Часть 6

      Я не всегда замечаю, что мне снятся кошмары. Так было ещё до появления Вергилия в моём доме и после. Обычно такая напряжённая ночь вынуждает меня просыпаться либо в холодном поту, либо ближе к краю кровати. Наверное, мой мозг считает, что моя крыша вот-вот уедет далеко и надолго, потому-то редко генерирует хоть какие-то сновидения. Однако это состояние никогда ни с чем нельзя спутать. Общая тяжесть в мышцах и гнетущее настроение — мои обычные утренние спутники. И так до тех пор, пока я не умоюсь или хотя бы не поем.       Сегодня, впервые за долгие годы, всё было совсем иначе. Такая приятная лёгкость… и тоска. Всё потому, что я проснулся в одиночестве. Эх, а я-то надеялся, что мы долго будем вместе валяться под одеялом и болтать обо всём и ни о чём. Ума не приложу, какое там у него срочное дело с утра нарисовалось. Или уже не утро? Который час? Даже по солнцу не могу ничего определить, ибо раннее Вергилий повесил в комнату довольно-таки плотные шторы. Может, мне тоже себе такие сделать? Раньше я даже и думать о таком не смел, для меня пробуждение было настоящим спасением. В моей комнате вообще никаких занавесок нет. Надеюсь, эра кошмаров прошла и я буду спать спокойно.       Я привёл себя в порядок и спустился вниз. Вергилий, кто бы мог подумать, снова сидел за моим столом и изучал ненавистные мне бумажки, складывая в разные стопки. Насколько могу судить, очередь дошла даже до тех, которые были лет десять назад. Я никогда не занимался этим буквоедством. И кому оно вообще надо? Хранил счета чисто на особый случай, вдруг разные службы к стенке меня припрут, однако всё же надеялся их разобрать. Ну, вы понимаете, «однажды, когда-нибудь». У Вергилия на это ушло два дня. А мог быть даже и один, если бы мы никуда не ушли. Я должен быть искренне благодарен за то, что он избавил меня от этой скучной работы, но что-то в моём сердце закололо. Неужели я правда не мог этого сделать сам? Столько лет бездействия говорят сами за себя. Я каждый день говорил себе одно и то же. «Сейчас не время», «не хочу» или (моё любимое) «у меня есть дела поважнее». И это всё заняло бы на самом деле несколько часов? Меня чуть ли не в дрожь бросает от осознания того, что это вообще бы и нескольких минут не стоило, если бы я разбирался с этой макулатурой сразу же. Отец был прав, я безответственное и ни на что не годное разочарование.       — Доброе утро, Данте.       Он легонько улыбнулся в своей манере, и на душе стало немного легче.       — Доброе.       Наверное, мне стоит сказать хотя бы «спасибо». Такое простое слово и так тяжело даётся. Даже горло как будто бы саднит. Давай, соберись и поблагодари ненаглядного братишку за то, что избавил тебя от тягомотины! Хоть это я могу сделать?       — Что-то не так?       — Ну… я и сам бы справился! Со счетами. Да. Вот.       Отлично. Просто замечательно! Полный провал. Теперь он снова начнёт меня избегать. Да что со мной не так? Я же после вчерашнего вообще должен порхать от счастья и радоваться каждому мигу. Почему всё происходит совсем не так, как я себе представлял?       — Не сомневаюсь.       Холодный ответ. Я готов о стену расшибиться, лишь бы этой ситуации не произошло. Где откат к предыдущему действию? Хочу, чтобы мне кто-то выдал инструкцию с правильными репликами под разные ситуации. Тогда-то я и выйду на хорошую концовку. Или хотя бы не на самую плохую.       — Ладно, может и не справился бы…       Прикусываю губы. Это какое-то адище. Такое чувство, будто я стою перед отцом, который вновь собирается за что-то меня отчитывать. А может я хочу, чтобы меня побольше хвалили. Чтобы вместо тонны выговоров за «лишние разрушения» люди давали бы мне премию за то, что я их, вообще-то, спас. Чтобы не было больше никаких упрёков за то, что я несвоевременно за что-то не заплатил. Не так должна жить легенда…       — Я и сам не справляюсь, — спокойно сказал брат.       — Слишком много?       — Слишком скучно.       Ну вот, даже ему это в тягость. И всё же Вергилий пересилил себя и заставил разобрать бумаги. Мои бумаги. Мою ответственность. Я просто обязан тогда выдавить из себя такое простое и важное слово, даже если оно будет звучать совсем вымученным и не очень-то искренним.       — Это самое…       — М-м?       — Ну короче… Я что сказать хотел… Как бы… — что я вообще несу? — С-спа… Спас-си… бо. Хорошо постарался.       Ну вот. Сказал. И чувствую себя ещё более мерзко, чем обычно. Я уже привык к тому, что меня самого благодарят в разы реже, чем упрекают. Это так въелось в моё сознание, что впредь я сам едва-ли способен на искреннюю похвалу. А что если у него так с любовью и сопереживанием? Если обычное признание ввело бы его в такое же гнетущее состояние, которое я испытываю сейчас, то могу порадовать себя хотя бы тем, что не допустил этой ситуации. Тяжело делиться тем, чего самому не достаёт. Теперь я понимаю.       — Боюсь, моих стараний недостаточно. Если присоединишься, вдвоём управимся быстрее.       Как же я рад, что Вергилий спокойно отреагировал на мои душевные метания! Хотя, всё равно лёгкое напряжение на его лице не осталось мною незамеченным. Значит, я буду помогать ему делать то, что давным-давно должен был сделать сам? Занятно-занятно. Но лучше уж так, чем терзаться от невыносимого чувства вины за свою безответственность.       — Хорошо. Сейчас.       Пододвигаю стул и усаживаюсь рядом. Брат сообщил мне план действий. Нужно раскладывать листики по разным стопкам, пока ему самому предстоит знакомиться с их содержанием. Звучит несложно. Здесь их не так много: электроэнергия, вода, отопление, работа и «прочее». Что Вергилий отправил в этот красноречивый список, я даже не знаю. Кроме еды я почти ничего себе не покупаю. Не могу сказать, сколько прошло времени с тех пор, как мы начали разбираться, но дело пошло значительно быстрее. Хотя я не делаю вообще ничего важного. Тем не менее, мне и это в радость. Такую маленькую и лёгонькую работу.       — Думаю, на этом можно остановиться.       Я заглянул в ящик. Всё ещё много бумажек. Надеюсь, ему для выводов правда хватило того, что есть.       — За сколько лет получилось проверить?       — Чуть больше десяти. Данные повторяются с незначительными изменениями.       — Ух, ну давай, выноси приговор.       Легонько улыбается и придвигает к себе стопку со счетами с электроэнергией. В сравнении с водой и работой, она правда выглядит слишком внушительной. И это странно, ведь я не включаю свет по всему дому. Этому-то меня успели в своё время научить.       — Твоя вывеска.       — Нет-нет-нет, я её не сниму! — едва ли не рефлекторно начал протестовать я.       — Дослушай меня до конца… Тебе нужно заменить лампочки. По сравнению с данными семилетней давности, она начала тратить намного больше энергии, чем нужно.       — Значит, от неё не нужно избавляться?..       — Конечно, нет. Не думаю, что однажды наступят времена, когда люди перестанут нуждаться в наших услугах.       Наших~. Как мило, что он приобщился к моему делу. Нам, конечно, за это время ещё не доводилось выходить на задания, что не могло не ударить по кошельку, но это не важно. Главное, что пока хватает на пиццу.       — Но из-за одной вывески не может быть так много счетов, верно?       Это была вторая по величине стопка. Больше неё только «прочее». Что же ещё нещадно съедает мои деньги?       — Верно. Ещё есть вот это.       Он указал на люстру. Хах… да, светит она ярко. И лампы в ней я тоже в последний раз менял лет, наверное, десять назад. Я удивлён, что они такие долговечные. Наверное, мне просто повезло.       — Предлагаешь, мне ей не пользоваться вообще?       — Пока ты не решишь проблему, это будет единственный разумный вариант.       — О, я знаю! Надо попросить Моррисона сделать так, чтобы можно было зажигать не все лампы сразу. Я такое дома у Леди видел.       — Молодец. Сам нашёл решение.       Ой, Вергилий похвалил меня. Всего лишь простое маленькое слово, а у меня уже сердечко забилось быстрее. И улыбается так непринуждённо и снисходительно, что я едва ли дар речи не потерял. Вот бы меня так отец в детстве хвалил. Хотя бы одним грёбаным словом!       — Вторая проблема — еда.       — Ни за что не откажусь от пиццы! Не заставишь.       Пару мгновений назад я чуть не растёкся в лужицу от радости, а теперь меня снова затрясло. Это же буквально неотъемлемая часть меня. Без пиццы трава не зеленеет, а солнышко не блестит! Это мой личный сорт героина!       — И в мыслях не было. Но ты можешь сократить количество.       — Нет, ни за что!       — Заказывать более дешёвую?       Брат искренне недоумевает.       Я не удивлён, что ему трудно осознать мою тягу к любимой еде, но я надеялся хоть на какие-то крупицы понимания. Хотя, может, я сильно многого прошу?       — Она не такая вкусная, как в том заведении, где я заказываю.       — Готовить самому? — его это начинает раздражать.       — Как-то раз я пытался сварить картошку. В итоге я её запёк. И кастрюлю тоже запёк. И плиту…       Он приложил ладонь ко лбу и тяжело вздохнул. Да, я безнадёжен. Не надо даже пытаться уговорить меня заказывать меньше пиццы. За неё я буду держаться до последнего.       — Ладно. Если будем иногда готовить её вместе, ты успокоишься?       — Ну… наверное?..       Я не могу пока признаться Вергилию, почему мне так не нравится домашняя еда. Вернее, не то чтобы она плоха сама по себе, просто вызывает некое отторжение. Дело в том, что я сразу вспоминаю те милые беззаботные времена, когда мама накрывала на стол. Ни один кусок такой стряпни в рот не лезет, как бы я ни пытался себя пересилить. Не могу есть и всё тут. Но может быть, если брат будет рядом, что-нибудь да выйдет?       — Договорились. Только я готовить, если что, тоже не умею.       — Почему-то мне кажется, что вероятность что-то спалить у тебя явно ниже.       — Посмотрим.       Что-то мне подсказывало, что есть ещё какая-то причина моих финансовых проблем. И крылась она тоже в стопке «прочее». Но, к сожалению, у меня больше не было никаких вариантов. Вроде бы уже всё понятно, деньги в основном уходят на свет и еду. И как бы много пиццы я не заказывал, столько счетов быть просто не может.       — Что-то ещё? — решился спросить я.       — Какая проницательность. Это штрафы.       — Какие штрафы?       Нет, правда, какие? Если по работе, то Моррисон и Леди с ними быстро разбираются. Я даже в лицо эти жалобы и квитанции не вижу.       — Кое-кто просрочил документы.       Опять всё к долбанному паспорту сводится! Сколько лет им не пользуюсь, а он, оказывается, мне всю жизнь портит. Теперь мне ещё больше не хочется идти в паспортный стол и как-то с работниками разговаривать. Они же начнут мне предъявлять, почему я раньше к ним не приходил! Оно мне надо?       Наверное, моё страдальческое лицо слишком впечатлило Вергилия, раз он успокаивающе уложил ладонь мне на плечо. Даже не знаю, стыдно ли мне за это. Документы, как показывают недавние события, нужны нам обоим. И почему? Мы разве вписываемся в нормальную человеческую жизнь? Эх, а ведь когда-то мне этого очень хотелось. Даже больше скажу, так в детстве и было, пока отец не стал нас тренировать.       — Сильно большие штрафы? — грустно спросил я.       — Сумма из года в год увеличивалась.       — Ну почему… Не хочу я никуда идти. Не хочу делать новый паспорт.       Осудит ли он меня за мои желания? Вернее, их отсутствие. Я и так стараюсь лишнего не говорить, пусть и очень хочется.       — Отвести тебя туда за ручку? — слегка улыбается, направляя ладонь к моим волосам.       Делаю миленькие глазоньки, желая заглянуть в саму душу, и тянусь поближе, надеясь подкупить своим почти невиннейшим взглядом.       — Да, веди младшенького, пожалуйста~. И вместо меня там поговори, а то они будут ругаться и я заплачу.       — Ладно?..       Я шутил, но, кажется, к таким вещам Вергилий не привык. Воспринял мои слова и эмоции слишком серьёзно, из-за чего выглядел весьма потерянным.       — Всё в порядке, я в состоянии пойти сам. Правда.       Выглядит разочарованным. Это всё моя маленькая эмоциональная клоунада или слова о мнимой самостоятельности? Боюсь, ответ мне не даст даже он.       — Ты их боишься?       Ой, ну зачем? Зачем-зачем-зачем? Хватит мне напоминать о том, как я боюсь сильных мира сего. Тех, у кого надо мной может быть хоть какая-то власть. Поэтому я и сам на себя работаю. Не представляю, как тяжело бы мне пришлось, если бы у меня был начальник.       — С чего ты взял?       — Не выкручивайся.       Снова глядит на меня так, как когда-то смотрел отец. Как всё к этому пришло? Почему нельзя просто миленько и комфортно сосуществовать друг с другом? А может, мне стоит так ему и сказать? Нет, это равносильно очередному признанию в своих страхах. Но с другой стороны, плохо ли это?       — Хватит… не надо так на меня смотреть.       — Как?       Искренне удивляется, но хотя бы смягчается. Уже легче. Даже могу свободно дышать. Невероятно тяжело признаваться и о чём-то просить, но как же приятно потом становится на душе…       — Как наш горячо любимый и обожаемый папочка.       Не могу не скривиться. Я снова возвращаюсь в детство. Какое же мерзкое и ужасное чувство. Всегда быть на втором месте, всегда ощущать себя ничтожным и недостойным, всегда получать лишь осуждение. Просто потому, что я не такой, как брат, пусть и выглядим мы абсолютно одинаково.       — Извини, не хотел давить.       Да ты не давил. Так, подтолкнул легонечко. А я уже размазался в своих мыслях. Хорошо, что здесь только мы вдвоём. Не пережил бы, если бы это увидели другие мои друзья и знакомые.       — Я сам провинился. Всё в порядке.       Внимательно смотрит на меня и легонько поглаживает по голове, слегка прикусывая губы. Немного неловко. Больше из-за того, что он сам не в своей тарелке. Я подыграю, если нужно, только не переживай. Не нервничай так, хорошо?..       — Спасибо, что помог со счетами. Ты молодец.       О нет… Нет-нет-нет, это я должен был с ними разбираться. И я должен был тебя благодарить. Ну я так и сделал, вообще-то, но это было вымученно. А он говорит искренне. Хвалит меня, пусть я совершенно этого не заслуживаю. Я ничего не сделал. Вообще ничего. Кажется, слеза по щеке скатилась. Подобных порывов я никогда не стыдился, в этом нет ничего плохого, но меня очень волнует реакция Вергилия. Он к такому точно не привык.       — Ты чего?..       — Всё хорошо. Ничего не говори.       Осторожно приобнимаю его, укладывая голову на плечо, как это было вчера. Он всё так же растерян, но пытается как-то меня успокоить, поглаживая не только по голове, но и по спине. Никто не должен был сейчас хвалить меня, но как же я всего этого хочу… Пусть с его стороны это прозвучало несколько снисходительно, словно взрослый обращается к ребёнку, какая-то часть внутри меня радуется. Вот бы отец тоже однажды отнёсся ко мне с пониманием.       — В следующий раз я по-настоящему заслужу твоё одобрение…       Молчит и продолжает свои чрезвычайно осторожные действия. Такие легчайшие, едва ли не воздушные. Мило. Надеюсь, его не смущает такая ситуация. Впрочем, даже хорошо, что я ничего сейчас не вижу и не знаю. Наверняка это окончательно выбьет Вергилия из колеи.       — Не знал, что для тебя это всё ещё так важно.       Я и сам не знал. Точнее говоря, не осознавал в полной мере. Изо всех сил давил это в себе и пытался никому не показывать. Да, именно так. «Мне всё равно, что вы обо мне скажете, я всегда на чилле». А на деле я чувствую себя полным ничтожеством. Ошибкой. Недоразумением. Недоумком.       …недочеловеком…       — Важно. И я обязательно выложусь на полную.       — Уж постарайся. Меня трудно впечатлить.       Осторожно отстраняюсь от такого удобненького плеча. Он с лёгкой хитрецой улыбается. Отлично! Я принимаю вызов. Всяко лучше, чем раскисать и страдать, снова жалея себя.       — Ой! Как неожиданно, — наигранно удивляюсь, тихонько хихикая, — даже не знаю, как же мне получить благосклонность такого грозного братишки.       — Тем, в чём ты хорош, естественно.       На самом деле я во многом хорош. И в этом множестве разнообразных вещей есть те, в которых я намного лучше него. Однако на ум мне почему-то приходит лишь одно. Так как я больше не трясусь над каждым словом, которое по неосторожности может вызвать у него неоднозначную реакцию, не вижу смысла увиливать.       — Есть один вариантик~.       Делаю волну бровями и обворожительно улыбаюсь, приближаясь к его лицу. Он слегка прикусывает губы и осматривает гору бумаг на столе. Затем переводит взгляд на вид из окна.       — Ну и время ты выбрал…       — А что не так? — искренне недоумеваю.       — Здесь будет полнейший беспорядок.       — От поцелуйчика?       Кажется, Неро бы сейчас сказал, что он кринжует. Так забавно наблюдать сейчас за его несколько озадаченным выражением лица. Хихикаю. Ты думал, что я буду сейчас предлагать что-то большее? Ну, я могу, конечно, но мы ведь не обсудили наши предпочтения.       — Ладно, Данте… на это я соглашусь.       Сейчас он пытается не выдать истинные чувства, а я — не засмеяться в голос. И мы оба старательно делаем вид, что игнорируем такие позывы друг друга. Не самое лучшее решение, но что поделать.       — Иди ко мне~.       Осторожно касаюсь его лица обеими ладонями. Вергилий несколько растерян, но глаза закрыл, медленно приближаясь ко мне. Не верится, что он так просто молча согласился. Вчера вот внезапно мы обменялись любезностями, сегодня вновь собираемся поцеловаться, хотя какое-то время назад вообще не могли даже нормально друг с другом поговорить. Стоит ли мне сейчас поднять тему его вчерашнего душевного порыва или пока не стоит? А когда вообще можно будет спрашивать?       — …ну, целуй уже…       Ой, как мило~. Слегка раздражён, но не злится. Больше не смею заставлять его ждать и легонечко касаюсь сладких губ своими, почти сразу же отстраняясь. А затем делаю то же самое ещё и ещё, осыпая легчайшими поцелуями всё личико. Поначалу Вергилий удивляется, ибо явно ждал немного другого, но после расплывается в тёплой улыбке, схожей со вчерашней. Моё сердце вновь забилось быстрее. Не иначе всё дело в воспоминаниях. Причём не совсем его.       — Я всё спросить хотел, — начал я как бы издалека, приближаясь с поцелуйчиками к ушку, — а Ви не показывал тебе воспоминания о наших с ним похождениях?              Ну же… пожалуйста, скажи, что я не ошибся. Скажи, что твои зарождающиеся чувства искренни. Что я не замена той женщины, которая просто дарила тебе любовь. Я не против просто любить тебя, ничего не требуя взамен, но тогда не нужно терзать мою душу надеждой на взаимность.       — Очень редко, — тяжело вздыхает, — и очень коротко. Буквально даёт ощутить пару мгновений, словно боится, что я не готов к чему-то большему, чем эта маленькая вспышка.       Что ж, Ви действительно прав, насколько я могу судить. Наверное, позволить кому-то пережить столько чувств и эмоций за раз может быть опасно для психики. Особенно если этот кто-то — мой брат. Хотя, я никогда не был в такой ситуации, в голове не укладывается, как такое вообще возможно. Ровно так же, как большинство людей не может понять природу наших способностей.       — А вчера? — тихонько шепчу на ухо, вновь прикасаясь к нему губами.       — Да. Ты всё правильно понял.       Ура! Мозги у меня ещё нормально работают. Моя самая желанная теория подтвердилась. Можете смело называть меня ещё и экстрасенсом. Ну и по совместительству детективом местного разлива.       — Что именно он тебе показал? — осторожненько целую уже в висок и постепенно отстраняюсь, чтобы взглянуть в его глаза.       — Хм… тёплая вода, кругом клубы пара… — немного напрягается. — Вы что, в ванной сидели?       — Да, было дело. И не раз~.       Осталось мне только понять, кусочек какой из таких посиделок Ви ему показал.       — Помимо внешних ощущений была ещё масса внутренних. Другой я испытывал такое их великое многообразие, что я не могу передать это никакими словами. От лёгкого замешательства, до глубокой привязанности. И его чувства тут же перешли ко мне.       — А «другой ты» что-то в этом маленьком воспоминании говорил?       — Я не совсем понимаю… «Ви может принять». Почему заговорил от третьего лица. Вы что там принимали?       — Ничего, кроме ванны, честное слово.       Хихикаю и обнимаю его покрепче. Я вспомнил. И, кажется, что-то понял. То, что именно в тот миг Ви решил отделить своё мироощущение от его. Стал самостоятельной личностью. Да, именно тогда! Когда я признался в своих чувствах. Ох, это же вроде бы не так давно было, разве нет? Несколько месяцев назад, да?       — Ты куда опять улетел?       Мои размышления прервал его недовольный голос.       — М-м? Да вот вспоминал всякое разное~.       — Делись давай. И в мельчайших подробностях.       — Ого! А ты точно этого хочешь?       — Ты даже представить не можешь, каково жить с пробелами в памяти. Тем более такими значимыми.       Легонечко поглаживаю ладонью по щеке. Отводит взгляд, но я не ощущаю былого напряжения или неловкости. Может, Ви ждёт, когда я сам буду ему что-то рассказывать? Услышать о ярких впечатлениях от меня и правда будет лучше, чем просто быть перед фактом «с тобой было это, вот это и ещё это, живи теперь с такой информацией».       — С чего начать?       — Как вы сблизились?       Усаживаюсь поудобнее и медленно скольжу ладонью по плечу, опускаясь к его руке. Переплетаю наши пальцы. Вот так~. Сейчас всё тебе расскажу.       — В тот день, когда он только появился на моём пороге и рассказал о предстоящем задании, я поинтересовался, в каком отеле ему пришлось поселиться. Чисто ради того, чтобы знать, где его искать…       — Не беспокойся, я сам найду тебя.       — Да нигде мы не живём, на улице спим! — выпалила птица и была одарена настолько строгим осуждающим взглядом, что даже я рефлекторно выровнял спину, приготовившись к очередному воспитательному моменту, словно маленький ребёнок.       Пока они о чём-то спорили, я внимательно осмотрел его одежду. Раннее я не замечал лёгких потёртостей, но теперь они буквально бросались в глаза. В этом нет ничего страшного, ведь ему приходилось добираться ко мне на поезде, но если зверушка права, то я обязан что-то сделать. Отчего-то моё сердце не на шутку взволновалось, словно я знал этого человека долгие годы. Как же много мне тогда было неизвестно! Даже стыдно сейчас из-за того, что тогда я ни о чём не догадался.       — Можешь побыть у меня.       Удивлённо смотрит на меня, а после на окно. Не глубокая ночь, даже не поздний вечер, однако искать какое-то пристанище сейчас всё равно могло быть довольно напряжно. Вот и Ви согласился на моё предложение.       Я не потребовал с него отдельную плату за проживание, тем самым вызвав море удивления. Да и я тоже не ожидал, что «незнакомец» за считанные минуты вызовет у меня столь сильную привязанность. Можно подумать, подсознательно я всё сразу понял, однако, будем честными, на деле я даже и не догадывался. До сих пор не знаю, что мною двигало в тот момент. Я просто хотел быть рядом с ним, вопреки здравому смыслу.       С его появлением в моём доме, моя доселе серая, унылая и до ужаса однообразная жизнь чуточку преобразилась. Каждый вечер после того, как мы пытались найти хоть какую-то зацепку о… Ну… О тебе?.. То есть о твоей демонической стороне. В общем, Ви помогал мне убирать со стола. Ничего такого, просто коробки из-под пицц и столовые приборы. В один из таких вечеров я засмотрелся на него намного дольше, чем обычно. Он и раннее, словно магнит, притягивал к себе мой взгляд, весь такой таинственный и донельзя очаровательный, однако в тот вечер я словно в другой мир улетел. Ви не мог этого не заметить. Наверняка он хотел что-то высказать по этому поводу, но внезапно по его рукам проскочила мелкая дрожь. Вилка с грохотом упала с тарелки прямо на пол. Я тут же потянулся за ней, чтобы ему не пришлось нагибаться, но он меня опередил.       — Я сам.       Из-за резких движений у него закружилась голова. Я это отследил по отсутствующему и слегка       потерянному взгляду.       — Нет уж, лучше я. А ты отдохни.       Я попытался осторожно забрать тарелки из его рук, но он не позволил мне это сделать, сжав их крепче. Даже костяшки пальцев побелели.       — Я не беспомощный.       — Конечно нет. Но в таком состоянии тебе лучше не напрягаться.       Сдаётся и отпускает злосчастные тарелки. Без лишних слов отправляю их в раковину и вновь направляюсь к нему, помогая усесться на стул. Тяжело дышит, прикладывая ладони к вискам. Подозрения о возможной болезни у меня возникли почти сразу, когда я его увидел. Других мыслей, кроме разве что о тяжёлых веществах, и быть не может. И раз уж на предплечьях не было следов от уколов, то самый очевидный вариант напрашивался сам собой. Я никогда не спрашивал подробностей, ведь это личное дело каждого, но, видимо, время пришло.       — Давно у тебя так?       Обречённо и несколько отчаянно засмеялся, взглянув мне в глаза с такой долей горести и печали, что я едва ли не прослезился.       — Всю жизнь.       — Мне жаль…       — Я не нуждаюсь в жалости.       Какие знакомые слова, не находишь? Раньше меня уже одолевало чувство, будто мы с Ви знакомы вечность, но теперь оно усилилось в разы. А когда он поправил волосы, я словно окаменел. Наверное, прозвучит странно, но даже тогда у меня не возникло мыслей о том, что это буквально можешь быть ты. Ассоциации проскочили, и на этом всё.       — Это не то чтобы жалость… сочувствие и забота.       — Сантименты и опека.       Очень обидно было такое слышать. Я неосознанно втянулся в некое подобие перепалки.       — Сопереживание и поддержка.       — Уязвимость и снисхождение.       Каждое такое переиначивание смыслов вызывало болезненные покалывания в сердце.       — Человечность, — меня хватило лишь на одно слово.       Что-то сверкнуло в его глазах. До боли знакомое и такое сейчас очевидное.       — Слабость.       — Нет, Ви… Великая сила.       Отводит взгляд, сжимая руками ткань на коленях. Тяжёлое дыхание едва ли не эхом расходилось по всему помещению. В такие моменты я начинаю ужасно жалеть, что являюсь человеком лишь наполовину. Я никогда не болею, следовательно ничем не могу помочь ни ему, ни любому другому страждущему.       — Сила? Да, конечно, уж ты-то много о ней знаешь.       — Может и знаю. И всё же именно то, что ты назвал слабостью, пока позволяет мне жить дальше.       Тихонько усмехается, отрешённо глядя в пустоту.       — Сказал тот, кто сильнее всех людей лишь по праву рождения.       — И одновременно слабее каждого из них.       Он снова посмотрел на меня, и наши лица оказались слишком близко к друг другу. Взгляд пробирает до мурашек. Сердце сейчас взорвётся в груди. Нельзя назвать моё состояние влюблённостью, скорее, чрезмерно сильная и невероятно глубокая привязанность. Абсолютно иррациональная и ничем не обоснованная.       Он взял меня за руку и приложил её к своей шее. Дыхание участилось у нас обоих. Моё из-за беспокойства, а его… из-за слёз? Ох…       — Ты можешь оборвать мою жизнь, даже не утруждаясь. «Слабее каждого смертного», как же…       Эти слова повергли меня в ужас. Одёргиваю руку, словно от огня.       — Могу… Но не буду. Ни за что не стану этого делать!       — «Человечность» мешает? Назовёшь её силой после этого?       — Нет… всё совсем не так…       — Так и никак иначе.       Вторую руку он направляет перед собой и напрягает каждую мышцу. Дрожь становится всё крупнее. Не выдерживаю и как можно осторожнее беру её в свою. Тонкая аккуратная кисть вмиг обмякла в моей ладони. Выдыхает и снова горько улыбается.       — Вот тебе и человечность. Это — слабость, — он кивнул в сторону своей руки, — а это, — указал на слёзы, — дефект. И из-за него от меня отказались.       Мои слова его не переубедят. Досадно, но ничего с этим не поделать. Мне оставалось лишь поведать о своих проблемах, коль мы делимся откровениями.       — А вот мой дефект не позволяет мне убить себя.       Удивлён. Глядит мне прямо в душу. Переходит едва ли не на шёпот.       — Звучит так, как будто бы ты уже пытался.       — Бессчётное количество раз. Любая рана заживёт, даже самая тяжёлая. Оторванная конечность тут же сращивается. О ядах и говорить не стоит. Либо выводятся сразу через рвотный рефлекс, либо спокойно перевариваются.       Не так давно Ви проклинал людскую сущность, а теперь и сам мне сопереживает. Правда, он ни за что этого не признает. Особенно сейчас.       — Кому ты об этом говорил?       — Никому, кроме тебя. Окружающие назовут меня мягкотелым, а обратиться к соответствующему специалисту со своей проблемой априори невозможно. Вот как я им проблему опишу? «Здравствуйте, я хочу убить себя, но я немного демон и у меня не получается». Да меня тут же за дверь выставят. Ну или выпишут рецепт в дурку. Кстати, психотропные препараты на меня тоже не влияют. Я проверял.       Пару раз я думал попытаться поговорить хотя бы с одним таким работником, при условии, что буду слегка привирать о своей жизни, но разве весь смысл не в полнейшей искренности? От таких идей я отказывался так же быстро, как и задумывался о них.       — Почему ты хочешь умереть?       — Потому что меня почти ничего не радует. Вот уже больше десяти лет я живу… нет, существую как будто бы без половины себя. Это становится невыносимее с каждым годом.       — «Без половины себя»? Могу понять.       — Спасибо, что выслушал. Честно говоря, благодаря тебе я как раз снова захотел жить. Ты называешь себя слабым, однако так отчаянно желаешь жить, что кажешься мне сильнее всех, кого я знаю. Может быть, в тебе я увидел то, что давно потерял.       Продолжает удивляться, однако теперь былое беспокойство сменилось некой растерянностью.       — Так ты… догадался?..       Сложно было понять, что он испытывает в этот момент. Мы явно говорили о разных вещах.       — Да?.. Ты тоже чувствуешь это?..       — Чувствую… что?       — Притяжение.       Теперь взгляд отвожу я. Мне не хотелось всё испортить или выставить себя дураком, пусть я и готов был поклясться, что его ощущения схожи с моими.       — Да, я знаю, звучит абсурдно, но… я будто знаю тебя всю жизнь. Это как… ну наверное… ты мне нравишься?       После моих слов на кухне повисла звенящая тишина. Я готов был провалиться сквозь землю. И зачем я это сказал? Наверняка он каждый раз чувствовал себя неуютно из-за того, что я на него пялюсь, а теперь вообще едва ли не пристаю, ведь его рука всё ещё была в моей.       — Притяжение, значит?.. Хах…       Ви продолжил не сразу, и я едва ли не отстранился, проклиная себя последними словами, но в следующую секунду он произнёс следующее:       — Какой ты милый.       — Я?..       Настал черёд удивляться мне. Так меня ещё никто не называл.       — Да. Милый инфантильный романтик~.       Улыбается, приближаясь к моему лицу. Свободной рукой легонько приобнимает меня за шею. А я вовсе не противлюсь.       — Быть может, мы были знакомы в прошлой жизни? Или, возможно, родственные души?       — Готов поверить во всё, что скажешь.       — Тогда пусть это будет любовью~.       После этих слов он поцеловал меня. Весь мир будто бы перевернулся с ног на голову. Теплота и счастье охватили моё сердце. Будто… я вернулся домой. В те беззаботные времена, когда я был ребёнком. Я закрыл глаза и поддался этому сладостному порыву. Больше мы никогда не спорили.       Вергилий молча слушал меня и даже не шевелился, словно окаменел. Казалось, даже не дышал. В ожидании его реакции я тоже задержал дыхание. Лишь после непродолжительного времени он, наконец, вернулся в реальность. Не могу точно определить, что же за смешанные чувства терзают его душу. Остается лишь терпеливо ждать. Он отвёл взгляд, однако так и не отстранился, переходя на шёпот, будто бы малейший звук способен всё разрушить.       — Так значит… это он… я… всё начал?..       Его пальцы на моих плечах сжались крепче.       — Поверить не могу…       — В смысле?       Его голос подрагивал. На мгновение мне показалось, что он сейчас не сдержит своих эмоций, как тогда Ви.       — …не могу поверить… что ради сокрытия своей личины он пошёл на такое.       — О чём ты? Разве тебе не нравилось?       — М-мх, я не об этом говорил. Не важно.       Отстраняется. После этого на душе стало так холодно и больно, как и всегда в такие моменты, когда он меня отвергал. И всё же моей руки из своей не выпускает. Значит ли это, что всё не так плохо и я просто неправильно его понял? Впрочем, как и всегда.       — Позволь мне вернуться к этому разговору, когда я буду дома. Мне нужно решить некоторые вопросы.       — Л-ладно?.. Но тогда я с тобой!       — Уверен, что хочешь провести ещё один день в библиотеке?       — Нет! Ни за что на свете! Братишка, пощади мою душеньку.       Теперь уже я отпустил его. Мне казалось, Вергилий тут же скроется в дверях и уйдёт, но он всё смотрел на меня таким потерянным взглядом, будто пытался выяснить, о чём я думаю. А затем сделал решительный шаг ко мне и слегка коснулся губами моей щеки, прошептав следующее:       — Встретимся вечером, Данте.       — Буду ждать~.       Я поплыл. Снова. Как же это миленько! Я не верил, что это однажды будет возможно, а теперь готов растаять даже от малейшего намёка на взаимность. Эх, а мне ведь так и не довелось поговорить с ним о моих опасениях. Может, и не нужно тогда? Нет, я так снова спать не смогу, пока не узнаю, как он по-настоящему ко мне относится.       Остаток дня я и провёл в подобных размышлениях. Собрал в кучу все его слова и действия, в очередной раз попытался понять его вчерашнюю перемену настроения и пришёл к выводу, что, скорее всего, он вспоминает события непосредственно после моих слов о них. Наверняка та картина, которую я упоительно описывал, пролетала у него перед глазами, словно какой-то фильм. А ведь это только малая часть! Неужели Ви так ничего сам не раскроет и мне придётся рассказывать даже о более интимных подробностях?       Я и не заметил, как Вергилий вернулся домой. Наверное, я уже просто привык, что он приходит далеко за полночь. Будучи вне себя от счастья, тут же заключаю его в объятия. Легонько улыбается и гладит меня по головушке.       — Соскучился?       — Честно признаюсь, не успел~. Но я очень рад тебя видеть!       Осторожно отстраняюсь, ведь вряд ли он настроен долго обниматься, и гляжу в его глаза, будучи не в силах отвести взгляд. Всё определенно изменилось в наших отношениях, и мне это нравится. А когда решим все вопросы, то вообще настанут лучшие времена.       Так прошло около недели. Я по-прежнему не решался задать ему те самые животрепещущие вопросы, а он в свою очередь тоже не торопился поговорить со мной о своих размышлениях после разговора о Ви. Наше подобие отношений с каждым днём напоминало мне мыльный пузырь, который может лопнуть от любой неосторожности. Он знает о моих чувствах, вроде как даже свои проявлять пытается, спим мы в одной кровати, иногда целуемся, но моё сердце чует неладное. А просто взять и поговорить, как вы понимаете, я боюсь. Да уж, много мне ещё работать над собой придётся. Ну хотя бы кошмары не снятся, и на том спасибо. В один из таких вечеров, когда мы собирались отходить ко сну, я слишком сильно разнервничался и долго ворочался в кровати. Разумеется, мимо его       внимания это не проскользнуло.       — В чём дело?       — Ничего особенного. Мысли разные в голову лезут.       — Расскажешь?       Ох, нет. Не готов. Не сейчас и не в такой обстановке.       — Ну… может, потом?       Да-да, как обычно. Всё однажды и когда-нибудь. Не хочу ничего портить.       — Как знаешь.       Укладывается на спину. Его глаза закрыты, а волосы растрепались. В такие моменты мне становится невероятно тепло на душе. Так нас гораздо труднее отличить. Подползаю к нему поближе и аккуратненько обнимаю за талию. Вот так ещё лучше~. Надо было сразу к нему прильнуть, я бы тут же угомонился. Не хочется думать о плохом, когда он так близко. Могу даже чувствовать сердцебиение. С моим сливается~.. Умилительно вздыхаю, и легкий запах моего (теперь уже нашего) геля для душа ударяет мне в голову. Прозвучит странно, но ему он как будто бы подходил больше. Такой манящий… Сам не замечаю, как приближаюсь к его шее и легонько касаюсь её губами. Ой!..       — Необычно.       