противостоять этому наступлению. Мы ворвались в то сражение, чего Пожиратели, естественно, не ожидали, и застали их врасплох. Там я получил ранение, – он вытянул вперед руку, которая до сих пор была перебинтована, – но это такая хрень по сравнению с победным ощущением, что у нас все получилось. Благодаря нашему вмешательству никто не пострадал, кроме самих Пожирателей, – Тео снова сделал небольшую паузу, переводя вновь сбившееся дыхание, а затем продолжил: – Я так хочу быть хорошим, соответствовать тебе, быть тебя достойным. И я готов получить еще тысячу таких ранений, если придется, только чтобы ты была в безопасности. Он замолчал, внимательно следя за реакцией Гермионы. Сказать, что она была в шоке – существенно приуменьшить ее состояние. Его рассказ очень впечатлил ее, девушка и не рассчитывала, что все обстоит так, как он говорит. То, что они сделали, казалось ей очень отважным, но невероятно глупым. Как можно так подвергать себя опасности? Играть исподтишка в обе стороны – это так по-слизерински. Но то, на что он был готов ради нее, трогало ее до глубины души. Он был неплохим человеком, и все это время она так жаждала убедиться в этом и вот, наконец, узнала. Но факт того, что Тео докладывал отцу все, что мог где-то подслушать, не давал ей покоя. Она начала мысленно прокручивать в голове все, что могла ненароком рассказать о войне или Ордене. Гермиона, конечно, не из болтливых, но мало ли, что она могла ляпнуть, не посчитав информацию слишком важной, чтобы оставлять конфиденциальной. – Скажи что-нибудь, – попросил Тео. – И как много ты рассказал отцу? Было что-то действительно стоящее? В глазах Теодора промелькнула обида, но он спокойно ответил: – Ничего такого, что бы он не мог и без меня узнать. Я ничего не рассказывал ни о тебе, ни о наших разговорах, да и за чужими разговорами, если честно, не стремился шпионить. – Как он узнал про нас? – Не знаю. Вероятно, кто-то доложил ему. – Может, Малфой или Забини? – это первое, что пришло ей в голову, и эти слова вырвались прежде, чем она успела подумать. Теодор дернулся от неожиданного вопроса, а затем помотал головой. – Исключено. Я им доверяю. Мы работаем вместе с одной целью. – И ваша цель… остановить ваших отцов? – Можно и так сказать. – Я считаю, что обратиться с этим в Орден было бы более перспективной идеей, чем пытаться это сделать практически в одиночку, сидя в замке. – Нет, – парень отрицательно помотал головой, – мы не хотим, чтобы их посадили в Азкабан. – Даже несмотря на их преступления? – Он мой отец, Гермиона. Девушка понимала, как ему тяжело от того, что приходилось выбирать сторону. И в глазах Теодора, наверняка, обе стороны были правильными и неправильными одновременно. Но должен же он понимать, что все его действия приведут к каким-то последствиям. И рано или поздно его отец узнает о том, чем он занимается, и что будет тогда? – Ты сказал, что отец доверял тебе, сейчас уже нет? – спросила она. – Так как их нападение в Хогсмиде было сорвано, он начал подозревать, что это я о нем кому-то разболтал. Даже немного обидно, что он не предполагает, что именно я всему этому помешал, – он невесело хмыкнул. – Даже в школу примчался, чтобы спросить это у меня лично, он хороший легилимент. Теперь Гермиона, конечно, понимала, что ему в тот вечер было не до дурацких танцев. – И чем закончился ваш разговор? – Ничем. Папуля никак не мог забыть, что я неплохой окклюмент. Просто он хотел застать меня врасплох своим появлением. – Ты владеешь окклюменцией? – удивилась Гермиона. – Я не знала. «В связи с этим разговором, мне кажется, что я о нем вообще ничего не знала», – мелькнуло в мыслях. Но чувства облегчения от того, что парень пролил немного света на свою жизнь, почему-то не наступало. Он был прав, ей опасно находиться рядом с ним. Его отец никогда не примет такую, как она. А саму девушку воротила мысль, что у Теодора был