Глава 20

Драко выскочил из выручай-комнаты после неудачного обсуждения плана и шел по коридорам школы в направлении Астрономической башни. Переполняли эмоции, но в кармане брюк дарила призрачный покой пачка сигарет, которую он собирался достать уже очень скоро, чтобы наконец снизить уровень негатива в организме, заменяя его на расслабляющий пагубный дым. Парень шел, стискивая челюсть и щелкая костяшками пальцев на левой руке, потому что на правой делать это было больно после драки с Тео. Драка – это самое меньшее, чего он ожидал от чистокровного друга. Малфой-то, может, получил за дело, но внутри смешались самые разные эмоции, создавая беспорядочный ворох неприятных, терзающих чувств. Во-первых, было максимально мерзко от осознания, что он подрался со своим лучшим другом, испортил дружбу, которую, казалось, уже не вернуть назад, несмотря на то, что их связывало очень многое. Во-вторых, Драко не понравилось получать по лицу. Это больно. И унизительно. И этот факт заставлял кровь кипеть в жилах, а в мыслях росло желание отомстить. Ну и в-третьих… это Грейнджер. Она по-прежнему не выходила из головы. Нотт в выручай-комнате привел Драко просто в невероятное бешенство. Его касания до ее волос, держание за ручку и всякие глупые обращения, типа «детка», заставляли внутренности закипать поглощающей яростью. И, казалось бы, все, что оставалось делать Малфою – это тихо мечтать о том, чтобы оказаться на его месте. И это дико выводило из себя. Драко буквально пропитался ненавистью к самому себе за это чувство. Он этого не хотел, пытался побороть, пресечь на корню, но ничего не получалось, и становилось лишь хуже. И в конце концов, парень почти смирился с тем, что отчаянно нуждается хотя бы в крошечной доле ее внимания. Малфой скривился – фу, как же он жалок. Должно быть, Грейнджер невероятно довольна тем, что может вытворять с чужими сердцами, не делая при этом ровным счетом ничего. И это бесило сильнее всего. Она никогда ни на что не намекала, но если бы она только поманила пальчиком, то Малфой, словно в него вселился Нотт, сорвался бы с места, чтобы узнать, чего она хочет. Этот факт возмущал и раздражал, но как бы слизеринец не пытался опровергнуть эту мысль, в конечном итоге лишь сжимались кулаки и перехватывало дыхание в понимании, что он бессилен и своим чувствам противостоять просто не может. Как оказалось, позлить Теодора, ревнивого и почему-то до бесконечности уверенного в чувствах Грейнджер, было приятно настолько, что внутри растеклось странно удовлетворяющее чувство. Драко ухмыльнулся. Он обязательно сделает это еще как-нибудь, и будет с удовольствием наблюдать за тем, как девочка, которую Нотт целиком и полностью считает своей, осознает, что Тео – не лучший выбор. Девушка уже заметила Драко и наверняка думает о нем после того, что произошло в кабинете профессора Слизнорта. Малфой улыбнулся, вспомнив их совместное наказание. Именно улыбнулся. Искренне, без привычной кривой усмешки. На его взгляд, все прошло даже лучше, чем он изначально хотел. Ему показалось, что он смог заинтересовать ее и все же хоть немного добиться того, чтобы в ее мыслях было место не только для Нотта, но и для него. Между ними что-то произошло. Буря. Да, самое подходящее слово. Грейнджер упертая и даже наглая. Эта ее выходка с палочкой, которую она ткнула в его шею… дико заводила. Великий Салазар. В тот момент слизеринец готов был усадить ее прямо на парту и впиться в губы, чтобы она хоть немного помолчала, и попробовать на вкус ее острый, как клинок, язык, даже если бы в итоге он об него порезался. Это определено того бы стоило, но было слишком рано. Она еще не до конца запуталась в его сети, и Малфой готов был упорно ждать, когда это произойдет. Ему нравилась ее непокорность, это добавляло интерес и огонь, которые он никогда не получал с другими девушками. Их было, на самом деле, не так уж и много, но все они, даже Пэнси, готовы были почти на все, старались угодить ему, так что парень быстро терял азарт. С Грейнджер же все обстояло совершенно иначе, и предвкушение, сладко томящееся внутри, заполняло все сознание. Ее дерзкое поведение, слова, даже злобный взгляд, каким она обычно смотрела на парня, будили в Малфое такие желания, о каких она пока даже не подозревала. Страсть, смешивающаяся с бешенством, когда девушка перечила ему, разжигала пожар, который он так и не смог потушить. Нотт, вечно вьющийся вокруг Грейнджер, как ебаный плющ, до невозможности раздражал. Чувство вины улетучилось без следа, когда Тео въехал ему по носу. Зато теперь Нотт обо всем знает, так что можно играть в открытую. Если Тео думает, что Драко не добьется своего, то он очень сильно ошибается, потому что должен знать, что когда Малфой чего-то хочет, он это получает. Любыми способами. Честными или нет – не так уж важно, главное – результат. А Грейнджер он хотел так сильно, что было просто невыносимо терпеть. На Астрономической башне было ужасно холодно, парню было лень спускаться в подземелья, чтобы захватить пальто. Солнце уже село, стало почти темно. Малфой достал пачку и палочку. Через несколько секунд в тишине раздался характерный звук тлеющей сигареты, когда Драко затянулся. Медленно выпустил дым из легких. Становилось немного легче. Драко облокотился о перила. Ночной зимний ветерок трепал его волосы. Кожа покрылась