16: От добра добра не ищут

      Сердце Флоры бешено стучало где-то в горле, пока она, затаив дыхание, наблюдала. Одна из нимф, та, что посмелее, с любопытством принюхивалась к маленькой глиняной чашечке. Внутри переливалось густое изумрудное зелье — результат долгих часов кропотливой работы феи природы. Его запах — смесь меда и трав — едва уловимо щекотал ноздри. Флора сжала кулаки, ногти больно впились в ладони. Она знала этих сестер всего ничего, но уже успела привязаться. Первая, с любопытными глазками—бусинками, тянулась к ее пальцам, пробовала нектар с ее ладони. Вторая же, от страха забилась в самый дальний угол плетеной корзины, выстланной мягким мхом. Она шипела при любом приближении, ее крошечные крылышки трепетали от напряжения, а тельце подрагивало. Смелая нимфа осторожно макнула пальчик в зелье, поднесла ко рту. Лизнула раз, другой. Флора едва заметно улыбнулась. Лекарство должно помочь им обоим окрепнуть. Но улыбка застыла на губах феи.       Нимфа вдруг широко распахнула глаза, ее зрачки сузились до точек. Тельце выгнулось дугой, тонкие ручки и ножки задергались. Из крошечной груди вырвался булькающий хрип. Она конвульсивно забилась о стенки корзины, а затем обмякла, тяжело рухнув на мох. Изумрудная капля зелья застыла на ее подбородке.       — Нет… Нет! Прости! — шепот сорвался с губ Флоры. Она протянула руку, дрожащие пальцы потянулись к неподвижному тельцу. — Малышка, прости меня…       Но прежде, чем она успела коснуться умирающей, вторая нимфа метнулась вперед. С пронзительным, звенящим стрекотом она встала над сестрой, расправив свои крылья, словно щит. Она угрожающе зашипела, размахивая кулачками размером с булавочную головку, и попыталась вцепиться в палец Флоры своими зубками. Укус ощущался не больнее укола хвоинки.       — Успокойся, прошу! — Флора резко отдернула руку, словно обожглась. — Я не хотела! Я хотела помочь…       Но нимфа не воспринимала слов. Ее мир сузился до защиты сестры. Она продолжала яростно стрекотать, кружа над неподвижным телом и не подпуская фею. Сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот разорвет грудную клетку. В этот момент дверь распахнулась, и в комнату почти влетела Муза. Она мгновенно оценили ситуацию и замерла на долю секунды. Не проронив ни слова, она резко развернулась и выскочила из комнаты, шаги быстро застучали по коридору — побежала за помощью.       Флора осталась одна. Тишину нарушали лишь затихающие хрипы первой нимфы и яростное жужжание крыльев второй. Паника тисками сжала горло феи. Что она сделала не так? Какой компонент? Какая пропорция? Она перебирала в уме рецепт, но мысли путались. Дыхание первой нимфы становилось все реже, прерывистее, ее тельце почти перестало подрагивать. Фея медленно опустилась на колени рядом с корзинкой, глядя на дело своих рук.       Муза вернулась не одна. Следом за ней, размеренным, но быстрым шагом, в комнату вошел профессор Палладиум. Он не задал ни одного вопроса. Подойдя к корзине, он осторожно приподнял тельце пострадавшей нимфы, осмотрел ее сузившиеся зрачки, застывшую изумрудную каплю на подбородке. Его брови слегка сошлись на переносице, когда он перевел взгляд на Флору. Взгляд не осуждающий, но строгий. Затем он выпрямился и протянул руки над корзиной.       Мягкое зеленое свечение заструилось между его пальцев, окутывая неподвижную нимфу теплым коконом. Энергия пульсировала ровным и безмятежным потоком. Вторая нимфа, до этого метающаяся над сестрой, замерла. Ее яростное жужжание стихло, сменившись тихим стрекотом. Она не отрывала глаз от рук профессора, лишь ее усики подрагивали, улавливая потоки магии.       — Что ты ей дала? — прозвучал спокойный баритон Палладиума. Он не смотрел на Флору, все его внимание сосредоточилось на маленькой пациентке.       Слезы хлынули из глаз Флоры, обжигая щеки. Она так стремилась показать профессору свои знания, свою заботу о природе, а вместо этого… покалечила крошечное создание.       — Я… я приготовила укрепляющее зелье, — прошептала она, слова путались, дыхание сбивалось. — Лепестки лунного цветка… пыльца солнечной орхидеи… и… и несколько капель росы с серебряного папоротника…       Она перечисляла компоненты, каждый из которых теперь казался ядом. Вторая нимфа подползла ближе к рукам Палладиума, ее маленькие глазки с надеждой уставились на него, словно она без слов умоляла спасти сестру.       Палладиум еще раз внимательно осмотрел пострадавшую. Ее крылышки, прежде переливающиеся перламутром, стремительно темнели, покрываясь мертвенно-черными пятнами. Профессор резко втянул воздух сквозь зубы. Он поднял руки выше, пальцы сплелись в сложном жесте. Вокруг нимфы вспыхнула и замерцала прозрачная сфера, искажающая свет. Время внутри нее текло иначе и очень медленно. Конвульсивные подергивания нимфы почти прекратились, чернота на крыльях замерла, не распространяясь дальше. Дыхание внутри сферы остановилось.       — Это лишь отсрочка, — тихо произнес Палладиум, а его взгляд смягчился, когда тот посмотрел на вторую. — У нее остались сутки. Ровно сутки, чтобы получить отвар из листьев Древа Жизни. Иначе…       Вторая нимфа, казалось, все поняла. Она подползла к самой границе мерцающей сферы, где неподвижно покоилась ее сестра, и осторожно коснулась ее поверхности тонким пальчиком. Флора беззвучно плакала. Ощущение вины невыносимо давило. Профессор опустил руку ей на плечо.       — Не терзайте себя сверх меры, Флора, — проговорил он. — Ваш порыв понятен. Ошибки случаются. Сейчас важно не предаваться отчаянию, а найти решение. Сосредоточимся на этом.       Дверь отворилась, и на пороге замерла Эл. Свиток телепортации только что доставил ее с задания. Она первым делом пошла искать нимф. Поиски начались с кабинета директрисы Фарагонды, ведь она обещала присмотреть за ними, но та лишь развела руками. Тогда профессор Палладиум. Однако его кабинет встретил ее гулкой тишиной и тонким ароматом старых пергаментов да сушеных трав. Пусто. Уже на выходе пара шепчущихся учениц, смеющихся у фонтана во внутреннем дворе, подсказала возможное направление: профессор направился в комнату Флоры.       Эл слегка нахмурилась. Странно. Что могло понадобиться преподавателю зельеварения у феи природы в ее комнате? Она хрустнула кулаками готовясь преподать урок фее. Увиденное ошеломило ее. Сознание отчаянно пыталось сложить разрозненные части этой картины воедино: профессор, рыдающая Флора, ее нимфа в сфере. Вопросы вихрем закружились в голове, натыкаясь друг на друга, но ни один не находил ответа в гнетущей тишине комнаты.       В этот самый момент вторая нимфа, до этого незамеченная, испуганно метнулась к Эл. Ее полет напоминал падение сорванного ветром листа с дерева. Вибрирующее от страха существо отчаянно вскарабкалось по ее ноге, цепляясь пальчиками за грубую ткань. Фея инстинктивно протянула ладонь. Нимфа тут же забралась на нее, уткнулась личиком в теплую кожу и затряслась в беззвучных, конвульсивных рыданиях.       — Что здесь стряслось? — просила она, осторожно приподнимая нимфу. Ее взгляд скользнул по Флоре, которая избегала встречаться с ней глазами, затем по учителю.       — Может, позже зайдешь? — торопливо проговорила Муза, едва заметно махнув рукой к двери. — Флоре нужен отдых. Мы все объясним потом.       — Подождите, Муза, — мягко остановил ее Палладиум. — Разберемся сейчас. Эл вправе знать, что тут происходит, — он повернулся к плачущей девушке. — Флора, расскажите.       — Я… я не хотела… — всхлипнула фея природы, закрыв лицо руками.       Стоило Эл взять нимфу на руки, как та, будто обретя спасение, прижалась крепче и обрушила на фею поток мысленных образов. Ее усики вспыхнули необычайно ярко. Перед мысленным взором предстала картина: Флора дает ее сестре зелье, та бьется в конвульсиях, отчаянные попытки помочь, защита сестры второй нимфой, появление Палладиума, заключение несчастной в сферу. Все образы пронизывал отчаянный мысленный плач нимфы. Девушка опустила взгляд на крошечное существо, дрожащее у нее на ладони. Картина, переданная нимфой, предстала пугающе яркой и однозначной. В голове резко помутнело, виски сдавило болью.       — Что ты сделала? — спросила она, обращаясь к Флоре. — Ты мне мстишь так?       — Это не то, что ты думаешь! — перебила ее Муза, вставая между Эл и подругой. — Флора пыталась помочь им! Это зелье… оно должно вылечить их!       — Вылечить? — Эл посмотрела на сильно почерневшие крылья нимфы в сфере и произнесла с долей сарказма. — Вид у нее довольно здоровый теперь, однако…       — Девушки, успокойтесь, — произнес Палладиум, бросая на Музу предупреждающий взгляд. — Я пытаюсь стабилизировать состояние нимфы. Флора, расскажи все Эл, как… Флора подняла заплаканное лицо.       — Я… я думала, что это поможет… — прошептала она. — Ее крылья и конечности чернели… Я создала зелье… но что-то пошло не так… Я не хотела…       Эл взглянула на нее с презрением. Осадок после стычки со Стеллой еще не прошел, и вот снова эти Винкс. Голова ужасно раскалывалась, боль пульсировала в висках. Усики второй нимфы засветились сильнее, она, как и хозяйка, смотрела со злобой на фею природы.       — Мне плевать, что ты там хотела, — процедила та сквозь зубы. — Ты чуть не убила мою нимфу.       Словно предчувствуя дальнейшее, сумеречная нимфа забралась по ее одежде и волосам, спряталась в самом безопасном месте, в капюшоне. Эл подошла к столу и взяла флакон с остатками зелья. Внимательно взглянув на него и повертев в руках, девушка едва заметно ухмыльнулась.       — Это оно? — спросила она, не отрывая взгляда от Флоры. Ее интонация не предвещала ничего хорошего.       Флора лишь молча кивнула, не в силах вымолвить ни слова. Горло сдавил спазм, во рту пересохло. Эл сделала шаг вперед. Резким движением она оттолкнула Музу, стоявшую рядом, в сторону Палладиума. Учитель, не ожидавший такого поворота, вздрогнул, но среагировал мгновенно. Его руки засветились магическим светом, и вокруг феи природы возник мерцающий барьер. Простое защитное заклинание, которому обучали на первых курсах Алфеи, но в данной ситуации оно могло дать несколько драгоценных секунд. Резко бросившаяся к подруге, Муза с глухим стуком ударилась о невидимую стену. Преграда возникла из ниоткуда, прямо между ней с Палладиумом и Флорой. Фея музыки вскрикнула от боли и отскочила назад, прижимая руку ко лбу. Откуда барьер? Она непонимающе уставилась на Эл. Та криво усмехнулась, лениво продемонстрировав оторванный листок из блокнота, испещренный знакомыми символами заклинания.       — Не смей к ней прикасаться! — выкрикнула Муза. Ее ладони засияли фиолетовым светом, готовясь к атаке. Звуковые волны начали собираться вокруг ее кулаков.       — Посмотрим, — прошипела фея сотворения. Она подняла руку, и в ладони вспыхнул темный, пульсирующий шар энергии. — Слабая светлая магия. Легко обнуляется темной. Первый курс Облачной Башни.       Шар, вибрирующий в руке Эл, выстрелил сгустком черной молнии. Разряд ударил не в барьер между ними, а в защищающий фею природы. Щит профессора вспыхнул ослепительно белым светом, треснул паутиной прожилок, а затем рассыпался на тысячи мерцающих осколков. Осколки медленно растворились в воздухе, оставляя после себя лишь легкий дымок.       — Ну вот мы и остались наедине, — прошептала та, делая шаг к Флоре.       — Флора! — отчаянно закричала Муза, колотя кулаками по невидимой стене. — Что она задумала?! Флора, ответь!       Барьер не поддавался. Фея музыки чувствовала, как чужеродная магия отталкивает ее, неприятно покалывая кожу. Звуковые волны, которые она посылала в преграду, разбивались о мерцающую поверхность, оставляя лишь призрачное эхо. Она царапала барьер ногтями, оставляя на нем кровавые разводы, но преграда казалась непреодолимой. Слезы отчаяния и бессилия текли по ее щекам.       — Флора, я не могу добраться до тебя! Учитель, сделайте что-нибудь!       Палладиум замер у барьера, рядом с Музой. Его взгляд, прикованный к Эл, оставался непроницаемым, словно стеклянным. Он не воспринимал отчаянные выкрики Музы, ее рваное дыхание, удары кулаков по магической преграде. Ничто не достигало его. На бледном лице Палладиума застыло странное выражение: смесь отрешенности и чего-то еще. Неопределенного, пугающего. Словно внутри него, глубоко под слоем привычной сдержанности, пробуждались давно забытые инстинкты.       