Глава 23

Спустя какое-то время Гермиона надевала брюки под пристальный, изучающий взгляд слизеринца, который неприятно нервировал. Малфой был уже готов, застегнув рубашку и ожидая, когда девушка приведет себя в порядок. Ей необходимо было посмотреть в зеркало, она оглянулась в его поисках, и выручай-комната как по волшебству учтиво предоставила эту возможность. Гермиона выглядела… как девушка, которая совсем недавно испытала яркий оргазм. Или так просто казалось, потому что она-то понимала, почему у нее такое раскрасневшееся лицо? Тео тоже поймет. Румянец на щеках, слегка растрепанная прическа и довольный блеск в глазах выдавали ее со всеми потрохами. Тяжело сглотнув вязкую слюну, она переделала хвост, приглаживая волосы и рассчитывая, что это хоть как-то поможет скрыть ее грязный поступок. Живот с силой скручивало от вновь накатившей волны стыда перед Теодором, смятения и злости к самой себе. Что бы Малфой там ни говорил, что она никому не изменяла, оправдать себя все равно не получалось. Гермиона стояла перед зеркалом и не узнавала девушку, смотрящую на нее. Но продолжала смотреть, пропитываясь отвращением к себе же. Малфой подошел к ней и встал за спиной. Склонив голову и пробегая по девушке томным взглядом, провел пальцами по ее плечу. И снова этот до одури приятный рой мурашек. Снова замирало сердце от его прикосновений. Невыносимо. Желанно. Безрассудно. – Ты вернешься в подземелья? – спросил он. Гермионе его тон показался странным. Он словно не хотел, чтобы она возвращалась. – Да, мне нужно найти Джинни. Девушка уже предвидела взгляд подруги и кучу расспросов, когда они увидятся. Джинни наверняка поняла, что если Гермионы нет на вечеринке, значит она с кем-то из слизеринцев. – Хочешь похвастаться подружке, как блестяще я довел тебя до оргазма? – хмыкнул парень. Гермиона насупилась и впилась в него злобным взглядом в отражении зеркала. – Иногда ты так бесишь, – ответила она, – точнее, почти всегда. – Это взаимно. – Зачем тогда засовывал свои пальцы мне… – она запнулась, снова покраснев, даже пуще прежнего. – Куда? – усмехнулся Малфой, явно наслаждаясь ее смущением. – Ты знаешь, – она закатила глаза. – Туда. Он рассмеялся. Глубокий, слегка вибрирующий звук его смеха распространился по комнате. – А ты тогда зачем так сладко стонала? – все еще улыбаясь, слизеринец наклонился к ней ближе и мягко коснулся губами у основания шеи, как будто хотел доказать ей, что ее настоящие чувства были далеки от тех, про которые она говорила. Доказать, что она испытывала что-то совсем противоположное. Манящее и страстное. Гермиона резко дернулась и отошла от него, изо всех сил делая вид, что он не прав. – То, что произошло, это… случайность. И она больше не повторится. Ясно тебе? – Ты и про поцелуи что-то подобное говорила, – съехидничал парень, с усмешкой посмотрев на нее. – Признайся уже, Грейнджер, ты без ума от меня. – Это не так, – возразила она, сложив руки на груди. – Так. – Нет. – Да. То, как ты меня поцеловала после… ну, как мы закончили… было очень чувственно. Гермиона громко фыркнула, не зная, как это аргументировать. Сердце отбивало быстрый ритм, прокручивая в голове все, что здесь произошло. Ей было хорошо, но она не хотела подтверждать насколько сильно, чтобы лишний раз не тешить его самолюбие. Может это было глупо, Малфой все прекрасно видел и понимал, но Гермиона продолжала упрямо это отрицать. Так и не найдя ответа на его слова, девушка выскочила в коридор. Она надеялась, что он не пойдет за ней, но следом за своими мыслями услышала его шаги. Он догнал ее и заговорил снова. – В следующий раз ты так легко от меня не отделаешься. Я трахну тебя, Грейнджер. Так, как никто никогда этого не делал. Его самодовольный тон и стальная уверенность в словах раздражали. – Мечтай дальше, – ответила она, стиснув зубы. – Ты сама меня попросишь. – Я? Ты что-то путаешь. – Посмотрим. Гермиона закатила глаза. Ей очень хотелось, чтобы он побыстрее скрылся с горизонта. А еще также сильно хотелось, чтобы Малфой впечатал ее в стену, властно лишив способности сбежать от него. То, сколько страсти и огня он вкладывал в свои действия в выручай-комнате, доводило бедное сердце до инфаркта. Невольно она сравнивала его с Тео. Теодор более чувственный и нежный. Его действия тоже были напитаны страстью, но какой-то иной. И ей всегда безумно нравилось, как трепетно он к ней относится. А потом появился Малфой, как торнадо занося ее в вихрь необдуманных, противоречивых, но таких пылких и ярких чувств, что просто сносило крышу. И даже в этом вопросе она теперь не могла с уверенной точностью сказать, как ей нравилось больше. Чертовы слизеринцы. Они уже подходили к гостиной Слизерина под громкий стук ее сердца, который отдавался дробью в висках. Гермиона решила, что ей просто необходимо снова глотнуть огневиски, прежде чем сказать Джинни, что пойдет к себе, чтоб та не волновалась. Гермиона очень переживала увидеть