Глава 14

Малфой оперся спиной о колонну Астрономической башни и, достав пачку сигарет, подцепил одну из них губами. Парень поджег кончик и глубоко вдохнул, вскоре почувствовав привычное легкое головокружение. Он безучастно посмотрел вниз на покрытый снежным покровом лес и на кроны деревьев, подсвечиваемые яркой луной и первыми звездами. Вечер был таким тихим и спокойным, но Драко чувствовал себя довольно напряженно. Рядом с ним на ступеньках сидел Блейз и неотрывно смотрел на друга, сверля взглядом. Малфой весь день старательно избегал чьего-либо общества, но Забини за все годы их дружбы хорошо его изучил, так что знал, где его искать. Драко курил и пытался не обращать на него внимания, ему не хотелось разговаривать, но невероятной способности Блейза надоедать, даже не говоря при этом ни слова, можно было только позавидовать. – Ну что? – не выдержал Драко, недовольно глянув в его сторону. – Что с тобой происходит? – В смысле? – стряхнув пепел, спросил он. – Ты злой как черт целый день. Малфой закатил глаза, вот поэтому он не хотел начинать разговор. Забини всегда такой проницательный. Особенно когда не надо. – Тебе кажется, – ответил Малфой. – Поделись, легче станет. – Да отстань, а. – Ну не рассказывай, если не хочешь, – махнул рукой Блейз, сдаваясь. «Вот и правильно, – подумал Драко, – нечего лезть мне в душу». А в душе у него, действительно, что-то происходило, но он сам до конца не понимал, что именно. Предположение, конечно, было, но парень не хотел признавать, что виновата в его странном состоянии Грейнджер. Эта надоедливая выскочка точно не могла выбить его – Драко Малфоя – из колеи своим вчерашним поведением. Тут что-то другое. – А Тео где? – спросил Малфой, желая увести разговор в другое русло, но тут же пожалел об этом, как только услышал ответ. – Ушел на свиданку в надежде, что Гермиона придет. Ну, если его все еще нет, то, видимо, он все-таки с ней. А, ну да. Ну конечно же. Малфоя вдруг почему-то так это взбесило. И Грейнджер эта тоже его бесила просто до невозможности. «Нотт танцует лучше тебя, ты с ним даже рядом не стоишь», – вспомнились ему ее слова во время этого сраного вальса. И почему Драко это так зацепило? Неужели причина в задетом самолюбии и в том, что он просто не привык, что его с кем-то сравнивают? И тем более признают чье-то превосходство? Хотя чего еще было ожидать от этой стервы? Мнение какой-то неблагодарной идиотки его вообще не должно интересовать. Малфой снова повернулся к лесу, переживая, что после ответа Забини все его эмоции будут на лице написаны, а друг научился читать его вполне успешно. «Ой, да что за бред? Да похеру мне вообще на нее!» – убеждал сам себя Драко, стараясь потушить злость внутри. «Ага, теперь повтори это чуть-чуть убедительнее», – усмехнулось сознание. Блядь. Ну что за хрень? Малфой нахмурился, снова вдыхая табачный дым. – Ты зачем, кстати, сказал при ней, что Тео типа забил на нее? – спросил Блейз, вновь вглядываясь в лицо друга. Малфой пожал плечами. На самом деле он и сам не знал, просто в тот момент захотелось сделать это. – Да хрен его знает. – Она и так обижается на него постоянно, а ты ему еще больше проблем создаешь, – упрекнул друг. Малфой скривился и, недовольно фыркнув, бросил окурок через перила. – Да она душнила какая-то, – ответил Драко, – какая ей вообще разница, что у Тео там с отцом? Я вообще удивляюсь, как он терпит ее мозгоебство. Не мог найти что ли кого-нибудь из своего круга? – Например? – Да вон хоть Паркинсон. Забини рассмеялся: – Ебешь-то ее ты. Малфой усмехнулся. Он как-то об этом и не подумал. – Ну ты же попросил пример. Я имею в виду кого-то с нашего факультета. Со слизеринкой у него не было бы таких проблем. И скрывать бы ничего не пришлось. И на рожон к Пожирателям лезть. Дурак блядь. – А как же чувства? – спросил Блейз. – Ну я вот и смотрю, как у вас с девочками с Гриффиндора складываются отношения. Один влюбился в истеричку, а второй страдает по девке Поттера. Класс. Забини цыкнул и