Глава 21

Гермиона гневливо шагала по лестнице, спускаясь с Астрономической башни, и с силой сжимала в руках мантию, словно та была виновата в ее раздражении. Конечно, мантия-невидимка была ни при чем, это все Малфой. И как у него хватило совести и наглости полезть к ней целоваться, зная, что у его, на минуточку, лучшего друга есть к ней чувства? И только этого этому чистокровному засранцу было, видите ли, мало, и он решил подловить ее на том, что она, якобы, тоже этого хотела. Вздор! Все дело было лишь в том, что он вел себя непоследовательно, он застал ее врасплох. Девушка не ожидала от него ничего подобного. «Ожидала», – ковырнула совесть. Ладно, может и ожидала, она же не дура. Гермиона прекрасно видела, как он себя ведет. Его поведение во время наказания, этот цветок на трансфигурации, забота о ее тепле в башне, потом это его «я не собираюсь останавливаться». Понимала, почему Тео на него злится. Но это не означало, что Малфой мог рассчитывать на взаимность. Он вообще ни на что не мог рассчитывать, этот страстный… черт, странный и до ужаса напыщенный кретин. И зачем она вообще решила остаться на Астрономической башне с ним, после того, как забрала мантию. Чертово любопытство, вот и все. И что ей теперь с этим делать? Как себя с ним теперь вести? С каких пор он вообще решил, что хочет ее поцеловать? И для чего это нужно? Чтобы побесить Тео? Просто ей было сложно поверить, что она могла понравиться Малфою, тем более спустя столько времени, как они знакомы. Хотя, он же, вроде, изменился. То, что слизеринец рассказал о себе и своей семье действительно впечатлило Гермиону, и невольно она посмотрела на него с другой стороны. Боже, так много вопросов. В мыслях возникло его лицо, которое буквально несколько минут назад было слишком близко к ней. Его серые глаза и крепкие руки, которые мягко удерживали ее за талию. Его запах. Внизу живота сводило приятной судорогой, дыхание никак не хотело возвращаться в норму. В груди вдруг вспыхнула ярость. Девушка не позволит ему играть с ней. Какие бы мотивы у него ни были, и чего бы он ни хотел, он этого не получит! И вообще, ей он не интересен. Ей нравится другой. Ей нужен только Тео. Нужен ведь? Больше сомнений нет? Гермиона резко сменила направление, уверенно набирая скорость к подземельям. «Куда так торопишься? – насмешливо спросил внутри голос, так отвратительно похожий на малфоевский. – Спешишь к Тео? Боишься передумать?» Гермиона почти зарычала. Она не боялась передумать. Просто хотела быстрее убедиться в том, что в ее сердце есть место только одному слизеринцу, и это место уже занято Теодором. Вот только она, в порыве чувств, не учла того, что время близилось к позднему вечеру, в коридорах ни души, как она собралась искать его в общежитии Слизерина? Вряд ли пароль с сентября остался тот же, его меняют не реже каждого семестра. Черт. Она замедлила шаг, с раздражением сверля глазами стену, которая служила проходом в их гостиную, и ругала себя за несдержанность. – Гермиона? Девушка резко обернулась и с облегчением выдохнула, заметив Блейза. – О, Блейз, привет. – Привет. Ты чего здесь? – Ты… м-м… не в курсе, где Тео? – Был в комнате. Зайдешь? – Даже не знаю, – неуверенно ответила она. Тео живет вместе с Малфоем, который в любой момент может вернуться, а ей не хотелось снова с ним сталкиваться. – Лучше попроси его прийти в наш класс. Он поймет какой. – Ладно, – улыбнулся Забини, – ты какая-то взвинченная, все нормально? Взвинченная? Да она не помнит, когда последний раз так злилась. Чертов Малфой. – Да, все хорошо, – нетерпеливо ответила гриффиндорка. – Просто… мне очень нужен Тео, скажи ему, что я там буду его ждать. Блейз снова улыбнулся и кивнул. Гермиона поблагодарила его и пошла обратно, по пути стараясь стряхнуть с себя все лишние эмоции, но получалось плохо. Давление ощущалось со всех сторон. Тягучее нереализованное возбуждение смешивалось с недовольством и желанием доказать прежде всего самой себе, что дело было не в Малфое. Что он не прав. Он не может так на нее влиять. Девушка ждала Тео в пустом темном классе, в бессильной злости меряя шагами комнату и стараясь следить за дыханием. Она спрятала мантию-невидимку в ящичке учительского стола, чтобы Теодор ее не