Глава 19

Тео откинул голову на подушку, прикрыв глаза, и шумно выдохнул, чувствуя, как пальчики Гермионы трепетно скользят вниз по его голому торсу. Когда девушка добралась до края его брюк, парень услышал характерный звук расстегивающегося ремня, а затем и ширинки. Вес на кровати сменился – она пересела чуть ниже и приспустила его брюки и белье, оголяя член и делая Тео совершенно беззащитным и открытым перед ней. Ладошка Гермионы мягко обхватила его. Тео открыл глаза и сфокусировал взгляд на девушке. Сидя на нем и не сводя глаз с лица парня, она начала медленно поглаживать его. Черт, аж дыхание перехватывает от такой картинки. Щеки Гермионы приобрели нежный розоватый оттенок, рот приоткрыт, волосы слегка растрепаны, а глаза сияют возбужденным блеском. Как красиво. – Сухо, – проговорил он, услышав, как охрип собственный голос. Он прочистил его, – смочи ладонь. Гермиона поднесла руку к лицу и языком прошлась по ладони. Салазар. Она сводит его с ума. Влажными пальчиками девушка снова принялась за дело. Тео вцепился руками в ее бедра, заползая ими под юбку, и снова откинул голову. – Так? Тебе нравится? – спросила Гермиона, подключая вторую руку и спускаясь к мошонке. – Да, детка, – на выдохе ответил он, – не останавливайся. Дыхание Тео было сбивчивым, рваным. Глубоко дыша, он снова распахнул глаза, желая запечатлеть в памяти каждое мгновение. – Сожми чуть сильнее, – наставлял он. Почувствовав легкое давление ее пальцев, слизеринец не смог сдержать стон, – да, вот так, продолжай. Теплая ладонь гладила плоть, большой палец задевал головку, посылая по телу парня маленькие электрические разряды. Пульс учащался. Тео сжал в кулак ее рубашку, потянув девушку на себя, и жадно впился в ее губы. Как всегда мягкие и послушные, пропускающие его язык в ее рот. Подняв туловище и сев на кровати, Тео пальцами нащупал пуговицы, расстегивая их быстро, чтобы скорее снова увидеть то, что девушка скрывала под рубашкой. То, что было доступно только ему. Не прерывая поцелуй, он стянул одежду с плеч Гермионы и швырнул куда-то в сторону, нащупал застежку лифчика и расправился с ним тем же способом. Перед его лицом возникла ее идеальная небольшая грудь. Соски встали, выдавая ее возбуждение. Тео поднял взгляд на ее лицо, посмотрев, как она хороша, когда сидит вот так сверху, держась за его шею и прикусив губу, и Теодор, не отводя взгляд, боясь что-нибудь упустить, бесстыдно провел языком по соску. – Тео, – прошептала она и прикрыла глаза, ерзая на его бедрах. Божественно. Просто восхитительно. Ее ласковый голос, ее запах, ее бархатная кожа манили так сильно, что не терпелось просто вцепиться в нее, и, даже не раздевая до конца, просто взять. Взять грубо и жестко. Взять так, чтобы она запомнила. Чтобы знала, каково ему было без нее долгие каникулы и все то время, что она сомневалась в нем, иногда даже сторонилась и не подпускала к себе так близко, как сейчас. Хотелось трахнуть ее, сомкнув пальцы на ее шее до синяков, не давая нормально вздохнуть, и неотрывно наблюдать за тем, как она окончательно потеряет рассудок, когда оргазм приблизится к грани. Но он сдерживался. Буквально изо всех сил. – Я хочу… – промямлила Гермиона, запнувшись, когда он чуть прикусил ее сосок, – хочу… – Что? Скажи мне. Я все сделаю. Его пальцы чувственно прошлись по спине девушки. Осыпая поцелуями ее тело, он с удовлетворением чувствовал, как сильно бьется в груди ее сердце. Она всегда его хотела, так к чему тогда эти раздумья насчет их отношений? Им так хорошо вместе. Все же так очевидно… Внезапно Гермиона уперлась рукой ему в грудь и оттолкнула от себя обратно на кровать. Тео приподнял бровь, ожидая, что она станет делать дальше. Девушка сняла его одежду до конца и отбросила в сторону, а затем осторожно и нерешительно опустилась между его ног на коленки. Сердце Тео пропустило удар. – Я хочу кое-что попробовать, – сказала Гермиона так тихо, что парню сначала показалось, что она ничего и не говорила. – Так интересно. И что же? – Просто… ничего не говори, ладно? – она подняла смущенный взгляд на него. Тео еле сдержал улыбку. – Не стесняйся, крошка, я весь твой. – Замолчи, – усмехнулась девушка. Очаровательный румянец, украшавший все это время ее щеки, пополз по ее тонкой коже вниз, к шее. Тео закрыл глаза, чтобы не смущать ее еще больше, и с нетерпением стал ждать продолжения. Парень почувствовал, как ее рука снова опустилась на член, а затем как влажный язык прошелся по всей его длине. Снизу вверх. Мерлин. Теодор раскрыл глаза. Ему очень хотелось посмотреть на Гермиону, на то, как она это делает, даже если это смутит ее сильнее. Он просто не мог не взглянуть. Ее взгляд был прикован к лицу парня, словно ища одобрение своим действиям. Он думал, что сердце в груди биться сильнее просто не может, но она опровергла это, когда губами обхватила головку. Ебать. Гермиона склонилась над ним, стараясь доставить неземное удовольствие, но на самом деле, это Тео был в ее власти. Это просто… невероятно. Это то, чего он так давно хотел, но не мог попросить, желая, чтобы Гермиона сама к этому пришла. И вот это случилось. Стон сорвался с губ. – Детка… Его отзывчивость побудила девушку работать активнее. Тео смотрел, как ее голова то опускается, то снова поднимается, и чувствовал, как она гладит его внутри своего рта языком. – Крошка, – парень собрал ее волосы у лица, чтобы они ей не мешали, и намотал их на кулак, – ты восхитительная. Пальцы инстинктивно сжали ее волосы еще крепче, надавливая на затылок чуть сильнее, чтобы она взяла ртом еще больше его длины. На глазах Гермионы выступили слезы, когда член уперся в горло, лицо покраснело, и она в удовольствии замычала, не выпуская его изо рта. Слышать ее приглушенный стон было прекрасно. Тео заводился еще сильнее, осознавая, что ей нравится то, что она делает. Парень несильно толкнулся бедрами, продолжая держать ее за волосы. Губы девушки, обхватывающие его плотным кольцом, покраснели, припухли. Теодор прикрыл глаза, испытывая эйфорию и чувствуя, как совсем скоро с оглушительным грохотом лопнет напряжение. В ушах зазвенело. Уже почти… – Тео… Кто-то звал его. Как не вовремя. Главное, чтобы Гермиона не останавливалась. – Нотт, мать твою, очнись. Тео распахнул глаза. Тяжелый изумрудный балдахин на его кровати был отодвинут, и яркий свет от светильника заставил зажмуриться. Парень недовольно прикрыл глаза рукой. – Что? Немного привыкнув к свету, Нотт убрал с лица ладонь. Перед его кроватью стоял Драко. – Что тебе снилось? – с ухмылкой спросил Блейз, стоящий чуть в стороне и застегивающий рубашку. – С чего ты взял, что мне что-то снилось? – сонно спросил Тео, все еще не отойдя ото сна. Сердце