Никто не хочет быть один

Всю ночь Ли снова ворочалась –она вдруг вспомнила, что уже через неделю начинаются осенние каникулы у дочери. Заснуть женщине удалось только под утро, да и то через пару часов её разбудил натужный писк будильника. Судя по звукам из кухни, завтрак опять готовил муж. Они не так давно договорились,– готовит тот, у кого есть время. И все равно это не мешало Ли немного чувствовать себя виноватой. — Доброе утро, — она подавила зевок, отмечая, что Монс не бросил свою старую привычку ходить дома с утра по пояс голым, только в пижамных штанах. — Доброе,— он отвлекся от омлета на сковороде и подошел к ней, чтобы чмокнуть в щёку.— Ты чего, опять не выспалась? — Угу,— Ли села за стол.— Представляешь, вспомнила, что Кристина уже через неделю приезжает…Какой уж тут сон. Ребенок приезжает погостить на каникулы, а у нас это расследование… — Ты так говоришь, как будто такое у нас в первый раз. Справимся. Да и Кристинка у нас почти взрослая…сумеет себя занять. — Вопрос только, чем,— усмехнулась Ли.— В прошлые каникулы она даже к списку своего обязательного чтения не притронулась. Почти все новогодние праздники в симс проиграла, мы еле уговорили её на каток сходить. — Помню, она ещё тогда сказала, что каток с родителями у неё не в приоритете, — Монс фыркнул, начав раскладывать омлеты по тарелкам. — Интересно, что она скажет, когда увидит наши изменившиеся физиономии, — Ли взяла свою тарелку с омлетом и начала ковырять в нем вилкой. — Данилыч обещал её к этому подготовить,— Виллим тоже принялся за свой завтрак.— А нам неплохо бы тоже подготовиться к её приезду. — Если ты намекаешь, что неплохо бы мне разобраться в своих баночках в ванной, я разберусь. — И не только это. Ещё книги, которые ты всюду оставляешь. — Я их читаю,— возмутилась Ли, поймав его снисходительный взгляд.— Ладно, я разберусь с книгами и в ванной, с тебя тогда мытье полов. После завтрака они оба снова пошли на службу – разбираться с архивом лагеря и оформлять доску для нового расследования. Ли не заметила, как прошел день – и запоздало вспомнила, что хотела уйти сегодня пораньше, чтобы начать приводить квартиру в порядок. — Иди, я позже приду,— Виллим все ещё перечитывал дела работников детского лагеря, пытаясь найти хоть какую-то взаимосвязь. Ли кивнула, схватила сумочку и ушла, забыв поцеловать его на прощание. Монс вернулся домой только к десяти вечера. Повесив верхнюю одежду в прихожей, он хотел было пройти в ванную, но на полу были разложены упаковки из-под различных гелей, скрабов, пробников, а ещё на полу сидела Ли, с азартом это все перебиравшая. Рядом с ней уже был огромный мусорный пакет, туда она складывала все то, что точно не пригодится. — А я тут разбираюсь,— сказала она, увидев мужа.— А то ты меня сам отчитывал, что полки в ванной ломятся, порядка нет и все валяется. — Рад, что ты не пропускаешь мои слова мимо ушей,— Виллим понял, что мыть руки ему придется на кухне.— Ты там скоро закончишь? — Скоро, иди пока на кухню. На столике у дивана он заметил большую стопку книг. — Тут книги,— крикнул он жене. — Не убирай их, я просто все собрала, которые собираюсь прочитать, — Ли вытащила из ванной мешок с мусором. — И ты собираешься их оставить здесь? — Нет, поставлю на полку в спальне. Буду постепенно дочитывать, — Ли кивнула в сторону кухни.— Ужин на плите. Весь вечер Ли потратила на то, чтобы навести порядок в ванной и гостиной, а потом отнесла и расставила книги в спальне, как и обещала, да так и задержалась там. Виллим, которому через какое-то время надоело смотреть телевизор, пошел в спальню. Ли спала, заложив пальчиком место в книге, на котором она остановилась. Муж покачал головой, осторожно забрав у неё книгу и потушив свет.

***

Остаток недели прошел так же – в уборке, домашних и рабочих заботах. Днем накануне Ли позвонил отец, уехавший в Магнат, забирать внучку на каникулы. Виллим не успел понять, о чем они говорили, но лицо его жены приобрело после этого разговора странное выражение. — Что случилось?֫ — Виллим напрягся. — Павел превратил нашу Кристину в бигля. — В кого? — Ну, в собаку бигля! На целые сутки. Слышала, как она на папу лает. Наверное, не хотела, чтобы он мне рассказал… — Это обратимо? — Папа же сказал – на сутки, — Ли чуть не начала грызть ноготь от волнения, чего с ней не случалось уже давно, не пыталась сбросить руки Виллима со своих плеч. — Сказал, что хорошо ещё, проезд с животными в вагоне разрешен, но билет Кристины придется сдать. Не будет же он объяснять проводнику, что её превратили в собаку. — Да…главное, чтобы доехали нормально. — Вот именно. Она так лаяла по телефону, не знаю, сможет ли он её успокоить. С другой стороны, как ещё себя вести, когда тебя превратили без твоего на то согласия? — Павел тоже приедет?— вдруг сурово спросил Виллим. — Что ты задумал? — Пойду спрошу у Петра Алексеевича разрешения надрать его сыночку уши… — Виля, я не уверена, что это хорошая идея. — А ты предлагаешь это все так оставить?— вспылил он.— Дескать, превращайте мою дочь во что угодно? Мальчишка же должен понимать!...Ответственность…должна же быть какая-то в этом возрасте!