увидел. Вдруг он знал, что мантия все это время была у Малфоя, тогда он бы догадался, что сегодняшний вечер Гермиона провела совершенно не с Джинни. Хотя, так оно и было. Мучила совесть. Ей было очень стыдно, что она соврала ему. Гермиона старалась успокоить себя тем, что просто не хотела лишний раз нервировать Тео, ему был бы неприятен просто факт того, что они с Малфоем виделись наедине. Но ведь Малфой ничего для нее не значил, так что и говорить о нем смысла не было. Сердце в груди билось с такой силой, что, казалось, его стук отдавал в висках. – Гермиона, – Тео заглянул в кабинет и зашел, закрывая за собой дверь, – что-то случилось? Гермиона замерла на месте, посмотрев на парня. Красивый и собранный, как и всегда. Коленки подкашивались. Голова шла кругом. Может не надо? Надо! Она сделает это. Порывисто, с набирающей обороты уверенностью, девушка подошла к нему и впилась в его губы, что ему от неожиданности пришлось шагнуть назад, упираясь спиной в дверь. Слизеринец недолго думая ответил на поцелуй и обхватил ее талию, прижимая к себе. Да, сожми крепче, Тео. Заставь ее забыть. Обо всех, кроме тебя. Гермиона запустила язык в его рот, зажимая между пальцев его волосы, отчаянно прижимаясь к нему еще ближе. Теодор подхватил ее на руки, усаживая на ближайший стол. Разведя колени шире, девушка зажала его торс между бедрами. – От тебя слегка пахнет огневиски, – оторвавшись от нее, заметил Тео. – Это проблема? – спросила она, спускаясь губами к его шее. Девушка провела языком по его коже, пальцами цепляясь за воротник рубашки. Нотт шумно втянул в себя воздух, приглаживая ее волосы. Он немного склонил голову, чтобы ей открылось больше пространства. – Нет, но еще сегодня днем ты говорила, что не готова. Гермиона отпрянула и недовольно посмотрела ему в глаза. – Ты не хочешь? – Хочу, конечно, – ответил он, – просто интересно узнать, что изменилось. Джинни на тебя так повлияла? Ага, Джинни. Гермиона опустила взгляд, чтобы не смотреть ему в глаза. Боже, что она творила? Это считается за использование? Наверное, нет, ведь девушка и правда хотела его. Но почему тогда внутри расползалось такое неуместное, давящее чувство вины? Черт… – Поцелуй меня, – тихо попросила она, сдерживая слезы, вставшие в глазах. Тео приподнял ее голову, мягко коснувшись подбородка. Он смотрел на нее прищурившись и очень внимательно. «Пожалуйста, только ничего не говори, ничего не спрашивай. Просто сделай, что я прошу», – мысленно умоляла Гермиона. И, кажется, он понял. Парень прильнул к ней очень чувственно, притупив прежнюю страсть. Так, как она любила. Максимально нежно. Девушка постаралась расслабиться, заставляя себя сосредоточиться и чувствовать все, что он делал. Хотелось отключить все мысли, которые так навязчиво лезли в голову. Его ладонь скользнула по бедру выше, пробираясь к краю теплых чулок. Его горячие губы ласкали ее так проникновенно, что замирало сердце. Вторая рука ползла по ее шее, плечу, остановилась на груди. Наконец, Гермиона почувствовала рой мурашек по коже. По венам бурлила кровь, тело напряглось от возбуждения. Она положила ладони на его плечи, мягко впиваясь в них пальцами. Ей так нравилось, когда он был нежен с ней. Она знала, что Тео тоже любил все делать с трепетом, наслаждаясь мучительной сладкой прелюдией. Интересно, как любит Малфой? Эта мысль заставила ее резко дернуться, отпрянув от Тео. – Что-то не так? – спросил он. Дурацкий Малфой, черт бы его побрал! Когда он уже оставит в покое ее мысли? – Все в порядке. – Ты очень странно себя ведешь. – Ну не одному же тебе так можно, – съязвила она. Тео недовольно уставился на девушку, не оценив сарказма. Да что с ней такое? Вырывает его перед отбоем, целует, потом грубит ни за что. Мысли разбегались, мешая внятно думать. Ощущались лишь эмоции, затуманивая разум и вспышками мелькая друг за другом. – Так, – вздохнул Теодор, – что происходит? – Ничего. Все-таки я, наверное, не готова. – Детка, – начал Тео, явно, но не очень успешно сдерживая внутри себя злость, – определись уже, чего ты хочешь. – Думаешь, это так просто? – А мне просто от того, что ты катаешь меня на эмоциональных качелях? То хочешь, то не хочешь, – он нервно провел рукой по своим волосам, но не