мурашками, и парень слегка передернулся от холода. Не хотелось накладывать Согревающие чары, чтобы морозный воздух остудил голову. Слизеринец засунул руку в карман и достал оттуда резинку для волос. Она была обычной, черной, тугой. Покрутил ее в пальцах. Может, попросить Тео, чтоб он передал девушке резинку? Это определенно заставило бы его понервничать. Но в ту же секунду парень ревностно передумал отдавать Нотту единственную вещь, которая у него была и принадлежала Грейнджер. Нихера Тео не получит. На входе открылась дверь, позади послышались чьи-то неуверенные шаги. Малфой быстро спрятал резинку обратно в карман. Слизеринец не оборачивался, но точно знал, кто стал еще одним гостем этой башни. Он чувствовал девушку всем нутром. – Можешь подойти ближе, Грейнджер, я не кусаюсь. «По крайней мере пока что не буду», – мелькнуло в мыслях. Гриффиндорка недовольно фыркнула, но все же медленно подошла и встала в метре от него. Хотелось ближе, черт возьми. Драко взглянул на нее, чуть повернув голову, стараясь не выдавать своей заинтересованности. Почему она сюда пришла? Именно в тот момент, когда здесь был он. Это напомнило ему начало года, когда Драко пришел сюда для того, чтобы покурить и побыть одному, а Грейнджер была уже здесь. Кажется, они тогда обменялись парочкой «любезностей», а затем она ударила его по лицу. Он был в ярости. Считал ее тупой сукой и даже не подозревал, что потом он постоянно будет хотеть оказаться с ней наедине. Как сейчас. Честно говоря, слизеринец до сих пор считал ее жуткой нудной заучкой и невыносимой зазнайкой, но теперь все это не вызывало внутри один лишь негатив. Даже наоборот, хотелось приручить ее и узнать, какая она, когда не сыплет грубостями и едкими фразочками. – Затянешься? – предложил Малфой, протягивая сигарету. Она удивленно посмотрела на его руку, а затем подняла взгляд выше, на его лицо. Сомневалась. – Возьми, – подбодрил парень, ухмыльнувшись, – я же вижу, что ты нервничаешь. – Я не нервничаю. – Поэтому ты дергаешь свой браслет и кусаешь губу? Грейнджер резко остановилась, отведя глаза в сторону, а когда снова посмотрела на парня, в них уже было больше решимости. Девушка сделала шаг к нему, протягивая пальцы к сигарете. Снова, как осенью в коридоре замка, она поднесла ее к губам и неумело вдохнула. К ее чертовым красивым губам. Его сигарету. Ту самую, которую Малфой мгновением ранее сам сжимал в губах. Драко наблюдал за ней, мысленно отсчитывая три секунды до того момента, как она разразится кашлем. Естественно, так и произошло. Но уже на второй затяжке у нее получилось. – Ты быстро учишься, – усмехнулся слизеринец. – Да, – с иронией произнесла Грейнджер, выдыхая дым, – прямо повод для гордости. Наступило молчание, и Драко в нем было на удивление комфортно. Парень не отводил от нее глаз, пока она смотрела куда-то вдаль с высоты башни. Волосы девушки были распущены, и лежащая в кармане резинка словно начала тяжелеть. Он забрал у нее наполовину истлевшую сигарету и затянулся сам. От внимания Грейнджер тоже не скрылся тот факт, что они курили одну сигарету на двоих, но промолчала. А затем вдруг усмехнулась. – Что? – спросил Малфой. – Как в магловской школе. – Чего? – непонимающе нахмурился он. – Ну, когда я поступала в Хогвартс, я подумала, что вряд ли попаду здесь в плохую компанию, где курят сигареты. Такое встречается только у маглов, но не здесь. Слизеринец тоже ухмыльнулся. И правда, а что он делал? Курил магловскую сигарету в школе для волшебников с девочкой, произошедшей от маглов. Если бы его отец узнал об этом, он бы, наверное, самоубился Авадой. Но сначала убил бы его самого. – По-твоему, я – плохой парень? – Ну точно не хороший, – она отобрала сигарету и затянулась снова. Грейнджер медленно выдохнула, явно наслаждаясь расслаблением в теле, и выглядела просто шикарно. Сексуально. Малфой проморгался и быстро вернул свое привычное, насмешливое выражение лица. – Я отличный. – Спорно. – Ты так говоришь, потому что ты со мной не трахалась. От услышанного ее глаза расширились до размеров сикля, и она закашляла, вдохнув не в то горло. – Придурок, – выдавила она со слезами на глазах, давя ладонью на грудь. Малфой рассмеялся, снова возвращая сигарету себе и затягиваясь в последний раз, прежде чем выкинуть ее. – Тебя так легко смутить, – сказал он. – Это неправда. – Правда. – Нет. Она снова начала спорить. Даже в таком очевидном вопросе. Почему это и бесило и привлекало одновременно? Чувства к ней такие… неоднозначные, и это так непривычно и немного пугающе. Но так притягательно. – Правда. Сразу видно, что ты не слизеринка. – К счастью. У него почти вырвалось в ответ «к сожалению», но он вовремя прикусил язык. Будь Грейнджер хотя бы полукровной слизеринкой, у него не было бы с ней такого социального неравенства и огромного количества различий. И тогда, возможно, он подкатил бы к ней еще курсе так на четвертом, после Святочного бала, когда в ней многие рассмотрели красавицу. Хотя, в таком случае, скорее всего, ему пришлось бы выстроиться в очередь, потому что лишь слепой не признал бы столь бесспорный факт, что с годами она становилась только лучше. – Ну и зачем ты пришла сюда? Я хотел побыть один. – Я тоже. И я не знала, что ты здесь. И если б знала, то не пришла. – Да? Не успел я здесь оказаться, как ты тут как тут. Следишь за