колотилось так, словно Гермиона и правда секунду назад сидела у его ног и делала ему первый в своей жизни, неумелый, но такой потрясающий минет. – Ты стонал, – прыснул Драко, – снова кошмары? – Что? – Тео привстал, облокотившись на кровать, а другой рукой потер глаза. Любые их слова доходили до сознания слишком медленно, с опозданием. – А… ну да. Кошмар. – Вставай, а то на завтрак не успеешь, – сказал Блейз уже совершенно готовый, – тебя подождать? – Не, идите без меня. Я скоро. Друзья вышли, оставив его одного. Часы показывали половину девятого, занятия начнутся через полчаса. Тяжело вздохнув, Тео откинулся обратно на кровать. Позавтракать он уже все равно не успеет. Больше чем еды, ему хотелось еще немного полежать, а лучше снова уснуть, чтобы досмотреть свой сон. Такой яркий и реалистичный. Черт возьми, кажется, у него уже недотрах. Лучше сна и еды было бы найти Гермиону и воплотить в жизнь все то, что ему приснилось, но она почему-то избегала его уже несколько дней, оправдываясь тем, что вечно занята. Тео, конечно, знал, что девушка относится к занятиям серьезнее, чем он кого-либо знал, но нутро подсказывало, что дело совершенно не в уроках. Последние недели, после пережитого в собственном доме, Нотта каждую ночь мучили кошмары, если перед тем, как лечь спать, он не принимал зелье сна без сновидений. Так что сегодняшний сон был сродни глотку свежего воздуха. Тогда в лесу, когда он раненый бежал от Пожирателей, отводя их подальше от Гермионы, его довольно быстро догнали. Несмотря на ранение, удержать его на месте смогли только трое. В крови Тео кипели ярость и желание отгородить от всего этого единственного человека, ради которого он был готов пожертвовать многим, ради той, что бессовестно украла его сердце и безвозвратно поселилась в душе. С ним обращались, как с поганым непослушным домовиком, волоча по мраморному полу поместья за какую-то провинность. В ту ночь он видел отца. С неприятным разочарованным взглядом он наблюдал, как его сына запирали в подземелье, и с презрением смотрел, как Тео пытали заклинаниями. Отец отдавал приказы не жалеть сына, чтобы он в полной мере осознал масштаб своего проступка, влюбившись в грязнокровку. – Не так я тебя воспитывал, – сказал Нотт-старший, опустившись на корточки перед сыном в перерыве между пытками. Он без жалости наблюдал, как Тео сплюнул кровь. – Что ты рассказал ей про нас? Как много она знает? – Она… – тяжело дыша, парень пытался пересилить боль по всему телу, – ничего не знает… – Лжец, – басом взревел отец, хватая сына за кудри на макушке и запрокидывая его голову выше, чтобы смотреть прямо в глаза, – Долохов пересказал мне часть вашего дивного разговора в лесу. Хочешь засадить меня в Азкабан? – Нет, я просто… это было нужно для сближения с ней, – напрягая мозг, Тео старательно пытался придумать более-менее внятное оправдание, вытягивая шею к руке отца, чтобы хоть немного ослабить хватку в волосах. – Ты сблизился с ней уже давно. Еще на Хэллоуин, не так ли? – Она ничего не значит для меня, – парень чувствовал, как стекает капелька пота по виску, – мы только трахались. Тыльная сторона ладони отца наотмашь врезалась по лицу Тео так сильно, что голова парня дернулась назад. На пальце отца красовался огромный семейный перстень, который парень хорошо почувствовал при ударе. Слизеринец не удержал равновесия и упал на спину, жалко распластавшись на грязном каменном полу, от столкновения с которым захотелось выплюнуть легкие. Нотт-старший щелкнул пальцами, и чужие крепкие руки усадили Тео на стул, надежно привязывая его запястья к подлокотникам. Сзади кто-то снова вцепился ему в волосы, заставляя кожу под ними гореть с новой силой, и поднял его лицо к отцу. – Кто помешал нам во время нападения на Хогсмид? – продолжал допрос отец, склоняясь к сыну и смотря прямо ему в глаза. – Я не знаю. Нотт-старший нетерпеливо посмотрел на кого-то за спиной парня, и Тео почувствовал дикую боль внутри всего тела, словно тысячи мелких иголок втыкались ему в кожу, а под ней мышцы сокращались от болезненных спазмов. В голове не было ни единой мысли, кроме мольбы о помиловании и желании немедленно прекратить все это. В тот момент он готов был все рассказать, готов был умереть, лишь бы больше не чувствовать диких жгучих импульсов по телу и сотен призрачных клинков, терзающих органы. Боль прекратилась также стремительно, как началась. Он не знал, сколько это длилось по времени. Мышцы расслабились, и Тео почувствовал, как саднит горло. От своих же криков, понял он, но не слышал их, пока продолжалась пытка. – Спрошу еще раз, сынок, – проговорил отец наигранно ласковым голосом, но Тео прекрасно знал, что за ним таится угроза, – кто нам помешал? – Я ничего об этом не знаю, отец, мы с Драко сами очень удивились, когда… Боль снова заполонила сознание, уводя за собой в мир вечных страданий. Невыносимо терпеть, сколько он сможет продержаться? Вечер только начался, пытки только начались, а Тео уже чувствовал, что он на пределе. Вот бы потерять сознание, чтобы перестать чувствовать. Это было единственным желанием в то мгновение. Но каждый раз, когда очередная пытка прекращалась, он оставался в слабом сознании, переживая все новые мучительные отголоски боли в потрепанном теле. И несмотря на все это, железно убеждался в том, что не станет им ничего рассказывать, не пойдет на поводу у слабости и отчаяния, не подставит ни друзей, ни Гермиону. Лучше умрет, сгниет прямо в этом подвале на радость отцу. На все те же вопросы отца и Пожирателей был один ответ: не знаю. В конечном итоге, когда страшная боль вновь прервалась, Тео, уже слабо осознающий, что происходило вокруг него, тяжело поднял голову, чтобы посмотреть на папу. Перед глазами плыло, на них лился пот, голова раскалывалась, и все тело ужасно ломило, но он хорошо видел, с каким презрением отец посмотрел на него в последний раз, прежде чем отвернуться, и направился к выходу, властно раздавая по пути какие-то указания. Стало больно. И дело было не в пытках. Тео передернулся, мысленно возвращаясь в свою комнату в Хогвартсе. Стряхнув с себя наваждение, он сел, опустив ноги на пол и упираясь головой в руки. Гермиона до сих пор в опасности, отец явно знал больше, чем говорил, пусть Пожиратели и не слышали всего их разговора в лесу. Но теперь нет смысла скрывать их отношения, а раз так, то лучше пусть он будет всегда рядом с ней, чем с девушкой неожиданно что-то произойдет. Как бы Малфой не отрицал, Тео все меньше сомневался в том, что в школе за ними наблюдают. Одевшись и приведя себя в порядок, Тео посмотрел на себя в зеркало. Под глазами по-прежнему лежали тени, и сам он выглядел как-то болезненно, хмуро, хотя