***

В одиннадцать утра задерганные и невыспавшиеся Монсы уже стояли на перроне вокзала, готовясь встречать Меншикова и Кристину. Хорошо ещё, выходные… — Ну почему так в жизни получается,— нервно причитала Ли. — Только все устаканилось, а теперь опять здрасте приехали… — Лиза,— предостерегающим тоном начал Виллим, которому уже надоело это переливание из пустого в порожнее. — Тебе же отец по телефону сказал, что все с ней хорошо, меньше чем через сутки она превратиться в обычную девочку. — А если нет? Так и будем жить – мама, папа и собака? — огрызнулась Ли. — Да хватит, ты же не думаешь, что мы это так оставим? — начал возмущаться уже он – но Ли его уже не слушала. Её взгляд следил за тем, как к перрону приближается поезд. — Третий вагон,— она пошла вдоль по перрону навстречу движению поезда. Через несколько минут Ли увидела в толпе высокого, статного, седого мужчину с корзинкой в руках. Меншиков был в скромном кафтане и без парика – переодеваться во что-то посовременнее князь категорически отказывался. — Пап, наконец-то!— Ли обняла отца, стараясь не потревожить корзинку.— Как вы доехали? — Сама видишь…В корзинку её сунул. Лезть не хотела, ворчала… уснула, когда к Бологовской подъехали... А сначала лаяла, царапалась, выла, да так жалобно, как будто плакала. Потом ничего, успокоилась… — Можно, я на неё посмотрю?— с волнением в голосе попросила Ли.— Осторожно…— Ли заглянула в корзинку, где, укрытая клетчатым байковым одеялом, спала Кристина.— Ой, какая…— муж и отец на неё зашикали.— какая она милая…Монс, ты только глянь…даже собачка из неё вышла красивая… — Красивая, — улыбнулся он.— Ну что, забираем домой? — Забираем,— подхватила Ли, радуясь, что все удалось легче, чем она себе представляла.

***

Кристина спала долго - проснулась только к четырем часам вечера. Обнюхав свою новую кроватку, она вдруг поняла, что находится дома. Дома! На радостях она попыталась выбрать со своего лежбища, но короткие задние лапки, к которым она ещё не до конца приспособилась, зацепились за высокий бортик корзинки, заставляя её растянуться между корзинкой и полом. Поворчав, она все-таки выбралась из надоевшей корзинки и подошла к двери. Её заперли! С разочарованным визгом она царапнула несколько раз дверь – с кухни пахло чем-то очень вкусным, а ей давно хотелось есть. Вкусный запах лишь дразнил ноздри, поэтому Кристина решилась ещё немного потявкать и поцарапать дверь. Её попытки увенчались успехом: открывшаяся дверь заставила её попятится, а к запаху еды присоединился ещё один запах. Чужой! Кристина тявкнула и уже хотела пустить в ход зубы, но вдруг неожиданно для себя вспомнила этот запах. Незнакомец был ей не просто знаком – он был ей почти родным. — Ладно, ладно, я понял, держусь на расстоянии,— он примирительно вскинул руки, но Кристина все равно почему-то рыкнула. Он опустился на колени недалеко от неё. Она осторожно обнюхала край его пиджака. Забралась передними лапами на колени, демонстрируя, что готова знакомиться. Он осторожно протянул руку. Тявкнув от смущения, Кристина то клала ему лапы на колени, то опять спускала на пол. Родного отца не узнала! Хотя и немудрено, когда она вдруг превратилась в собаку, а он…вообще по-другому выглядит! Он стал моложе и даже красивее, хоть пока своим собачьим разумом Кристина и не могла понять, что это означает. Пока она просто, как обычная собака, принимала поглаживания отца по шерстке, крутясь и визжа от радости. Ещё больше радости было, когда ей по запаху удалось узнать ещё и маму, а потом ещё и обнять её, как могла. Обнюхать, забраться с лапами на колени, визжать как щенок, от того, что снова дома – там, где тебя любят. В тот вечер Кристина почувствовала, что её любят, вне зависимости от того, в каком она облике – в человеческом или даже в собачьем.

***

Виллим проснулся около трех ночи, пошел на кухню попить воды и решил заодно заглянуть к дочери – по его подсчетам, она должна была уже вернуться к своему настоящему облику. Собачья корзинка была пуста, зато на кровати, подложив под щеку увесистую книгу, спала темноволосая девушка. Виллим улыбнулся: превращение все-таки состоялось. Он заботливо поправил свисающее с её кровати одеяло и хотел осторожно вытащить книгу из-под головы Кристины, но та в ответ ещё сильнее прижала фолиант к себе. Бывший камергер на это только покачал головой и вышел из комнаты.