мной? – Чего? – она недовольно скривилась, уставившись на него. – Сам-то себя слышишь? – Тогда почему ты не с Ноттом? Грейнджер отвела взгляд в сторону, почему-то схватившись за запястье. – Поссорились? – догадался он, стараясь сделать голос более небрежным и скрыть внутреннюю радость. – Не твое дело. Малфой усмехнулся. Как он и думал, их отношения были весьма хрупкими. Драко и сделать-то толком ничего не успел, а они уже поругались, наверняка из-за вспыльчивости Нотта. – Почему у вас с Тео свежие ссадины на лицах? – вдруг спросила она таким повелительным тоном, словно имела право его допрашивать, что Малфою пришлось сильно постараться, чтобы по привычке не послать ее нахрен. – Не твое дело, – парировал он. – Почему нельзя хоть раз просто нормально ответить? – Почему нельзя хоть раз не быть выскочкой, которая вечно лезет не в свое дело? – Козел. – Дура, – Драко невольно сделал шаг ближе к ней. Внутри с головокружительной скоростью разрасталось пламя, только он не мог понять отчего. Так сильно Грейнджер его бесила или так сильно манила прижать к себе? – Это я-то дура? – в ее глазах искрилась такая свирепость, что у Малфоя зачесалась рука, которая безумно хотела взять ее за горло и впечатать в стену, придавив своим телом, чтобы немного осадить. – Ты видишь здесь кого-то еще, Грейнджер? – снисходительно ухмыльнувшись, спросил он. – Единственный здесь дурак стоит передо мной, – ответила она, вздернув подбородок. – И, кстати, верни мне мантию-невидимку. Она должна была остаться у тебя после того, как мы спасли Тео. Малфой усмехнулся. Да, мантия до сих пор была у него. И он специально не возвращал ее, чтобы у него был повод лишний раз встретиться с Грейнджер или побесить ее. – Сейчас она у меня не с собой. – Тогда иди за ней и принеси мне. – Охренела? – возмущенно проворчал Драко и наклонился к ней ближе. Еще чуть-чуть и он сможет почувствовать на своем лице ее дыхание. – Я не Нотт и не потерплю, чтоб ты мне указывала. – Ему и не… – Мне все равно, – недовольно скривившись, перебил слизеринец, – со мной не смей разговаривать в таком тоне. – Я сама решу, в каком тоне с тобой разговаривать. Никакого другого ты и не заслуживаешь. – В таком случае, не проси меня ничего тебе вернуть. Я тебе тоже ничем не обязан. Брошу ее где-нибудь на просторах замка, сама найдешь. Может быть. Драко отвернулся от нее, направившись к выходу. Вот же сучка. Эмоции к ней сменялись с бешенной скоростью, и он не знал, его это выматывает и угнетает или же, наоборот, бодрит и возбуждает. – Малфой, – недовольно начала она, когда парень был уже почти у двери, – подожди. – Да с хрена ли? – даже не обернувшись, бросил он. – Малфой, – чуть громче, – ладно, я… не должна была так говорить с тобой, – сквозь зубы процедила девушка, словно сказать такое было буквально больно. Драко удивленно обернулся. – Это что, извинения? Гриффиндорка плотно сомкнула губы, борясь с собой же, как будто не знала: ответить, как она любит, с презрением, или так, чтобы лишний раз не нагрубить. – Мне правда нужна эта мантия, она не моя, и мне надо ее вернуть. Так что… пожалуйста, отдай. – Ну раз так, – с издевкой протянул слизеринец, – хорошо, приходи сюда завтра вечером. Примерно в это же время. Он не стал уточнять, чтобы пришла она одна. Почему-то была уверенность, что Грейнджер и сама не захочет никого брать с собой. Она им заинтересована, Малфой чувствовал это. – Ладно, – нехотя согласилась девушка, – приду. Малфой снова отвернулся. Как только его лицо скрылось от ее глаз, он улыбнулся. Снова искренне. Следующий день проходил словно в какой-то прострации. Драко не рассказывал никому, даже Блейзу, что на вечер у него запланирована встреча с Грейнджер. Это даже прозвучало бы странно. И хоть он и пытался убедить себя, что в целом для него эта встреча не значит ничего, что ему по большому счету все равно на Грейнджер и на то, чем она закончится, парень все равно нервничал. Он идеально уложил волосы с утра, он постоянно поправлял запонки, хотя сидели они отлично, а на уроках пялился в одну точку, погруженный в предвкушение, и прокручивал на пальце фамильный перстень. Тео с ним не разговаривал. Более того, он делал вид, что Малфоя не существует в принципе. Что ж, это немного больно. От этого внутри у Драко что-то сжималось, но если Нотт выбрал такую тактику, то ладно, пусть будет так. Малфой не был намерен заговаривать с ним первым и уж тем более выяснять отношения. Разве виноват он, что Грейнджер ему понравилась? Или, может, виноват в том, что у них с Ноттом и без него было все через жопу? Нет. И уж тем более Драко не был виноват в том, что они расстались еще до того, как он что-то к ней почувствовал. Блейз пытался поговорить с каждым из друзей. Сначала он сел на завтраке ближе к Нотту, и Драко видел, что они о чем-то нервно разговаривали. А потом на истории магии он занял одну парту с Малфоем. Профессору Бинсу, призраку, вечно говорящему монотонным голосом, было совершенно плевать, что кто-то не записывает его лекцию. – Ты уверен, что Гермиона стоит всего этого? Она, конечно, хорошая девчонка, но блядь… Я в жизни бы не подумал, что вы поругаетесь из-за девушки. У вас же всегда были разные вкусы… – Блейз, я не хочу об этом говорить, – подперев пальцами лоб, ответил Драко. – Я понимаю, что у тебя к ней, видимо, реально есть