и лучше, чем на каникулах. Целыми днями Тео только и делал, что исподтишка наблюдал за Гермионой, стараясь всегда находиться поблизости и не терять бдительности. Когда у них не было совместных уроков, он надеялся на Поттера, который, судя по всему, не был придурком и смог бы защитить ее в случае чего. Малфой почему-то был недоволен этим, стараясь убедить друга в том, что никакой опасности в школе ей не грозит. – Ты что-то уронил, – сказал он, когда на перемене трое друзей вышли в школьный сад, якобы подышать свежим воздухом, но на самом деле лишь для того, чтобы Гермиона была в поле видимости. – Да? Что? – Тео посмотрел на землю, пытаясь найти то, что у него могло выпасть. – Твое достоинство, – фыркнул Малфой, наблюдавший все это время за взглядом Тео, прикованным к Гермионе. Тео закатил глаза. – Перестань, – шикнул на друга Блейз, и Малфой надменно отвел взгляд в сторону. Нотт посмотрел на них двоих со странным, непонимающим выражением лица. Они словно что-то не поделили между собой, но тщательно это скрывали, и вот уже несколько дней пытаются делать вид, что у них все нормально, когда находятся рядом с Тео. – Драко, ты не понимаешь, что ей грозит опасность из-за меня? Я не могу этого допустить, – сказал Нотт, снова переводя взгляд на девушку. Она стояла рядом с Джинни у высокого дерева, того самого, возле которого у них с Тео был первый поцелуй, и что-то ей говорила. – В школе ей ничего не грозит, сколько ты еще будешь таскаться за ней, прежде чем поймешь? Хоть капля гордости у тебя осталась? Она явно дает тебе понять, что не хочет с тобой общаться, а ты все равно бегаешь за ней, будто своей жизни нет. – Интересно, почему же она не хочет? – со странной интонацией, будто с долей сарказма произнес Забини, вцепившись взглядом в Малфоя. Тот в ответ, нахмурившись, промолчал. – Ты что-то знаешь? – спросил его Тео. – Джинни что-то рассказала? – Нет, – ответил Блейз, все еще наблюдая за Драко, – у нас с Джинни сейчас… непросто. Малфой снова посмотрел на Забини, почувствовав его взгляд, но быстро отвернулся, заметив, что Нотт не сводит с них двоих глаз. – Да что у вас происходит? – не выдержал Тео. – Собачитесь целыми днями, словно в браке лет сто. – Да все нормально, – ответил Малфой, – долго мы тут торчать будем? – А что, Драко, нет желания еще полюбоваться? – насмешливо спросил Забини. Малфой тихо пробурчал что-то типа «завали уже ебало, Блейз». – На виды, я имею в виду, – пояснил мулат, заметив вопросительный взгляд Тео. – Какие еще виды? – недоумевал Теодор, немного разведя руками. – Мы в школьном дворе. Забини неоднозначно пожал плечами и отвернулся. Тео удивленно вскинул брови и отвел взгляд от них в сторону, помотав головой и совершенно не понимая, какая кошка между ними пробежала. Но в субботу Тео, кажется, начал понимать. Ровно в тот момент, когда Гермиона рассказала о своей ссоре с Малфоем. Этот подлый гаденыш наплел девушке об Агате, перевернул все так, словно у Тео с ней что-то было, хотя прекрасно знал, что блядская Агата пошла нахер почти сразу, как появилась на пороге его комнаты. Потом он вспомнил, что сам же Малфой и настоял на том, чтоб эта девушка пошла за Тео в спальню. Пазл медленно складывался. Зачем он так его подставлял? Первое предположение: ревность. Но Теодор никак не мог поверить, что Драко делал все это из-за каких-то чувств к Гермионе. Кто угодно, но не он. Не человек, который много лет так преданно относился к идее чистоты крови. Который спал только с чистокровными ведьмами. Который люто ненавидел Гермиону в детстве. И Блейз, выходит, обо всем знал, раз так реагировал на Драко в последнее время? Неприятное ощущение медленно начало расползаться по нутру. Тео чувствовал себя обманутым. Малфой как знал и не попадался Тео на глаза в тот день, так что парень решил поговорить с Блейзом. Найдя его в библиотеке, пыхтевшего над учебником, Теодор опустился рядом с ним. – Что делаешь? – спросил Нотт. – Трансфигурацию. Макгонагалл заколебала со своими формулами уже. Мозг кипит. – Что там с Малфоем? – А что с ним? – друг медленно перевел взгляд на Тео. – У вас какой-то конфликт, но вы делаете вид, что ничего не происходит. – Просто иногда не сходимся во мнениях, – пожал плечами Блейз, снова устремляя взгляд в книгу. – Например? – Тео впился в друга взглядом, пристально наблюдая за его реакцией. – Тебе правда интересно? Это же Малфой. Говнюк недоделанный. Блейз выглядел абсолютно расслабленным, ни один его мускул не сократился от понимания, что Тео мог о чем-то знать. – Ну, может, пару дней назад я бы забил на это, решив, что сами договоритесь, – продолжил Теодор, склонив голову, – но теперь мне очень интересно, в каком же вопросе не сошлись ваши мнения. – А что изменилось? – Я поговорил с Гермионой. – Хм, – Блейз снова поднял голову и внимательно посмотрел на друга. – И что узнал? – Что Малфой намеренно пытается нас поссорить. Кстати, безуспешно, мы с Гермионой, вроде как, решили это. А теперь они вместе отбывают наказание. Не похоже на совпадение. Блейз молчал. Тео начинал терять терпение, чувствуя, как закипает, будто зелье в котле, но сказал спокойно: – Ты даже не спросишь, как именно он пытался нас поссорить? – Думаю, нет. Я и так в курсе, что он ведет себя как мудила последняя. – Как давно ты знаешь, Блейз? – Недолго. Я не вмешиваюсь лишь потому, что он пообещал сам поговорить с тобой. – Ой, мы, наверное, разминулись, – съязвил Тео. – Братан, прости, но я не хочу впутываться в ваш любовный треугольник. – Треугольник? – нахмурившись, спросил Нотт после недолгой паузы. Ну не может быть, чтобы Малфой… ну нет. – А как ты думаешь, почему он это делает? – Блейз положил руки на стол, склонившись к парню ближе, и посмотрел на него испытующе. – Я въехал, к чему ты клонишь, но я не могу поверить в то, что она может ему нравиться искренне… по-настоящему. – Его Амортенция пахнет ее духами. Тео поражено вскинул брови. – Да ну? Блейз кивнул, снова смотря в учебник и опять делая вид, что невероятно занят. – Охренеть можно, – заключил Тео, откидываясь на спинку стула, – то есть пока я всеми силами пытаюсь помириться с Гермионой, он решил, что… А что он решил? – Не знаю, но когда я с ним говорил, создалось впечатление, что он не собирается отступать. – Ладно, я тебя понял, – кивнул Тео, вставая из-за стола. – Ты куда? – Пойду посмотрю, как проходит их наказание. Тео спускался в подземелья с тяжелым сердцем. По венам и артериям циркулировала не кровь, а огненная тягучая лава, желающая вырваться наружу и сжечь этого Малфоя к хренам собачьим. И как он раньше не заметил и не сопоставил все факты, что Малфой с самых каникул склоняет Тео к неправильным