Тео. Ладони холодели от одной мысли об этом, а по позвоночнику пробегал неприятный рой мурашек. Если они столкнутся, он обязательно спросит, где она была все это время, и девушка даже не знала, что сказать в свое оправдание, ведь его не было. – Сейчас мы войдем, и разойдемся в разные стороны, – потребовала Гермиона. – Девочки направо, мальчики налево? – усмехнулся Малфой. – Что за бред? – Не хочу, чтобы нас видели вместе. – А точнее, не хочешь, чтобы Нотт видел? – И это тоже. Гермиона чувствовала себя так, словно возвращается к мужу от любовника. Хотя они с Тео даже не встречались, но он ясно выражал свои несуществующие на нее права. И она не знала, нравится ей это или нет. – Я удивлен, но ты, Грейнджер, конечно, та еще вертихвостка. – Что? – она вскинула бровь и с раздражением взглянула на слизеринца. – Нравится, что за тобой бегают сразу двое? – Да иди ты нахрен, Малфой. Можешь не бегать и оставить меня в покое. – Ну уж нет, – ответил он и схватил ее за руку, прижимая к себе, пресекая попытки вырваться, – надеешься, что я облегчу тебе выбор? Ты же будешь скучать по мне. – Не буду. Моя жизнь станет только проще. – И скучнее. – Скорее спокойнее. – Ну я это и сказал, – усмехнулся он, а затем его усмешка сменилась оскалом, взгляд стал тяжелее и тверже. – Тебе придется выбрать, Грейнджер, и лучше поскорее. Эти игры в прятки от Нотта мне начинают докучать. Я хочу, чтобы ты была только моей, и меня не устраивает, что ты мечешься. Если бы ты и впрямь была влюблена в Нотта, то даже не посмотрела бы на меня. – А тебе не кажется, что ты больно много требуешь? Ты нагло влез в наши отношения, и хочешь, чтобы… – На тот момент у вас уже не было отношений, – перебил парень, – так что не рассказывай мне сказки. Любила бы его – давно позволила бы ему быть с тобой вместе. – Ты ничего не знаешь о нашей с ним ситуации и о моих чувствах к Тео, так что… – Зато прекрасно знаю о твоих чувствах ко мне. – Да, ты бесишь. – Мечтаю увидеть твои глаза, когда ты наконец прозреешь, – с этими словами он отпустил ее и произнес пароль в гостиную. Гермиона смерила его надменным взглядом и вошла первая. Игнорируя заходящего за ней Малфоя, она резко двинулась в сторону, ища взглядом Джинни. Малфой, к счастью, пошел в противоположном направлении, оставляя ее одну. Схватив по пути стакан с огневиски, она сделала большой глоток, уже даже не обращая внимания на горечь во рту. В голове возникла импульсивная мысль, что высокий градус продезинфицирует ей рот после Малфоя, но в следующее мгновение ей показалось, что ее лицо покраснело от воспоминаний в выручай-комнате, внизу живота закружился теплый вихрь, вызывая щекочущее напряжение, которое будто просило продолжения. Джинни и Блейз сидели на диване и о чем-то разговаривали. Было бы славно быстро попрощаться с ними и сбежать отсюда. Но не успела девушка и два шага к ним сделать, как перед ней возник Тео. Он выглядел как-то болезненно. Бледно и уставше. Гермиона замерла, не в силах шевельнуться, а пульс, наоборот, набирал обороты. Их встреча произошла слишком стремительно и неожиданно, даже не давая шанса на передышку после Малфоя. Теодор молча смотрел на нее серьезным, сверлящим взглядом, и девушка чувствовала, как каждая клеточка ее тела под ним сжимается до микроскопических размеров. – Где ты была? – спросил он слишком спокойно, но в голосе слышалась сталь. – Я… – Я видел, что ты зашла в гостиную вместе с Малфоем, – парень не дал ей возможности увильнуть от ответа, но тон его был по-прежнему наигранно безучастным, словно ему все равно, но они оба знали, что это не так. – Я как раз выходил из своей комнаты. – Да, он… – Гермиона судорожно обдумывала ответ, – он силой вывел меня из гостиной. – И ты, Гермиона Грейнджер, не смогла дать ему отпор? – он говорил бесстрастно, сдерживая злобные, ревнивые эмоции, и лишь сумасшедший, яростный блеск в глазах выдавал его состояние. Тео прикоснулся к подвеске, висящий на ее шее. – В начале вечера у тебя этого не было. Гермиона замолчала, отведя взгляд. Он, видимо, понимал все даже лучше, чем она сама. Конечно, она могла бы дать Малфою отпор, если бы действительно захотела. Теперь казалось, что не такой уж и силой он тащил ее в выручай-комнату, но так сложно было признаться в этом самой себе. Гораздо проще было свалить все на него, а до этого пререкаться с ним, делая вид, что он ее бесит, чтобы не признавать, что это чувство как-то незаметно сменилось чем-то другим. – Что ты хочешь от меня услышать? – устало спросила Гермиона, снова взглянув на него. – Ну, например, что тебе глубоко похеру на него. Что вы все это время не трахались где-нибудь. – Мы не трахались и… – Ты только моя, Гермиона, – собственнически произнес он, немного понизив голос. Если бы девушка не знала слизеринца столько времени, то приняла бы его тон за угрожающий. – Я не позволю этому конченному уроду разрушить то, что так тяжело выстраивается между нами. – Тео… Но