Резкий, судорожный выдох сорвался с его пересохших губ. Зрачки сузились, фокусируясь на Эл с новой, почти хищной остротой. Он залюбовался тем, как уверенно и легко темная магия поглотила светлую, как властно девушка держала ситуацию под контролем. Это завораживало и ужасало одновременно.       Эл тем временем подошла к Флоре вплотную. Фея природы сжалась под ее тяжелым взглядом, слезы застилали глаза. Она дрожала всем телом.       — Значит, это зелье? — она снова подняла флакон, который все еще держала в руке. Она поднесла его к лицу Флоры. — Ты хотела вылечить их этим?       Флора всхлипнула, не в силах ответить. Эл наклонилась ниже, ее дыхание коснулось щеки феи природы.       — Ты знаешь, что бывает за причинение вреда живому существу? Особенно такому редкому, как сумеречная нимфа? — ее шепот звучал угрожающе спокойно. — Ты поиграла с огнем, фея цветочков. И теперь обожжешься.       Она откупорила флакон. Резкий запах ударил в нос. Флора инстинктивно отшатнулась, пытаясь отвернуться, но Эл схватила ее за подбородок, пальцы впились в нежную кожу, заставляя смотреть на вязкую жидкость во флаконе.       Учитель застыл на месте. Его взгляд медленно обводил фигуру Эл, изучая изгибы ее тела, останавливался на участках кожи, не прикрытых одеждой. Он проследил тонкую линию шеи, потом снова поднял глаза к ее лицу, к глазам. Палладиум почувствовал, как непривычная горячая волна прошла по телу, поднимаясь от низа живота. Странное, почти болезненное возбуждение. Он резко втянул воздух сквозь стиснутые зубы; мышцы под униформой напряглись до предела. Что-то внутри него скрутило тугим узлом. Возникла острая потребность отвести взгляд, шагнуть вперед, вмешаться, сделать хоть что-нибудь. Но он не двигался. Некая сила держала его, приковывала к этому месту, заставляла смотреть, как разворачивается перед ним эта жестокая сцена.       — Не бойся, — промурлыкала Эл, поднося флакон ближе к лицу Флоры. — Это же твое зелье. Ты же хотела им лечить?       — Не трогай меня! — прошептала фея природы, слезы катились по щекам. — Пожалуйста…       — Тссс, — та провела свободной рукой по щеке Флоры, стирая слезу. Ее палец оставил на коже влажный след. — Все будет хорошо. Я просто хочу проверить его действие. Оно ведь лечебное, разве нет?       Прикосновение обожгло кожу, словно раскаленное железо. Фея природы вскрикнула, но скорее от ужаса, чем от боли. Она сама не понимала, почему так боится. Взгляд метнулся к капюшону Эл, где сидела маленькая сумеречная нимфа. Стоило встретиться с ней глазами, с ее неестественно яркими зрачками, как страх сдавил грудь еще сильнее.       — Прекрати! — взвыла Муза, с новой силой обрушивая звуковые удары на невидимый барьер. Преграда лишь слегка рябила. — Оставь ее в покое! Учитель, сделайте же что-нибудь! Умоляю!       Но Палладиум продолжал молчать, неподвижный, словно статуя. Он не отводил взгляда от Эл, наблюдая за каждым ее движением, но вмешиваться не собирался. Схватив Флору за волосы, фея резко запрокинула ей голову. Другой рукой она поднесла флакон к ее губам и, разжав ей челюсти, силой влила остатки жидкости в горло.       — Попробуй сама свое варево, — прошипела та ей над ухом. — Может, тогда поймешь, что натворила.       Флора издала сдавленный хрип, тело ее содрогнулось в тщетной попытке вырваться, освободиться. Жгучая, отвратительная на вкус жидкость обожгла горло, пищевод, вызывая мгновенный приступ удушающей тошноты. Резкая, ломящая боль пронзила мышцы, заставляя их непроизвольно сокращаться в мучительных конвульсиях.       — Что ты делаешь?! — отчаянно кричала Муза, колотя кулаками по барьеру до крови. — Ты с ума сошла! Учитель!       