действиям, прикрываясь дружескими советами? С другой переспи, Гермионе не пиши, в школе за ней не присматривай и вообще не ходи за ней по пятам, с ней и без тебя все будет нормально. А с кем ей будет нормально? С Малфоем, что ли? Это он имел в виду? Шумное, пылающее злостью дыхание Тео раздавалось в пустых коридорах слишком громко. Так как был выходной, большинство студентов были либо на улице, либо готовились к занятиям в библиотеке, и это радовало, потому что видок у него наверняка был безумный. Ревность и гнев пеленой застилали глаза, мерзкие гнетущие мысли роились в голове, словно черви, шепча, что нельзя оставлять все вот так. Пока не поздно, нужно вмешаться, проучить Малфоя. Гермиона принадлежит ему, Теодору. Он был уверен, что какие бы терзания не мешали ей быть с ним, они все равно будут вместе, это лишь вопрос времени. Нотт верил в это всей душой, но он не предполагал, что в их отношения вклинится третий. Тео вспомнил кое-что еще. Малфой зажимал ее в поезде. Так было ли это случайностью? Гермионе понравилось? Они танцевали на бале. Тогда у Малфоя что-то появилось к ней? Тео расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, оттягивая ворот от шеи. И с каких пор в подземельях так жарко? Лицо горело, руки непроизвольно сжимались в кулаки. – Мистер Нотт, – мужской голос окликнул его сзади. Тео остановился, медленно впуская в легкие воздух, стараясь хоть немного успокоиться, с усилием воли разжал кулаки, затем обернулся. Навстречу ему шла профессор Стебль, держа в руках какое-то растение, в котором Тео узнал молодые побеги дьявольских силков, а рядом с ней ковылял профессор Слизнорт, в его руках тоже был горшок. – Добрый день, – вежливо кивнул Тео, пряча все эмоции внутри себя. – Теодор, не могли бы вы помочь нам с профессором Стебль перенести растения в подземелья? – начал Слизнорт. – Я думал, что мы и сами справимся, но горшков как-то многовато. – Я бы с удовольствием, сэр, но видите ли, у меня есть одно срочное дело. – Мистер Нотт, – подала голос Стебль, – прошу вас, это не займет много времени. Дьявольские силки заболели, их нужно перенести в темное помещение как можно скорее, чтобы они почувствовали себя лучше. Тео сжал челюсть, чтобы у него случайно не вырвалась грубость. Ну вот какого хрена он поперся в подземелья этим путем? Выдавив из себя вежливую улыбку, парень кивнул и спросил, где оставшиеся горшки. – Возле лестницы стоят остальные, – указал направление Слизнорт, обращаясь к ученику, – переместим их, думаю, сюда, – он кивнул в сторону пустующего кабинета, – там не проходят занятия, темно и много влаги, как эти растения и любят. Спустя время Тео держал в обеих руках два последних горшка с растениями и нес по коридору, стараясь их не касаться, чтобы не спровоцировать атаку. Он представлял, как их обманчиво безобидные, но сильные ветви сдавили бы Малфою тело и задушили его. Хотя, конечно же, Драко прекрасно знает, как справиться с дьявольскими силками, но все равно эта мысль дарила невероятное удовольствие. Дверь в класс была распахнута, и Тео подходил, уже готовый быстрее поставить горшки и уйти. Профессора о чем-то разговаривали. – Да вы что? – удивленно воскликнула профессор Стебль. – Тише, Помона, – зашипел Слизнорт, – не стоит так громко кричать. – Так значит, Пожиратели были снова замечены в Лондоне? – почти зашептала профессор. Тео замер, остановившись прямо у входа, и прислушался. – Да, в каком-то магловском спальном районе. Неизвестно, что они там искали, но обошлось без жертв. А еще я узнал от Минервы, что они, вроде как, вербуют волшебников в Ирландии. – Откуда же это известно? – Мракоборцы все же делают свою работу. Министру сообщил какой-то надежный информатор. Хоть и Пожиратели стараются делать все тихо, чтобы это было неизвестно общественности, но они жестоко расправляются с теми, кто не желает с ними работать. – Складывается ощущение, что они собирают армию. – Так и есть. Судя по всему, скоро мы снова столкнемся с темными силами лицом к лицу. – Что же это получается, они собираются отомстить за Волдеморта? – Их цели пока неизвестны, Помона, но Минерва активно занимается защитой Хогвартса. – Получается, Поттер снова в опасности? – Не знаю. Но пока что все их действия держатся в тайне, в том числе и от него. Министерство не хочет разводить панику раньше времени. Профессор Стебль что-то тихо запричитала, но Тео не смог разобрать. Решив, что вряд ли услышит еще что-нибудь полезное, он скрыл удрученное выражение лица и вошел в кабинет как ни в чем не бывало. Стебль тут же замолчала и сделала вид, что удобряет растения. – Это последние, – сказал Тео, аккуратно поставив горшки на парту. – Спасибо, Теодор, вы очень помогли, можете быть свободны, – улыбнулся Слизнорт. Слизеринец кивнул и вышел, направляясь к кабинету декана, надеясь, что Гермиона с Малфоем еще там. Но добравшись до места назначения, он никого там не обнаружил. На партах стояли чистые котлы, и Тео догадался, в чем заключалось их наказание. Он представил брезгливое выражение лица Малфоя, когда тот узнал, чем им придется заниматься, и насмешливо хмыкнул. Тео решил пойти в свою спальню, поскольку не знал, где теперь искать Драко, а заниматься уроками или чем-нибудь полезным просто не мог от злости, высасывающей из него все силы. Зайдя в свою комнату, парень увидел там как раз того, кого хотел. – Малфой, – позвал Тео, закрывая дверь. Драко переодевался в чистую рубашку. – Привет, – сказал он, слегка обернувшись. – Как прошло наказание? – стараясь не обращать внимания на набирающее обороты сердце, Нотт сделал шаг в центр комнаты. – Ебаные котлы отмывали, – фыркнул он, не смотря на друга, – даже как-то унизительно. – Как Гермиона? Малфой обернулся с приподнятой бровью, заправляя рубашку в брюки. – Это ты у меня спрашиваешь? Нормально все с твоей Грейнджер. Только вот язык у нее, как помело. – В смысле? – Не бери в голову, – отмахнулся Драко, застегивая ремень. Наступило молчание. Не было похоже, что Малфой собирался поговорить о Гермионе, а Тео уже чувствовал, как на кончиках пальцев искрилась неконтролируемая от агрессии магия. – Что ты так на меня уставился? – спросил Драко, когда заметил взгляд Нотта. – Просто жду, – заговорил Тео, подходя к нему ближе, – когда ты объяснишь мне, с какого это хрена ты решил, что можешь катить яйца к моей девушке? Малфой усмехнулся, отводя глаза в сторону, словно что-то обдумывая, но в следующее мгновение уже смотрел острым, как сталь кинжала, взглядом прямо в лицо Тео, совершенно не смущаясь от его слов. – Твоей девушке? Иди проспись, вы расстались еще осенью. Теодор медленно выдохнул и улыбнулся, стискивая челюсть. – Неужели ты реально думаешь, что