отходил, по-прежнему стоя между ее ног. Гермиона хотела возмущенно возразить, что это он сначала бросил ее, потом приполз обратно, а затем в порыве ярости сжал до боли запястье, но Тео на дал ей и слова вставить. Оперевшись руками в ее бедра, он снова приблизился к ней. – Я так сильно люблю тебя. Я готов ради тебя на очень многое. И я очень дорожу тобой. Гермиона замерла, напряженно слушая. То, что он говорил значило для нее много. Но то, как он это говорил, почему-то заставляло кожу холодеть. Слова совершенно не вязались с его собственническим, властным взглядом. Одержимо. Вот как он выглядел. Или ей только кажется? Уже в следующее мгновение его взгляд потеплел. Он продолжил очень мягко и тихо: – И как же я хочу, чтобы ты тоже чувствовала ко мне что-то похожее. Гермиона молчала, не зная, что сказать. Тео терпеливо ждал какого-нибудь ответа, смотря прямо в глаза. Девушка чувствовала себя загнанной в угол. Он хотел решить все вопросы, вставшие между ними, прямо сейчас. Тео устал от неопределенности, и девушка это прекрасно понимала, но эгоистично не могла решить, чего от него хотела. Раньше была проблема только лишь в том, что он сын главного Пожирателя смерти, а теперь ее моральное состояние пошатнул еще и Малфой. Как бы Гермиона не хотела это признавать, но обстояло все именно так. – Я тоже этого хочу, – проговорила девушка, – но я не привыкла отключать мозг и ждать, когда проблемы исчезнут сами по себе. – Ну о чем ты переживаешь? – Да обо всем. О твоем отце, о том, как ты привязан к нему. О своих родителях, о друзьях, что им всем грозит опасность. Тео поджал губы и отвел взгляд в сторону, словно что-то обдумывая, а затем снова уверенно взглянул на Гермиону, будто на что-то решился. – Если бы я предложил тебе просто уехать от всего этого… со мной… ты бы согласилась? – Что? – Я знаю, что это не в твоем духе, но только скажи, и мы уедем, да хоть улетим на твоем этом… самолете. Просто исчезнем, испаримся. С родителями твоими тоже что-нибудь придумаем. – Ты предлагаешь сбежать? Тео покусывал губу, подбирая слова. – Я предлагаю не участвовать в войне, которая уже не имеет к тебе никакого отношения. Ты не будешь ни в чем нуждаться. Я буду делать для тебя все, что попросишь. И вдали отсюда у нас не будет таких проблем, как сейчас, тебе не нужно будет ни о чем переживать. Я целиком и полностью буду лишь твоим. – А твой отец? – Ну если ему повезет, то отмажется от тюрьмы, как и в прошлый раз. – И ты думаешь, он не будет искать тебя? – Не будет, я об этом позабочусь. – Нет, Тео, я бы не согласилась. Как же Гарри, Джинни и Рон? И все остальные? Если Пожиратели добьются того, чего хотят, никто не останется в стороне, и я не буду. Ради чего тогда была выиграна прошлая война? – Ну да, – обреченно усмехнулся парень, опустив голову, – я забыл, что разговариваю с гриффиндоркой. – Я понимаю, – она положила руку на его гладкую щеку, – что ты хочешь уберечь меня, при этом не сталкиваясь напрямую с отцом, но я так не могу. – Но что мне тогда сделать, чтобы ты ни о чем не переживала? – Я не знаю, – девушка опустила руку и отвела взгляд в сторону. На самом деле она знала. Гермиона очень хотела, чтобы Тео открыл глаза и понял, что из себя представляет его отец, чтобы парень был полностью на ее стороне, и на душе за это не скребли кошки. Но попросить его об этом вслух она не могла, ставить его перед выбором было бы очень жестоко. И несмотря на все это, сидя перед ним, девушка лишь сильнее убеждалась в том, что все-таки влюблена в него, но ей было страшно, что если она поддастся такому искушающему соблазну, то Нотт-старший не оставит от них ни одного живого места. Тео тяжело вздохнул и с горечью посмотрел на девушку. Он крепко обнял ее за плечи и прикоснулся губами к щеке, оставляя на ней нежный поцелуй. – Давай не будем о грустном? – предложил он, зарываясь лицом в ее волосы. – Если уж ты выделила в своем забитом графике немного времени на меня, то я хочу провести время по-другому. Гермиона вдруг вспомнила, почему вообще пришла к нему этим вечером. И снова в груди вспыхнул противоречивый огонек, терзающий нутро. – Как? – спросила девушка, навязчиво заталкивая подальше мысли о Малфое. – Хочешь, я кое-что покажу тебе? – он отстранился