парень не дал договорить, притянув к себе и впиваясь в нее губами. Он целовал с напором и ненасытностью, держа ее за затылок. Закружилась голова. Какой раз она целуется за этот день? Теодор достаточно ощутимо, собственнически, прикусил ее нижнюю губу, что девушка невольно дернулась, но он крепко удерживал ее второй рукой за талию. Гермиона не знала, наблюдает ли за ними Малфой, но очень хотелось верить, что нет. Возможно, ей не следовало возвращаться в их гостиную, лучше было сразу вернуться к себе. Он провел языком по ее нижней губе и отстранился, но не выпустил из объятий, продолжая буквально поглощать своим взглядом. Хотелось быстрее перевести тему, потому что что-то подсказывало Гермионе, что Тео не успокоится, пока не выяснит, что они с Малфоем делали и где были. – Тео, ты какой-то бледный, – проговорила девушка, проводя ладонью по его щеке, – у тебя все в порядке? Где ты был все это время? Я тебя не видела с тех пор, как оказалась здесь. – Я зашел следом за вами с Джинни, и почти сразу в меня вцепилась Пэнси. – Паркинсон? Что она хотела? – Не знаю, просто болтала обо всем на свете. Дала в руки огневиски. А потом я почувствовал себя плохо. Как будто… не знаю… отравился чем-то. – Отравился? – нахмурилась девушка. – Тебя тошнит? – Уже нет, не волнуйся. Но где-то час назад вывернуло меня знатно. Я пошел в комнату, умылся, пришел в себя. Сейчас чувствую… небольшую слабость и… какое-то помутнение что ли. – Ты считаешь, Паркинсон подмешала тебе что-то в стакан? – Не знаю, – он пожал плечами, – не уверен. Я думаю, что если и подмешала, то с подачи Малфоя. – Малфоя? – приподняла она бровь. – Ты уверен, что не наговариваешь? – Защищаешь его? – недовольно фыркнул Тео. – Нет, просто… – Очень в его духе, между прочим. Отвлечь меня и заняться тобой. – Но это очень подлый поступок. – Как и сам Малфой. Гермиона не была уверена, что стоит прислушиваться к его словам. Девушке не верилось, что это могло быть правдой. Малфой, конечно, тот еще кусок дерьма, но не настолько, чтобы травить собственного друга. Ну или бывшего друга. Ну, в общем, не мог же ведь? – Может, тебе помочь чем-то? – спросила она. – У меня, вроде бы, должен быть где-то безоар… – Не надо, – он мягко провел ладонью по ее волосам. – Безоар очень ценен, а со мной уже все нормально. – Ты уверен? – Да, – его пальцы нежно пробежались по ее скуле. – Обещай, что обратишься к мадам Помфри утром, если слабость не пройдет. – Обещаю, детка. Но если узнаю, что это был Малфой, разорву его на части, – он напрягся всем телом, оглядывая гостиную, а потом зацепился за что-то взглядом. Гермиона обернулась, чтобы посмотреть, кого прожигает злыми зрачками Теодор, но знала наверняка ответ на свой вопрос. Ну конечно, недалеко от них стоял Малфой, который не обращал на них никакого внимания. – Говоришь, силой вытолкал тебя из гостиной? – Тео, – она положила ладонь ему на грудь, – что бы там ни задумал, ничего не делай. – Почему? – слизеринец снова требовательно взглянул на нее, выражение его лица было напряженным, а бледность после отравления буквально на глазах сменялась на багровую ярость. – Я считаю, он заслужил хорошенькой встряски. – Меня иногда пугает твой гнев. Ты готов выбить из него все, как только он оказывается где-то рядом. – Только когда он рядом с тобой. – Пожалуйста, держи себя в руках. Ты мне больше нравишься милым и добрым, а этот маниакальный блеск в твоих глазах… отталкивает. Я не люблю насилие. Тео смотрел на нее, стараясь сдержать свой порыв. Гермиона провела кончиками пальцев по линии его подбородка, точно зная, что нежные прикосновения помогут ему успокоиться. – Ты права, прости, – выдохнул он, слегка нахмурившись, – иногда мне кажется, что я больше похож на отца, чем хотел бы. У него бывают проблемы с гневом, и, видимо… – Нет, Тео, ты не такой, как твой отец. Ты лучше. – Откуда ты знаешь? – Ты не желаешь поработить волшебное сообщество и перевести всех маглов. Это уже огромное различие. Тео неуверенно пожал плечами. Его рука все еще лежала на ее пояснице. Он внезапно притянул Гермиону к себе еще ближе, вовлекая в теплые, нежные объятия, которые контрастировали с его жадным поцелуем до этого. Слизеринец прижался к ней, опуская подбородок на плечо. – Гермиона… – начал Тео, – я так люблю тебя. Гермиона скользнула пальцами по его шее. Ей бы хотелось ответить ему взаимностью, но язык просто не поворачивался произнести это вслух. Она была влюблена в него, это совершенно точно, но казалось, что этого недостаточно, чтобы признаться ему в своих чувствах в ответ. Тео продолжал: – Я мечтаю, чтобы однажды ты поняла, что чувствуешь ко мне то же самое, – его руки гладили ее спину, вкладывая в свои прикосновения весь спектр своих эмоций. Гермиона вздохнула, хотела что-то сказать, но взгляд вдруг упал на Малфоя, который переместился в зону ее видимости, бесстрастно наблюдая за ней и Теодором. По крайней мере, выглядел он так, словно просто