чувства, но… – Заткнись. – Но ты даже толком не знаешь ее! Вы никогда нормально не общались, ты выстроил какой-то образ в своей голове и… – Блейз, – зашипел Малфой, повернув к нему голову, – мне не нужен психоанализ. Если бы я не был уверен, то не довел бы до всего этого. – Пиздец… – прошептал он, смирившись, что нормального разговора у них на эту тему не выйдет, – надеюсь, в итоге тебе не придется жалеть. – Чего мне жалеть? Я получу то, что хочу. – Может, получишь, но потом… Наиграешься и все, остынешь. И друга у тебя не будет, и Гермионе разобьешь сердце. Малфой закатил глаза и тяжело вздохнул, размяв шею. Блейз умеет вывести из себя, как никто другой. – Я уже понял, что ты на стороне Тео, так что… – Я не на чьей стороне, – возмутился друг. – Просто у нас есть другие дела, Пожиратели смерти, например, и нам придется работать вместе, но вы оба, похоже, забыли об этом. – Да не нагнетай ты, разберемся как-нибудь. Блейз недовольно покачал головой, но промолчал. На обеде Драко не мог отделаться от чувства, что за ним наблюдают, но каждый раз, когда он поднимал глаза на гриффиндорский стол, Грейнджер на него не смотрела. Сидела, подперев подбородок рукой, и слушала, как над ее ухом тараторила Уизли. По взгляду девушки было видно, что она нихрена не слышала, думая о чем-то своем. Следующим уроком была трансфигурация, и она была вместе с Гриффиндором. Макгонагалл дала практическое задание, и Драко решил притвориться полнейшим дебилом. – Мистер Малфой, у вас какие-то проблемы? – в своей строгой манере поинтересовалась Макгонагалл, когда проходила между рядами, наблюдая за студентами. – У меня не получается, профессор, – Драко состроил страдальческую гримасу, словно ну никак не мог из воздуха трансфигурировать цветок. – Раньше у вас не наблюдалось таких проблем с моим предметом. – Даже не знаю в чем дело. Может, мне нужна помощь кого-нибудь, кто справляется лучше? Макгонагалл удивленно приподняла бровь и с недоверием поглядела на слизеринца. – Что ж, – сказала она после нескольких секунд размышлений и оглядела класс, – мисс Грейнджер, подойдите сюда. Бинго. Кого еще могла напрячь Макгонагалл? Да никого, учитывая, что она считает Грейнджер лучшей в своем классе. Девушка удивленно повернулась к ним, оторвавшись от объяснений Поттеру и Уизли, лица которых выдавали просто наивысшую степень тупости и растерянности, что Драко еле сдержал смешок. Грейнджер неуверенно подошла к профессору. – Мисс Грейнджер, объясните мистеру Малфою основы этого заклинания, а я пока пойду посмотрю на успехи мисс Гринграсс. Кажется, у нее тоже проблемы. Макгонагалл пошла дальше, а Грейнджер недовольно уставилась на Малфоя, присев рядом. – Ты же знаешь, что надо делать? – спросила она, нахмурившись. – Нет, – невинно посмотрев на девушку, ответил парень, – понятия не имею. Она закатила глаза. – Врешь. Это не новая тема и не такая уж сложная, а ты всегда был хорош в трансфигурации. – Я всегда во всем хорош, – усмехнулся Драко. – Ну раз моя помощь тебе не нужна… – Грейнджер оперлась руками в парту, собираясь встать и уйти. – Стой, – он инстинктивно схватил ее за локоть, не успев подумать. Гриффиндорка недоумевающе уставилась на его пальцы, а затем и на него самого, и Малфой резко убрал руку, словно ошпарился. Он прочистил горло. – Грейнджер, покажи, как это сделать, у меня правда ничерта не получается. Все еще изумленная, она достала из кармана палочку. Девушка вильнула ею, и из нее материализовался изящный букет цветов, перевязанный красной лентой. – Вот и все, – заключила Грейнджер, – теперь ты пробуй. – Ты помнишь, что сегодня мы встречаемся на Астрономической башне? – вдруг спросил Драко, облокотившись о парту и подперев рукой голову. – Помню, – ответила она, метнув взгляд куда-то за спину слизеринца. Туда, где сидел Тео, понял Малфой. Главное, держать себя в руках и не показывать, как же бесит, когда она ищет другого глазами, пока разговаривает с ним. – Мантию взять не забудь. – Как я могу ее забыть, если мы ради этого туда и пойдем, – усмехнулся парень, – или ты ждешь чего-то еще? Девушка странно посмотрела на него, но молчала, словно собирая мысли в кучу. Ее глаза были карими. Он и раньше это замечал, но теперь они показались такими глубокими, словно в них не было дна. В свете послеполуденного солнца, льющегося в большие окна класса, их цвет напоминал огневиски. Малфой любит огневиски. – Нет, – наконец ответила она, – я больше ничего не жду. Драко выпрямился и кивнул, оторвав взгляд от ее лица. Сосредоточиться рядом с ней стало вдруг невозможным, мысли разбегались, словно мелкие лукотрусы. Чертова Грейнджер. Слишком красива. – Разве что… Малфой поднял на нее заинтересованный вопрошающий взгляд. Она продолжила: – Разве что у меня есть к тебе несколько вопросов. – И ты рассчитываешь, что я на них отвечу? Грейнджер усмехнулась. – Ну вообще-то да. – И почему же? Она пожала плечами, но ничего не ответила. – Ну тогда и у меня они есть, – проговорил слизеринец, метнув ей хитрый взгляд, – вопрос за вопрос, идет? Драко протянул ей ладонь для рукопожатия. Грейнджер посмотрела на нее с вызовом и протянула свою в ответ. – Договорились. Они соприкоснулись, и на мгновение Малфою показалось, будто его прошибло током. Ее кожа была нежной и ухоженной, и слизеринец не смог сдержаться, мягко скользнув большим пальцем по