от нее и игриво улыбнулся. – Ты так лукаво улыбаешься, как-будто хочешь показать мне член. Тео несколько секунд таращился на нее, наверное, сомневаясь в том, что действительно это услышал. А затем прыснул: – Слизеринцы плохо на тебя влияют. – Может, мне стоит меньше проводить с ними времени? – усмехнулась Гермиона. – Ну с некоторыми можно даже не разговаривать, – тихо буркнул Тео, но девушка все равно его услышала. Должно быть, намекал на Малфоя. Комментировать это не хотелось. – Так что ты там хотел показать? – К сожалению, это не член, так что вставай и пошли, – он потянул ее за руку, стаскивая с парты, – но если все же захочешь посмотреть, то только скажи, и я с удовольствием продемонстрирую. А то ты уже, наверное, забыла, как он выглядит. Гермиона тихо рассмеялась, немного смутившись, и поймала себя на мысли, что теперь пошлые шутки Тео не вызывают в ней такого поглощающего чувства стыда, как раньше. Удивительно. – Куда мы пойдем? – спросила она. – В библиотеку. – Зачем? С минуты на минуту будет отбой. – Гермиона Грейнджер не хочет пойти в библиотеку? – спросил парень, разыграв удивление. – Да пошли-пошли, просто я не знаю, чем ты мог бы меня там удивить. Они вышли в коридор, по которому расходились по своим гостиным немногочисленные студенты. Навстречу им шли Джинни и Гарри, держась за руки. – О, Гермиона, – сказала Джинни, усмехнувшись, – и Тео. Как неожиданно. Гермиона закатила глаза от сарказма подруги, но улыбнулась. – Привет, Джинни… и Гарри, – Теодор вежливо улыбнулся. Друг сдержанно кивнул слизеринцу в знак приветствия. Если он и удивился тому, что Тео с ним поздоровался, то виду не подал. Ну прямо светское общество. – Вы куда? – поинтересовалась Джинни. – В библиотеку, – ответила Гермиона. – Тео, если она взяла тебя в заложники, моргни один раз, – пошутила подруга. – Вообще-то это я ее туда веду, – улыбнулся он в ответ. – Гарри, она его заразила, – шепнула она, чуть приблизившись к парню. – Все, хватит, пошли, – цыкнула Гермиона, потянув Теодора за руку, но он затормозил ее и снова обратился к подруге. – Кстати, Джинни, понятия не имею, где вы взяли огневиски, но в следующий раз я обижусь, если не позовете с собой. – Чего? – удивилась она. Вот черт! Джинни же не знает, что по словам девушки они провели вечер вместе, Гермиона ее не предупреждала, потому что не думала, что они с Тео могут столкнуться вот так в коридоре. Она затаила дыхание и посмотрела на подругу многозначительным взглядом. – Ну, – начал Тео, – вы же пили сегодня? Гарри хотел что-то сказать, но Джинни перебила его. – Ну да, – она метнула быстрый горящий взгляд к Гермионе, прежде чем ответить, и девушка поняла, что от ее расспросов ей не сбежать, – ты не дуйся, Нотт, но на наши девичники мы тебя звать не будем, зачем ты нам нужен? Ну все, нам пора. Джинни потащила за руку ничего не понимающего Гарри и напоследок улыбнулась Гермионе. Любой другой человек подумал бы, что это самая милая ее улыбка, но девушка за столько лет научилась распознавать в ее глазах ехидный блеск, так что знала, что подруга будет поджидать ее в гостиной столько, сколько потребуется, чтобы услышать объяснения. Чертов Малфой. К библиотеке они подошли уже после отбоя, стараясь не попасться на глаза Филчу. Свет в школе погас, укутывая помещения замка во мрак. Тео приоткрыл дверь библиотеки, стараясь не шуметь, и повел девушку сквозь стеллажи, подсвечивая путь палочкой. – Зачем мы сюда пришли? – Немного терпения, крошка. Они завернули за еще один стеллаж, оказавшись в читальном зале, и слизеринец усадил девушку на диван. – Жди здесь, – велел он и скрылся из виду. Он ее заинтриговал, Гермиона покорно осталась ждать его, как он и просил. Было странно сидеть в самой глубине библиотеки в темноте не только из-за того, что здесь их могли поймать и наказать, но еще и потому, что Гермиона никогда не была здесь таким поздним вечером. Но среди всех этих книг, в это время суток, на ее взгляд, царила таинственная, интимная атмосфера. И все было бы наполнено волшебством и спокойствием, если бы на задворках сознания не мелькал Малфой. Сука. Тео вернулся с какой-то небольшой книгой в руках и присел рядом с девушкой, откидываясь на спинку. – Что у тебя там? – поинтересовалась