задумчиво пялился в одну точку, но ходящие желваки на скулах говорили об обратном. Гермиона замерла, Тео не выпускал из объятий. – Тео… Он чуть отстранился, посмотрел на нее сверху вниз, немного склонив голову. – Да? – Я… пойду, ладно? Теодор кивнул, его лицо ничего не выражало, но он не хотел ее отпускать. Это чувствовалось, когда он чуть сильнее сжал ее талию, прежде чем отпустить. – Я тебя провожу, – сказал он. – Не надо. Джинни пойдет со мной. Теодор обернулся и посмотрел на Джинни и Блейза. Она была увлечена каким-то разговором с ним, сидела, улыбалась. Гермиона подошла к подруге, Тео поплелся за ней. – Джинни, пойдем? Уже поздно… – девушка посмотрела на нее многозначным взглядом, призывая ту встать и уйти. Уизли вздохнула и кивнула, снова посмотрела на Блейза и улыбнулась ему. Блейз ответил мягкой, несвойственной для него улыбкой. У них словно был немой диалог, отчего Гермионе стало неловко, будто она наблюдала за чем-то, что предназначено только для них двоих. Девушка отвернулась, ожидая подругу. Тео склонился над ней, мягко поцеловав в щеку на прощание. Когда подруги вышли из слизеринской гостиной, Гермиона выдохнула, будто испытывала невероятное облегчение. Хотя, по сути, так оно и было. В гостиной Слизерина она чувствовала себя так, словно ее загнали в клетку два хищника. Джинни заговорила первой. – С кем из них ты была? – С Малфоем, – нехотя ответила девушка. Джинни промолчала. Скосив на нее взгляд, Гермиона уловила недоумение в глазах Джинни и как будто бы даже недовольство. Девушке не хотелось развивать эту тему. Мысленно она уже миллиард раз прокляла себя за то, что позволила мозгу отключиться, что дала взять этим дурацким гормонам верх над собой, и от неодобрения подруги становилось только хуже. Гермиона упорно не могла признать, что испытывала к Малфою непреодолимое влечение, которое ну никак не могла искоренить. – Хочешь обсудить это? – вдруг спросила Джинни, ее голос смягчился. – Нет, – буркнула девушка, – нечего тут обсуждать. – Ну, я бы поспорила… – усмехнулась Джинни, – но ладно. Нет – так нет. Знаешь… у меня до сих пор не пропало это странное чувство тревоги внутри. Пока я была с Блейзом, все было, вроде, нормально, я отвлеклась, но сейчас… опять что-то беспокоит, аж до тошноты. – Как думаешь, в чем дело? – спросила Гермиона, а потом назвала Полной Даме пароль, не обращая внимания на ее недовольное, тихое ворчание о том, что студенты совсем обнаглели, не соблюдая комендантский час. – Да черт его знает. Знала бы – сказала бы. В уютной теплой гостиной все еще находилась толпа гриффиндорцев. Гермиона поняла, что, в целом, они с Джинни не так уж поздно вернулись. Было шумно и весело, играла музыка, студенты общались. Рон сидел с Лавандой и Парвати на диване возле камина, они о чем-то разговаривали и посмеивались. Девушки подошли к ним, и Джинни спросила: – А где Гарри? – Был где-то здесь… э-э… – Рон неопределенно пожал плечами. Компания Лаванды и ее подруги его, вероятно, устраивала вполне, что на какое-то время он забыл о Гарри. – Мне кажется, я уже давно его не видела, – вдруг сказала Парвати, а Лаванда активно закивала в подтверждение ее слов. – Странно, – нахмурилась Джинни, оглядывая гостиную. Идти спать еще не хотелось. Гермиона была до сих пор слишком напряжена и взволнована после того, что было в выручай-комнате, и после разговора с Тео. Нервно покусывая губу, девушка опустилась в кресло. – Хочешь? – спросил Рон, протягивая ей бутылку сливочного пива. Гермиона посмотрела на него и пожала плечами. Будет ли она болеть с утра, если после огневиски выпьет пива? Вероятно, да. Но… – Давай, – она взяла из его рук бутылку. Лаванда, все это время наблюдающая за ними, не произнесла ни одного слова, лицо ее было спокойным, и лишь слегка сжатые пальцы на футболке Рона говорили о том, что она ревновала. Гермиона сделала вид, что не замечает этого, делая глоток пива. – Джинни, сядь уже, все с Гарри нормально, – Рон взял сестру за запястье, побуждая сесть рядом. – Может, он вообще уже спит?.. Не успел Рон договорить, как в гостиную вошел Гарри. Он выглядел… немного потерянным, но быстро пришел в себя, когда увидел друзей. Он улыбнулся, поправляя кофту, и подошел ближе, обняв Джинни за талию. – Как дела? – спросил он у нее. – Хорошо. Где ты был? – поинтересовалась она, ее черты лица немного расслабились. – Выходил… воздухом подышать. Тут очень душно. Джинни кивнула. Гермиона едва вслушивалась в их диалог, сжимая бутылку в руках и смотря на огонь в камине. Она все еще прокручивала в голове моменты в выручай-комнате. Дыхание предательски сбивалось, когда она вспоминала, что Малфой делал и говорил. Ощущения, мягко говоря, странные и непонятные. Жгучая страсть, желание, тяга смешивались со злостью, ощущением порочности и неверия, что это действительно произошло. Но как бы Гермиона старалась об этом не думать, забыть, абстрагироваться, она не могла перестать фантазировать