сказал: – Ты иногда такой говнюк невыносимый. – Какой есть, – пожал плечами Малфой, совершенно не чувствуя укола совести за свои слова. На правду не обижаются. – Тебе просто тоже нужно девушку найти. – Спасибо, но нет. У меня на этот случай Пэнси есть. Повеселились и разошлись, никаких обязательств. – Очень цинично, – поддел его друг, но Драко понимал, что это наигранное осуждение. Малфой прекрасно знал, что Блейз до Джинни промышлял тем же самым. – Зато я не переживаю ни о чем, как вы с Тео. После этих слов Малфой вдруг подумал, что он все же слукавил, ведь именно в этот момент его мысли были рядом с несносной гриффиндоркой. Но затем парня внутренне передернуло, ведь его мысли уж точно не имели никакого романтического подтекста. Она просто его выбесила, вот и все. – Кстати, то, что ты толкнул меня в сторону Грейнджер перед вальсом мне не понравилось. Это если очень мягко выразиться, – недовольно буркнул Малфой. Блейз усмехнулся. – Да ладно тебе, хоть раз ты сделал доброе дело. Пусть и не по своей воле. Драко нахмурился. Он бы быстро стер этот неприятный эпизод из своей памяти, если бы не ее слова. Малфой никогда не соревновался с Тео, им никогда ничего не нужно было делить, но что случилось в этот раз, Драко не мог объяснить даже самому себе. С Грейнджер они всегда задирали друг друга, но она ни разу ни с кем его не сравнивала. К тому же, парня немного задело, что после вальса ее взгляд сразу стал блуждать по толпе студентов, наверняка выискивая Теодора, что она даже не подумала о том, что ей следовало сказать простое «спасибо», ведь Драко вполне мог отказаться от этой затеи с танцем. Возможно, все дело было в его высоких требованиях к своим же стандартам, убежденность, что он обязательно должен быть лучшим во всем и всегда, как воспитывал его Люциус. В детстве от отца было не дождаться похвалы хоть за что-нибудь, были только вечные упреки и указы на несовершенства сына. Из-за этого Драко очень хотелось выделиться хоть в чем-то, он очень старался соответствовать запросам отца. Люциус учил его тому, что они – Малфои, чистокровный старинный род, и только это уже подразумевало, что они лучше остальных. И до определенного момента у Драко действительно было убеждение, что у него неоспоримое превосходство перед другими. С возрастом он, конечно, понял, что Люциус делал для него очень многое, но заботился он не столько о счастье Драко, сколько о статусе и престижности их семьи, которые были и есть для отца настолько же важными, как и воздух. Теперь же Драко, как ни пытался, не может избавиться от установки, что он должен, нет, просто обязан, быть лучше кого бы то ни было. Всегда и во всем. Без исключений. А тут какая-то гриффиндорка, которая и волшебных корней-то не имеет, пытается убедить его, что есть кто-то лучше него, пусть даже в каких-то дурацких танцах. И это ужасно бесило. – Только не говори, что ты из-за этого целый день такой злющий, – вырвал его из мыслей Блейз. Малфой нервно фыркнул. Даже, наверное, слишком нервно, выдавая себя с потрохами. – Конечно же нет, – ответил он как можно небрежнее, – мне похеру. – Что тогда с настроением? – недоверчиво спросил друг. – Да говорю же, тебе кажется. – Ну да, недовольство так и плещет из тебя. Малфой устало вздохнул и процедил: – Это просто мое лицо. Забини поднял ладони на уровне груди, как бы говоря: «окей, ври дальше, но докапываться до тебя я больше не буду». – Пошли уже в спальню, холодно здесь, – сказал Драко, направляясь к выходу. Блейз встал и поплелся следом. И тут случилось просто необъяснимое. В Астрономическую башню буквально ввалилась запыхавшаяся Грейнджер. Запутавшись в собственных ногах, она упала прямо в руки Малфою, который от неожиданности схватил ее и неосознанно прижал к себе, позволяя сохранить ей вертикальное положение. Ее дыхание было прерывистым, а тело била дрожь. Девушка тихо всхлипывала, пытаясь выровняться. У Драко на мгновение перехватило дыхание. Но разум вовремя напомнил, кого он прижимал к