Чуть ёрзает и немного отодвигается. Я не знаю, что ему сказать. Мы даже не обговаривали, что можно делать и чего нельзя. Я, как всегда, боялся об этом завести разговор, а он, видимо, не знал, что нужно. Как же неловко сейчас! Я ещё внезапно вспомнил главный и, пожалуй, единственный плюс того, чтобы спать в одиночестве — можно делать всё, что душе угодно. В том числе и избавляться от напряжения. А я очень давно этого не делал. Надеюсь, оно сейчас не будет капать мне на мозги.       — Я случайно, — пытаюсь оправдаться, пусть и звучит глупо.       — Жаль. Мне понравилось.       Ого. Ничего себе! Хотя, чему я удивляюсь, Ви тоже нравилось. Однако ситуация и правда вышла неловкая.       — Могу ещё раз, если хочешь.       Вместо тысячи слов слегка приподымает подбородок, оставляя мне больше пространства для шалостей. Вновь совсем-совсем легонько прикасаюсь губами к шее. Прерывисто дышит, чуть прикусывая губы. Вспоминаешь что-то? Как можно осторожнее скольжу ладонью по талии, опускаясь с поцелуями к ключицам. Ловит руку, однако не останавливает меня, а очень даже наоборот — направляет её под рубашку. Мне это точно не снится? Нет, я должен уточнить. Просто обязан.       — Ты хочешь перейти к большему?       — Наверное… Что нам предстоит?       — Ну мы не особо готовились, поэтому могу разве что порукодельничать.       — Какой интересный эвфемизм.       Я таких слов не знаю, а потому лишь просто киваю. Как он и намекал, проскальзываю под рубашку, касаясь ещё слегка влажной после душа кожи. Втягивает живот, устраиваясь поудобнее. Мне так давно этого не хватало. Живое тепло, прикосновения, трепетные чувства… это затягивает. Сперва бережно поглаживаю по прессу, едва ли не кончиками пальцев прикасаясь к участкам под рёбрышками, а после плавно подымаю руку к груди, желая услышать такое беспокойное сердцебиение. Неудобно. Нужно расстегнуть пару пуговиц. Я этого сделать не могу, иначе потеряю опору.       — Поможешь?..       — Да, сейчас.       Ловкими движениями избавляется от всех застёжек. Пред моим взором раскрывается восхитительная картина, даже полумрак комнаты не может помешать. За исключением некоторых шрамов, мы абсолютно одинаковы. Восхитительно~. Как можно аккуратнее беру его ладонь в свою и прикладываю теперь уже к собственной груди. Я сплю без всяких рубашек и футболок, со мной в этом плане проще. Сердце сейчас вырвется наружу. И его, и моё. Давай же, услышь, как они сливаются в едином ритме~. Не могу налюбоваться ненаглядным братишкой. Отвести взгляд будет самым настоящим преступлением. Пусть даже мы почти не видим друг друга.       — Что мне делать?.. — спрашивает так тихо, что даже мне приходится напрячься, чтобы услышать.       Наверняка он ещё не вспомнил все душещипательные подробности, но я уверен, что похожие события яркими образами сейчас вертятся в его голове. Умилительно вздыхаю и снова опускаюсь к шее, осыпая её поцелуями. Беспокойные мысли о том, что события развиваются как будто бы быстрее, чем нужно, всё ещё терзали меня, но я не смею об этом спрашивать. Не могу, и всё тут. Вдруг после этого он попросит прекратить? Я же тогда завою от досады…       — Можешь делать то же самое, что и я, — точно так же тихонько шепчу ему на ушко, прихватывая губами мочку, — изучим друг друга~..       Кивает в знак согласия и несколько сдержанно скользит по моей груди, отзеркаливая каждое действие. Направляю руку чуть ниже, и он делает то же самое. Сейчас растаю~.. Как можно аккуратнее касаюсь тех участков, которые у меня самого довольно чувствительны. Вот так~.. Расплываюсь в счастливой улыбке. Мои мечты в очередной раз вот-вот станут реальностью. Но как задвинуть на задворки сознания беспокойные мысли?       — Всё в порядке?..       — Да, — я попытался ответить как можно увереннее.       — Что тебя тревожит?       Мой тон на него не подействовал. И хорошо. Нельзя о таком молчать, а заговорить боязно.       — В общем… Не слишком ли быстро мы перешли к такому?       — Не думаю. Ты всю жизнь меня ждал.       — А ты?..       — А я хочу попробовать. Я мало что в таких делах смыслю и во всём этом полагаюсь на тебя.       — Но ты ведь себя не заставляешь?       Прошу, скажи, что это не так. Скажи, что ты действительно этого хочешь, а не просто подстраиваешься под мои хотелки. Умоляю!       — Нет. Не сомневайся во мне и моих желаниях.       Вот оно! Я так рад! На один вопрос стало меньше. Есть ли смысл задавать другие? Нет. Даже если я как-то смогу побороть себя и выдавить пару слов о насущных проблемах, это наверняка уничтожит возникшую между нами особую атмосферу.       — Хорошо~. Позволишь?       — Что именно?..       Говорит почти что на придыхании и пристально смотрит на меня. Мы действительно собираемся перейти черту? Малость неловко дословно озвучивать свои намерения, а потому пытаюсь всё завуалировать. Медленно поглаживаю по прессу, опускаясь вниз живота, и тепло улыбаюсь, шепча на ушко так ласково и нежно, как только могу.       — …опустить руку ещё ниже?..       — Ах, это…       На мгновение он запнулся, будто бы провалившись в иной мир. Даже прикасаться ко мне перестал.       — …наверное… повремени. Лучше поцелуй меня…       Я недостаточно разогрел его и поспешил с выводами. Как жаль, ведь сам-то я уже с ума схожу от нетерпения. Ничего, я должен потерпеть ещё немного. Обязан. Лишь для тебя.       — Хорошо… подымись немного~..       Соблазн нависнуть над ним, как в тот день, был слишком велик, однако тогда нам не будет удобно. А так обе наши руки получат свободу действий. Это же просто отлично! Сможем ещё лучше изучить друг друга~. Кивает. Я помогаю ему сменить положение, а затем приятно удивляюсь — он сам увлекает меня в сладкий поцелуй. Закрываю глаза и медленно таю, отвечая на его трепетные чувства. Интересно, это тоже инициатива воспоминаний Ви или уже ты сам?.. Однажды я обязательно всё узнаю, а сейчас хочу всецело насладиться долгожданным мигом.       