о том, какой Малфой в постели. Он подогрел ее интерес, накалил ее чувства, вытащил на поверхность сознания все ее грязные пороки. – Джинни, кинь кофту на диван, пожалуйста, – произнес Гарри, снимая ее с себя. – Что это? – вдруг спросила Джинни, вырывая Гермиону из своих мыслей. Девушка посмотрела на друзей. Джинни случайно нащупала что-то в кармане Гарри. Парень недоуменно нахмурился. Подруга достала из кармана его кофты пару женских красивых сережек и посмотрела на него, вскинув бровь. Гермиона вмиг забыла обо всем на свете, стараясь не пялиться на друзей, но при этом не могла отвести глаз от сережек. Они очень напоминали ей… украшения мисс Харрис. Гермиона вспомнила их вчерашний разговор в коридоре. Эти сережки были вчера на ней? Девушка никак не могла вспомнить. В тот момент она слишком была поглощена тем, что произошло в библиотеке с двумя слизеринцами, так что не оценивала внешний вид профессора детально. Гарри едва заметно вздохнул, Рон сверлил его взглядом. – Это… тебе, – ответил Гарри, заставляя взгляд Джинни стать еще более озадаченным. – Мне?.. – недоверчиво переспросила она, рассматривая серьги. – Ну конечно… я хотел подарить тебе их наедине, но ты меня опередила. А ты что подумала? Джинни прикусила губу, раздумывая буквально секунду, а потом произнесла, мило улыбнувшись: – Спасибо, сладкий. Гарри улыбнулся ей, как показалось Гермионе, очень натянуто. Он притянул Джинни в объятия, и его глаза упали на осуждающий взгляд Гермионы, которая решила промолчать. От нее не могла скрыться вина на его лице, которую он пытался замаскировать за пустой улыбкой. На следующий день Гермиона вцепилась в руку Гарри мертвой хваткой, пока Джинни нигде не было видно. – Гарри, что происходит? Чьи серьги Джинни нашла вчера в твоем кармане? – Не понимаю, о чем… – он попытался вырвать руку. – Гарри! – Мисс Харрис, – цыкнул Гарри, все-таки отстраняясь от Гермионы и, на всякий случай, делая от нее шаг назад. – Ты издеваешься?! – Я понимаю, как это выглядит, но… черт, до смешного глупо убеждать тебя в этом, но между нами ничего не было. Я клянусь. Гермиона тяжело выдохнула и внимательно посмотрела на Гарри, выискивая на его лице любой намек на ложь. Но, кажется, он говорил искренне. – Как у тебя оказались ее серьги? Он развел руками, выглядя невероятно смятенно. – Я понятия не имею. Я давал ей свою кофту вчера… ну типа… ей было холодно. Может, она случайно их туда положила. Я не знаю. Гермиона посмотрела на Гарри, как на маленького ребенка, не понимающего очевидных вещей. Женщина никогда не оставит свои украшения в мужском кармане случайно. Тем более у занятого парня. По крайней мере, это не их случай. Гермиона чувствовала воспламенение внутри от таких низких, детских поступков профессора. – Гарри… – Просто… не говори Джинни, ладно? Она, кажется, поверила, что это подарок для нее. Я не хочу ничего портить. Портить-то не из-за чего, – он буквально процедил следующие слова: – Ничего. Не было. Гермиона устало потерла переносицу, не зная, что и сказать. – Пожалуйста, Гермиона. Я поговорю с Беллой… мисс Харрис… скажу ей, что… – Что? Что перестанешь с ней общаться вне уроков? – А я должен так сказать ей? – он поднимает бровь и пожимает плечами. – Джинни вчера была с Блейзом, верно? – Джинни не подпускает Блейза к себе слишком близко, – возразила Гермиона, а сама вспомнила их разговор одними взглядами вчера. – А ты… – Я тоже не подпускаю к себе близко мисс Харрис. – Ты что, виделся вчера с ней, потому что Джинни все-таки пошла к слизеринцам? Это такая месть? – Что?! Нет. Гермиона вдруг вспомнила о том, что сама вчера была вместе с Малфоем, и ее взгляд смягчился, чувствуя какую-то непонятную, неуместную вину. – Гарри, прости, я не хотела на тебя наезжать. Просто Джинни переживала весь вечер, словно что-то чувствовала… и я просто надеюсь, что ты не врешь, потому что… – Я не вру. Мы с мисс Харрис просто разговаривали. – Ладно, – скрепя сердце, согласилась Гермиона. – Тогда Джинни и правда лучше не знать о том, что серьги принадлежат профессору. Гарри нахмурился и кивнул, думая о чем-то своем. Гермиона осторожно спросила: – А о чем… о чем вы разговаривали в такое позднее время? Это не мое дело, я знаю, но… – У мисс Харрис сложная ситуация. У нее погибли родители около года назад, они были в Англии, пока Волдеморт был у власти. И она разговаривает иногда со мной об этом, когда на нее слишком сильно накатывают эмоции. Ну, у меня же тоже никого нет… короче, она просто нашла во мне родственную душу, чтобы справиться с горем. Гермиона прикусила губу и отвела взгляд в сторону. Невольно девушка прониклась к ней сочувствием даже несмотря на то, как подло поступила профессор, подкинув Гарри свои украшения. Гермиона снова подняла взгляд на друга, всматриваясь в его лицо. Она ощущала странное чувство, словно в этой ситуации было что-то, о чем следует подумать детальнее, но не понимала, за что именно следует зацепиться. Лицо