Гермиона, разглядывая незнакомое издание. – Я как-то наткнулся на эту книгу, чисто случайно, и сразу подумал, что она тебе понравится. И решил, что нужно будет как-нибудь тебя сюда привести, когда тут будет поменьше народу, и почитать. По-моему, лучшего времени не найти. Слизеринец трансфигурировал светильники в свечи и призвал их к ним поближе, расставляя вокруг, а затем зажег. Теперь они сидели окруженные мягким полумраком теплого уютного света. – Ты будешь читать вслух? – удивилась она, посмотрев на парня. – Ты не против? – Нет. Но это так… необычно. – Тогда устраивайся поудобнее, – парень притянул ее ближе к себе, укладывая ее затылок на своей груди, – это… стихотворение. – Поэзия? Интересно. А чья? – Автор – Жан-Франсуа Фортье, французский поэт девятнадцатого века. – Он был волшебником? – Да. Это, – он повертел книгой, – оригинальный сборник стихотворений волшебников того времени. – Ты будешь читать на французском? Ты знаешь этот язык? – Да, в такой семье, как моя, принято знать какой-нибудь еще язык, кроме родного. Хотя бы поверхностно. – Тео, твой голос и при простом разговоре завораживает, а если ты еще прочитаешь что-нибудь на красивом французском, то я… даже не знаю… – Растаешь? – рассмеялся он, и Гермиона почувствовала вибрацию голоса, отдающуюся в его груди. – Да, – смущенно улыбнулась девушка, – наверное, да. – Тогда я начну прямо сейчас. Гермиона в предвкушении прильнула к нему щекой, положив ладонь на его живот. Тео приобнял ее свободной рукой и начал плавно читать. Девушка почти не знала языка, так что смогла уловить лишь несколько знакомых слов, завороженно вслушиваясь в тембр его голоса. Она приподняла голову и посмотрела на лицо Тео, на его взгляд, скользящий по строчкам, на движение губ и чувствовала, как тепло окутывает ее не только снаружи от огня свечей и его тела, но и внутри, разливаясь медленно и тягуче, даря наслаждение и спокойствие. Он выглядел безмятежным, сдержанным, но глаза его то и дело обращались к Гермионе, и каждый раз, когда они встречались взглядом, она видела в них бушующий ураган. – Это элегия, – сказал Тео, когда закончил читать, – о том, как сильно мужчина был влюблен в неприступную женщину, о том, как горело его сердце каждый раз, когда он ее видел, но не представлял для нее никакого интереса. А мужчина все жаждал ее любви, томился в ожидании хотя бы какой-то крошки ее внимания, и утопал в горе, когда его страстные речи словно проходили мимо ее ушей. И в итоге все закончилось весьма трагично. Мужчина не смог смириться с тем, что никогда не получит от нее того, чего желал больше жизни, поэтому, сломав свою волшебную палочку, утопился в реке, чтобы прекратить страдания. – Как грустно, – прошептала Гермиона. – В некоторых из этих строчек я нахожу себя, – тихо проговорил парень, – его мучения похожи на мои, когда мне начинает казаться, что ты так и не захочешь быть со мной вместе. – Тео… – Не надо, – перебил он, – я сказал это, не чтобы вызвать у тебя жалость или что-то вроде того, просто я хочу, чтобы ты знала, как сильно я желаю, чтобы ты была моей. – Ты считаешь, это возможно, если твой отец вдруг решит охотиться на меня? Тео сглотнул, немного помолчав. – Мы не всегда поступаем так, как хотят наши родители. Ему придется либо смириться, либо… Просто знай, что я сделаю все что в моих силах, чтобы с тобой все было хорошо. – А как же ты? Из-за меня ты тоже можешь быть в опасности. – Пока что все нормально. Не нужно переживать. Давай лучше еще что-нибудь прочту? Хочешь? – Хочу, – улыбнулась девушка. Тео перевернул несколько страниц, остановившись на новом произведении, и снова начал читать. Все-таки французский – очень красивый язык, а в исполнении Тео просто бесподобный. Его рука коснулась ее волос, неспешно перебирая их пальцами, и Гермиона прикрыла глаза, вслушиваясь в его бархатистый чарующий голос. До гостиной Тео проводил ее уже очень поздно, и девушка надеялась, что Джинни уже давно спит. Закрыв за собой портрет Полной Дамы, Гермиона, конечно же, увидела одиноко сидящую перед камином фигуру. Она закатила глаза и подошла ближе, присев рядом с подругой. – Так-так, – начала Джинни, откладывая свитки с домашним заданием, – ну рассказывай. Почему Нотт думает, что