она хотя бы посмотрит на такого, как ты? – Я уверен, – ответил Драко без тени сомнения. – Предупреждаю лишь раз, Малфой, отъебись от нее. – А что такое, Тео? – улыбнулся он. – Сомневаешься, что она все еще что-то чувствует к тебе? – Сомневаюсь, что смогу сдержаться, чтобы не втащить тебе и стереть твою блядскую ухмылку. – Ого, – с издевкой протянул Драко, – будем драться, как маглы? – Мне будет приятнее сделать тебе больно руками, а не заклинанием. – Вот как? А сможешь? Тео вдруг усмехнулся. Драться он не особо хотел, да и не было у него большого опыта в этом деле, но его подстегивала внутренняя злость, ярость на Драко за его слова и поведение. Внутренний голос подталкивал к тому, чтобы проучить его. Тео без замаха, сильно и четко врезал кулаком Малфою прямо по переносице. Брызнула кровь. Драко схватился за лицо, что-то застонав, но Тео уже не слышал его. Заработали инстинкты, мозг словно отключился, и не раздумывая, парень занес руку для еще одного удара. Драко успел увернуться, а затем перед Тео мелькнул кулак друга, и Нотт почувствовал жгучую боль в челюсти. Сцепились. Повалились на пол, молотили друг друга куда придется, задевая мебель вокруг. Драко сел на Тео сверху, больно впившись пальцами ему в горло, а другой рукой схватил палочку, целясь прямо в лицо. Теодор не мог нормально вздохнуть, пытался скинуть его с себя, а затем ударил его куда-то в бок, получая небольшое преимущество. Свалив Малфоя, он быстро забрался на него, имея теперь лидирующую позицию. Больно сжав руку Драко, он вышиб из нее палочку и принялся без разбора бить его по лицу. Адреналин растекался по венам. Кулак саднило, но Тео едва это чувствовал. Внутри взрывалось бурное ликование от того, что он оказался сильнее. Внезапно чужая мощь слегка подкинула его вверх. Не успев ничего понять, Тео уже лежал на спине, ударившись о пол. – Какого хера? – недовольно спросил вошедший в комнату Блейз. Нотт понял, что это он разнял их заклинанием. – Вы, блядь, серьезно? Тео лежал, тяжело дыша, пытаясь прийти в себя. Адреналин медленно угасал, уступая место боли. Он поднял руку, рассматривая разбитые костяшки, на которых смешалась его кровь с кровью Малфоя. Парень осторожно сел. Челюсть и уголок губы ужасно ныли. Он аккуратно дотронулся до рассеченного места, и недовольно зашипел. Затем взглянул на Малфоя и удовлетворился тем, что выглядел тот прям плохо. Кровь на его лице начала застывать, покрывая нос и рот. Алые пятна заляпали белую рубашку. Отлично. Поделом ему. – Идите умойтесь, – бросил Блейз, подходя к своей кровати. Тео с трудом поднялся, немного пошатнувшись. С презрением взглянув на Малфоя в последний раз, вышел из комнаты. Зашел в туалет, открыл кран. Ледяная вода немного успокоила как горящие раны, так и мысли. Окрашиваясь в розовый, она исчезала в сливе. Жгучая ревность съедала слизеринца изнутри. Желудок скручивался в тугой узел от мысли, что Гермиона могла бы когда-нибудь рассмотреть в Малфое парня, с которым ей бы захотелось быть вместе. Успокоившись, Тео вернулся в комнату, Драко там не оказалось. Блейз лежал на кровати и делал вид, что читает книгу, но Тео чувствовал кожей, как он следил за каждым его действием. – Я так понимаю, вы все же… поговорили, – все-таки сказал Забини после недолгого молчания. – Как видишь, – ответил Тео, стоя перед зеркалом и нанося мазь целителя на свежие раны на лице. Ему не хотелось это обсуждать. Одна только мысль заводила его снова. – Что там у вас с Джинни? Общаетесь? – Нет, она вечно с Поттером. – Не хочешь уже забить? – Хочу, но не могу. Нравится она мне. И я вижу, как она колеблется. – Как ты это понял? – В поезде я признался ей в чувствах. Она вся покраснела, разомлела. – Ну а что ответила? – Что ей нужно все обдумать. – Как ты считаешь, Гермионе может понравиться Малфой? Блейз пожал плечами. – Блядь, он так меня бесит! – прорычал Тео, с силой сжимая баночку с мазью. – Понимаю. То же самое я чувствую к Поттеру. – Кстати, я тут кое-что услышал… Тео пересказал разговор профессоров Слизнорта и Стебль. – Пожиратели в Ирландии? – удивился Блейз. – Расширяют влияние, значит. – Да, и это очень плохо. Надо что-то делать. – Но что? Давай дождемся Драко и обсудим, – заметив тяжелый взгляд Нотта, метнувшийся к нему, он добавил: – Знаю, что ты не хочешь его видеть, но мы вместе это начинали. И ваши разборки сейчас совершенно не вовремя. – Это стоит ему сказать. – Я говорил. Тольку ноль. Когда вернулся Малфой, трое друзей принялись обсуждать, что еще они могут против Пожирателей смерти. Драко и Тео держались подчеркнуто холодно друг к другу, обращаясь только к Блейзу, словно третьего в их разговоре и не существовало. Было видно, что Забини негодовал, но терпеливо держал себя в руках ради дела. – Может, пойдем в выручай-комнату? Не стоит обсуждать это здесь, – предложил Теодор. – Опять паранойя разыгралась? – фыркнул Малфой. – Ты такая важная персона, что тебя подслушивают на каждом углу. – Иногда кажется, что ты совсем конченный дебил, если не признаешь очевидных вещей, – с презрением ответил Тео. – Не начинайте, – встрял Блейз, – надоели до жути. Давайте оставим это на завтра. Встретимся в выручай-комнате днем или вечером. – Я завтра не могу, – ответил Тео, посмотрев на Драко с превосходством и усмешкой, – у меня свидание. – Со своей рукой? Правая или левая? Может, сразу обе? – Дрочить будешь ты, а я пойду погуляю с Гермионой. – А, ну ладно, погуляете, а потом она сама мне подрочит. Тео вскочил на ноги. – Стоп-стоп-стоп, хорош, – Блейз уже приготовил палочку на случай, если снова придется их разнимать, – заканчивайте эту хуйню, иначе я наложу на вас Силенцио, чтоб вы наконец заткнулись. Плотно сомкнув губы, Тео набрал полную грудь воздуха, а затем медленно выпустил его из легких, считая в уме до десяти. Чертов Малфой. Что-то говорил про язык Гермионы, а сам-то несет какое-то дерьмо без разбора. Уж если Гермиона и будет кому-то дрочить, то только Тео. – Приводи Гермиону с собой, – предложил Блейз, – вы же сможете держать себя в руках при ней? – Зачем? – Она может оказаться полезной. Все равно же все знает. – Да, приводи ее с собой, – протянул Драко, – я не против. Тео цыкнул, закатив глаза так сильно, что мог бы посмотреть сквозь затылок, будь у него такая способность. – Даже слышать от тебя странно, Драко, что ты не против присутствия Гермионы, – проговорил Блейз, – раньше ты был бы недоволен, если бы ее позвали. Малфой отвернулся и промолчал. Вечером Тео, когда занимался уроками в общей гостиной Слизерина, получил письмо от отца. Это было настолько неожиданно, что он некоторое время тупо пялился на конверт, опасаясь его вскрыть. Пальцы плохо слушались, пока