тыльной стороне ее ладони. Парень не понял, почувствовала она это или нет, но поспешил разорвать рукопожатие, чтобы не выдать себя раньше времени. – Как ваши успехи, мистер Малфой? – спросила профессор, которая, казалось, возникла из ниоткуда. Парень выпрямился, расправив плечи. Взяв в руку палочку, он без проблем и усилий наколдовал прямо перед Грейнджер кремово-белый цветок гардении. Выбор пал именно на него, потому что гардения олицетворяет тайную симпатию, когда человек не говорит о своих чувствах открыто. Это словно «Ты мне нравишься, ты прекрасна». Это именно то, что чувствовал Малфой, но о чем не мог сказать вслух. О значении цветка рассказывала как-то давно мама, которая увлекается садом, цветами и их языком. Грейнджер уставилась на растение, а затем подняла взгляд на Малфоя, по ее лицу было невозможно понять, о чем она думала, но Драко надеялся, что она не в курсе, что символизирует собой гардения. – Я рада, что у вас получилось, мистер Малфой, – произнесла Макгонагалл, – закрепите результат вне уроков. – Разумеется, профессор. Урок закончился. Драко встал с места, побросав перо и пергамент в сумку и стараясь больше не смотреть на Грейнджер, которая уже шла обратно к своему месту. – Гермиона. Малфой нахмурился, услышав рядом с собой голос Нотта, это он звал ее, пробираясь между партами. Драко исподтишка взглянул на девушку, она остановилась, молча развернувшись в сторону Тео. Драко было интересно, помирились они или нет. Салазар, хоть бы нет. Он что, о многом просит? Парень стал с особой медлительностью складывать оставшиеся вещи, вслушиваясь в их разговор. – Мы можем поговорить? – спросил Теодор, когда оказался прямо напротив нее. На взгляд Малфоя, даже слишком близко. – О твоем странном поведении? – В том числе. Я виноват, мне так жаль, – он с сочувствием провел пальцами по ее запястью. У-у-у сука. Ему обязательно каждый раз ее трогать?! – Давай выйдем, – предложил он, покосившись на неподалеку стоящего Малфоя. Грейнджер кивнула. Драко медленно продвигался за ними по школьному коридору, стараясь не пялиться, но и не упускать из виду. Мерлин, что он делал? Следил. До чего только докатился? Они зашли в пустой класс, а Драко остался возле двери, достав из сумки пергамент с расписанием и сделав вид, что изучает его, но на самом деле прислушавшись. – Прости меня, – начал Тео. – Я никогда раньше тебя таким не видела, как вчера. – Каким? – Злым, разбитым… А потом… Устрашающим и даже отталкивающим. Словно ты был не в себе. Что случилось? – Я придурок, но я не хотел тебя пугать и... – он запнулся, подбирая слова. – Прости меня. Такого больше никогда не повторится, я обещаю. – Ты так на Малфоя отреагировал? Что он встал ко мне слишком близко? Нотт тяжело вздохнул. – Да из-за всего. Из-за того, что я безвольно плыву по течению, не в силах как-то исправить ситуацию с отцом, чувствуя от этого на сердце тяжелый груз. Из-за наших отношений, потому что не понимаю, как себя вести, чтобы ты снова мне доверилась. Малфой еще этот… Короче, я просто эмоционально подавлен. Я постоянно сдерживаюсь, не показывая чувств, и в тот момент все эти эмоции вдруг вырвались наружу. Я очень дорожу тобой, так что… надеюсь, что это не изменит твоего ко мне отношения окончательно, и что ты сможешь простить меня. Между ними повисла тишина. Через какое-то время Грейнджер ответила: – Больше не срывайся на мне. Тео шумно выдохнул, словно скинув с себя ужасную, терзающую ношу. Ну блядь. Хотелось ворваться к ним и посоветовать Грейнджер повысить себе самооценку, чтобы не прощать так быстро кретинов, которые ее обидели. Тем более Нотта, который косячит чуть ли не с самого начала их отношений. А еще лучше, пусть повысит планку и присмотрится к наиболее интересным и реально стоящим вариантам. Например, к Драко. Малфой стискивал челюсть почти весь их разговор. Он старался дышать глубже, чтобы дать эмоциям хоть шанс успокоиться. Сжимая пергамент в кулаках, слизеринец стоял и слушал дальше, хоть и боролся с собой, чтобы быть выше этого и уйти. Ведь совершенно не важно, что ей там наболтает Нотт, это все равно ничего уже не изменит. Наверное. По крайней мере, ему хотелось так думать. – Что делаешь сегодня вечером? – спросил Теодор. Ох. Малфой забыл сделать вдох, замерев в ожидании ее ответа. Раз они теперь помирились, она выберет его? Не придет на Астрономическую башню? – Я… у меня… – девушка мямлила, не зная, что ответить. – Уже есть планы? – Ну, – протянула она, – это сложно планами назвать, так… мелочь. Мелочь? Малфой скривился. Как-то обидно. – Тогда, может, встретимся перед отбоем? Я так соскучился по тебе. Если ты понимаешь, о чем я. Грейнджер молчала. Драко напряг слух сильнее, стараясь даже не дышать. – Детка, – продолжил Тео, – мне скоро станет сложно даже просто находиться рядом с тобой. Недавно мне снился очень интересный сон. – Какой? Нотт усмехнулся. – Неприлично говорить о таком вслух. Но я могу показать. Я уверен, ты тоже по мне соскучилась. Ебаный Нотт. Он реально считает, что то, что он говорит, соблазнит ее? А если все-таки соблазнит? Тогда она быстренько вернет себе мантию и сразу же побежит скакать на его члене? Сердце будто упало в пятки от этой мысли. – Тео, я соскучилась, но не уверена, что готова. И сегодня у меня и правда есть кое-какое дело. – Какое? – Джинни. Я пообещала Джинни