Всё сначала

Пошла уже вторая неделя их расследования. Дело у них не отобрали, но их пребывание в «чужих» телах затягивалось, что Ли начинало злить. Её даже не радовало, что по результатам уже пришедших анализов они были здоровы. Но никто не говорил им, могут ли они вернуться к прежнему облику – и это нервировало. — И вот как так можно? Они что, рассчитывают, что мы будем с этим жить, как будто ничего не случилось?— возмущалась Ли, едва переступив порог дома. — Почему? Будем думать, кому это выгодно,— Виллим повесил свою куртку и её пуховик в шкаф. Ли кинула на него сердитый взгляд: — Я не понимаю, ты-то чего такой спокойный?— снова взорвалась она. — Да я рад, что не оказался в инвалидной коляске, как в прошлый раз. И потом, разве ты бы не хотела, чтобы я выглядел моложе?— поддел он её и улыбнулся. Ли в ответ скривила гримасу. — Может, и хотела когда-то…Виля, твое чувство юмора вообще никак не зависит от изменений тела, не издевайся! — фыркнула она. — И не думал,— он положил ей руки на плечи, пока она смотрела пустым взглядом на свое отражение в зеркале. — А чего тебе волноваться? Молода, здорова, красива… — Меня и раньше это устраивало!— возмутилась Ли, сбрасывая его руки с плеч.— Я вообще не хотела, чтобы меня так нагло превращали в другого человека! Я привыкла быть рыжей, привыкла к серым глазам! Вот на кого я теперь похожа – ты знаешь? Кем была та, в кого меня превратили? Кем был тот, в кого превратили тебя? Виллим, нахмурясь, молча слушал её тираду. Доля правды в этом была. Они действительно пока не знали, на кого они были похожи. Он уже написал запрос найти и поднять архив лагеря, но пока не было никаких ответов. Оставалось ждать. — Ладно,— Монс сложил руки на груди.— Допустим, кому-то выгодно, чтобы мы застряли в чужих телах. Допустим, мы похожи на кого-то, кто раньше работал в этом лагере… — Или не только работал. Скажем, я похожа на девушку, которая когда-то отдыхала в этом лагере. — Или была вожатой. И работала вместе с воспитателем, на которого, по твоей гипотезе, я похож. — Мне кажется, маловероятно, что она была вожатой. — Почему? — Потому, что когда мы обследовали корпус, голова у меня закружилась именно в спальне отряда. В спальню воспитателя только ты заходил. Виллим поморщился – эта комната вызывала у него не самые приятные воспоминания. — Тогда у меня появляются самые худшие предположения. В этом лагере, в этом отряде кто-то изнасиловал девочку-подростка. — Мне кажется, это был не единственный инцидент. Лагерь-то не просто так закрыли. — Думаешь, это была серия?— Виллим покосился на жену.— Тогда наша задача становится труднее. Придется поискать дела – может, кто-то пропал в этих местах… — Придется. Но уже завтра,— Ли устало натянула тапочки.— Мы ужинать сегодня будем? — А что у нас на ужин? — Мясо с картошкой, я вчера готовила. Они сели ужинать, и разговор на время прекратился. Правда, предположения Виллима не давали Ли покоя. Вполне возможно, они были похожи на воспитателя и девушку из этого лагеря. Мысль о том, что они были похожи на мужчину и девушку из этого лагеря, не давала Ли покоя. Безусловно, у них была какая-то общая тайна. Но только вот какая? Ли попыталась отвлечься, но даже пока она смотрела кино по телевизору, то и дело возвращалась к нераскрытому делу. К десяти часам Виллим уже начал клевать носом и ушел спать, а Ли все продолжала механически переключать каналы. Сна не было ни в одном глазу. И ей быстро стало ясно, что и не будет, пока она не найдет хоть какие-то подтверждения их совместным предположениям. Недолго думая, она села за ноутбук. Пока включался и загружался поисковик, она сделала себе крепкий чай – и начала искать информацию. Сначала ссылки ничего особенного не выдавали. В основном – статьи про заброшки – их было много, так что после трех-пяти публикаций Ли перестала вчитываться. Она почти засыпала, когда нажимала на очередной заголовок. На первый