Словно очнувшись от глубокого сна, Палладиум резко выдохнул. Он сделал шаг вперед, на мгновение прикрыв глаза, словно собираясь с силами или отгоняя наваждение. Он поднял руки ладонями вверх, и из них вырвались два потока ослепительно-белого, чистого света. Потоки сплелись в стремительном вихре, формируя два световых меча, ярко пульсирующих живой энергией. С резким, режущим слух свистом мечи рассекли воздух и, словно раскаленный нож сквозь масло, прошли через барьер Эл. Преграда лопнула, исчезла без следа, оставив после себя лишь легкую, едва заметную рябь в воздухе. Не теряя ни секунды, Муза рванулась вперед. Она подхватила Флору, которая обмякла и падала на пол. Фея природы опустилась на колени, судорожно хватая ртом воздух, ее трясло. Мир вокруг нее расплывался, превращаясь в калейдоскоп пульсирующих цветных пятен, звуки доносились как сквозь толщу воды.       — Флора! Флора, ты меня слышишь? — Муза осторожно поддерживала подругу, заглядывая ей в лицо.       На лице Эл не отразилось ни капли удивления. Лишь расчетливый интерес. Похоже это шоу подходило к концу. Она повернулась к Палладиуму, который стоял с парящими в воздухе световыми мечами.       — Вмешались все-таки, профессор? — протянула она. — А я уж думала, вам нравилось представление.       Палладиум не ответил. Он смотрел на Эл так, словно видел ее впервые: не студентку, а опасного противника.       — Ты перешла черту, — произнес он довольно ровно. — Нападение на студента Алфеи. Использование запрещенной темной магии в стенах школы.       — Запрещенной? — та усмехнулась. — Для таких, как вы, светлых магов, может быть. А для меня это просто инструмент. Как и для вас ваши светлячки, — она кивнула на его мечи. — К тому же, она первая начала. Она навредила моей нимфе.       — Ее методы опрометчивы, но ее намерения не злые, — Палладиум сделал шаг к ней. Парящие рядом несколько мечей, вспыхнули ярче. — Твои же действия — чистая жестокость.       — Жестокость? Это справедливость, — отрезала та. — Она должна ответить за свой поступок. Ведь директриса не воздаст как следует ей. По факту я ничего этой феи так толком и не сделала, хотя стоило бы.       Муза подняла голову. Слезы высохли, оставив соленые дорожки на щеках.       — Ты чуть не убила ее! Какая к черту справедливость?!       — Она выживет, — Эл пожала плечами. — Получила урок. А теперь, профессор, если вы не хотите дальнейших неприятностей, советую отойти. Мое дело здесь еще не окончено.       Она снова шагнула к Флоре, но Палладиум преградил ей путь, выставив вперед скрещенные световые клинки.       — Твое дело здесь окончено! Или мне придется применить силу.       Воздух в комнате загустел от напряжения. Они смотрели друг на друга, готовые к схватке. Муза крепче обняла дрожащую Флору, пытаясь защитить ее хотя бы своим телом. Маленькая нимфа в капюшоне феи зашипела, угрожающе расправив крошечные крылья. Дверь в помещение распахнулась с такой силой, что ударилась о стену. На пороге стояла Гризельда, а ее лицо выражало крайнее неодобрение. Рядом с ней, чуть позади, трепетала крылышками Диджит.       — Эл! — пискнула пикси и метнулась вперед, явно обрадовавшись знакомому лицу.       Однако на полпути она резко затормозила, зависнув в воздухе. Ее взгляд уперся в темную фигурку в капюшоне Эл: маленькую сумеречную нимфу, которая ответила ей неморгающим, хищным взглядом. Та инстинктивно отпрянула, ее программный код, казалось, сигнализировал об опасности. Нимфа чуть расправила крылья, словно обозначая свою территорию и свою фею. Диджит замерла, неуверенно переводя взгляд с Эл на нимфу, ее радость резко сменилась настороженностью. Началось безмолвное противостояние за внимание феи, где технологическая логика пикси столкнулась с нелогичной природой нимфы.       — Она отравила ее! — Муза чуть не вскочила на ноги, указывая на Эл дрожащим пальцем. — Она пыталась убить Флору!       Гризельда проигнорировала выкрик Музы. Она строгим шагом подошла к Флоре, которую все еще поддерживала фея музыки. Заместитель директора присела на корточки, ее опытный взгляд быстро оценил состояние феи природы. Она проверила пульс на запястье, заглянула в расширенные зрачки. Флора тяжело дышала, ее тело мелко дрожало, кожа оставалась бледной, но специфических признаков магического отравления, которые Гризельда видела не раз, не наблюдалось.       — Я не вижу симптомов отравления, — ровно констатировала она, поднимаясь.       