Глава 25

Драко лежал в ванной старост, теплая вода приятно касалась кожи после изнурительной тренировки по квиддичу, снимая напряжение с мышц. Он, как капитан команды, имел право пользоваться этой ванной в любое время. Парень откинул голову на бортик и прикрыл глаза, позволяя себе редкий момент уединения и покоя. Белая мраморная ванна старост, наполненная пеной и разноцветными пузырьками, мерцала в свете магических свечей, а запах травяных масел витал в воздухе, расслабляя тело. Из-за пара его светлые волосы стали тяжелее, несколько прядей прилипли к вискам. Драко провел ладонью по лицу, стирая капли воды, затем глубоко вздохнул, будто пытаясь утопить в этом моменте мысли, от которых не мог избавиться. Тишина, нарушаемая лишь всплесками воды, была почти непривычной – в последнее время вокруг него царил хаос. Но даже здесь, даже сейчас, едва уловимый призрак ее присутствия, ее взгляда, ее голоса не покидал его. Он раздраженно сжал пальцы на краю ванны, затем разжал, наблюдая, как пузырьки лениво тают на поверхности воды. Вероятно, убежать от своих мыслей просто невозможно. Слизеринец глубже погрузился в воду, позволяя ей окутать его тело, будто она могла растворить все, что сидело в нем слишком глубоко, где-то там, где он сам себе боялся признаться, что все зашло слишком далеко. Но здесь, в абсолютной тишине, образ девушки лишь сильнее обволакивал сознание. Грейнджер, блядь. Она была, как заноза под кожей – раздражающая, невыносимая, но, черт возьми, не дающая покоя. Ее голос, твердый и уверенный, будто удар молнии – он мог почти услышать его, даже сейчас. Ее запах – что-то теплое, пряное, с тонкими нотками книг и травяного зелья – впился в его память так же крепко, как ее упрямый взгляд, когда она смотрела на него так, будто видела насквозь. Он давно перестал думать, что это игра. Что все под контролем, что образ Грейнджер забудется так же быстро, как ненужное воспоминание. И это чувство, пронзающее его каждый раз, когда она отводила свои невероятные карие глаза, каждый раз, когда звучал ее голос, – оно напоминало поражение. Драко не мог забыть тот вечер в выручай-комнате. То, как она сидела на нем сверху, то, как ее пальцы сжимали его плечи, пока она рассыпалась от удовольствия, которое он ей доставлял. Парень вновь провел рукой по лицу и выдохнул. Воспоминания понеслись дальше, и он уже был не в силах их остановить. Он обхватил собственную длину свободной рукой, медленно поглаживая и вспоминая, как щеки Грейнджер окрасились в очаровательный румянец, ее спина выгнулась, выпячивая грудь и обнажая тонкую шею в тот момент, когда она кончала. Как были видны очертания ее твердых сосков за тканью топа, и как ее рот слегка приоткрылся, издавая самые эротичные звуки, которые он когда-либо слышал. Видеть, как она распадалась, было чем-то настолько завораживающим, что ему хотелось большего, а теперь, вспоминая это, казалось, будто он стал от этого зависим. Рука стала двигаться активнее, сжатие пальцев становилось все сильнее. Драко зажмурился, фантазируя о том, как он погрузился бы в ее горячую влагу, срывая с ее губ отчаянные, запыхавшиеся стоны. Он бы требовательно вбивался в нее снова и снова, не занимаясь любовью, а завоевывая ее. Из груди парня вырвалось низкое, почти животное рычание. Тело содрогнулось. Находя выход и необходимое облегчение, он коротко, отрывисто провел рукой последние несколько раз. Его тяжелое дыхание, которое он медленно приводил в норму, стало единственным звуком в тишине ванной. Драко расслабился, но мысли его все равно были рядом с гриффиндоркой. На днях парень должен получить посылку от матери, в которой лежит замаскированный артефакт, чтобы помочь родителям Грейнджер оставаться незаметными для Пожирателей. Драко не был уверен, что ее семья вообще нужна им, но ему хотелось помочь ей, чтобы в ее умной голове стало хотя бы на одно переживание меньше. Слизеринец усмехнулся, не понимая, как докатился до такого. Он помогает Грейнджер. Более того, он хочет помочь Грейнджер. Искренне и от всего своего холодного сердца. Мама, естественно, спросила, зачем сыну этот артефакт. Драко в ответном письме завуалированно наврал о том, что он нужен для исследования по Защите от Темных искусств, но Нарцисса Малфой вряд ли поверит в подобный бред. Но пока Драко не был готов рассказывать матери или кому-либо еще о том, что его чувства к Грейнджер переросли в нечто большее, чем простой интерес. Когда парень услышал, как Нотт рассказывал Блейзу о том, что девушка наложила на родительский дом чары Фиделиуса на каникулах, Драко решил, что обдумает эту тему позже, и вот появилась возможность помочь ей. Оказать ощутимую помощь, а не жалкие попытки Нотта ее успокоить, отвлечь и убедить в том, что ее родителям ничего не угрожает. Парень был почти уверен, что еще немного, и она выберет его. Драко Малфой не был дураком. Он видел, как Грейнджер смотрела на него – пусть она и пыталась это скрыть. Он замечал, как она замирала на долю секунды, когда он оказывался слишком близко. Как ее дыхание сбивалось, когда он говорил что-то прямо в ухо. Как ее губы приоткрывались, будто она хотела сказать что-то резкое, но в итоге лишь нервно кусала нижнюю губу. Она не могла этого скрыть. По крайней мере, не от него. Конечно, был Нотт. Тео, который знал, как надавить, как мягко, едва заметно манипулировать, как уговаривать ее выбрать его, потому что он «правильный» выбор. Но