Гарри выражало какую-то грусть, а блеск в глазах выдавал желание гриффиндорца защитить профессора, помочь ей. Спустя время Гермиона стояла на Астрономической башне, которая всегда теперь ассоциировалась с Малфоем, и смотрела на белоснежные покровы, застилающие замок, окрестности и лес. По-хорошему, надо было бы пойти в библиотеку и закончить это дурацкое задание по древним рунам, но девушка не могла себя заставить что-то делать. Внутри царила то ли апатия, то ли какое-то другое непонятное чувство, вроде смятения, с завидной периодичностью сменяясь на что-то более конкретное, вроде вины за свои поступки или даже отчаяния от незнания, что ей делать со своими чувствами к двум слизеринцам. Она была одна, но знала, что кое-кто из двоих парней рано или поздно здесь окажется. Точнее, надеялась на это. Ей хотелось спросить у него, он отравил Теодора или нет. И убеждала себя, что это единственная цель ее визита на башню, стараясь погасить внутри распирающее чувство предвкушения их встречи и растущее желание его увидеть. – Грейнджер? – Она обернулась, посмотрев на Малфоя. Он подошел ближе, доставая сигареты. – Я смотрю, сегодня у тебя хватило ума, чтобы тепло одеться. Гермиона фыркнула, закатив глаза. Она посмотрела на то, как его длинные пальцы вытягивают из пачки сигарету, и почувствовала, как краснеют щеки, вспомнив, что он вчера делал этими самыми пальцами. Девушка резко подняла взгляд на его лицо. – Меня ждала? – на губах Малфой заиграла ухмылка. – Да. – Теперь ты сама ищешь со мной встречи, – довольно усмехнулся он, обхватывая сигарету губами, и продолжил с издевкой в голосе: – Я польщен. – Только чтобы спросить кое-что. – Ну, спрашивай. – Тео вчера отравили. Это ты сделал? – спросила она, не желая хоть вокруг да около. Ее взгляд внимательно наблюдал за его эмоциями на лице. Но это то же самое, что выискивать эмоции на лице древнегреческой статуи. Малфой молчал какое-то время, смотря на девушку, даже сигарету забыл поджечь. – С чего ты решила, что это был я? – наконец спросил парень, усмехаясь и вытаскивая сигарету изо рта. – Мы были с тобой вместе все это время. Оргазм память отбил? – Малфой! – сквозь зубы процедила Гермиона. – Я что-то не то сказал? – Ты все не то говоришь! Всегда! – она отвела взгляд в сторону и продолжила: – Я волнуюсь за Тео. – Поэтому ты сейчас здесь, а не с ним? – Я не буду оправдываться перед тобой. Я пришла сюда, только чтобы узнать правду. – Да ладно тебе, с ним же все нормально, – скучающе сказал слизеринец, вертя сигарету между пальцами, – подумаешь, было небольшое помутнение, тошнота, рвота. Утром уже был как новенький. – Так ты все-таки отравил его?! – возмущенно и не веря в происходящее воскликнула девушка. – Лишь на время вывел из строя. – Да что с тобой такое?! Что именно ты ему… подмешал? подсыпал? не знаю… – Не помню, – он отрешенно пожал плечами, словно обсуждал нечто обыденное. – Что-то слабенькое. Малфой выглядел таким спокойным, что это дико выводило из себя. У Гермионы не укладывалось в голове, как он мог так поступить. Она втянула в легкие побольше воздуха и с неким отвращением, надменно посмотрела на парня. – Это низко даже для тебя. Малфой лишь закатил глаза в ответ, совершенно не выглядя хотя бы на какую-то долю виноватым или сожалеющим. Гермиона с неприязнью почти выплюнула следующие слова: – Я рассчитываю… нет, я настаиваю, чтобы больше ты никогда не подходил ко мне, не говорил со мной, не… – Не целовал тебя?.. – спросил он, ухмыльнувшись, и склонился к ней ближе. Его голос упал до низкого, знойного тона. – Или не… – Прекрати! – она отстранилась, сделав шаг назад. – Я серьезно. Малфой вздохнул, но продолжал озорно улыбаться. – На самом деле ты не этого хочешь, – склонив голову произнес он, не разрывая между ними напряженный зрительный контакт. – Почему тебе так сложно признаться в этом? – Малфой, я говорю то, что действительно думаю. И когда я сказала «никогда», я именно это и имела в виду. Ты отравил своего лучшего друга, пытаешься разрушить его отношения… с чего ты решил, что вообще заслуживаешь чего-то хорошего? Почему считаешь, что я должна к тебе что-то чувствовать? Лицо Малфоя стало серьезным. Он сверлил Гермиону взглядом, проводя языком по верхнему ряду зубов. – Потому что я так хочу. Гермиона фыркнула и отвернулась, собираясь на выход. Она совершенно не удивилась его самовлюбленному, лаконичному ответу. Слизеринец схватил ее за запястье, и в этот раз девушка действительно хотела уйти от него. Она злобно вырвала руку из его хватки. – Я надеялась, что ты хоть чуть-чуть лучше, чем я всегда о тебе думала, но нет… ты еще хуже, чем кажешься на первый взгляд. – Зато я с тобой полностью честен, чего нельзя сказать о Нотте. – Он просто хочет защитить меня. – Да, но делает это глупо. – Ты не был на его месте. Это не тебя пытал отец в собственном доме. – О, Грейнджер, во время войны я переживал подобное несколько раз. А еще меня