Эл усмехнулась, наблюдая за сценой. Она небрежно покрутила в пальцах полный флакон — тот самый, что взяла на столе у Флоры.       — Отравила? Цветочной водичкой? — она повернулась к Музе и, по-детски дразня, показала ей язык. — А то, что с ней сейчас происходит… так это она сама себе внушила. Испугалась, бедняжка. Подумала, что с ней случится то же самое, что и с моей нимфой, когда она сунула к ней свои руки. — Нимфа на ее плече согласно зашипела и потерлась щекой о шею Эл.       — Ты лжешь! — не унималась Муза, видя страдания подруги. — Посмотри на нее! Ты…       — Довольно! — рявкнула Гризельда так, что даже Палладиум вздрогнул, а его световые мечи на миг потускнели. Она перевела строгий взгляд с Музы на Эл, затем на профессора. — Профессор Палладиум, немедленно сопроводите мисс Эллиаду в кабинет директрисы Фарагонды. Объясните ситуацию. Я отведу мисс Флору и Музу в медицинский пункт. Сейчас же! Выполнять!       Профессор медленно опустил руки, световые мечи исчезли так же внезапно, как появились. Он кивнул Гризельде. Эл лишь пожала плечами, на ее лице заиграла легкая, вызывающая ухмылка. Похоже, представление действительно закончилось, и она готова к следующему акту. Она нежно погладила нимфу, которая доверчиво прижалась к ее руке, словно пушистый комочек.       Теперь получать нагоняй от матери…       Флора медленно подняла голову, ее взгляд все еще был затуманен. Мир вокруг постепенно обрел четкость, но тошнота и слабость опутывали ее тело. Она с недоверием посмотрела на флакон, который Эл отдала Гризельде. И правда это он… Еще и полный. Неужели все это действительно игра воображения? Неужели вся эта боль, эта тошнота — лишь плод ее собственных фантазий?       Эл шла по длинному коридору Алфеи следом за профессором Палладиумом. Его шаги звучали размеренно и тихо на каменном полу, контрастируя с ее едва уловимым, почти бесшумным передвижением. Она изучала эльфа искоса, цепким взглядом отмечая каждую деталь: строгую линию плеч под одеждой, длинные пальцы, обхватившие небольшую прозрачную сферу. Внутри сферы неподвижно покоилась сумеречная нимфа. Вторая нимфа, не желая расставаться с хозяйкой, уютно устроилась в тени ее капюшона, лишь изредка шевелясь. Он не выказывал злости за устроенный ею переполох, и это радовало.       — Барьер для защиты Флоры оказался декоративным, — проронила Эл, резко нарушив молчание. — Скорее демонстрация намерений, чем реальная преграда. Желай вы ее защитить по-настоящему, поставили бы что-то посерьезнее, — она слегка наклонила голову, наблюдая за ним в упор, ожидая реакции.       Палладиум позволил себе лишь тень улыбки, не поворачивая головы. Его пальцы чуть крепче стиснули гладкую поверхность сферы.       — Возможно, — ровный тон профессора не дрогнул. — Но и твоей ловкости рук недостает изящества. Подмена флаконов вышла грубоватой.       Хищная ухмылка растянула ее губы, обнажая неожиданно острые клыки.       — Понравилось наказание? — спросила она прямо, глядя на его профиль.       Лицо профессора на мгновение утратило невозмутимость. Уголок его губ неуловимо дрогнул. Он промолчал, но этот мимолетный сбой самообладания Эл заметила и мысленно поставила себе еще одну галочку. Летавшая чуть впереди Диджит резко развернулась в воздухе. Ее цифровые очки вспыхнули зеленым цветом, сканируя их обоих поочередно. Пикси зависла между ними, деловито жужжа.       — Анализ совместимости завершен, — пропищала она. — Вероятность успешного взаимодействия между вами составляет девяносто шесть целых сорок шесть сотых процента.       Широкая, довольная улыбка Эл стала еще ярче. Эта цифра определенно пришлась ей по вкусу. Кончики длинных, заостренных ушей Палладиума предательски зарделись. Он резко ускорил шаг, направляясь к массивной резной двери кабинета директрисы, видневшейся в конце коридора. Воспоминание и слова пикси сплелись в гремучую смесь, требующую немедленного отступления на безопасную территорию.       — Мы подождем здесь, — распорядился Палладиум, немного поспешно передавая сферу с нимфой Диджит.       