Драко знал: у чувств не бывает правильных решений. Грейнджер могла бы тысячу раз сказать себе, что он, Драко, – худший вариант, что он совершал ошибки, что не заслуживает ее доверия. И все же – он чувствовал ее, ее неуверенность, ее борьбу с самой собой. Драко не строил иллюзий, но и врать себе не собирался. Он видел огонь в глазах Грейнджер, когда они спорили. Чувствовал ее тепло, когда она позволяла себе забыться хоть на мгновение. Он не был для нее пустым местом. А раз так, значит, у него есть шанс. А Малфой никогда не отказывается от борьбы, если знает, что может победить. Эти мысли были с ним все время, пока на следующий день он не увидел злобного Нотта на завтраке. – Что такой кислый, Нотт? – насмешливо бросил Малфой, присаживаясь рядом. – Какого хера ты такой довольный? – в той же манере ответил парень. – Настроение хорошее. – Подрочил? – Можешь думать, что хочешь, – хмыкнул Драко, наливая себе тыквенный сок, – бесишься, что у меня все хорошо? – Ой, – цыкнул Тео, – иди нахуй. Малфой стиснул челюсть, сжимая кубок с соком сильнее, чем оно требовалось. Раздражение набирало силу, разгоняя кровь. Драко взглянул на Нотта, его глаза не отрывались от одной точки. Малфой проследил за его взглядом и увидел на входе в Большой зал Грейнджер, а рядом с ней мерзкого, смазливого когтевранца, которого он видел на вечеринке в слизеринской гостиной. Раздражение на Тео почти мгновенно сменилось иной злостью. Обжигающая волна подступила прямо к горлу. – Какого хрена? – прошипел Драко, наблюдая за тем, как девушка смеется рядом с ним. Звук этот легкий, искренний, едва уловимый даже в шуме оживленного зала. Этот ебаный когтевранец стоял к ней близко. Слегка склонился к ней, говорил что-то вполголоса, и Грейнджер – черт возьми – улыбалась. Она просто слушала, кивала, но она была вовлечена в диалог с ним, в глазах – живой интерес. Драко снова взглянул на Тео, его поза и взгляд полностью отзеркаливали состояние Малфоя. На лице Нотта отразилась такая же ярость, что бурлила сейчас в нем самом. Когтевранец, как там его, блядский Грант, сказал что-то еще и Грейнджер вновь посмеялась. Не нервно, не натянуто, а легко и непринужденно. Оба слизеринца видели, что она не заинтересована настолько, чтобы флиртовать, она не трогала волосы и не «стреляла» ресницами, но то, как открыто она отвечала, как свободно чувствовала себя рядом с ним… почему-то скручивало все внутри в тугой узел. Ее плечи были расслаблены, она выглядела так, будто рядом с ним ей не нужно было думать, запутываться, разрываться между выбором. Ни Драко, ни Тео давно не видели ее такой… живой. – Она, блядь, смеется, – процедил Нотт. – Что такого он ей сказал, что вызвало у нее такую реакцию? Драко молчал. Его взгляд метался между Грейнджер и этим уродом. Этот самодовольный когтевранец даже не выглядел так, будто старался. Он просто говорил, просто улыбался, а Грейнджер отвечала ему, устало, но искренне. Это задело Драко больше, чем должно было. – Я разъебу этого придурка о стену, – негромко произнес Малфой. – Забавно, не находишь? – вдруг спросил Тео. – Что именно? – бросил Драко, не отрывая взгляд от девушки. – Как легко ей с ним, – усмехнулся Теодор, но в его голосе не было веселья. Только горечь. Драко молчал. Он хотел подойти. Перебить разговор. Раздраженно выдернуть ее из этого момента спокойствия, заставить снова думать о нем, а не об этом когтевранце. Но знал, что не может. Не сейчас. Потому что если Грейнджер смотрела на него и на Тео с запутанностью, злостью, колебанием, то на Гранта – с облегчением. А Драко не знал, что хуже. Тео и Драко, возможно, не могли терпеть друг друга, но в одном были солидарны – Грант не должен был получить ее внимание. Каждый по-своему, но оба они уже привыкли к тому, что Грейнджер смотрит на них с эмоциями. Любые чувства – даже злость или раздражение – были лучше, чем равнодушие. А этот когтевранец? Он был слишком простым вариантом. Слишком удобным. И Грейнджер это понимала, но все равно тянулась к нему. – Нам надо что-то с этим делать, – пробормотал Тео, все еще не сводя взгляда с девушки. – «Нам»? – Драко скептически приподнял бровь. – Да, Малфой, «нам». Драко сжал челюсти. – Так что ты предлагаешь? – нехотя спросил он. Тео задумался, наблюдая, как Грант снова что-то сказал, и Грейнджер чуть склонила голову вбок, слушая. – Нужно сделать так, чтобы у нее не было причин с ним говорить, – наконец произнес он. – Гениально, – фыркнул Драко. – Ты хочешь ее изолировать? – Нет, – спокойно ответил Тео. – Но у нас есть веские причины не доверять людям, которых мы недостаточно хорошо знаем. Особенно сейчас. Драко понял, к чему он клонит. – Думаешь, он может быть замешан? – Я думаю, нам стоит это выяснить. Малфой оценивающе взглянул на Тео. Да, это было манипуляцией. Ловким способом отдалить Гермиону от когтевранца. Но ведь в этом действительно был смысл. Они не могли позволить себе лишних людей в ее круге. – Как хочешь это провернуть? – Пока не знаю, – задумчиво ответил Тео. – Но думаю, он что-то скрывает. Драко взглянул на Грейнджер. Если это так… если Грант действительно что-то скрывает… значит, они смогут не только защитить ее, но и убрать соперника. Два в одном. – Тогда я в деле. Грант снова сказал что-то девушке, она вновь кивнула, и когтевранец коснулся ее волос. Легкий жест, почти нормальный, но лишь сильнее распаляющий ярость внутри слизеринцев. Тео и Драко почти синхронно