себе. Слегка оттолкнув ее, он скривился, поправляя рубашку. – Грейнджер, – парень взглянул на нее, и из головы напрочь вылетело, какую гадость на этот раз он собирался ей сказать. Она была вся грязная и в слезах, в растрепанных волосах виднелись веточки, щека поцарапана. Безумный взгляд скакал по их с Блейзом лицам. Только сейчас Драко заметил в ее руках какой-то странный пергамент и волшебную палочку. Девушка глубоко дышала, пытаясь привести в норму дыхание. – Что случилось? – спросил Забини, подходя к ней ближе. – Тео… он… Грейнджер никак не могла успокоиться и нормально объяснить в чем дело. Кажется, у нее была истерика. – Где он? – спросил Блейз. Внутри у Драко накатывало какое-то неприятное чувство. Он посмотрел на друга и увидел, что тот тоже напрягся. Девушка глубоко вздохнула и попыталась ответить максимально ровным голосом. – Мы были в лесу, мы… были у Хогсмида… Потом на нас напали. Твою ж мать! Этого еще не хватало. На кой хрен они туда поперлись? Нотт блядь. Романтик херов. – Тео попытался защитить меня, но… Но… Она снова заплакала. Малфой почему-то смутился. Он никогда не терпел женских слез, кроме матери, которая пролила их очень много во время войны, когда отца сажали в Азкабан или когда Волдеморт поручил Драко убить Дамблдора. Но Малфой не показывал своих чувств. Вместо этого он с презрением сказал: – Грейнджер, возьми себя уже в руки и нормально скажи, что произошло. Блейз подошел к ней еще ближе и неловко погладил по спине, подбадривая рассказать. Девушка вытерла глаза и снова вздохнула полной грудью. – Пожиратели схватили его и трансгрессировали. Забини нахмурился и взглянул на друга. Малфой стоял, переваривая сказанное. Но с чего бы Пожирателям появляться сегодня рядом с Хогсмидом? Они ждали их? Знали, что Тео собирается туда с Грейнджер? Но откуда? И почему забрали его, а не ее? Ведь если верить Тео, то целью его отца была именно она. И тут Малфоя будто прошибло. Осознание врезалось в него, чуть ли не сбивая с ног. Они знают. Обо всем знают. И если это так, то такая участь, как Тео, ждала их всех. – Что с твоей щекой? – вдруг спросил Блейз. Малфой ошарашено глянул на него. Его действительно волнует сейчас только это? Или он не догнал, что их тоже ждет полнейший беспросветный пиздец, как и Нотта? И что им теперь делать? Надо бы как-то помочь Тео, мало ли что с ним там сейчас делают. Драко вспомнил, как наказывали предателей во время войны, и по позвоночнику пробежал холод. Оставалось надеяться, что у Нотта-старшего было понимание, что Теодор его сын, и он не станет мучить его до невозвратного состояния. Гермиона отчужденно провела по щеке, касаясь свежей царапины, словно до этого даже не знала, что она красовалась на ее лице. – Об ветку, наверное, поцарапалась, когда мы от них убегали. Даже не заметила, – договорила она почти шепотом. Слезы перестали литься ручьем, лишь нижняя губа слегка подергивалась от пережитого эмоционального всплеска, на смену тревожности в глазах появилась опустошенность. – Тео попросил вернуться и рассказать кому-нибудь из вас об этом. – А как ты нас нашла, кстати? – поинтересовался Блейз. Гермиона вытянула вперед руку, в которой все еще сжимала потрепанный пергамент. Драко узнал в нем карту Хогвартса. На Астрономической башне стояли три точки, а над ними были написаны имена каждого из них. Занимательно. Будь у него в свое время такая вещица, то избегать наказаний было бы куда проще. – Иди к себе, Гермиона. Надеюсь, ты понимаешь, что не стоит об этом никому рассказывать? – мягко сказал Забини. Неужели Блейз и правда относился к ней нормально? Даже хорошо. Удивительно. Малфою в большинстве случаев было на нее абсолютно все равно после того, как его жизнь кардинально перевернулась с ног на голову, когда Волдеморт посвятил его в Пожиратели смерти. Это была точка невозврата. Тогда все эти задирания показались ему детскими шалостями, из которых он вырос, и он меньше стал обращать на нее внимание. Но внутренний барьер, что они с Грейнджер