парень открывал письмо. Честно говоря, он боялся того, что в нем могло быть. И чем дальше он читал, тем больше удивлялся и нервничал. Тео, Я был неправ. Мне не следовало отдавать приказ пытать тебя. Я слишком поздно это понял, просто в тот момент во мне бушевали эмоции. Я не могу поверить в то, что ты был бы в силах пойти против меня. И я правда надеюсь, что ты не смог бы решиться на такой подлый поступок. Ты мой сын. Я тебя люблю, ты же знаешь это? Прошу, давай постараемся забыть ту ночь и попробуем снова стать семьей. Надеюсь, ты сможешь меня простить. Что насчет Гермионы Грейнджер. Ты сказал мне, что она для тебя ничего не значит, и я от всей души надеюсь, что это так. Не пойми меня неправильно, просто я не хочу, чтобы в конце концов твое сердце было разбито. К тому же, ты слишком хорош для нее. Я взял на себя инициативу и сам выбрал тебе достойную жену. Благородная девушка из чистокровной семьи. Приезжай домой на Пасхальных каникулах, и я вас познакомлю. Когда все закончится, вы сможете пожениться. А закончится все уже очень скоро, я работаю над этим. Не буду больше ни о чем тебя просить, так что можешь расслабиться – больше никакой слежки. Честно сказать, твоя слежка не была уж больно эффективной, но я не злюсь. Просто давай снова станем отцом и сыном, готовыми стоять друг за друга горой. Наслаждайся последними месяцами учебы и беззаботности, потому что после мы с тобой возглавим нашу империю. Я подарю тебе все, что захочешь. Мама будет нами гордиться, где бы она ни была. Ответь мне, когда получишь письмо, я непременно буду ждать. Твой любящий папа. Тео возмущенно фыркнул, дочитав письмо, и яростно швырнул его в камин, с недовольством наблюдая, как пергамент чернеет в языках пламени. Что значит он позволил себе выбрать ему жену? Что значит «возглавим империю»? Совсем с катушек съехал. Он и правда считает, что мама гордилась бы им? Тем, что он беззаконно вершит чужие судьбы и так сильно жаждет власти? Просто пиздец. Слизеринец мерил шагами комнату, чуть ли не трясясь от негодования. Но сердце сжималось в груди от того, что отец не хотел признавать его предателем, даже если все указывало на это, и Тео ощущал, как к гневу примешиваются стыд и вина. Или папа этого и добивался, просто манипулировал и давил на его чувства? Отец не идеальный человек, но он и правда любит его. Ведь так? Ну конечно любит. Но стал бы он тогда так жестоко допрашивать его в подвале? Его щелканье пальцами до сих пор звоном стояло в ушах, а перед глазами его хладнокровный взгляд, словно в том подземелье корчился от боли не его родной сын, а кто-то, кто не значил для него абсолютно ничего. Он так просто предложил забыть ту ночь, но он не знал, что теперь Тео преследовали кошмары, и ценить свою жизнь он стал намного сильнее. Парень не мог этого забыть, как бы ни был привязан к отцу. Если бы мама была жива… Все могло бы быть по-другому. И что же, отец считает, что после пыток Тео будет легко вернуться домой? Что он будет спокойно спать в кровати, а под кожей не будет зудеть чувство недоверия и обиды? Тео убеждал себя вновь и вновь, что поступал правильно каждый раз, когда каким-то образом рушил планы отца. А еще правильнее было бы сдать его Министерству. Но эта мысль порождала внутри чувство неконтролируемого обволакивающего страха одиночества. Один в огромном поместье. Один по жизни. Один во всем мире. Он уже и так однажды лишился мамы. И тогда, в детстве, маленький слабый мальчик пообещал сам себе, что не позволит кому-то или чему-то забрать у него еще и папу. Терпеть подобную боль было выше его сил. Но тогда получается, что ему придется выбирать между отцом и Гермионой, потому что получить все и сразу в данном случае не представится возможным. Но он не был готов для такого выбора. На следующий день Тео никак не мог дождаться часа, когда можно будет пойти за Гермионой в библиотеку, как они договорились, поэтому решил увидеть ее раньше. Девушка сидела над толстенной книгой и почти полностью исписанным свитком, и о чем-то усердно думала, глядя в одну точку. В одной руке она держала перо, а другой теребила кудряшку. Тео обошел ее сзади и уперся руками в стол по двум сторонам от нее. Гермиона от неожиданности вздрогнула. – Ты такая сексуальная, когда сидишь вот так среди книжек, – зашептал парень, наклонившись к ее уху, – о чем задумалась? – Да так, – смущенно пролепетала девушка, сворачивая свиток с подсохшими чернилами, – ты рано. – Не мог больше ждать. – Я еще не закончила. – Ну тогда я посижу здесь, – слизеринец отодвинул ее волосы с плеча на спину, чтобы она почувствовала его дыхание на своей шее, – подожду. – А тебе что, не надо уроки делать? – Я вчера все сделал, не волнуйся. Гермиона выдохнула, кивнув, и Тео не стал больше мешать ей. Пока она занималась, он взял книгу по лекарственным растениям и сел напротив девушки. Но книга была лишь для прикрытия, чтоб не выглядеть как совсем уж какой-то ненормальный преследователь, ведь взгляд его все равно почти неотрывно наблюдал за гриффиндоркой. На ее тонком запястье висел браслет, который он подарил ей перед Рождеством. Казалось, с тех пор прошла вечность, столько всего произошло. На душе стало тепло от того, что она его носила, и Тео улыбнулся, коснувшись через рубашку оберега, который девушка отдала ему в поезде. – Чем займемся? – наконец спросила Гермиона, закрывая очередной учебник. – Погуляем у озера? – Давай. Теодор помог ей разнести по местам книги, затем они сходили за теплой одеждой и вышли на улицу. День был прохладный и хмурый, бледное солнце скрывалось за облаками, не даря тепла. Но на улице все равно было много студентов. Тео повел Гермиону чуть дальше, где было поменьше народу. – Что с твоим лицом? – спросила девушка, указывая на розоватые, еле заметные благодаря мазям, ранки. – Да так. Не обращай внимания. – Снова ты пытаешься от меня что-то скрыть, – надув губы, проговорила Гермиона. – Мне нечего скрывать, просто это мелочь. И не стоит обращать на нее внимания. Они остановились у букового дерева. Гермиона смотрела на гладь Черного озера, засунув руки в карманы. – Как прошло наказание? – спросил Тео, наблюдая за ее реакцией, но ее не последовало. – Ну так себе. Лучше бы его вообще не было, – ответила девушка спокойным голосом. – Произошло что-то… необычное? – Странный вопрос, – она взглянула на парня. – Что может быть необычного в чистке котлов? Тео пожал плечами. Малфой не расскажет ему, как все прошло и о чем они говорили, так что оставалось надеяться, что Гермиона прольет хоть немного света на эту историю. Если Малфой к ней приставал, то парень надеялся, что Гермиона поделится с ним этим. – Малфой не доставал? Гермиона