поднялись с мест, но очень вовремя появился Блейз, положивший ладони обоим на плечи, удерживая их на скамье. Забини закатил глаза и с ленивой улыбкой произнес: – Ой, парни, только не здесь. Вы хотя бы выберите место получше и когда Гермионы не будет рядом. И вообще… почему у меня складывается ощущение, что в следующий раз, вероятно, я буду навещать вас в больничном крыле? Грейнджер не оставит от вас живого места, если вы ни за что начнете кидаться на людей. Он сделал паузу, оглядывая их критическим взглядом. – Хотя… если хотите избить бедного Гранта, пожалуйста. Только дайте мне пару минут, я сбегаю на кухню и попрошу у эльфов попкорн, устроюсь поудобнее… Драко и Тео переглянулись, немного теряя запал. Малфой почувствовал, как расслабляются его плечи, а кулаки разжимаются. – Вот и хорошо, – довольно продолжил Блейз, – а теперь сделайте вид, что вы цивилизованные волшебники, а не участники дуэльного клуба имени долбоебов. Драко закатил глаза. Блейз сел рядом, приступая к завтраку. Грейнджер попрощалась с этим куском дерьма и села на свое место за гриффиндорским столом. Гнев Драко сразу же поубавился, но не до конца. В тот же день, ближе к вечеру, Драко нашел девушку в пустом коридоре. Заметив его, она ускорила шаг, направляясь в сторону гриффиндорской башни. Малфой ухмыльнулся и перегородил ей дорогу. Его взгляд излучал ледяное спокойствие, стараясь скрыть агрессию. Грейнджер же не поднимала на него взгляд, делая шаг в сторону, чтобы обойти его. – Ты начала коллекционировать ухажеров, Грейнджер? Это у тебя новое хобби? Она замерла, глубоко вздохнула и, наконец, посмотрела на него. Драко прислонился к стене, засунув руки в карманы. Взгляд Грейнджер излучал яростный огонь, но был настороженным. – Что ты несешь? – спросила она с возмущением. – Любопытно получается, – начал Драко, отталкиваясь от стены и подходя к ней ближе, – мы с Ноттом тебе надоели, и ты решила развлечься с этим… – он презрительно скривился, – Грантом? – Я ни с кем не «развлекалась»! Я просто разговаривала с нормальным человеком. С кем мне не приходится постоянно ходить по минному полю! – О, значит, с нами – это минное поле? – Драко склонил голову, как хищник, делая еще шаг к девушке. – Да! – выпалила она, сжав кулаки и давая парню лишний повод для раздражения. – Мне теперь нельзя ни с кем общаться, кроме вас? – Просто нам… – он запнулся, морща нос, – мне не плевать, с кем ты болтаешь. Слизеринец подошел еще ближе, нависая над ней. Она была слишком близко, ее дыхание смешивалось с его. Казалось, он мог почувствовать ее пульс, ее напряжение. И его собственное сердце застучало сильнее. Его голос стал тихим, но весомым. – Он слишком дружелюбен. Слишком… идеальный. Он не должен быть рядом с тобой. Драко заметил, как она сглотнула, не отводя от него глаз. – Ты… ревнуешь? – Я просто предупреждаю. Люди не всегда те, кем хотят казаться. Девушка стиснула зубы. Малфой внимательно наблюдал за ней, за эмоциями на ее лице. Она была раздражена и… взволнована, задумчива. Словно решала, стоит ли прислушаться к его словам. И ему нравилось это видеть, видеть ее такую – немного растерянную, немного уязвимую. – У тебя паранойя разыгралась? – едко бросила она, сложив руки на груди. – Грант… – Ебучий Грант должен пойти нахуй, Грейнджер. Я просто пытаюсь тебя предупредить. Он не тот, с кем стоит общаться. – Это твоя проблема, Малфой, – она отступила на шаг. – Ты не можешь меня контролировать. И даже не пытайся это делать, у тебя нет на это никакого права. Он на секунду прикрыл глаза, сжимая кулаки в карманах, но лишь слегка. Его голос стал весомее. – Может быть, Грейнджер, ты просто слишком часто смотришь в сторону других, вместо того, чтобы понять, что рядом с тобой – все, что тебе нужно. Он ждал ее реакции, прожигая ее взглядом. Девушка ответила не сразу. Он видел, как она сжала губы, как в ее глазах промелькнуло что-то, похожее на сомнение. Но в следующий момент она отвела взгляд и снова шагнула назад, будто пыталась создать между ними безопасную дистанцию. – Малфой… – начала она, но ее голос звучал неуверенно, как будто она сама не знала, что хочет сказать. – Да? – Он сделал шаг вперед, намеренно сокращая это расстояние. Девушка резко подняла голову и встретилась с ним взглядом. В ее глазах больше не было той отстраненности, что так его бесила. Но и того, чего он хотел – признания, ответа – тоже не было. Она боролась с собой. Он это видел. – Ты… ты не можешь так делать, – наконец выдавила она. Он усмехнулся. – Как «так»? – Так близко подходить. Говорить все это. Заставлять меня… сомневаться. Она выдохнула, словно признавая то, что не могла сказать вслух. И Драко почувствовал, как в груди что-то сжалось. – Разве ты не сомневалась раньше? – Его голос стал мягче, но все еще оставался напряженным. Она закусила губу, отводя взгляд в сторону. – Я пытаюсь сделать правильный выбор. Драко вновь усмехнулся, но в его усмешке не было ни капли веселья. – Правильный выбор? – Он чуть склонил голову. – Звучит так, будто ты хочешь убедить себя, что это не я. Гриффиндорка резко вскинула на него глаза, будто он попал в самую суть ее мыслей. Он почувствовал, как в воздухе повисло напряжение. Казалось, еще немного – и что-то сломается. Но вместо ответа она отвернулась. – Я должна идти. – Конечно, – его голос прозвучал почти насмешливо, но в нем было слишком много горечи. – Беги, Грейнджер. Только не забывай, что от себя ты не