Пикси тут же принялась изучать заключенное существо с характерным для нее техническим любопытством, проецируя перед собой голографические диаграммы. Эл осталась стоять позади, наблюдая за смущенным профессором с нескрываемым удовольствием.       Она глубоко вздохнула, набирая полную грудь воздуха, словно перед прыжком в ледяную воду. Предстоял малоприятный разговор, и решимость смешивалась с тягостным предчувствием. Она толкнула тяжелую дверь кабинета. Шагнула внутрь, и створка за ней бесшумно притворилась, словно поглощенная тишиной. Магия, плотной завесой окутывавшая кабинет директрисы, эффективно глушила все звуки внутри, создавая вакуум приватности.       Палладиум и Диджит остались в гулком коридоре. Профессор прислонился к прохладной каменной стене, скрестив руки на груди. Его взгляд, обычно рассеянный и мягкий, сейчас сфокусировался на закрытой двери с непривычной жесткостью. Не требовалось обладать гениальностью или проницательностью, чтобы понять: фея внутри получает строгий, не терпящий возражений выговор от самой Фарагонды. Напряжение ощущалось почти физически, сгущая воздух в коридоре.       Прошло несколько минут, растянувшихся в вечность напряженной тишины. Внезапно дверь кабинета распахнулась с такой яростной силой, что едва не сорвалась с массивных петель, ударившись о стену с глухим стуком, который магия не смогла полностью поглотить. Эл вылетела в коридор подобно шаровой молнии.       — Мне плевать на Лорда Даркара! — прокричала она, резко оглядываясь на проем кабинета. Она совершенно не замечала застывшего у стены Палладиума и маленькую пикси, испуганно прижавшую к себе сферу. — Плевать, что он наблюдает! Я буду делать все по-своему! Я не позволю ей умереть!       В дверном проеме на мгновение возникла высокая фигура директрисы Фарагонды. Ее лицо оставалось непроницаемым, но взгляд, скользнувший по коридору, задержался на профессоре. Едва заметный, почти неуловимый кивок директрисы стал для него безмолвным разрешением действовать. Дверь кабинета бесшумно закрылась, вновь отрезая цитадель директрисы от внешнего мира.       Палладиум плавно оттолкнулся от стены. Он последовал за Эл, которая уже почти достигла поворота коридора. Несколько длинных, бесшумных шагов — и он нагнал ее. Его рука почти болезненно, схватила ее за предплечье, останавливая импульсивный бег.       — Не делай глупостей, — его тон прозвучал настойчиво, в нем не осталось и следа профессорской мягкости. Это прозвучало почти как приказ, произнесенный тихо, но резко. Она резко обернулась, вырывая руку, но он держал крепко.       — Глупостей? — выплюнула она слова, каждое из которых обжигало язык. — У меня нет выбора! Сколько времени осталось у нимфы?       Палладиум помедлил лишь секунду, его взгляд на мгновение стал отстраненным, словно он производил сложные вычисления в уме, взвешивая каждое слово.       — Около суток, — неохотно произнес он. — Плюс-минус час. Точность здесь относительна.       — Значит, без глупостей точно никак! — заявила Эл. Она снова дернула рукой, пытаясь освободиться, но его пальцы лишь сильнее сжались на ее коже. — Я найду способ попасть в деревню пикси. Сегодня же.       Профессор тяжело вздохнул, выдох получился рваным. Внезапным, почти хищным движением он развернул ее и прижал спиной к шершавой каменной стене коридора. Удар спиной о камень выбил из нее воздух, заставив коротко вскрикнуть. Он оказался совсем близко, почти вплотную. Одна рука все еще цепко держала ее предплечье, другая уперлась в стену рядом с ее головой, отрезая всякий путь к отступлению. Он наклонился так низко, что его рыжие, пахнущие травами и старыми книгами пряди коснулись ее щеки, а горячее, прерывистое дыхание обожгло кожу уха.       — Тогда нужно действовать с холодной головой, — прошептал он. Его тихий шепот пробирал до мурашек, заставляя кожу покрыться мелкими пупырышками. Эл ощутила, как его пальцы по предплечью скользнули к карману ее кофты, легкое, почти невесомое касание сквозь ткань, и что-то небольшое незаметно опустилось внутрь. — Не привлекай лишнего внимания. Никто не должен знать.       