надула губы и снова скользнула взглядом по горизонту. – Этот чистокровный дебил-аристократ не привык делать что-то своими руками. Копался с одним-единственным котлом целую вечность, пока… Она резко оборвала предложение, прикусив губу. Слизеринца это не устраивало. – Что? – спросил он как можно спокойнее, но ему не терпелось услышать продолжение. – Ну пока я не упрекнула его за это, – Гермиона вновь повернулась к нему, в глазах засверкали разъяренные искры. – И в итоге он просто воспользовался Очищающим заклинанием, хотя Слизнорт велел делать это без волшебства. – Ну зато вы ушли раньше, разве это плохо? Почему ты так нервно рассказываешь это? – Меня просто бесит, что Малфой нарушил это правило. И сам он меня тоже бесит. Пафосный, самовлюбленный, высокомерный придурок, – закончила она на одном дыхании. Тео удивленно приподнял бровь, он мог поклясться, что видел, как вокруг нее пылал и электризовался воздух, когда она говорила о Малфое. И он не был уверен, что это хорошо. Лучше бы она относилась к нему холодно, безразлично, чем кипятилась бы только об одном упоминании о нем. Это невыносимо расстраивало. Надо быстрее переводить тему. – Расскажи мне подробнее про свои каникулы, – попросил Тео, – тебе понравилось на Филиппинах? – Понравилось, но… Теодор смотрел на нее, ожидая, что она скажет дальше. Злоба сменилась какой-то иной эмоцией. Гермиона обняла себя руками, опустив взгляд. Выглядела она как-то… несчастно. – Что-то случилось? – взволнованно спросил парень. – К счастью, нет. – Детка, – Тео подошел к ней ближе и приобнял, – ты можешь поделиться со мной чем угодно. – Я знаю, – она кивнула, прижимаясь к его груди. – Я просто переживаю за родителей. – А что с ними? – Они одни, без меня. Столько всего случилось… Я наложила на дом чары Фиделиуса, но меня это мало успокаивает. – Зачем? Разве им что-то угрожает? – Малфой рассказал мне, – начала она, подняв на Тео глаза, – что твой отец собирался похитить меня. Ты почему-то об этом упомянуть забыл, когда мы разговаривали в лесу. Ебаный Малфой! В словах Гермионы слышался слабый упрек. Ну кто этого идиота за язык тянул? Вот у него точно не язык, а метла. Теодор нахмурился, а Гермиона продолжила: – И если твоему отцу нужна я, то очевидной ловушкой было бы заманить меня с помощью родителей. – Ты же понимаешь, что я просто не хотел лишний раз пугать тебя? – спросил он. – Понимаю, но мне хотелось бы, чтобы ты от меня ничего не утаивал, даже если у тебя благие намерения. – Я тебя услышал. А на счет родителей… Все будет хорошо. Не думаю, что они могут быть под прицелом. Им не нужны твои родители. – Даже не знаю… – Пожиратели сейчас вербуют волшебников в Ирландии. В Лондоне они, конечно, тоже остались, но пока их интересует численность армии. – Откуда ты знаешь? – девушка посмотрела на него, чуть отстранившись. – Слышал разговор учителей. Нам нужно найти своих агентов за пределами школы, чтобы мы могли знать об их планах. Министерство не делится этой информацией с Поттером, хотя было бы очень кстати. Он бы делился с тобой, а ты с нами. – Слишком длинная цепочка. – Согласен, но пока узнать что-то мы больше никак не можем. – Тео, нужно рассказать Ордену, дать понять, что вы могли бы работать с ними. – А что полезного мы можем дать ему? Мне придется рассказать об отце. Он мерзкий урод, и я осознаю, что так я облегчил бы работу мракоборцам и Министерству, но я не готов. Понимаешь? – Да, но как ты собираешься его остановить? Тео плотно сжал губы, не зная, что ответить. Проблема была в том, что у него не было никакого плана, и он понимал, что от этого страдают другие люди. И волшебники и маглы. А отец тем временем набирает армию. – Не хочешь обсудить этот вопрос с нами? С Блейзом и… Драко, – с большим усилием ему удалось проговорить имя Малфоя без стиснутой челюсти. Он не хотел, чтобы Гермиона поняла, что у них с другом что-то не так. Чем позже она поймет, что у Малфоя есть к ней какие-то чувства, тем лучше. – Когда? – Ну-у… – парень приподнял рукав мантии и посмотрел на часы, – сейчас. – Ладно, – кивнула она без особой уверенности, – пойдем. Когда они вновь оказались в замке, Гермиона стянула с рук варежки, и несмотря на то, что она их вообще не снимала, пока была на улице, ее пальцы были красными от холода, и девушка стиснула их в кулаки, чтобы быстрее отогреть. Тео остановился и взял ее ладони в свои, мягко их растирая. – У тебя руки такие теплые, – удивилась девушка, – хотя ты был не в перчатках. – Твоя любовь меня греет, – ухмыльнулся парень. Гермиона закатила глаза от такой «приторной» фразы, но все же улыбнулась. Пока они шли на восьмой этаж к выручай-комнате, Тео не отпускал ее руку. Он хотел, чтобы Малфой увидел их именно так, держащимися за руки. Если Гермиона будет не против, то он ее даже чмокнет при нем. Блейз и Драко уже ждали их возле пустой стены, которая прятала в себе потайную дверь. Малфой взглянул на переплетенные пальцы Тео и Гермионы и ухмыльнулся. «Гондон», – подумал Нотт. – Привет, – первым поздоровался Забини. – Привет, Блейз, – улыбнулась Гермиона, а затем взглянула на Драко, – Малфой. – Могли бы и быстрее шевелиться, – буркнул Драко, – сколько вас ждать можно? Теодор закатил глаза и промолчал просто колоссальным усилием воли. Блейз тем временем открывал выручай-комнату. Как только дверь появилась, все четверо поспешили за ней скрыться. Под потолком зажглись свечи, освещая пространство. Здесь все осталось таким, как помнил Тео в свое последнее посещение этого места. Блейз раскатал на столе карту Великобритании. Гермиона отпустила руку Тео и встала напротив друга. – Мы знаем, что Пожиратели ищут союзников в Ирландии, – он указал на нарисованную страну пальцем, Гермиона проследила за ним взглядом, – у моей мамы есть там должники, можно начать с них. Только нужно делать это быстро, пока Пожиратели еще там. – Я почти уверена, что нацелены они не только на Ирландию, – проговорила Гермиона, сведя брови у переносицы, – есть еще Шотландия и Уэльс, – она также указала на них. – Да, думаю, ты права, – согласился Блейз, склонив голову в раздумьях, – нужно постараться найти информаторов везде. Но на это нужно время. Тео встал справа от Гермионы. Она говорила какие-то серьезные вещи, их диалог с Блейзом перерастал в обсуждение плана по вербовке, но Тео пропускал все мимо ушей. Парень просто стоял, делая вид, что слушает их, но сам был не в силах оторвать от девушки глаз. Он просто не мог допустить, чтобы она посмотрела на Малфоя как-то иначе, чтобы он испортил ее или в итоге разбил сердце. Теодор посмотрел на Драко, который встал слева от девушки и наблюдал то за Гермионой, то за Тео, то бросал взгляд на Забини, словно и