убежишь. Она остановилась, но не обернулась. Несколько секунд стояла так, словно боролась с собой, а потом все-таки ушла. Драко проводил ее взглядом, сжав кулаки. Он уже сделал все, что мог. Теперь оставалось только ждать, когда она поймет, что все давно решено. Возвращаясь в собственную гостиную, Драко проходил мимо кабинета Защиты от Темных сил. До его слуха дошли чьи-то голоса, и сначала он не обратил на них никакого внимания, поглощенный мыслями о разговоре с Грейнджер. Но чем ближе он подходил, тем интереснее становился разговор внутри кабинета. Профессор Харрис с кем-то беседовала. А точнее… мило ворковала, окутывая «жертву» своими женскими чарами. Малфой ухмыльнулся. Интерес пересилил, и он остановился у двери, прислушиваясь. Ее голос был мягкий, слегка приглушенный. – Ты выглядишь уставшим, – ласково пропела профессор. – Да, есть такое… Малфой чуть не поперхнулся слюной, когда услышал голос Поттера. Слизеринец незаметно приоткрыл дверь. В тусклом свете свечей кабинет выглядел иначе, чем днем. Мисс Харрис уперлась бедрами в краешек парты, перед ней сидел Поттер. Темно-зеленое платье облегало стройную фигуру профессора, а ее белоснежные локоны отражали свет свечей. Обстановка между ними была, мягко говоря, неформальная, слишком… комфортная. Почти уютная. – Гарри, что-то случилось? – произнесла она, слабо улыбнувшись. – Я… просто хотел поговорить. Поттер произнес это, запнувшись. Малфой едва удержался, чтобы не фыркнуть. Невольно напрашивалась мысль, почему Джинни выбрала его, а не Блейза. – Зачем ты подбросила свои сережки в карман моей кофты? – голос гриффиндорца был недовольным, обвиняющим. – Джинни их нашла. Она могла неправильно расценить это. – Правда? – голос мисс Харрис звучал спокойно, но что-то мелькнуло в ее глазах. Что-то нечитаемое, хорошо скрытое. – Как странно. – Ты что, специально? Поттер поднялся со стула, вставая перед ней. Мисс Харрис выглядела такой миниатюрной по сравнению с ним, она была ниже ростом, и ей пришлось приподнять голову, чтобы смотреть в его глаза. – Гарри, – сказала она мягко, – ты правда думаешь, что я бы сделала что-то подобное? Поттер не ответил. Профессор вздохнула, скрестив руки. – Мне жаль, что так вышло. Я думала, что потеряла их. Наверное, они выпали в тот вечер, когда мы с тобой разговаривали. Ее голос звучал искренне. Драко не до конца понимал, о чем речь, но вслушивался все внимательнее. – Я не хотела подрывать твое доверие, – продолжила она нараспев. – И не хотела ставить тебя в неловкое положение перед Джинни. Она сделала шаг ближе к Поттеру, но не настолько, чтобы это было неприлично. – Ты же знаешь, как тяжело мне здесь, – ее голос дрогнул. – Последнее, что мне нужно – это вражда с тобой или теми, кто тебе дорог. Ты мне так доверяешь. А я тебе. Для меня это важно. Я бы не стала делать ничего такого намеренно. Малфой удивленно приподнял бровь от ее слов. Ему стало невероятно интересно, есть ли между профессором и Поттером нечто большее, чем душевные разговоры. Поттер смотрел на нее, о чем-то раздумывая. Словно выискивал что-то в ее глазах. Мисс Харрис выглядела слишком невинно, почти ранимо. Малфой не был психологом, но поведение мисс Харрис почему-то заставляло внутри съеживаться каждую его клетку. – Хорошо, – наконец выдавил Поттер, медленно кивая. – Просто больше не хочется таких совпадений. Она поправила волосы, кивая. – Конечно, – ее губы дрогнули в улыбке, а рука мягко коснулась его руки. – Присядешь? Мы так давно не общались нормально. Но теперь я понимаю, почему ты избегал меня. Поттер снова нехотя сел на стул. Драко не знал, что между ними происходит, но эти двое были явно чем-то большим, чем профессор и ученик. Мисс Харрис будто… вертела им, как хотела, но Драко не был в этом уверен. – Джинни должна понимать, что мы просто разговаривали. Надеюсь, вы с ней не поругались из-за этого ужасного недоразумения? – Нет, – буркнул парень, – но свои сережки обратно не жди. – Почему? – Я отдал их Джинни. Профессор сделала паузу, облизывая губы, затем ответила: – Джинни милая девушка. Страстная, волевая, сильная. Но… достаточно ли хорошо она тебя понимает? Я имею в виду… – она замолчала, будто подбирая правильные слова. – Что? – гриффиндорец посмотрел на нее с вызовом. – Вы с ней просто… такие разные. Она… огонь. Вспыльчивая, прямая, гордая. А ты… ты привык держать в себе эмоции до последнего. – И что? – Просто хочу понять ваши отношения лучше. Я понимаю, почему она тебе когда-то понравилась, просто надеюсь, что однажды тебе не станет одиноко рядом с ней. Мисс Харрис сказала это очень мягко, почти заботливо. Сложно было сразу определить, была ли в ее словах скрытая мысль, или она просто заботилась и волновалась за Поттера. Гриффиндорец хотел что-то ответить, возможно, возразить, но профессор продолжила: – В любом случае, у тебя есть друзья. Это самое важное, правда? Малфой уже собирался уйти. Ему хотелось поделиться услышанным разговором с Блейзом, спросить, знает ли он, что училка пытается посеять раздор между Поттером и Джинни, но резко остановился, когда мисс Харрис снова заговорила. – Кстати, как там Гермиона? Она невероятная. Одна из самых умных ведьм, которых я когда-либо встречала. Но в последнее время она кажется очень… потерянной. Грустной. У нее все хорошо? Поттер неоднозначно пожал плечами. – У нее… проблемы в личной жизни. Она переживает из-за этого. – Она все еще встречается с тем мальчиком? Теодором