сегодня вечером мы были вместе? Тебе повезло, что Гарри не успел ничего ляпнуть о том, что тебя с нами сегодня не было. – Я плохой человек, – тяжело вздохнув, девушка откинула голову на спинку кресла. – Эй, ты чего? Это не так. – Так. Я ему наврала, хотя сама же осуждаю его за то, что он не всегда со мной честен. – Ну, может, он заслужил это, раз сам с тобой так поступал? – Нет, не заслужил. – Гермиона, не заставляй меня нервничать. Я уверена, не стоит так переживать. Зачем ты ему так сказала? Где ты была? Гермиона сжала губы в тонкую линию и сконфуженно посмотрела на подругу. Язык просто не поворачивался сказать, с кем она была. Джинни смотрела на нее с тревогой, но потом глаза ее расширились от какой-то невероятной мысли, пришедшей в голову, и она воскликнула: – Ты была с другим парнем? Охренеть, кто это? Руки похолодели, живот свело, а лицо начало гореть, наверняка покраснев. Почему вдруг она так себя чувствовала? Между ними же ничего не было. Собрав себя в кучу, Гермиона вдохнула воздух, чтобы сказать, готовясь к непредсказуемой реакции. – Малфой, – тихо выдавила девушка, смотря куда угодно, но не на Джинни. Подруга несколько секунд молчала, переваривая информацию, а потом удивленно спросила: – И чем вы занимались? Ты такая напряженная, потому что вы с ним… что… – Нет, Джинни, ничего не было. И быть не могло. – Ладно, – протянула она, – а то это даже представить сложно. Тогда в чем проблема? Гермиона тяжело вздохнула и устало провела ладонью по лицу. Собравшись с мыслями, она рассказала Джинни о том, как прошло их наказание, как они встретились прошлым вечером на Астрономической башне и как сегодня Малфой чуть не поцеловал ее. Когда Гермиона закончила, Джинни рассмеялась. – Не вижу ничего смешного, – нахмурилась девушка. – Извини, просто удивляюсь, как ты умудрилась собрать вокруг себя таких придурков? Один лучше другого. – Тео не придурок, – надулась Гермиона. – Еще какой. Так и что, если ты сбежала от Малфоя и все это время была с Ноттом, то ты поняла, что готова быть с Тео? – Я хочу быть с ним, но мне очень страшно. – А Малфой? Что ты о нем думаешь? – Что он козел. – Красивый козел? – Джинни! – всплеснув руками, воскликнула девушка. – Он наглый и беспринципный. – Ну каким бы он ни был по характеру, мы не можем отрицать того, что он довольно симпатичный. – Он… ну, может и симпатичный, но он меня раздражает. – Так ты хотела поцеловать его или нет? – приподняв бровь и наклонившись к ней чуть ближе, спросила Джинни. Сердце пропустило удар от ее вопроса. Резко бросило в жар. – Не хотела, – скрестив руки на груди, процедила Гермиона. Губы Джинни расплылись в улыбке, но она промолчала. – Чего ты так улыбаешься? Я не хотела. – Ладно, я и не спорю, – она вернулась к домашнему заданию, не переставая улыбаться. – Ты мне не веришь? – возмущенно спросила девушка. – Главное, что ты себе веришь. Гермиона цыкнула. – Говоришь почти как Малфой. Бесит, – она вскочила с места, направляясь к лестнице. – Я иду спать. На следующий день Гермиона по-прежнему чувствовала себя слишком нервной. Их с Тео незапланированное свидание вспоминалось с приятным теплом, но потом она снова мысленно возвращалась на Астрономическую башню к Малфою, и внутри то тепло перекрывалось леденящим, душащим чувством злости и вины. Вместе с тем, девушка чувствовала прилив интереса и притяжения к Малфою, как бы сильно ни старалась это игнорировать. Настроение скакало туда-сюда, оголяя нервы. На уроках, в коридорах, в большом зале взгляд невольно искал Малфоя. Гермиона наблюдала за ним, пока думала, что никто не видит. Изучала его, рассматривая, как он щелкает суставами пальцев, крутит в руках перо или перстень на пальце. У него красивые сильные руки. И сам он и правда довольно красив. Она постоянно прокручивала в голове тот момент, когда он почти поцеловал ее, пыталась анализировать ситуацию, но все равно не находила внятного ответа своему влечению. Он грубый и невежливый, и точно не заслуживал того, чтобы она втихаря на него таращилась, но Гермиона ничего не могла с этим поделать. На ужине она вновь решила взглянуть на слизеринца, уверенная в том, что он на нее не смотрит, но подняв глаза, ее прошибло током. Их взгляды встретились. Малфой