провести время с ней. Извини. Вот же маленькая врушка. Почему не сказала ему куда собралась на самом деле? Было бы интересно послушать реакцию Нотта. Вряд ли Тео рассказал ей об их с Драко ссоре, ведь в таком случае пришлось бы объяснять причины ее возникновения. Сама догадывается, что он ревнует? – Ну раз пообещала, тогда ладно. Драко оттолкнулся от стены и поспешил уйти подальше от двери. Не хватало еще, чтобы они его здесь увидели. Сердце билось с бешенной скоростью. Грейнджер отказала Нотту. Парень не знал, удивляет его это или нет, но было чертовски приятно, даже если отказала она по каким-то своим причинам, а не из-за Малфоя. Вечером слизеринец вновь стоял на Астрономической башне, докуривая сигарету. Он пришел рановато, но усидеть на месте в комнате или гостиной просто не мог от ожидания. Снова вертел в руках ее резинку. Пусть Нотт посидит в одиночестве, пока они тут пообщаются. Она зашла очень тихо. Подошла ближе, робко разглядывая его профиль. – Принес? – А ты как думаешь? Драко выбросил окурок и посмотрел на нее. Девушка была в школьной форме, даже не удосужившись накинуть поверх мантию или пальто. Наверное, не собиралась с ним тут задерживаться. Верхняя пуговица рубашки была расстегнута, а поверх нее висел галстук мерзкого, раздражающего красно-золотого цвета. Парень достал шелковую ткань из внутреннего кармана своей теплой мантии и протянул ей. – Спасибо, – сказала Грейнджер, приняв ее. В воздухе повисла пауза. Она не спешила задавать ему свои дурацкие вопросы, просто стояла и смотрела на него. Малфою захотелось воспользоваться легилименцией, чтобы понять, о чем она думала. – Долго стоять будем? – спросил Драко. – Или ты от восхищения мной слова забыла? Она фыркнула, но взгляд не отвела. – Не терпится услышать мой вопрос? – с насмешкой проговорила она. – Не терпится задать свой. – Ну хорошо, – она отошла от него, присев на ступеньки, – ты обещаешь отвечать честно? – Ты совсем безмозглая, если не взяла с собой теплую одежду и уселась на холодные ступеньки? – Переживаешь об этом? – она удивленно вскинула брови. – Нет, просто смотрю на тебя и самому холодно становится. Не май месяц вообще-то, – слизеринец наколдовал мягкую сидушку рядом с ней, – сядь хотя бы на нее. Но она и не думала двигаться. – Если мне станет холодно, я сама о себе позабочусь. Малфой втянул носом воздух, стиснув челюсть. Какая же она коза упрямая, просто невыносимо. – Не беси, – процедил он, – я пытаюсь быть вежливым. – С каких пор? – Блядь, Грейнджер… – Ладно, – недовольно перебила она, подкладывая под свою прекрасную задницу его подушку, – доволен? Как с ней можно быть хоть чем-то довольным? Упертая и вредная до невозможности. – А на трансфигурации говорил, что не умеешь создавать предметы из воздуха, – с издевкой заметила девушка. – Научился, – в той же манере ответил он. – Задавай уже свой вопрос. – Ты не пообещал, что будешь честным, – язвительно напомнила она. Драко закатил глаза. – Я постараюсь и того же буду ждать от тебя. – Хорошо. Почему ты решил противостоять своему отцу и отцу Тео? Малфой вздохнул. Он думал, что она будет спрашивать что-нибудь про Нотта, но никак не об этом. – Потому что мне не нравится то, чем они занимаются. – Почему тебе не нравится? – Это уже второй вопрос. Моя очередь. Грейнджер недовольно нахмурилась. – Почему ты вдруг спуталась с Ноттом? Ты же встречалась с Уизли. Она приподняла бровь, явно удивленная его вопросом. – С Роном у нас скорее дружеские отношения, чем романтические. А Тео… ну, он был таким настойчивым. – Тебе нравятся настойчивые? – Ну… я… вообще-то теперь моя очередь. Почему тебе не нравятся планы ваших отцов? Ты же поддерживал режим Волдеморта. – Не неси чушь, если нихрена не знаешь. Его поддерживал мой отец, моего мнения как-то не спрашивали. – То есть ты не поддерживал Волдеморта? – Я не знаю, – ответил Драко, создавая из воздуха вторую подушку и присаживаясь рядом. – Сначала мне казалось, что меня все устраивает, пока это не коснулось меня лично. Пока мне не вырезали сраную метку на предплечье. Отвечая на твой вопрос: мне просто не нравится то, что делают наши отцы. Я, как и Тео, хочу просто спокойно жить. Грейнджер слушала и с сожалением смотрела на него, и Малфоя это взбесило. Ему не нужна была ее жалость. – Так тебе что, нравятся настойчивые парни? – Почему ты спрашиваешь? Тебе правда интересно? Парень пожал плечами, но все еще ждал ответ, смотря на нее в упор. Она вздохнула и сказала: – Да, мне нравится настойчивость. Умеренная. Почему-то это ассоциируется с заинтересованностью, – она отвела взгляд, и Драко показалось, что она смутилась. – У вас есть какой-то план, как вы остановите своих отцов, если не собираетесь обращаться в Орден и сдавать их? – Нет. Ты все еще любишь Нотта? Грейнджер вскинула на него удивленный взгляд, растерявшись от вопроса, но затем вернула себе самообладание и возмущенно выдохнула. – Ты не имеешь права это спрашивать! Ты наглый, невоспитанный… – Мы заранее не обговаривали каверзность вопросов. Ты, по сути, тоже не в свое дело лезешь, задавая мне свои, так что же, ты тоже наглая и невоспитанная? – Я не хочу отвечать. – Но вопрос же не сложный. Девушка немного помолчала, положив мантию-невидимку себе на колени и сделав вид, что рассматривает ее. Потом ответила, не поднимая глаз: – Для тебя может и нет. А для