Ноттом? – Откуда ты о нем знаешь? – Видела их вместе в начале года, – она пожала плечами небрежно, но с тенью скрытого интереса. – Ну… насколько я знаю, они расстались еще осенью. Но Нотт не дает ей проходу, – Поттер сжал край стола, будто пытался сдержать агрессию. – Честно говоря, он мне не особо нравится. – Я с тобой согласна, – закивала профессор, садясь рядом с ним. – Такой девушке, как она, нужен кто-то другой. Более… внимательный, чуткий. – Ты так считаешь? – Определенно, – она повернулась к парню всем телом с легкой улыбкой. Ее слова и ее поза были такими открытыми и честными, что у Драко создалось впечатление, что будь он на месте Поттера, то обязательно проникся бы к ней доверием. Вероятно, между ними это и так есть, если они так легко общаются, обсуждают друзей Поттера и его отношения с Джинни, но теперь, после напряженного разговора, гриффиндорец словно совсем расслабился. Его поза стала менее тревожной, он откинулся на спинку стула, смотря на мисс Харрис. – Ну, – начал Поттер, – в основном Гермиона делится своими чувствами с Джинни, а не со мной, но я знаю, что сейчас она избегает Нотта. – Вот как? Почему? – Точно не знаю, но надеюсь, что он просто ей надоел. – Может, тебе стоит поговорить с ней? Объяснить, что Теодор – не тот, кто ей нужен. – Я говорил. Не то чтобы она меня слушала. Малфой постоял у двери еще немного. О Грейнджер они больше не говорили, обсуждали что-то другое, типа квиддича или уроков. В разговоре мисс Харрис упомянула о скорби к своим родителям, которые, как понял слизеринец, погибли в ходе военной операции около года назад. Он решил, что продолжать слушать всякий бред больше нет смысла, но он точно понял, что профессор поддерживает Поттера во всем, пытается быть для него другом или кем-то еще. Драко спустился в подземелья, врываясь в слизеринскую гостиную. Пространство было освещено мягким, теплым светом зеленых фонарей. Блейз и Тео лениво раскинулись на одном из диванов. Забини вытянул ноги и глотнул огневиски прямо из бутылки, а Нотт держал в руках какую-то книгу, но все же вслушивался в болтовню друга. Малфой подошел ближе, кипя от желания быстрее рассказать Забини о том, что только что услышал. – Драко, выглядишь так, словно у тебя шило в заднице, – беззаботно протянул Блейз, не отрываясь от бутылки. – Заткнись, Блейз, у меня есть кое-что интересное, – Драко уселся в кресло напротив и подался вперед, чуть понижая голос. – Это касается тебя. И Джинни. Блейз тут же выпрямился, прищуриваясь. – Меня и Джинни? Говори. Тео тоже нахмурился, переворачивая страницу. Малфой наклонился ближе и быстро рассказал о разговоре, который подслушал. О том, как мисс Харрис с одной стороны, словно поддерживает Гарри, но тонко, почти незаметно, настраивает его против Джинни. – Она хочет их поссорить, понимаешь? – шипит Драко, сверля Блейза взглядом. – Заставить Поттера усомниться в ней. Почему? Мне плевать на его сопливые отношения. А вот ты… Блейз молчал, сжимая бутылку в руке, его челюсть заметно напряглась. – Ты уверен? – наконец спросил он, глядя на Драко так, словно тот только что заявил, что добровольно присоединится к Гриффиндору. – Ты думаешь, я настолько туп, чтобы ошибиться? – фыркнул Малфой. – Иногда, да, – задумчиво ответил Блейз, но в его глазах уже не было насмешки. Только расчетливый, напряженный блеск. – И что ты собираешься делать? – лениво спросил Тео Блейза, наконец отвлекаясь от книги. – Не знаю, – ответил Забини, пожимая плечами. – И зачем профессору это? – В этом и вопрос, – ответил Драко, постучав пальцами по подлокотнику. – Ну, она почти нашего возраста. Наверное, хочет убрать конкурентку, чтобы потом самой его окучивать, – с саркастическим смешком предположил Тео. – Может, у нее слабость к героям? – Может быть, – Драко кивнул. – Мне показалось, что она иногда флиртовала с ним. Но еще она давила на его чувство вины. Говорила о том, что ее родители умерли, как сложно ей без них, как никто ее не понимает, кроме Поттера. Вот это мне показалось странным. – Хочет вытащить из него сочувствие? – спросил Тео, закрывая книгу. – А еще хочет, чтобы он сомневался в Джинни, – добавил Драко. – Вопрос в том, зачем ей это. – Поттер доверяет ей? – уточнил Тео. – Да, однозначно. Блейз задумчиво хмыкнул, постучав пальцами по подбородку. – Значит, она хочет отдалить его от Джинни. А если это часть чего-то большего? – предположил он. – Может быть, – Драко посмотрел на него. – Но чтобы это понять, нужно выяснить, какие еще идеи она подбрасывает Поттеру. – О, значит, ты предлагаешь нам следить за любимым гриффиндорцем? – усмехнулся Блейз. – Ну раньше же тебе ничего не мешало за ним наблюдать, – с усмешкой парировал Малфой. Блейз закатил глаза, ухмыльнувшись, но тут же снова задумался. – Ладно, допустим, это странно. Но мы пока ничего не знаем. Значит, нам остается только присматриваться, – заключил Блейз. Через пару дней, в морозное, хмурое утро Драко стоял в совятне, читая письмо от матери и сжимая в другой руке небольшую коробочку, в которой лежал артефакт. Нарцисса подробно описала его действие, а еще написала, что в коробке, помимо артефакта, лежат его любимые сладости, которые не достать в Хогвартсе. Малфой улыбнулся, чувствуя материнское тепло и любовь, и вскрыл посылку. Артефакт, который Драко получил от матери, был древним фамильным наследием Малфоев – два серебристых медальона, напоминающие миниатюрные маски без черт