ухмыльнулся, а девушка почувствовала, как горит лицо. Моментально отведя взгляд, она сделала вид, что очень хочет наложить себе в тарелку еще салата. Чувствуя его взгляд кожей, Гермиона выронила с грохотом из рук ложку. Боже, она ужасно нервничала и чувствовала себя полной идиоткой. Снова посмотрев на Малфоя, она убедилась, что он все еще за ней наблюдал. Кое-как дождавшись окончания ужина и усилием воли не смотря больше на слизеринский стол, Гермиона вскочила с места, направляясь к выходу. В коридоре ее догнал Тео. Девушка улыбнулась ему, на время забыв обо всем на свете. – На выходных у нас в гостиной будет вечеринка, придешь? – спросил он, опираясь плечом в стену. – Может быть, – ответила она, – а что за повод? Тео улыбнулся и пожал плечами. – Мы давно ничего не устраивали. – Хорошо. Я спрошу Джинни. – Не надо. Пусть Блейз у нее спросит. – Тео, Блейз хороший парень, но ему ничего не светит. Не хочу, чтобы он мешал им с Гарри. – Я не буду в это вмешиваться. Он хочет ее позвать, так что пусть зовет. Сами разберутся. Можешь пообещать, что ты не повлияешь на ее решение? – Ладно, – смирилась она. Вдруг рядом с ними оказался Малфой, посмотрев на девушку с ухмылкой. Гермиона заметила, как напрягся Тео, хоть лицо его и оставалось непроницаемым. Это не к добру. – Привет, – сказал Малфой, даже не взглянув на Теодора. – Привет, – ответила она, приподняв бровь, – ты что-то хотел? – Да, – он засунул руку в карман и вынул оттуда ее резинку для волос. Вот же… сука. – Кажется, ты забыла ее у меня забрать. Тело словно парализовало, пригвоздив к полу. В груди колотилось сердце, ладони вспотели и похолодели. Чертов Малфой. Специально решил отдать ей резинку именно в тот момент, когда они с Тео разговаривали. Сначала захотелось все отрицать, сказать, что это не ее резинка, но вряд ли Тео в это поверит, а она будет выглядеть дурой и лгуньей. Боже. Гермиона взглянула на него, на его злобный ревнивый взгляд, и тело бросило в легкую дрожь. Соберись. Девушка снова посмотрела на Малфоя и скривилась. – Ты хотел сказать, что возвращаешь мне резинку, которую нагло сорвал с моих волос? – она нервно забрала ее из его рук. – Не нагло сорвал, а очень даже плавно стянул, – усмехнулся Малфой, – ладно, не буду вам мешать. Какой же он конченный урод, просто невыносимый. Гермиона яростно смотрела на его спину, а потом перевела взгляд на Тео. И снова этот пугающий, неистовый, испепеляющий блеск в его глазах. Он сорвался с места, собираясь пойти за другом, отчего Гермиона пришла в ужас. Она схватила Тео за локоть, а вторую руку положила на его горячую щеку, обращая все его внимание на себя. – Не надо, – проговорила она. – Откуда у него твоя резинка? – Зачем-то стянул ее с волос, когда было наказание, – она решила ответить честно, ей казалось, что сейчас лучше говорить правду. – Я и сама тогда ничего не поняла и уже даже забыла про нее. – Сука, – зашипел он, снова дергаясь с места. – Тео, – ей опять пришлось удерживать его, – забудь, он того не стоит. – Если он еще раз так сделает, я за себя не ручаюсь, – прорычал парень, переводя взгляд на Гермиону, – ты моя. Девушка вздохнула, снова коснувшись его лица, проведя кончиками пальцев по шраму на брови, оставшемся после плена у Пожирателей, затем ниже, по щеке. Тео прикрыл глаза, глубоко втягивая в себя воздух, и Гермиона почувствовала, как под пальцами расслабляются мышцы на лице. – Ты в порядке? – спросила она. – Да, иди ко мне, – он открыл глаза и притянул ее в свои объятия. Девушка чувствовала себя в них очень комфортно. Тем же вечером Гермиона поднималась на Астрономическую башню в надежде, что Малфой может быть там. Внутри все горело, бурлило, тело окутывало жаром. Ей хотелось проклясть его, наорать и сказать, чтобы он никогда больше к ней не подходил. Распахнув дверь, она, как и ожидала, увидела его там, снова курящим. Порывисто подошла к нему и вырвала сигарету из его губ, выбросив ее за перила и окатив Малфоя самым злым взглядом, на какой была способна. – Солнышко, – с издевкой произнес он, – твой взгляд меня испепелит. Гермиона шумно втянула воздух и сжала кулаки. – Зачем ты это делаешь? – Что именно? – Бесишь меня, – процедила она. – Уверена, что только это? По-моему, ты возбуждена. – Ты