пытал сам Темный Лорд. И у меня не было такого друга, который спас бы меня, как сделал это я. Мы все сломлены, просто чертовы сгустки боли. Но я бы не метался между тобой и отцом, как делает это Нотт. Он буквально надавил на больное. Указал на самую главную причину, почему Гермиона не может до конца довериться Тео. – Ты сейчас обесценил страдания Теодора. Это эгоистично. И мы вообще не об этом говорили. Мы говорили о том, какой ты придурок. И я по-прежнему не хочу больше с тобой разговаривать. Малфой фыркнул. – Ну и вали тогда к нему. Какого хрена ты все еще тут? – Знаешь что? Ты прав… Гермиона развернулась и направилась к выходу. Она слышала, как Малфой злобно ударил что-то, прежде чем дверь за ней закрылась. Девушка шла к подземельям, словно на автомате. Она практически не видела перед собой из-за вспышек ярости. Гермиона обдумывала слова Малфоя, злилась на него, давая себе уверенное обещание в том, что больше не подойдет к нему ни на шаг. То, что произошло между ними… дурацкое недоразумение, не требующее того, чтобы на этом зацикливаться. Но почему-то девушка резко поменяла направление. Она зашла в пустой класс, в котором спрятала мантию-невидимку в тот вечер, когда встречалась с Тео, и вернулась к себе в комнату, чтобы спрятать ее среди своих вещей. Ей просто нужно было чем-то занять руки и мысли. Почему она вдруг не захотела идти к Тео? Ей очень хотелось узнать, как его самочувствие после вчерашнего, но словно натыкалась на невидимую преграду толстых стен, которые она невольно возводила вокруг себя, с тех пор, как связалась с Малфоем. Гермиона попыталась отвлечься домашним заданием по рунам. Она сидела в библиотеке, скрючившись над справочником. На самом деле, это немного помогало. К ней вдруг подсела Джинни. – Ты решила заняться уроками? – спросила Гермиона. – Да, но я не могу сосредоточиться. – О чем думаешь? – спросила Гермиона, дописывая последнюю руну. – О Гарри. Он вовремя сориентировался, да? – О чем ты? – напряглась Гермиона, надавливая пером на пергамент чуть сильнее, чем требовалось. – О сережках. Я же не дура. Я понимаю, что это не подарок для меня. – Да? – Гермиона приподняла бровь, посмотрев на подругу. – Ой, да брось. Ты же тоже понимаешь, что это серьги мисс Харрис? Гермиона поджала губы, не зная, что сказать. Джинни недовольно продолжила. – Я не устроила истерику, просто потому что понимаю, что это ее попытка нас поссорить. Не знаю, как ее сережки оказались у Гарри, но я не собираюсь вести себя, как ревнивая идиотка. Эта сука… – Джинни устало откинулась на спинку стула и провела рукой по волосам. – Что мне делать? – Не знаю. Но Гарри сказал мне, что понятия не имеет, как они могли оказаться в его кофте. Что у тебя с Блейзом? – Ничего. Все по-старому. – Уверена? Вчера вы… были близки. Это было заметно невооруженным глазом. – Иногда мне кажется, что с Блейзом все было бы проще. Его внимание сфокусировано только на мне одной, в то время, как внимание Гарри… – Перестань. У Гарри и училки ничего нет. – Ты в это веришь? – Да. Просто перестань общаться с Блейзом. – Я пыталась, но… У тебя было такое чувство, словно Малфой подходит тебе больше, чем Тео? – Что? Нет. – Уверена? – Абсолютно. – Тогда где Тео сейчас? Гермиона поджала губы. Она не знала ответа на этот вопрос. Она избегала Теодора, не зная, что делать со своими чувствами к Малфою. – Тео… Как будто подходит тебе больше. Есть ощущение, что с ним тебе будет спокойнее. И то же самое я чувствую по отношению к Гарри. Он мне больше подходит, но Блейз… не дает мне покоя. Гермиона резко встала с места. Джинни удивленно вскинула на подругу взгляд. – Мне надо увидеться с ним, – проговорила Гермиона, скручивая свитки с подсохшими чернилами. – С кем именно? – С Тео. Малфой вчера отравил его, ты можешь себе это представить? Он сделал это только для того, чтобы провести время со мной без препятствий. – Похоже на Малфоя. – Вот именно. Я не смогу быть с таким, как он, и даже удивляюсь самой себе, что раздумываю об этом. То, что он сделал – слишком… безнравственно, эгоистично… – Ты любишь Тео? Гермиона замерла, так и не засунув свиток в сумку. – Я… мне пора. Гермиона вышла из библиотеки, сжимая в руках сумку. Потребность увидеть Теодора росла в геометрической прогрессии, но ее мысли были полны противоречий. Она знала, что Тео ждет ее, и даже, наверное, удивлен, что она до сих пор не проведала его, но в последнее время каждая встреча с ним становилась для девушки настоящим испытанием. Парень сам ее нашел, когда она почти подошла к пустой стене, за которой скрывалась слизеринская гостиная. Выглядел он гораздо лучше, чем вчера. Бледность исчезла, а в глазах появилась прежняя сосредоточенность. Он мягко улыбнулся, будто ее приход действительно значил для него многое. – Тео! Гермиона остановилась, чувствуя, как сердце тяжело сжимается. Мысли путались, слова застревали где-то глубоко внутри. Девушка знала, что должна поговорить с