лица. Поверхность артефактов была гладкой, но если провести по ней пальцами, можно было ощутить невидимые, словно выгравированные древние руны. Они то вспыхивали едва заметным голубоватым светом, то снова исчезали, сливаясь с металлом. На обратной стороне медальонов было выгравировано изящное "M" – знак рода Малфоев, хотя оно оставалось почти невидимым, пока артефакт не активировался. Стоило прошептать нужные слова, и металл словно оживал, становясь чуть теплее, а тонкие тени пробегали по его поверхности, будто сам воздух вокруг искривлялся. Этот артефакт не делал людей невидимыми в привычном смысле, но скрывал их присутствие, стирал их из восприятия окружающих, заставляя взгляды скользить мимо, а мысли запутываться. Те, кто попадал под его защиту, становились чем-то вроде незначительных фигур на периферии сознания – люди могли смотреть прямо на них, но в следующую секунду забывали, что видели кого-то. Драко понимал, насколько ценной вещью он рисковал. Этот медальон был частью наследия его семьи, но впервые в жизни он использовал что-то фамильное не для защиты рода Малфоев, а ради другого человека. Ради нее. Драко нашел Грейнджер на подходе к Большому залу, она шла на завтрак вместе с Джинни. Парень догнал их. – Нам надо поговорить, – сказал он, не обращая внимания на фыркающую Уизли. – О чем? – спросила Грейнджер, заправляя прядь волос за ухо. Девушка перевела взгляд на подругу, молча прося оставить их наедине. Джинни закатила глаза, но пошла вперед. Как только она не могла слышать их разговор, Драко сказал. – Встретимся после ужина на Астрономической башне? – его голос был тихим, но уверенным. – Мама прислала артефакт. Я отдам его тебе и объясню, как им пользоваться. Это два медальона. Пока твои родители будут носить их, никто не сможет их отследить. Даже если Пожиратели будут искать, они просто… не заметят их. Грейнджер напряглась, но не отводила взгляда от парня, изучая его лицо. – Ты уверен? Это ведь семейная вещь… Драко усмехнулся, но без тени привычной надменности. – И что с того? Ты же не собираешься продавать их в Лютном переулке? Она покачала головой, пытаясь сдержать улыбку, но в следующий миг снова посерьезнела. – Спасибо. Он отвел взгляд в сторону, поправляя галстук. – Просто используй их с умом, Грейнджер. Я не привык раздавать фамильные артефакты направо и налево. Парень собирался отойти от нее, но девушка коснулась его предплечья, останавливая. Тело Драко прошибло приятным током. Он снова взглянул на нее. – Почему ты это делаешь? – спросила Грейнджер, опуская руку. Драко на мгновение задержал дыхание, но затем ухмыльнулся, небрежно, но глаза пристально всматривались в глаза девушки. Он хотел показать ей, что больше не может и не хочет скрывать к ней своих чувств. – Ты ведь не думаешь, что я просто отпущу тебя в руки Пожирателей? Малфой заметил, как после его слов дыхание девушки словно сбилось, ее щеки слегка порозовели, а губы приоткрылись. Она отвела взгляд в сторону, но быстро вернула его на лицо Драко. Она глубоко вздохнула. – Мне… – начала она, подбирая слова, – мне нужно будет сказать тебе кое-что. Кое-что важное. Ее голос был спокойным, но она нервно перебирала пальцами браслет на запястье, который, кажется, подарил ей Нотт. Малфой напрягся, прищурился, внимательно изучая ее лицо. – Что? Грейнджер снова тяжело вздохнула, медленно, будто набиралась смелости. – О том, что я определилась в своих чувствах. На мгновение Драко почувствовал, как теряет контроль над эмоциями. Внутри все сжалось, сердце заколотилось быстрее. Парень чувствовал… надежду? Настороженность? Он выпрямился, стараясь прочесть на ее лице любой намек, хоть что-то, что подскажет ему, о чем она думала. О ком. – И ты скажешь мне? – Да, – она кивнула, – сегодня вечером. Она не уточнила, какие именно чувства, ничего, что дало бы понять, расстраиваться ему или радоваться. Но что-то в ее тоне, в ее глазах не позволяло ему отвести взгляд от ее лица. Слизеринец хотел спросить еще, уточнить, но по ее виду понял, что раньше времени она ничего не скажет. – Ладно, Грейнджер, – тихо ответил он, стараясь скрыть напряжение в голосе. – Увидимся. Девушка кивнула еще раз, а затем развернулась и пошла к Большому залу, оставляя его наедине с целым вихрем мыслей. Пару мгновений Малфой так и стоял в середине коридора, как дурак. Его обходили другие студенты. Пара гриффиндорцев что-то недовольно пробормотали о том, что он встал прямо посреди дороги, но Драко не слышал их. Он сжал губы и провел языком по верхнему ряду зубов. Драко не помнил, что ел за завтраком. Да и ел ли вообще. Его руки машинально двигались, вилкой он ковырял что-то на тарелке, но мысли были далеко. В одном единственном моменте – в том, который еще не наступил. Грейнджер. Ее голос, ее взгляд, ее обещание. "Я определилась в своих чувствах." Он повторял ее слова в голове снова и снова, анализируя каждую интонацию, каждую паузу. Она не дала ни малейшей зацепки, не дала понять, на чьей стороне сделала выбор. И это сводило его с ума. Драко не слышал разговоров за столом, не замечал, как краем глаза его изучают Блейз и Пэнси. Он вообще не замечал ничего, кроме одной фигуры через несколько мест от себя. Тео. Он был... спокоен? Или это только видимость? Драко пристально смотрел на него, ища признаки тревоги или скрытой радости, чего угодно. Если Гермиона уже сказала ему то же самое, что обещала сказать Драко, Тео должен был