такой отец. Тео медленно сократил расстояние между ними, коснулся ее волос, посмотрел на нее с высоты своего роста своими глубокими черными глазами. – Теперь ты знаешь. – Спасибо, что рассказал. Теперь все встало на свои места. – И что ты думаешь? – неуверенно спросил он, словно боялся услышать ответ. Гермиона молчала, не зная, что ответить. Ей нужно было все это обдумать. Одной. Она опустила взгляд вниз, потому что ему в глаза смотреть почему-то теперь было сложно. – Только не гони меня, – очень тихо проговорил парень. Внезапно где-то рядом с ними послышался странный звук, напоминающий крадущиеся шаги. Девушке не показалось, потому что Тео тоже это услышал и напрягся, мгновенно хватая ее за руку. Парень встал перед ней, немного заведя ее себе за спину, пытаясь защитить от чего-то, что пока им не было видно. Сердце в груди застучало быстрее, разгоняя по телу адреналин. Гермиона прижалась ближе к Тео, напряженно всматриваясь в тени деревьев, которые в темноте казались еще более зловещими. Звуков больше не слышалось, зато теперь снова создавалось давящее ощущение, что за ними наблюдали. И на этот раз более отчетливое. Гермиона приготовила палочку, сжимая ее до побеления костяшек. Гнетущее волнение разливалось по нутру, не давая ясно мыслить, заставляя прислушиваться к каждому шороху, каждому легкому дуновению ветерка. И если поначалу лес казался живым и приветливым, то теперь резко стало ощущаться мрачное зловещее чувство. – Если я скажу тебе бежать, ты меня послушаешь, – тихо проговорил Теодор, держа наготове палочку, но не услышав ответа, сердито спросил: – ты поняла меня? – Я никуда не пойду без тебя, – возразила Гермиона. – Мне всегда нравилось твое упрямство, но хоть раз сделай, что я прошу. – Ты что-нибудь видишь? – прошептала девушка, заставляя себя обернуться и посмотреть в неизвестность за спиной. Все было тихо. – Пока нет. И от всей души надеюсь, что это был просто какой-нибудь зверек. Они простояли в подавляющем напряжении еще несколько секунд, а затем мгновенно произошло несколько вещей, которые Гермиона наблюдала словно в замедленной съемке. Где-то совсем рядом с ними вспыхнул яркий луч красного света, движущийся прямо на них. – Протего! – молниеносно сориентировался Теодор, не давая проклятию их оглушить. Гермиона позавидовала бы его реакции, если бы не сокрушительная опасность, настигнувшая их врасплох. – Беги! – крикнул ей Тео. Тело мгновенно отреагировало, заставляя мышцы работать. Гермиона понеслась по направлению к улице, судорожно сжимая в пальцах палочку. Девушка испытала эффект дежавю, вспоминая, как еще совсем недолгое время назад убегала по лесу от егерей, преследовавших их с Гарри и Роном. Оглянувшись, она с облегчением увидела, что Тео бежит за ней, стараясь на ходу защититься от летящих в них заклятий. До деревни было совсем близко, буквально рукой подать. Главное, продержаться, добежать до улицы, а там будет проще затеряться среди домов и других строений. Сердце неистово стучало, разгоняя кровь и отдаваясь в висках. Легкие горели от судорожного сбившегося дыхания. Тео уже бежал близко к ней, несмотря на гулкий шум в ушах, девушка слышала и чувствовала его рядом, и это не могло не радовать. Она беспокоилась за него ничуть не меньше, чем за себя, умоляя все, что можно, чтобы этот побег закончился для них удачно. Еще пару шагов, и они выйдут из леса. Все будет хорошо. Внезапно прямо перед ней возник расплывчатый черный силуэт, который материализовался в человека в мантии, заставляя от неожиданности короткий вскрик вырваться из ее глотки. Он перекрыл путь к отступлению. Его лицо было скрыто серебристой маской, напоминающий череп, из-за темноты в прорезях для глаз виднелась лишь черная пустота, мешавшая хотя бы мельком распознать Пожирателя. Скрытый массивным капюшоном силуэт с порывом направил палочку прямо на Гермиону, и следом она почувствовала