такие разные, все же никуда не пропал. И ему почему-то всегда нравилось уколоть ее побольнее. Хотя, признаться честно, глубоко внутри себя парень никогда не желал девушке настоящего зла. Грейнджер в ответ кивнула, а затем подняла на него свои красные глаза. – Вы что-то будете делать? – Нам нужно сначала все обсудить, – ответил друг. Лицо Блейза ничего не выражало. Ни страха, ни волнения, но Драко видел по его глазам, что он все прекрасно понимал, точно так же, как и сам Малфой. Им пиздец. Но бросать Тео никто не собирался. Они втроем в это влипли, и раз уж все их делишки раскрылись раньше, чем они предполагали, то пути назад уже точно не было. – Тео мне все рассказал. Чем вы занимались, кто его отец. Что… – она сглотнула ком в горле, – с ним сделают? Блейз нахмурился, словно не знал, как бы ответить помягче, чтобы не довести ее до еще одной истерики. А вот Малфой был крайне недоволен, что Нотт все-таки рассказал ей об их делах. – Ну, если Тео признается, что мы пытались помешать, то урок ему преподадут знатный, – ответил Забини. – Ну он же не станет? – в ее голосе звучала надежда. – Его отец отлично владеет Круциатусом, так что прекращайте болтать, нам с Блейзом надо выяснить, что с Тео, – сказал Малфой. Забини кивнул, и они уже собирались уходить, как Гермиона сказала: – Я с вами. – Нихрена подобного, – ответил Малфой. – Это опасно, – ответил Блейз. – Мне все равно, – с порывом сказала девушка, делая шаг к ним. – И зачем ты нам нужна вообще? Будешь только мешаться под ногами, – фыркнул Драко. – Я пойду с вами, – с расстановкой проговорила девушка, – и мне плевать, что ты об этом думаешь, Малфой. Я не смогу спокойно спать, не зная, что происходит. – Да похеру нам, Грейнджер, – отмахнулся от нее он. – Драко, пусть идет, – вдруг сказал Блейз. – Я не ослышался? – спросил Малфой после секундного замешательства. – Гермиона смышленая, вдруг сможет чем-то помочь. Нас и так всего двое. – Тогда я соберу кое-что с собой, – сказала девушка, а затем добавила, пригрозив пальцем: – и даже не смейте уходить без меня. – Встретимся возле выручай-комнаты через десять минут, – сказал Блейз. Грейнджер куда-то умчалась, а Малфой злобно покосился на друга. – Какого хрена? – возмущенно спросил он. Забини посмотрел на него так, словно он умственно отсталый, что приходилось объяснять ему очевидные вещи. – Ей не меньше, чем нам, хочется помочь Тео. Тем более у нее есть опыт в боевых действиях, не забыл? А еще, как бы ты ни хотел признавать, она умная. Я считаю, что она нам сможет помочь. – Да мы только время теряем. Могли бы взять все необходимое и уже идти, а теперь еще выскочку эту ждать. – Угомонись, – ответил Забини, – пошли лучше переоденемся во что-нибудь поудобнее. Малфой закатил глаза. Через десять минут слизеринцы уже были готовы и ждали Гермиону на восьмом этаже, прямо у стены, за которой пряталась выручай-комната. На все уговоры Драко пойти вдвоем, Блейз лишь отрицательно качал головой. – Удивительно, что вы не ушли без меня, – сказала Грейнджер, подходя к ним. – Поверь, очень хотелось, – съязвил Малфой. – И куда мы вообще собираемся? Где Тео может быть? – спросила она, делая вид, что не обратила никакого внимания на колкую реплику. – Скорее всего, он у себя дома, – ответил Блейз. – Почему вы так решили? – Потому что особняк Ноттов очень хорошо защищен. К тому же, там часто собираются Пожиратели на собрания. Да и куда еще вести сына главаря, которого считают предателем? – проговорил Забини. – И мистеру Нотту не помешает что-то сделать с Тео, даже если это его единственный сын? – Тебе не понять, – ответил Малфой, трижды проходя мимо стены в выручай-комнату в ожидании, когда появится вход, – ты не жила в семье, подобной нашим. К тому же, в последнее время его отец едет с катушек из-за мании величия. – Конечно, Тео никто не убьет, но нам не хочется оставлять его наедине с мистером Ноттом и Пожирателями на все каникулы, – продолжил Блейз, открывая дверь в зачарованную комнату. Малфой