Тео, объяснить все, но… как объяснить то, что она сама не могла оправдать перед собой? – Гермиона, – тихо сказал слизеринец, вставая перед ней. – Я уже думал, что ты не придешь. Она вздохнула, чувствуя, как горло сжимает невидимая рука. – Я хотела убедиться, что ты чувствуешь себя лучше, – сказала она, стараясь держать голос ровным. – Намного лучше, спасибо, – парень подошел еще ближе, останавливаясь буквально в паре шагов. Его взгляд был пристальным, глубоким, как будто он хотел проникнуть внутрь ее головы и понять, о чем она думала. Гермиона опустила глаза, пытаясь сосредоточиться на своих словах. – Тео, я... – начала она, но замялась, не зная, как продолжить. – Что-то случилось? – его голос стал мягче, но в нем угадывалась тревога. Она подняла на него взгляд, чувствуя, как подступает странная, тупая боль. Ее горло сжалось, когда она попыталась ответить. – Нет... нет, все хорошо, – соврала она, отворачиваясь, чтобы спрятать дрожь в голосе. Тео нахмурился, внимательно наблюдая за ней. Он не верил ее словам, но не хотел давить. Вместо этого он осторожно взял ее за руку. – Если что-то не так, ты можешь мне сказать, – его голос был мягким, почти умоляющим. Гермиона ощутила тепло его ладони, и от этого стало еще больнее. Она хотела рассказать ему правду – о том, что произошло между ней и Малфоем в выручай-комнате, о той вспышке страсти, о ее глупости, о том, как теперь все это разрывает ее изнутри. Но она не могла. – Я просто... устала, – произнесла она, оборачиваясь к нему обратно. Тео кивнул, принимая ее слова, хотя его глаза выдавали сомнение. – Тогда не буду тебя мучить, – сказал он, мягко сжимая ее руку. – Просто знай, я рядом. Всегда. Она кивнула, чувствуя, как внутри разливается чувство вины. Его доброта, его преданность – все это только усугубляло ее борьбу с собой. Тео повел ее по коридорам замка. – Ты правда выглядишь уставшей, – сказал он, внимательно всматриваясь в ее лицо. Тишина в коридорах позволяла говорить тихо. Гермиона кивнула, не в силах ответить. Она не смотрела на него, неспешно шагая дальше, но чувствовала, как Тео смотрит на нее. – Ты ведь что-то не договариваешь, – сказал он вдруг, нарушая тишину. Его голос был спокойным, но настойчивым, уверенным, почти расчетливым. Гермиона остановилась, замерла. – Что ты имеешь в виду? – Ты меня избегала после каникул. А в последние дни ты вроде была рядом, но… лишь физически. И я не думаю, что это только из-за моего отца. Она почувствовала, как его слова задели ее. – Тео, я… – начала она после тяжелого вздоха, но он перебил ее. – Малфой? – он спросил прямо. Так, как он умеет. Его голос оставался мягким, но взгляд был пронзительным. Девушка опустила взгляд, чувствуя, как внутри все сжалось, а кровь отхлынула от лица. Молчание сказало за нее больше, чем слова. – Понятно, – тихо сказал он, отпуская ее руку и отступая назад. Его тон был скорее расстроенным, чем злым или обвиняющим. – Это не то, что ты думаешь, – быстро сказала она, сделав порывистый шаг к нему. – А что тогда? – Он тоже шагнул ближе, почти нависая над ней. Его присутствие было подавляющим, но не менее завораживающим. – Скажи мне, что это не так. Скажи мне, что я ошибаюсь. Гермиона отвела взгляд в сторону, чувствуя, как тяжесть вины давит на нее сильнее. – Я просто не знаю, что мне делать, – призналась она. Слизеринец смотрел на нее долго, неотрывно. В итоге его взгляд чуть смягчился. – Гермиона, я не собираюсь на тебя давить. Я даже не виню тебя, ведь Малфой… всегда был хорош в том, чтобы очаровывать людей… пустыми словами. Она напряглась, ее пальцы дрогнули, но она поспешила взять себя в руки. – Тео, не надо… – попросила она, но он лишь покачал головой. – Гермиона, я хочу, чтобы ты знала правду, – его голос стал тверже. – Малфой не тот, кто может дать тебе то, чего ты заслуживаешь. Он всегда ставит себя выше других. И если сейчас он увлечен тобой, то лишь потому, что ты для него что-то новое. Девушка посмотрела на него с удивлением, но не спешила отвечать. Тео продолжил. – А я, Гермиона, – он нежно провел тыльной стороной пальцев по ее щеке, вглядываясь в ее глаза, – очень хочу быть рядом с тобой. Не ради чего-то мимолетного, не ради какой-то игры. Я хочу, чтобы ты была счастлива. Его пальцы спустились ниже, к подбородку, а большой палец провел по ее нижней губе, слегка оттягивая ее. Гермиона захотела отстраниться, но не смогла. Его искренние слова, его прикосновения разрывали сердце. – Мне просто… – хрипло выдавила она, а потом прочистила горло, – мне нужно время. – Время? – переспросил парень мягким голосом, но во взгляде мелькнуло что-то острое. – Ладно. Только я прошу тебя: подумай обо всем хорошенько. Вспомни, как хорошо мы дополняем друг друга, как хорошо нам было вместе. Гермиона кивнула. Ее дыхание сбилось. Она чувствовала, что больше не может выдерживать этот разговор. Девушка развернулась, чтобы уйти, но чувствовала, как Тео провожает ее взглядом.