давящую боль в области груди. Все происходило так быстро, что трудно было совладать с эмоциями и вдуматься в происходящее, работали только инстинкты, подпитываемые страхом. Сначала девушка подумала, что это было что-то вроде Оглушающего заклятия, но оставаясь в сознании, она почувствовала рывок и как летит назад, словно безвольная кукла. Больно врезавшись куда-то спиной, она жестко приземлилась, как мгновением позже стало ясно, прямо на Тео. Гермиона услышала, как он замычал от боли, но не позволил им долго приходить в себя после падения, ведь это было для них непозволительной роскошью. – Вставай, – сказал парень, вскакивая на ноги и помогая ей подняться. Тео оглянулся на нападавшего, который уверенно приближался к ним. Он двигался размеренно, словно играл с ними, не сомневаясь в своем превосходстве. За его спиной появилось еще два человека в таких же масках. – Быстрее, – Тео схватил ее за руку и потянул за собой в противоположную сторону. Они бежали так быстро, как только могли, удаляясь от деревни. Деревьев становилось все больше, они углублялись все дальше в лес. Если бы не Пожиратели, дышащие им в затылок, Гермиона забеспокоилась бы о том, что они могут заблудиться. Сил становилось все меньше, одежда и волосы цеплялись за ветки, мешая двигаться быстрее. Гермиона оглянулась, чтобы посмотреть как далеко от них Пожиратели, но никого не увидела. На мгновение ей показалось, что им удалось оторваться, но было страшно позволять себе почувствовать облегчение и расслабиться. Что-то подсказывало, что это еще не конец. Казалось, у преступников не было цели убить их, но волосы вставали дыбом от этой мысли, заставляя в голове возникнуть логичный вопрос: что они с ними сделают, если не убьют? Ведь есть вещи гораздо страшнее и мучительнее быстрой смерти. Тео остановился и оперся руками в колени, пытаясь отдышаться, и озирался по сторонам, всматриваясь в казалось бы пустующую темноту. Гермиона же пыталась успокоиться, держась за колющий бок и чувствуя, как удары сердца отдают в горле. – Сюда, – прошептал он, утягивая ее к широкому дубу и прячась за ним. Парень прижал ее спиной к дереву и прислушался к окружающим звукам. Гермиона с трудом сглотнула ком в горле. Ей казалось, что они так громко дышат, что это можно было услышать из любой точки леса. Тео оглядел девушку, убеждаясь, что с ней все в порядке и она не пострадала, затем посмотрел ей в глаза и взял ее лицо в свои руки. –Послушай меня очень внимательно. Их нельзя было вести к потайному ходу, они про него ничего не знают, поэтому я побежал в другую сторону, – быстро зашептал Тео. – Ты помнишь, где находится проход? Гермиона неуверенно кивнула. Теоретически, она могла бы его найти, но очень сомневалась, что у нее получится это в таком уязвимом состоянии. Тео продолжил: – Трансгрессировать по лесу опасно, я не знаю насколько далеко мы убежали от прохода, но если не сильно, то они смогут нас заметить, к тому же хлопок при аппарации довольно громкий, сама знаешь. Поэтому я их отвлеку, а ты беги обратно. – Нет! – с тревогой замотала головой девушка. – Пока они отстали, побежали вместе. Не оставляй меня одну. – Ничего не бойся, просто беги к проходу, когда я скажу. – Почему они гонятся за тобой? Он тяжело вздохнул, запуская пальцы в волосы и прикрывая на секунду глаза. – Похоже они знают… знают, что я сделал. Ты сделаешь, что я прошу, Гермиона? В кору дерева, за которым они прятались, влетело новое заклятие. Девушка от неожиданности подскочила, всего в нескольких сантиметрах от этого места была ее голова. Тео снова дернул ее не себя, опять набирая темп. Им удалось передохнуть несколько секунд, но все равно бежать было все тяжелее. Девушка метнула несколько Оглушающих заклятий себе за спину наугад, надеясь, что это им хоть немного поможет. Перепрыгивая поваленные стволы и крупные ветки, Гермиона обдумывала слова Теодора. Она не сможет