меня сложный. Малфой достал из кармана небольшую флягу, в которую предусмотрительно налил огневиски перед тем, как прийти сюда. – Можешь выпить для храбрости, – усмехнулся парень, открывая флягу и протягивая ей. – Там огневиски? – спросила она. Драко кивнул. – Ну если только чуть-чуть. Чтобы согреться. Слизеринец усмехнулся. Мерлин, он ее деморализует. Рядом с ним эта безукоризненная золотая девочка курит сигареты и пьет виски в начале недели. Вероятно, не такая уж она и правильная. Малфой наблюдал за тем, как девушка сделала первый глоток и сощурилась. – Только помни, Грейнджер, что ты требовала от меня честности, и я это условие выполнил, так что… – Я испытываю к Тео чувства. Это не секрет. – Ой да ну серьезно что ли? Я вот отвечал развернуто. И мой вопрос был поставлен не так, не пытайся увиливать. Девушка сделала еще глоток и передала флягу обратно Малфою. – Все, что ты скажешь сегодня, останется здесь и только между нами. Надеюсь, ты тоже это понимаешь? – спросил он, тоже отпивая немного виски. По телу моментально разлилось терпкое приятное тепло. – Тео, – начала Грейнджер, – очень неоднозначный. Я испытываю к нему самые нежные чувства, но порой… Сомневаюсь в том, что это правильно. – Это совершенно точно неправильно. – Что? – Ну посуди сама. Вы слишком разные, его папаша никогда не примет такую, как ты. Вы по разные стороны войны. Он слизеринец, ты – гриффиндорка. Он чистокровный, ты… – Малфой запнулся, – а ты нет. – Вау, не назвал меня грязнокровкой. Ты точно Малфой? – Я сдерживаюсь изо всех сил, Грейнджер, – он улыбнулся. Она внимательно посмотрела на него, а потом вдруг тихо рассмеялась. – И почему я сижу здесь с тобой? – спросила девушка, забирая флягу. – Потому что я тебе нравлюсь. Она засмеялась чуть громче, а сердце Малфоя пропустило удар в ожидании какого-нибудь ответа. – Вы, слизеринцы, все такие самоуверенные. – Это наша отличительная черта, – горделиво произнес парень. От него не скрылся тот факт, что она не стала опровергать его слова. Хотя, может лишь оттого, что не сочла их какими-то серьезными или весомыми. – И все же, почему ты отвернулся от отца? В смысле, как ты понял, что его воспитание и идеалы тебе не подходят? Мне правда интересно. – Ну, понимаешь ли… Это не в один момент произошло. Долго объяснять. – Я не тороплюсь. – Не знаю с чего начать, – упрямился он. – Ну вот прям с самого начала. Драко внимательно посмотрел на нее, на ее открытый заинтересованный взгляд, обращенный к нему. Обычно он не говорил о себе свободно. Особенно с девушками. Грейнджер будет первой, с кем он поговорит по душам о своей семье. – Родители воспитывали меня в исключительной заботе, особенно мама. И когда я поступал в Хогвартс, я считал, что наша семья одна из самых лучших. И меня воспитывали так, что я самый лучший, а значит, меня должны уважать и любить. Но, приехав в школу в первый раз, я столкнулся с тем, что это не так, и это злило. Родители оказались неправы в первый раз. Хогвартс не приносил того удовольствия, на которое я рассчитывал. Дальше – только хуже. На четвертом курсе воскрес этот ебаный садист и превратил жизнь моей семьи в ад. Меня стали окружать Пожиратели смерти, и чем больше шло времени, тем сильнее я убеждался в том, что вокруг меня, в основном, мрази и убийцы. Это, знаешь ли, лишь очередной раз доказывало, что никакой я не исключительный, как, например, святой Поттер. Отец начал терять влияние. Раз за разом он делал то, что не удовлетворяло Волдеморта, и он жестоко наказывал отца. А когда подрос я, исправлять ситуацию пришлось мне, потому что я единственный наследник. Я люблю свою семью, и тогда должен был ей помочь, поэтому, когда мне дали задание убить Дамблдора, я реально рассчитывал на успех. И вот в ту ночь, стоя прямо вот здесь, – он указал на место, – у меня дрожала рука с палочкой, а язык не поворачивался произнести смертоносное заклинание, хотя Дамблдор стоял слишком слабый и уже безоружный. Я понял, что не способен на убийство, не так уж это и просто, как говорили Пожиратели, когда готовили меня к этому дню. Потом появился Снейп, который и глазом не повел, когда убил его. И мой мир в очередной раз рухнул, в моих глазах любимый преподаватель и декан факультета тоже стал убийцей, ведь я не знал, что это все было обговорено заранее, что это нужно было для того, чтобы в верности Снейпа больше нельзя было сомневаться. Ну, короче говоря, когда война закончилась, я, конечно, все понял, и снова мне пришлось переосмыслить ценности. Меня долгое время окружали война, убийства, пытки, смерти, хотя я только недавно стал совершеннолетним. Видимо, все это оставило на мне какой-то след, так что я смог взглянуть на слова отца непредвзято, смог думать и размышлять самостоятельно. – Это очень грустно, но… ты молодец. Противостоять семье – это тяжело. Жаль, что наши мнения не всегда совпадают с мнением родителей. – У тебя тоже с ними какие-то проблемы? – Ну их, ясное дело, не особо устраивает, что меня вечно поджидает какая-нибудь опасность. И что я редко бываю дома. А теперь я еще и переживаю за них, раз в волшебной части Британии все так неспокойно. – Да, – задумчиво протянул Драко, – если Нотт-старший все-таки захочет до тебя добраться, то взять твоих родителей в заложники было бы вполне логичным. А он, вероятно, все же захочет. Особенно если окончательно