правда слушал, о чем они говорят, но Тео прекрасно знал, что Драко также отрешен от действительности, как и он сам. Малфой о чем-то думал, все чаще поднимая глаза на девушку, сосредоточенно и неотрывно вглядываясь в ее лицо. Тео поднял руку прежде, чем успел подумать, и заправил прядь волос Гермионе за ухо. Все в комнате услышали, как она резко сглотнула, затаив дыхание и прервавшись на полуслове, но уже через секунду вернула самообладание. Смущенно и очень мило улыбнувшись Теодору, девушка снова подняла взгляд на Блейза и продолжила что-то говорить. Парень накрутил на палец прядь ее волос. Вообще-то они важные вещи обсуждали, готовили план, но все внимание Теодора было теперь приковано к Малфою, который неотрывно следил за пальцами Тео в волосах Гермионы. Его уничтожающий взгляд мог бы сжечь руку Нотта дотла, если бы он обладал такой силой, а внутри у Тео загорелось злорадство и чувство превосходства, ведь в его прикосновении к Гермионе не было ничего экстраординарного, она прекрасно знала о его чувствах. Малфой плотно сжал губы и посмотрел прямо в глаза Тео, а затем его рот скривился в знаменитой малфоевской ухмылке. Его взгляд словно сказал: «Вызов принят». Драко склонился над столом, делая вид, что внимательно слушает и вникает в ее слова, но от Тео не скрылось, что Малфой то и дело поглядывал на серьезное лицо Гермионы, ее нахмуренные брови и местами покусанные от нервов и напряжения последних дней губы. Зрачки Драко расширялись каждый раз, когда он поднимал на нее глаза, заставляя сердце Тео обливаться кровью и ядовитой ревностью снова и снова. Малфой положил свою ладонь прямо на карту, совсем рядом с пальцами девушки, вставляя в их разговор какую-то «невероятно умную» реплику, словно он слушал с самого начала. Его фамильный перстень поблескивал в свете огоньков свечей под потолком. Гермиона медленно водила пальцем по карте, смещаясь все правее и продолжая о чем-то рассуждать, и ладонь Малфоя следовала в ту же сторону, отчего торс его был все ближе к девушке. Расстояние между ними сокращалось, испепеляя внутри Тео все внутренности и сжигая последние остатки терпения. Подбородок Малфоя почти лег на ее плечо… Нотт уже готов был сорваться к нему, чтобы гневно оттолкнуть, как вдруг Гермиона внезапно повернулась к Драко, а затем отпрянула, удивленная тем, что слизеринец настолько близко. – Зачем ты прижимаешься ко мне? – Размечталась, – очень натурально засмеялся Малфой и указал на карту, – я лишь следил за нитью твоих рассуждений. Гермиона приподняла бровь, окатив его презрительным недоверчивым взглядом. – У тебя проблемы со зрением или что? Если так, отправь сову в Мунго. – Не будь тупой овцой, Грейнджер. Я лишь склонился ближе к карте, чтобы нормально все разглядеть. – Чувствуете? – встрял Тео. – Пиздежом запахло. Гермиона тяжело вздохнула, уставившись на них с непониманием и осуждением. Малфой вцепился взглядом в Тео. – Будь тут окно, я бы открыл форточку, – ответил Драко, – слишком душно стало. – Если вы не в состоянии просто МОЛЧА послушать, о чем мы тут говорим, – подал недовольный и уставший голос Блейз, – то, может, выйдете отсюда нахуй? – он указал на дверь. – Только время теряем. Малфой все еще сверлил Тео глазами, словно если он посмотрит еще чуть-чуть, то во лбу Нотта появится дырка. Теодор тоже не спешил отводить взгляд, не собираясь проигрывать в «гляделки». – Что происходит? – спросила Гермиона. – Вы что-то не поделили? Блейз прыснул: – Можно и так сказать. – Все нормально, детка, – ответил Тео, – давайте продолжим. – Ну нет, – возразил Блейз, – сначала… – Короче, ну нахер, – махнул рукой Малфой, направляясь к выходу. Гермиона проводила его взглядом, а когда дверь за ним закрылась, уставилась на Тео. – Что это было? – спросила девушка, уперев руки в бока. – Да забей, – небрежно ответил Тео. – В общем, – заговорил Блейз, – сегодня нет на это все настроения, – он указал на стол, – я тоже пойду. Друг вышел, и Тео тяжело вздохнул, отвернувшись от Гермионы и проведя рукой по волосам. Он так сильно злился на Малфоя, что чувствовал, как его распирает изнутри. Душевная боль от его предательства, гнев и отвращение слились воедино, разрушая и испепеляя изнутри. Держать это в себе становилось все труднее и труднее, эмоции судорожно искали выход, иначе он просто разорвется на части. – Тео, хочешь это обсудить? – тихо спросила Гермиона. – Нет, – рявкнул он. – Ну я-то здесь при чем? Что бы у вас там ни стряслось, не вымещай злость на мне. В ее голосе звучала обида, но даже это не было способно остановить весь поток чувств внутри него. Пожиратели смерти, отец, натянутые отношения с Гермионой, а теперь и Малфой. Все это стало похоже на снежный ком, который наконец-то вырос и готов снести все на своем пути. – О, – протянул он, почти подскакивая к ней, – ну что ты, крошка, разве я могу? Его голос был несвойственно для него слишком мягким, притворным. Если бы Тео смог посмотреть на себя со стороны, то увидел бы маниакальный отталкивающий блеск в собственных глазах. Его поведение напугало Гермиону, он это видел, но она не отпрянула. Он усмехнулся. Его храбрая гриффиндорка. Парень провел ладонью по ее волосам, чуть приглаживая их, а затем с силой притянул девушку к себе, вдыхая их запах полной грудью. Сносило голову. От запаха ее духов, от переполнявших негативных эмоций, от желания спрятать ее где-нибудь, чтобы никто не нашел… особенно Малфой. – Тео! Мне больно. Слизеринец вернулся в реальность, словно его огрели чем-то по голове. Он сжимал ее запястье слишком сильно. Гермиона пыталась оттолкнуть его, но эти попытки были такими же жалкими и неудачными, как если бы она вдруг захотела отодвинуть скалу. Тео ослабил хватку, и она наконец вырвалась, сделав несколько нетвердых шагов назад. – Прости, Гермиона, – виновато проговорил парень, – не знаю, что на меня нашло. Девушка просто стояла и обиженно смотрела на него, потирая больное запястье. Тео чувствовал растущую вину, он не хотел делать ей больно. Это все эмоции, на него столько навалилось, а она просто оказалась поблизости, когда он не смог их сдержать. Он заговорил снова: – Пожалуйста, прости, я… Гермиона подняла руку вверх, останавливая его. – Знаешь, я… – начала она, но запнулась, явно не зная, как выразить чувства, – просто… мне пора. Девушка резко развернулась и исчезла за дверью, оставив его одного. Сердце распирало от чувства вины. Тео громко выругался и злобно пнул какую-то коробку, что была ближе всего. Как он мог ей навредить? Что с ним случилось? Он всегда так умело держал эмоции под масками скуки или безразличия, а теперь вот не смог. Ему было очень стыдно перед Гермионой и жаль, что она увидела его таким.