взгляд – та же статья о заброшенном лагере. Но на этот раз там было пару интересных фотографий, которые она раньше не видела. И пару фактов – об уголовном деле о пропаже девочки, которое велось в этих местах в середине 80-х годов. Девочке было 15 лет и её звали Ника Алексеева. У Ли дрогнуло сердце: вот она, первая зацепка! Она застучала по клавиатуре. Действительно, такое дело было, но его закрыли за недостаточностью улик. А ещё к статье прилагался комментарий и фото одного из работников лагеря – воспитателя того отряда, где была Ника – Мирона Денисовича Большакова. Когда фото наконец загрузилось, Ли ахнула – Большаков выглядел один в один как Монс теперь. Похоже, магия лагеря сама намекала им на тайну, давно скрывающуюся в нем. Фото Ники, к сожалению, Ли так и не удалось найти, но после фото Большакова Ли была уверена, что, скорее всего, Ника была похожа на неё сейчас. Часы показывали уже почти четыре часа ночи, рот раздирало зевотой, так что Ли даже не вернулась в спальню – заснула прямо в гостиной, на диване, закутавшись в подвернувшийся плед и подставив под щеку диванную подушку. Может, это было связано с тем, что она уснула не на привычном месте – в спальне на кровати, а может, ей запомнилась фотография Большакова в спортивном костюме, потому что образ вожатого лагеря снова всплыл в её сне. Ей приснился лагерь. Как будто она сама была Никой Алексеевой, пришедшей на дискотеку, чтобы потанцевать до упаду, пошушукаться и похохотать от души с подружками, а ещё – обсудить нового воспитателя отряда. — А вот он стоит! Ника хохочет: — А хочешь, я его прямо сейчас приглашу? Подружки хохочут в ответ. — Да ладно! Он такой серьезный! Смотри как смотрит! Откажет… Ника улыбается широкой, победоносной улыбкой – недаром, что и имя у неё – в честь богини победы! С расправленной спиной, танцующей походкой она приближается к нему, игриво пританцовывает, проводя указательным и средним пальцем около глаз. У Большакова возникает подобие улыбки: он явно заинтригован и берет её протянутую руку, позволяя отвести себя на танцпол. — Отчаянная,— раздается за спиной Ники… — Первый отряд, на зарядку опаздываем!— услышала она командный тон и, не успев открыть глаза, оторвала лицо от подушки. Разлепила веки и увидела…наглую улыбку Виллима, больше похожую на гримасу. — Я тебе сейчас покажу зарядку!— и теперь ему только и оставалось, что отбиваться от ударов подушкой, которые она ему наносила. В попытках насолить Виллиму Ли взобралась на диван и,наверное, упала бы, если бы он её не подхватил. — Убери руки! — А ты убери подушку,— он поставил её на пол.— И пошутить нельзя, ты на меня уже кидаешься. Кстати, пока ты спала, я прочитал те статьи, что ты нашла. — Так вот к чему эти шутеечки с утра пораньше,— фыркнула она, уперев руки в боки. — А ты по-другому не просыпалась. Я тебя тормошу, а ты только в одеяло кутаешься. — Виля, я спала три часа. — А все остальное время? Ли показала на ноутбук: — Я искала подтверждение тому, что с лагерем связана какая-то тайна. Кстати, ты мне эту мысль и подбросил. Ты, кстати, очень похож на этого воспитателя… Большаков, кажется. его фамилия. Он хмыкнул, скрывая улыбку: — То, что я на него похож, ещё ни о чем не говорит. — А мне говорит. Мне даже сон приснился – как будто я была этой девочкой, Никой, и пригласила его танцевать на дискотеке. — Ну, конечно, — он скептически улыбнулся.— Так мы теперь и будем делать – преступление через сны разгадывать. Может, заодно займешься хиромантией? Или гаданием на кофейной гуще? Ли в ответ возмущенно фыркнула. Хотя в общем-то, Монс был прав – нельзя распутать такую давнюю тайну, опираясь на сны или что-то подобное. — Нет. Ты подскажешь мне, как написать запрос в архивы…не знаю правда ещё куда – архивы Следственного комитета или прокуратуры. Хочу найти это нераскрытое дело Ники Алексеевой, если его не уничтожили. — Подсказать - это запросто,— усмехнулся Монс.