Обратный отсчёт

На следующий день с утра Ли и Виллим разбиралась с составлением запросов в архивы по поводу дела Ники Алексеевой и других детей, пропавших в окрестностях лагеря. Это заняло столько времени, что Ли подняв взгляд на часы, сильно удивилась, когда они показали время обеда. — Так, все, отбой,— Виллим оторвался от карты с окрестностями лагеря – именно так они ориентировались, в какие архивы и куда писать запросы. — Пойду за обедом. Ты что хочешь? — Возьми мне солянку, если есть, и ещё что-нибудь, хоть котлету с хлебом, — Ли оторвалась от запроса. — А то и есть хочется, и запрос надо дописать. — Ну и дописывай, а я за едой схожу,— он накинул куртку и вышел из комнаты. Ли улыбнулась: хоть их беготня в ближайшую столовую не меняется. Но по закону подлости, написание запроса ей все-таки прервали. Её срочно вызвали на вахту, и Ли поспешила туда. Проход в Тайную Канцелярию был буквально заставлен десятком коробок. — Это все нам?— Ли слегка опешила от такого количества материалов. — Вы же запрашивали весь архив лагеря «Костер»? — Мы… — Распишитесь вот здесь. Ли поставила подпись и оценила масштаб происшествия. М-да, придется попотеть, прежде чем доставить это великолепие наверх, в кабинет…а уж сколько там внутри дел, в каждой коробке – ей не хотелось даже думать. — …Помочь?— вызвался их бессменный вахтер, Назаров. — Не надо, Алексей Петрович. Пока просто за коробками последите,— Ли ринулась к лестнице, надеясь, что отец и Петр Алексеевич ещё на месте. — Папа, там дела из лагеря привезли, десять коробок,— она виновато пожала плечами, когда на лице отца отразилось удивление. — А зачем столько? — Ну, тогда мы ещё не знали, что нужно искать, так что нам доставили сразу все…поможешь перетащить их сюда? Ко мне они не поместятся. Меншиков кивнул и пошел за ней. Вдвоем, а потом, когда к ним присоединились ещё Петр Алексеевич с Виллимом – вчетвером они быстро перетаскали коробки и уже после обеда Ли вместе с мужем приступили к их разбору. — Не вали все в одну кучу,— строго сказал Виллим.— Слева – работники лагеря, справа – дети. — По половому признаку тоже раскладываем?— поинтересовалась Ли.— Мужчины-женщины, мальчики-девочки… — Пока нет, а то запутаемся. Лучше отдельно отложи пропавших. Время уже было под вечер, когда Ли достала из очередной коробки плотную красную папку. — Оп-па,— не удержалась она.— Большаков Мирон Денисович…Тот самый воспитатель, который тогда работал в лагере и был как-то связан с исчезновением Ники Алексеевой. — И что тут такого интересного?— пробормотал Виллим, не отрываясь от изучения другого личного дела, пока Ли, прищурив глаз, придирчиво сравнивала фотографию Большакова и лицо мужа. — Так, завязывай сравнивать, я совершенно на него не похож,— Виллим забрал у неё личное дело Большакова с пришпиленным к ней фото. — Угу, ну конечно. На кого ты тогда похож? На Энтони Эйнли?— фыркнула та, но муж её уже не слушал – он читал дело. — Так, Большаков Мирон Денисович…1947 года рождения… фотография… Занимался в юности легкой атлетикой, пока не повредил спину. После этого в спорт уже не вернулся. Окончил колледж физвоспитания, работал учителем физкультуры и ОБЖ…летом — в пионерлагерях…в лагере «Костер» работал уже четвертый год, был на хорошем счету…характер спокойный, уравновешенный… — Угу, ты ещё скажи - нордический,— усмехнулась Ли.— Что там дальше? Чемпион Берлина по теннису? — Почему Берлина? — Да потому что его характеристика все больше напоминает характеристику Штирлица из книги Юлиана Семенова! Как будто не про реального человека написано. Наверняка ни одного замечания. — Нет, кое-что любопытное все-таки есть. Он участвовал в соревнованиях 1979 года, очень крупных, на которых и получил травму. А мог бы попасть на Олимпиаду 1980 года. Кроме того, тут в графе «замечания» есть очень любопытная запись. Как будто затертая, половины слов не разобрать. — Попробуешь восстановить? — А куда деваться,— улыбнулся он. — Тогда дай мне на секунду дело. Хочу сделать копию фотографии Большакова и начать готовить доску для дела. — Доска для расследования с одной фотографией? И почему именно Большакова? — Но ты же нашел у него в личном деле затертую запись. Да и дело об исчезновении Ники его как-то касается. Вполне возможно, помогал делу, давал показания. Или даже пытался помешать, кто знает?...Кстати, тебе дело Ники не попадалось? — Пока нет, но у нас две коробки с делами ещё осталось, может, там найдется,— Виллим переставил обе коробки на стол. Полтора часа поисков не дали результата. — Я предлагала, давай их по половому признаку разложим, а ты – «запутаемся»,— злилась Ли.— Теперь нам придется это всё заново пересматривать! — Я отложил пару папок с пропавшими, можешь их посмотреть,— Виллим тоже начал злиться: время уже было позднее, а силы таяли.— Завтра все разложим…Хотя, может, дела и нет, потому что оно прикреплено к уголовному делу, которое мы запросили. Ли уже просматривала тоненькие личные дела двух пропавших. Обе девочки, такого же возраста, как Ника. — Тут написано, что их благополучно нашли, когда закончилась смена. Отсиживались в соседнем поселке, отказались возвращаться в лагерь…не поверишь, из-за Большакова. — А ещё что написано? — Так и написано. «Отказались возвращаться в лагерь из-за плохих отношений с воспитателем, Большаковым М.Д.». И ничего больше. — Интересно. Хорошо бы узнать, где они живут, можно ли с ними поговорить. Может, спустя столько лет и расскажут что о своих отношениях с воспитателем. — Может,— согласилась Ли. Виллим встал из-за стола. — Время почти одиннадцать часов вечера, — он надел пиджак.— Поехали домой, завтра продолжим. Разберем дела, как ты хотела, и доску твою завтра оформим. — Ага,— повторила Ли, начав собираться. Они покинули здание Тайной Канцелярии молча, расписавшись за ключи на вахте и думая каждый о расследуемом деле.