бы как-то себя выдать. Но тот просто ел, вяло перебрасываясь парой фраз с Блейзом. И все же... Может, он просто хорошо держит лицо? Драко отлично знал, что Тео прекрасно умеет сдерживать эмоции внутри себя, менять маски под подходящую ситуацию. Драко сжал вилку в руке. Ему хотелось знать. Хотелось сорваться с места, вытащить Тео за шкирку из-за стола и заставить его сказать, говорил ли он с Грейнджер сегодня. Но он оставался на месте, выдавая свое беспокойство лишь тем, что так и не съел ни кусочка. В течение дня он то и дело ловил себя на том, что ищет Грейнджер взглядом в коридорах. Ему казалось, что время течет неправильно – слишком медленно, тягуче, растягивая каждую минуту в вечность. Несколько раз он заставал себя за тем, что снова смотрит на Тео. В классе, в общей гостиной, в коридоре у библиотеки. Тео был все таким же невозмутимым, но теперь Драко видел, что он тоже ищет кого-то взглядом. И это злило. Если он тоже ждет – значит, она еще не сказала ему. И это давало надежду. К вечеру предвкушение стало невыносимым. Его раздражали люди, его раздражало собственное дыхание, даже то, как чернила ложатся на пергамент. Он не мог думать ни о чем другом. Только о ней. Только о том, что она скажет. Он хотел бы убедить себя, что знает ответ. Но правду он узнает только тогда, когда услышит ее от нее самой. Он ждал ее на Астрономической башне уже минут двадцать. Драко расхаживал вдоль парапета, сжимая в кармане мантии коробку с артефактами и то и дело поглядывая вниз на пустынный двор замка. Вечернее небо было таким же хмурым, как и утром, воздух – холодным, но он почти не замечал этого. В груди нарастало раздражение, переходящее в беспокойство. Она опаздывала. Он понимал, что Грейнджер могла задержаться – библиотека, Блейз, Тео, кто угодно мог ее остановить. Но она должна была сдержать слово, должна была прийти хотя бы для того, чтобы забрать чертовы медальоны. Он бы отдал ей их даже в том случае, если ее выбор будет не в его пользу. Сука… Это так жалко звучит. Настолько, что он испытывал дикое раздражение к самому себе. Драко выдохнул и провел рукой по волосам, вглядываясь в лестничный проем. Никого. Его пальцы сжались в кулак. Где ты, блядь, Грейнджер? Он сел на каменный выступ, уперев локти в колени, и заставил себя ждать еще. Может, просто что-то случилось – но ничего серьезного, конечно. Скоро она придет. Но почему тогда внутри холодел живот, а в глубине сознания закрадывалось неприятное, липкое чувство, будто что-то пошло не так? От предвкушения ее слов? От невероятного напряжения в течении всего этого чертового, пустого дня? Драко нервно достал сигарету и прикурил ее. Он глубоко вдохнул дым, позволяя ему немного расслабить нервозность внутри. Не то чтобы это сильно помогало, но хотя бы занимало руки в жалком подобии какой-то деятельности. Драко прождал ее часа два. Он замерз, его пальцы заледенели, когда он докуривал очередную сигарету. Блядь, это смешно. До невозможности тупо. В какой момент он стал таким? Тем, кто продолжает ждать столько времени, хотя его явно продинамили? Его вообще когда-нибудь динамили? Вряд ли. Обычно, это делал он сам. Он выбросил окурок за перила и устало провел ладонью по лицу и волосам. К черту все это. Ему хотелось что-то ударить или пнуть. Ему хотелось проклясть кого-нибудь. Едва сдерживая эмоции, слизеринец направился на выход, чувствуя тяжесть разочарования на сердце. Зайдя в комнату, он увидел Блейза, который что-то читал полулежа в кровати. Но взгляд Малфоя упал на пустую, заправленную постель Тео. Блядь. Нет. Не может быть. Он был разочарован, опустошен. Парень стянул с плеч тяжелую, дорогую мантию и швырнул ее на пол. Он сел на свою кровать, даже не пытаясь скрыть раздражение. – Где Нотт? – рявкнул он, расстегивая рубашку. – Не знаю, – Блейз поднял на него настороженный взгляд. – Я не видел его сегодня вечером. Малфой снова, на автомате, бросил взгляд на постель Тео. Сука. Неужели она все-таки с ним? В комнате повисла гнетущая тишина. Чувство обиды заполнило его грудь, перекрывая дыхание. Сцепив зубы, Драко не мог не чувствовать, как внутри все закипает. И если пару минут назад он дрожал от холода, то сейчас ему резко стало жарко. – В чем дело? – осторожно спросил Блейз, откладывая книгу в сторону. – Все в порядке, – скривив губы в недовольной гримасе, ответил Драко, – все, блядь, просто восхитительно. – Объясни нормально. Малфой злобно бросил рубашку на стул. Через мгновение к ней полетели брюки. – Я ждал ее, а она не пришла. Она, видимо, наконец выбрала. Блейз молчал какое-то время, осмысливая сказанное. Его задумчивый взгляд следил за другом. – Ты же знаешь, что, возможно, все не так, как ты думаешь? – спросил Забини. – Не делай поспешных выводов, пока она сама тебе все не объяснит. – Да похеру, – Малфой махнул рукой в небрежном жесте и устало упал на кровать. – Драко… – Я сказал, что мне похеру, Блейз. Я не хочу об этом говорить, – он схватил палочку и резко задернул полог своей кровати, давая Забини понять, что больше не намерен разговаривать. Драко не мог уснуть, чувствуя внутри тошнотворные, изматывающие чувства злости, ревности и обиды. И еще чувство… поражения. Гадкое, мерзкое, горькое чувство проигрыша. Минут через десять после своего прихода, он услышал, как в комнату зашел Тео. Он перекинулся с Блейзом парой фраз, но Забини тактично не стал у него спрашивать, где он был, потому что, вероятно, догадывался, что