убедится, что у Тео есть к тебе чувства. Грейнджер посмотрела на него в упор, ему показалось, что в глазах мелькнул испуг. Драко немного смутился. – Наверное, слишком прямолинейно сказал… – Да нет, все нормально. Ты говоришь, что думаешь, и мне так больше нравится. – Нравится больше, чем что? – Ну, например, Тео не всегда со мной так же откровенен, хоть и делает это из лучших побуждений. Малфой взял у нее из рук флягу и почувствовал, как та заметно опустела. Взглянув на девушку, он увидел румянец на ее щеках, то ли от холода, то ли от огневиски. – Ты не замерзла? – Ну если только чуть-чуть. Но мне так лень доставать палочку. Виски так расслабил, – сказала она, облокачиваясь о ступеньку повыше. Малфой удивился – да она уже хорошенькая. Ее тело вытянулось, она распрямила стройные ноги. Когда она чуть запрокинула голову назад, ее грудь приподнялась, а рубашка на ней растянулась, повторяя кружевные узоры ее бюстгальтера. Черт, Грейнджер. Она хотя бы подозревает, насколько она сейчас красива? Драко достал палочку и наколдовал ей на плечи теплую накидку. – Малфой, ты начинаешь меня пугать, – усмехнулась девушка, посмотрев на него и укутавшись в теплую ткань, – откуда столько внимания? – Не привыкай, Грейнджер, просто сегодня… – ему хотелось подобрать более подходящее слово. – Все как-то по-особенному, – закончила она за парня, смотря куда-то вдаль. – Э… ну… да. – Ты не такой уж и придурок, – проговорила она, взглянув на него. – Правда? Ну нихера себе, – ухмыльнулся он. – Вообще-то ты должен сказать что-то типа: «Ты тоже не дура, не выскочка»… ну и как ты там еще меня обзывал. Драко рассмеялся, отпив из фляги. – Ну, может быть, ты и не дура, но в остальном я от своих слов не отказываюсь. – Показалось, – Грейнджер ухмыльнулась и легонько вмазала ему своим кулачком в плечо, – все-таки придурок. – Перестань меня бить, – он сделал вид, что возмутился. – А то что? Малфой поставил флягу на пол и взглянул на нее. На ее лице расплылась игривая, немного пьяная улыбочка. Она смотрела на него смело, с дерзостью. Драко немного приблизился к ней и со всей возможной внезапностью обрушился на нее с щекоткой. Девушка взвизгнула. – Что ты делаешь? Перестань! – смеялась она. – В следующий раз подумаешь, прежде чем что-то делать. – Малфой… не надо! Я боюсь… щекотки. – Да? – рассмеялся парень. – Тогда пообещай, что впредь будешь держать свои руки при себе. – Ладно-ладно, – заверещала Грейнджер, – только остановись. Малфой перестал щекотать ее и обнаружил себя очень близко к ней, держа за талию. Пульс набирал обороты. Девушка тоже перестала смеяться и посмотрела прямо ему в глаза, удивленная не меньше. Вот она – уже в его руках, не вырывается, просто бери и делай, что хочешь. Ее приоткрытые губы словно приглашали прильнуть к ним своими. Ее сердце трепыхало точно так же, как и его, он был уверен в этом, потому что чувствовал на своем лице ее быстрое, прерывистое дыхание. Слизеринцу начало казаться, что у него даже немного закружилась голова от того, как сильно он хотел слиться с ней губами. – Ты… – сглотнув, неуверенно начала девушка, – хочешь… поцеловать меня? – А ты этого хочешь? – спросил он, медленно сокращая расстояние между их лицами. Она молчала, испуганно опустив взгляд на его губы. – Лучше скажи, если не хочешь, Грейнджер, потому что я не собираюсь останавливаться. – Н-н-нет, – заикаясь от волнения, воскликнула девушка, немного отпрянув, – у меня есть Тео. Малфой вздохнул и отпустил ее. – Вы разве встречаетесь? – Не знаю. Но, думаю, ему было бы неприятно об этом узнать. – Тебя только это волнует? – А что еще меня должно волновать? – То, что ты тоже этого хочешь. Хочешь поцеловать меня. – Ну нет! – она вскочила на ноги так, словно вмиг протрезвела от его слов. – Я не хотела! – Хотела, – он тоже поднялся, подходя ближе, – вот здесь можешь даже не спорить. Твое тело буквально вопило: «Возьми меня, Драко». Она стянула с плеч накидку и злобно швырнула в него. – Мне нравится Тео, – отчеканила она каждое слово. – Что-то незаметно. Ты уже второй вечер проводишь со мной. Признай, Грейнджер. Я тоже тебе нравлюсь. Девушка возмущенно фыркнула. – Я провожу с тобой время вынужденно, не принимай это на свой счет. – Я уже принял. – Ну тогда ты разочаруешься, когда поймешь, что поверил в то, что сам же и придумал. – Это ты смотри не разочаруйся, когда осознаешь, что сейчас ты нагло врешь мне в лицо. Но прежде всего, наверное, самой себе. Девушка растерянно рассмеялась и помассировала переносицу. Затем резко развернулась, чтобы уйти, но также резко остановилась, снова повернувшись к парню. – Не смей, – она пригрозила пальцем, – рассказывать Тео, что здесь произошло. И перестань быть таким… таким… – Горячим? – Самоуверенным мудаком, – выплюнула Грейнджер, а затем все же скрылась за дверью. Драко усмехнулся, поджигая палочкой сигарету и затягиваясь с неземным удовольствием. Как бы ни упиралась Грейнджер, он все прекрасно видел и чувствовал. Как ее тело напряглось в его руках, как замирало дыхание и как она смотрела на него. Хотелось повторить. Ее близость взрывала эмоции, срывала крышу, окрыляла и заставляла поверить в собственные силы и могущество. То, что девушка делала с ним было сложно осознать и внятно сформулировать в голове, но невероятно хотелось снова ощутить ее и даже больше. Ему было мало.