зашел вслед за Блейзом, палочкой зажигая свечи под потолком. Выручай-комната была в этом году их пристанищем, она даже своим видом напоминала что-то вроде бункера, где они строили планы, которые в очередной раз должны были помешать их отцам захватить власть. В центре стоял большой стол, на котором были разбросаны исписанные бумаги, Грейнджер подняла в удивлении бровь и вопросительно взглянула на Блейза. – Здесь мы готовились к отражению атак Пожирателей. Малфой украдкой наблюдал за девушкой, до конца ей не доверяя. Она состояла в Ордене Феникса и могла в любой удобный момент донести не только на их отцов, но и на них самих. Но, видимо, в ней все же играла ее глупая гриффиндорская отвага, к которой можно было прибавить еще и слабоумие, если она и правда собиралась с ними. Или ее чувства к Тео действительно были настоящими и сильными. От этой мысли Драко поморщился, сам не зная, почему именно. Она осмотрелась. Взгляд ее упал в угол, где стояли коробки с Перуанским порошком мгновенной тьмы, который они купили во «Всевозможных волшебных вредилках». – Вот, возьми, – Забини протянул ей черную плотную ткань. – Что это? – Плащ-щит. Малфой надевал точно такой же, наблюдая, как неуверенно Грейнджер его принимает из рук Забини, думая о чем-то своем. Видимо, догадалась, где они взяли все эти вещи. – Некоторые Уизли все-таки отличились умом, раз смогли создать что-то подобное, – сказал Драко, поправляя на плаще капюшон. Малфой буквально увидел, как в ее глазах разгорается пламя. Отлично, она бесится. Внутри стало немного лучше от осознания, что не одному ему некомфортно в такой странной компании. Грейнджер попыталась защитить остальных своих недоумков-друзей: – Вообще-то, они все очень… – Да-да, не напрягайся, – прервал ее он. Возмущенно надув губы, Гермиона накинула на себя плащ. Блейз не обращал внимания на их препирания, рассовывая по карманам маленькие черные шарики. – А это что? – поинтересовалась девушка, указывая на них. – Самодельные бомбы, которые, взрываясь, оставляют на коже следы, похожие на отвратительные волдыри, которые очень долго заживают, – ответил парень. – Тео изобрел. – Надо бы и порошок с собой взять, – проговорил Малфой. На сборы у них ушло довольно немного времени, и вскоре они уже пробирались по тайному проходу. Сердце Драко колотилось с невероятной силой из-за неизвестности и понимая, что ему снова приходилось встревать в дела Пожирателей. Хотя, если быть откровенным с собой же, он понимал, что как бы он ни хотел открытого столкновения вообще с кем-либо, он все равно был бы частью всего того, что сейчас происходило. Так или иначе, он все равно по итогу сражался бы на чье-то стороне. Снова. В конце шестого курса, стоя на верху Астрономической башни и держа на прицеле палочки старого директора, он вдруг осознал где-то глубоко в душе, что не сможет его убить. Дамблдор даже в последние минуты своей жизни был добр с ним, так что это только усложняло поставленную Волдемортом задачу. Затем осознание, что Драко в принципе не хотел бы принимать сторону Пожирателей и становиться убийцей, укреплялось в нем все больше. Теперь парень стал жестче, но это не отменяло того факта, что он бы хотел жить в более стабильном мире, где его отец не пытался устроить переворот власти с таким же чокнутым придурком в лице отца Тео. Война вроде как закончилась, но тут же началась новая, и Драко все больше чувствовал, что устал. Выйдя на свежий воздух, Малфой вздохнул полной грудью. Духота старого подземного перехода и собственные мысли не давали нормально дышать. – Трансгрессируем? – спросила Грейнджер, кутаясь в плащ от морозного воздуха. Парни кивнули. Малфой схватил ее за рукав, а другой рукой взялся за плечо друга. – Графство Суррей, лес рядом с особняком Ноттов, – пробормотал Блейз, концентрируясь на своих словах. Драко почувствовал, как в глазах потемнело, а тело сдавило со всех сторон, на мгновение утягивая их в бездну, и в следующую секунду он жадно глотнул ночной лесной воздух.