Жар постепенно ударял в голову. Каждый участок, которого касался брат, едва ли не горел. Позволяю ему вести и ничуть не разочаровываюсь — мои невольные уроки явно шли ему на пользу. Напряжение сводило с ума. Было бы куда проще сейчас, так сказать, помочь себе самостоятельно, но мне так хочется ощутить ещё больше желанной отдачи… подарить ему множество приятных ощущений… забыться в любящих объятиях… Только с ним и ни с кем больше. Наша связь воистину особенная. Нет никого, кто был бы ко мне так близко, но в то же время так далеко. Того, кто был моей копией, и в то же время полной противоположностью. Тот, кого я люблю больше самой жизни. Больше матери. Больше себя…       Решившись, как можно аккуратнее направляю его ладонь вниз. Вергилий понимает всё без лишних слов и с осторожностью касается горячей плоти лишь кончиками пальцев, словно ещё был не до конца уверен. Мне крышу готово снести и от этого. Прерывисто выдыхаю и мягко отстраняюсь от сладких губ, но всё ещё оставаясь довольно близко, опаляя их жарким дыханием. Не буду лукавить, частью сознания я переживал, что он попросит прекратить, но опасения не подтвердились.       — Тогда и ты… теперь можешь.       С этими словами он снова накрывает мои губы своими и уже смелее касается меня внизу, приступая к медленным движениям. Ох, как же мне этого не хватало!.. Отдал бы что угодно, лишь бы это оказался не сон. Но всё было так реально. Всё и правда реально. Мы вместе. Рядом. Любим друг друга. Так искренне и так ярко, что замирает сердце. Прерывисто вздыхаю теперь уже сквозь поцелуй, и сам скольжу ладонью под его ночные одеяния. Помогает мне, немного выгнувшись и отодвинув колено. Заметно, что он ещё не успел так сильно разгореться, как я, и всё же он хочет того же. Это хорошо. Я помогу тебе. Дам возможностью ощутить это ещё лучше, красочнее и жарче. Подскажу, пусть не словами, так действиями. Подведу тебя к эйфории. Как же хочу разделить с тобой каждый миг. Мой возлюбленный брат~.       Его действия повторяют мои. Вот так, Вергилий… познай себя. Меня. Нас. Слейся воедино~.. в единый ритм. Дыхание всё сильнее сбивалось. Постепенно углубляю поцелуй, стремясь разжечь в его душе яркие искры жгучей порывистой страсти. Не противится моей маленькой шалости и отвечает взаимным запалом. Ощущаю на себе его желания. Вергилий льнул ко мне в объятия и старательно повторял мои действия. Полагается на меня. Всецело. Раньше я всегда был в чём-то хуже, а теперь… так неожиданно приятно направлять его.       — Мгх… л-легче, прошу… не торопись… Я за тобой не поспеваю… — осторожно отстраняется от поцелуя, пытаясь перевести дыхание.       — Хах… прости… — тут же замедляю движения руки.       — Всё в порядке… мне хорошо… с тобой…       Прикусывает свои губы и на сей раз тянется с поцелуями к моей шее. Отзеркаливает события, с которых всё начиналось. Мило. Не могу сдержать счастливой улыбки и свободной ладонью скольжу по его спине, заключая в свои объятия. Прижимается ко мне. Так близко… Мелкая дрожь пробегает по нашим телам, после сменяясь более крупной. А мы сможем подойти к завершению одновременно? Вот было бы здорово… Мельком оглядываю личико брата. Пусть Вергилий старается быть как можно сдержаннее, я вижу все его истинные чувства. И даже так он стремится удержать их в себе, не позволяя лишнему вздоху вырваться наружу. Всё в порядке, ты можешь расслабиться, я ни за что не осужу тебя~..       Многочисленные импульсы пронзают каждую клеточку тела. Не ускоряю движения своей руки, раз Вергилию комфортно в столь неторопливом темпе, однако для меня это уже едва ли не походило на пытку. Хочу сгореть… Да, неплохо было бы сойти с ума вместе с ним, как это бывает в фильмах, но реальность чертовски неумолима.       — Прошу…       Ты ведь не откажешь?.. Я же так совсем лишусь рассудка. Ещё немного… Молю, умерь мою жажду…       — Да, сейчас…       Скользит ладонью быстрее и задействует пальцы бережно, касаясь головки. Моё тело будто бы охватывают электрические разряды. Вот-вот это маленькое безумие закончится…       — …ах, ещё… немного, Вергилий…       Взрыв охватывает всё естество. Я словно возношусь на небеса, впервые за долгое время чувствуя небывалое облегчение. Да~.. ты был чертовски хорош, братишка, пусть до этого делал такое лишь самому себе. Я не останусь в долгу, обещаю.       — Теперь ты~..       Всё ещё пребывая краем сознания в неком подобии своего мира, старательно делаю свою работу, подстраиваясь под его желания и ощущения. Вергилия тоже вот-вот накроет волна эйфории. Я это чувствую. Он крепче сжимает меня в своих объятиях и прикусывает губы едва ли не до крови, дабы сладостные нотки удовольствия не вырвались наружу. Лишь позволяет себе тихонько шипеть, боясь соприкоснуться со своими истинными чувствами. Ничего, однажды ты перестанешь их стыдиться. Я сделаю для этого всё возможное. А пока ни за что не буду наседать. Это же особенное для нас обоих событие~..       — Мгх… я… скоро, Дан-те…       Да, я тоже это ощущаю. Давай же~. Дай себе волю~.. Ещё пара мгновений, и он содрогается в моих руках. Легонько целую его в висок и тянусь к салфеткам, дабы поскорее избавить нас обоих от последствий небольшой шалости. Впредь нам не нужно слов, чтобы понять друг друга. Тяжёлое дыхание Вергилия эхом отдаётся в моей голове. Умилительно вздыхаю и, завершив сие несомненно важное дело, снова укладываюсь рядом.       — Невероятно…       — В следующий раз будет ещё лучше, обещаю~..       — В следующий?..       Тихонько хихикаю и трепетно целую братишку в губы, едва касаясь. Я счастлив. Невозможно сильно. Ничего толком не произошло, простая, так сказать, ручная работа. Однако мы оба это запомним. Ну, я надеюсь на это…       — Да! Тебя ведь трудно впечатлить, сам говорил~. Вот буду из раза в раз всё делать лучше и лучше. Я всё-таки опытный, как-никак~.       — М-мх… неугомонный… ложись спать.       Вергилий тепло улыбается, и я снова улетаю на седьмое небо. Прелесть~. Вслух я его так, конечно же, не назову.       — Слушаюсь~..       Устраиваюсь поудобнее и обнимаю братишку покрепче. Сердце как рвалось из груди, так и продолжает стремиться к нему. К любви всей моей жизни. К моей второй половинке.       — Какой неожиданно послушный… Мне нравится.       — Для тебя всё, что угодно, Вергилий~. Сладких снов~.       — Спокойной ночи, Данте. Я… люблю тебя.