убежать и оставить его, девушка не простит себе, если с ним в итоге что-то случится. К тому же, мысль, что ей придется бежать по лесу в одиночестве, приводила ее в панический ужас. Им нужно попытаться запутать Пожирателей и скрыться вместе. Очередная вспышка от преследователей попала прямо в плечо Тео, парень вскрикнул от боли. Схватившись за рану, он споткнулся и повалился на землю. Гермиона испуганно припала рядом с ним на колени, не зная, чем ему помочь. «Нет, нет, нет», – мысленно повторяла девушка. Гермиона не знала, течет ли из раны кровь из-за его плотной черной мантии и недостатка освещения, так что не могла нормально оценить ущерб. – Беги дальше! – рявкнул Нотт. – Нет, вставай, – она отчаянно потянула его за здоровую руку, помогая подняться. – Гермиона… – Не спорь! Давай, пошли. Тео не без труда сделал пару шагов, пытаясь прийти в себя и немного заваливаясь на девушку, ища в ней опору. Гермиона с усилием придерживала его, оглянулась назад, но никого не увидела. Рядом с ними она заметила небольшой овраг, где можно было попытаться спрятаться. – Давай туда, – она указала пальцем в сторону низины и мягко подтолкнула к ней парня, магией заметая за ними следы на снегу. Усевшись в овраге, Гермиона прижалась к земле как можно ниже, чтобы быть незаметнее. Тео держался за больное плечо, хмурясь от боли, но не издавая ни звука. – Куда они делись? – раздался резкий недовольный голос одного из Пожирателей. – Ищите, не дайте им уйти! – послышался приказ. Гермиона услышала, как мимо оврага пронеслись чужие тяжелые шаги. Стало снова тихо. – Гермиона, уходи, – прошептал Тео, смотря на нее, – мне ничего не сделают, они знают чей я сын, а тебе будет очень плохо, если поймают. Девушка замешкалась, она никак не могла решиться, но его слова звучали довольно убедительно. Но на что способен его отец, если Пожиратели действительно считают его предателем? Шаги приближались, нужно было что-то предпринимать, вряд ли у них получится просто отсидеться. Мешало еще то, что Гермиона не знала, сколько их. – Послушай, – снова заговорил Тео, видя ее замешательство. Он положил ладонь ей на затылок и прижался к ее лбу своим, – мне тяжело бежать, моя рука горит, будто в огне, а у тебя есть шанс выбраться невредимой. Возвращайся в школу и расскажи обо всем Драко или Блейзу. Им нужно это знать. Прошу тебя. – Хорошо, – наконец согласилась девушка, осознавая, что если поймают их обоих, то неизвестно, когда об этом станет известно Малфою или Забини, и тогда о помощи вообще придется забыть. – Умница. Сейчас я выйду и побегу так быстро, как смогу, в противоположную сторону, они погонятся следом, и как только ты поймешь, что в относительной безопасности, сразу беги к проходу. Поняла? – Да. – Все будет хорошо, – парень примкнул к ее губам на пару секунд, а затем вскочил на ноги, уводя преследователей за собой и швыряя в них проклятиями. Выждав немного времени, Гермиона со всех сил, какие у нее еще оставались, бросилась в сторону, где по ее мнению должен был быть потайной ход. Петляя между деревьями, она никак не могла найти путь к Хогсмиду, чтобы от него уже сориентироваться в местности. Руки дрожали, ноги подкашивались, но страх того, что Пожирателей было больше, чем они видели, и что ее поджидают, подпитывал бежать дальше. Через какое-то время она запереживала, что все-таки заблудилась. Вытирая с глаз горячие слезы от бессилия, девушка в отчаянии уже хотела просто упасть ничком на землю, как наконец заметила знакомое место. Почувствовав новый прилив сил и воодушевления, Гермиона подбежала к замаскированному входу и трясущимися руками скинула с него снег и ветки. Спускаясь внутрь тоннеля, до девушки донесся полный боли пронзительный крик Теодора, исходящий из чащи и леденящий ее душу, а затем хлопок аппарации. Стараясь успокоить дыхание, она замерла как вкопанная и вслушивалась дальше, но вокруг была лишь тишина.