надоел мне до ужаса, перестань лезть в наши с Тео отношения. – У вас нет никаких отношений. – К твоему сведению, вчера мы были вместе, – она не была уверена, что ему это интересно, но хотелось сделать ему хоть чуть-чуть больно. Малфой приподнял бровь и смерил ее странным, неприятным взглядом. – Да? Сразу после того, как ты почти меня поцеловала? – Это ты почти поцеловал меня, но я тебе не позволила. – Только из жалости к Нотту. Но знаешь, если у вас что-то было, это не значит, что нужно оставаться с ним из чувства вины. – Малфой, – она аж топнула ногой от злости, – я не стала целовать тебя не из-за чувства вины, а потому что я этого не хотела. Я лучше спрыгну с этой башни, чем поцелую тебя. Слизеринец сделал резкий шаг к ней, прижимая спиной к парапету, и положил руки на перила по двум сторонам от девушки. Она оказалась будто в ловушке, зажатой между ним и пропастью. – Ну так прыгай. Гермиона затаила дыхание от того, как близко он к ней встал. Сердце набирало скорость. Она отвела взгляд в сторону, борясь с собственными чувствами, которые разрывали на части душу. Она хотела настолько же сильно ударить его, как и впиться в него губами. От напряжения скручивало живот, а между ног чувствовалась мучительная пульсация. – Ну же, я же вижу, как ты этого хочешь, – промурлыкал Малфой ей на ухо, словно дьявол, склоняющий к греху, – вижу, как ты дрожишь, как судорожно дышишь, когда я так близко, – он посмотрел на нее, откинув ее волосы с плеча, – как ты украдкой смотришь на меня в большом зале или на уроках. Или как ты прямо сейчас не можешь поднять на меня глаза, чтобы я не прочитал в них твое желание. От его слов подкашивались коленки. Все, что он говорил, было чистейшей правдой. Разум обволакивало возбуждением и невероятным влечением, мешая трезво думать. Но она не могла так поступить с Тео, просто не могла. Но как же велико было желание послать все к черту, и с каждой секундой противиться этому было все сложнее. Малфой, чувствуя ее колебания, как специально провел пальцами по ее щеке, заставляя сдаться до озноба внутри. Он положил руку ей на шею под затылком, как тогда в кабинете Слизнорта, с силой и превосходством, и страстно впился в ее губы. Гермиона сопротивлялась ровно мгновение, но уже в следующее почувствовала, что не может противостоять ему. Грубо вцепившись пальцами в его волосы, она почувствовала их шелковистую мягкость, и углубила поцелуй. Эмоции переполняли. То, что она чувствовала, изводило и сводило с ума. Его напор и властность сжигали остатки рассудка в пепел, делая ее покорной и податливой. Было холодно, но Гермиона не чувствовала морозного воздуха, окутанная жаром, исходящим от них двоих. Малфой прижал ее за талию ближе к себе, и если бы он не держал ее, она бы просто упала, сбитая с ног такой волной наслаждения. Слизеринец оторвался от нее и толкнул к широкой колонне, придавливая к ней собственным телом. – Вот и наш первый поцелуй, – тихо проговорил он, смотря на нее сверху вниз. – Ты просто играешь со мной. Я тебе не нужна. – Ошибаешься, Грейнджер, я никогда никого не хотел поцеловать так сильно, как тебя. И в действительности это оказалось даже лучше, чем я мог себе представить. Теперь я понимаю, за что Нотт так борется. Его слова, словно кинжал, резали по совести. Она сама же загнала себя в эту ловушку, утопая в ней все глубже, и не зная, как теперь выбраться. – Не надо о нем говорить. – Как скажешь. Малфой взял ее за галстук и потянул на себя, снова касаясь ее губ своими. И Гермиона вновь ответила ему. Он целовал ее также порывисто и пылко, какими и были их отношения. Та же страсть вперемешку со злостью, но больше не на словах. Она ненавидела его за это, за то, что он так целует ее, за то, что рушит и без того хрупкие отношения с Тео, но вместе с тем продолжала сминать его губы, не в силах остановиться. – Ты сводишь меня с ума, заставляешь испытывать к тебе то, что я не должен чувствовать, – сказал Малфой, снова прервав поцелуй, – нравится тебе иметь такую власть над людьми? – Я тебе не верю. – Тогда почему ты здесь? Она не знала, что ответить. Было глупо теперь говорить ему, что пришла она не за этим, он бы все равно не поверил. Да и не выглядели ее доводы теперь убедительными, больше нет.