Драко еще не спит. Малфой долго лежал в постели без сна. Ночник Блейза давно погас, в комнате была полнейшая темнота и тишина, нарушаемая размеренным дыханием обоих слизеринцев. Драко почти всю ночь пытался убедить себя, что ему реально плевать. Нахер Нотта, нахер Грейнджер, нахер все это. Позволять себе влюбляться в нее – было ошибкой. Он изначально знал, что это будет сложно, что она – плохой вариант, но теперь, когда мучительное осознание того, что ее выбор, судя по всему, пал не в его пользу, заставляло ебаное сердце с болью сгорать дотла. Он, черт возьми, догадывался где-то в глубине души, что так все и закончится. Но тогда какого хера так больно?! Утром он встал раньше остальных, чтобы не пересекаться с ними. Быстро одевшись, он выскользнул из комнаты, направляясь в ванную, чтобы умыться. Если Грейнджер решила выбрать Нотта, то должна, блядь, сказать об этом Драко в лицо. Он решил, что потребует от нее этого. Он хотел, чтобы она посмотрела ему в глаза и сказала, что выбрала Нотта. Она не отвяжется от него, не уйдет, пока Малфой не позволит. Ему надо это услышать, чтобы, наконец, без зазрения совести послать ее нахрен. Но Драко не увидел ее за завтраком. Он сканировал взглядом ее пустое место, пока Поттер, Уизли и Джинни о чем-то весело болтали. Не было ее и на совместном с Гриффиндором уроке Трансфигурации. Где она?! Малфой начинал нервничать. Он постукивал пальцами по столу. Беспокойство быстро перерастало в напряжение, с каждым мгновением все усиливающееся. Он перевел взгляд на Тео, который тоже выглядел хмурым. У Малфоя было чувство, что Тео был последним, кто ее видел. Ощущение растущей тревоги не покидало мыслей Драко. Парень подошел к Нотту после урока, подозрительно на него поглядывая. Блейз, предчувствуя бурю, на этот раз благоразумно оставил их одних. – Где Грейнджер? Тео перевел на него взгляд. Ленивый, холодный, расчетливый. – Почему ты спрашиваешь? – Не беси и отвечай, – Драко тяжело вздохнул и скрестил руки на груди, сверля Теодора пристальным взглядом. – Я не знаю. – Она вчера была с тобой? – Нет. Малфой снова взглянул на Нотта, выискивая на его лице любой намек на ложь. Либо он пиздабол, либо с Грейнджер что-то случилось. Но ее ведь не могли похитить из Хогвартса Пожиратели? Да еще и так, что ни ее друзья, ни преподаватели не обращали на это внимание? Вся школа буквально игнорировала ее отсутствие все утро, словно Грейнджер и не было никогда. Драко нахмурился, не понимая, что происходит. На мгновение ему показалось, что он сходит с ума. – Нотт, скажи честно, когда ты последний раз ее видел? – его голос был напряженным, но ровным. – Вчера днем. – А вечером? – требовательно продолжил он. – Где ты был вечером? Ты поздно вернулся в комнату. Тео смотрел куда-то в сторону, не отвечая сразу. – Я был в библиотеке, – наконец сказал он, не поднимая на Драко глаз, – надеялся, что Гермиона там появится. Она… у нее был ко мне какой-то разговор. Блядь. Сука. Она собиралась ему сказать что-то важное, как и самому Драко. В груди что-то болезненно сжалось. – Как удобно, – усмехнулся Малфой, качая головой, – в библиотеке. Поздно вечером. Как раз в тот момент, когда Грейнджер исчезла. Я тоже ждал ее, и она не пришла. Тео наконец перевел злобный взгляд на Драко. – И ты думаешь, что это я? Ты долбоеб, да? – его голос оставался тихим, спокойным, но его черные зрачки, казалось, стали еще чернее. – Я думаю, что ты видел ее последний, – Драко прищурился, подаваясь вперед, – и что-то мне подсказывает, что ты сделал бы что угодно, лишь бы удержать ее подальше от меня или Гранта, или кого-либо еще. Тео коротко хмыкнул. – Ты сказал, что не дождался ее? Может, она передумала идти к тебе? А ты, осознав это, решил сделать так, чтобы ее не было ни у кого? Драко сжал челюсти. – Серьезно? Не неси херню, Нотт, я не настолько отчаянный. – А я, по-твоему, настолько? – Тео поднял бровь. Их взгляды скрестились, как клинки в поединке, прежде чем Малфой резко шагнул назад. Они застыли в безмолвном противостоянии. – Что-то тут не так, – задумчиво сказал он больше себе, чем Теодору. – Если ты не врешь, и я не вру, то кто-то ее… что, похитил? Тео сжал кулаки, его взгляд был раздраженный, интенсивный, задумчивый. – Это пиздец. Не могли же ее увести прямо из-под носа? Учитывая, что кто-то из нас троих почти всегда находится с ней рядом. – Ты заметил, что Поттер, Уизли и преподаватели ведут себя так, словно ничего не произошло? – Заметил. – Ты не спрашивал у Джинни? – Драко спросил ровно, спокойно, но внутри все больше нарастало чувство чего-то неизбежного, страшного. – Еще нет, я только собирался. Драко и Тео продолжали буравить друг друга взглядами еще несколько мгновений, обоюдное подозрительное напряжение между ними было ощутимо, словно электричество в воздухе перед грозой. – Если выяснится, что это твоя работа… – начал Драко. Его голос сорвался на сдавленный шепот, но слишком полный эмоций, чтобы звучать действительно угрожающе. Тео медленно выдохнул и сжал челюсти. – Или выяснится, что твоя… – ответил он в той же манере, но в его взгляде читалась такая же тревога, как и в глазах Малфоя. Драко не ответил, резко делая шаг назад и поворачиваясь к нему спиной. Он уходил, оставляя Тео одного. Они оба не хотели признавать очевидного. Грейнджер, мать ее, пропала. Исчезла. Словно, блядь, испарилась. Но пока они продолжали подозревать друг друга, драгоценное время уходило.