От его внезапной, почти агрессивной близости у феи перехватило дыхание. Сердце заколотилось где-то в горле, мешая дышать. Напор эльфа, этот интимный, почти ласковый шепот на фоне жесткого удержания — все это смущало, пугало и странным образом волновало, заставляя щеки против воли заливаться густым румянцем. Она чувствовала жар его тела сквозь тонкую ткань одежды, ощущала его напряженные мышцы под пальцами, инстинктивно уперевшись руками в его грудь. Легкий аромат лесных трав, пергамента и чего-то еще неуловимо мужского, исходивший от него, кружил голову. Она стояла, пойманная в ловушку между холодной стеной и его телом, полностью дезориентированная.       — Этот камень, — продолжил он шептать так же тихо, а его губы почти касались мочки ее уха, посылая волну жара по шее, — доставит тебя в любую точку, где ты уже однажды побывала. Активируй его четким мысленным образом места назначения. Полная растерянность резко отразилась на лице Эл.       — Но я никогда не посещала деревню пикси, — прошептала она в ответ едва слышно. Палладиум не отстранялся ни на миллиметр. Его глаза заглянули в ее, в них была странная смесь серьезности и чего-то еще, неуловимого, почти ласкового.       — Верно, — так же тихо подтвердил он, его дыхание щекотало кожу. — Но принцесса Андроса знает расположение поселения. Камень сработает, если ты отдашь его тому, кто точно знает место и сможет создать четкий образ.       Он отпрянул так же внезапно, как и прижал ее к стене, оставляя после себя ощущение пустоты и холода на коже там, где только что чувствовалось его тепло. На его лице снова появилась легкая, почти невозмутимая улыбка, словно той напряженной, интимной сцены только что и не существовало. Он с преувеличенной аккуратностью поправил манжеты своей рубашки и с совершенно спокойным, даже чуть отстраненным видом направился по коридору в сторону своего кабинета.       — Удачи, — бросил он через плечо, не оборачиваясь.       Эл осталась стоять, прислонившись спиной к стене, пытаясь унять бешено колотящееся сердце и привести мысли в порядок. Воздух казался разреженным, дышать было трудно. Место на предплечье, где он ее касался, горело. Щеки пылали. К ней подлетела Диджит, все еще крепко державшая прозрачную сферу с едва мерцающей сумеречной нимфой внутри. Пикси обеспокоенно пискнула, наклонив свою маленькую голову.       Фея медленно сунула дрожащую руку в карман и нащупала прохладный, гладкий предмет. Она извлекла его на свет. Это оказался небольшой серебряный медальон на тонкой, но прочной цепочке. В центре медальона покоился крупный, ограненный кабошоном темно-синий камень, испещренный серебристыми искрами, похожий на застывший кусочек ночного неба. Камень слабо пульсировал теплом в ее ладони, словно живой.       Тяжелый корабль специалистов с ревом двигателей опустился во внутренний двор Алфеи. Винты подняли вихрь из листьев и пыли, что взвесью закружился в лучах солнца. Воздух дрожал от остаточного тепла двигателей. Едва шипящая гидравлика опустила тяжелый трап на вымощенные светлым камнем плиты двора, как из тени арки вышла Эл. Она стояла неподвижно, высматривая Лейлу.       Первым по трапу сбежал Брендон. Не теряя ни секунды, он подхватил на руки обмякшую Стеллу. Фея Солнца и Луны, показалась хрупкой фарфоровой куклой, что с присущей артистичностью изображала тяжело раненого. Не обращая внимания ни на кого, он прижал ее к себе покрепче и быстрым шагом понес ее в сторону лазарета. Следом появился Скай. Он попытался повторить жест Брендона, протянув руки к Блум. Однако фея огня отшатнулась от него так резко, словно его прикосновение обжигало. Отступая, она неловко врезалась спиной в Ривена, который как раз спускался по трапу. Он раздраженно дернулся и бросил на фею короткий, злой взгляд, прежде чем молча отойти в сторону, погруженный в собственные мрачные мысли. Неловкая пауза между Скаем и Блум повисла в воздухе.       Эл не стала вмешиваться в эту молчаливую драму. Она подошла к Лейле, которая спускалась последней и коснулась ее плеча.       — Лейла, — прозвучал тихий, почти неслышный шепот. — Ты знаешь, где находится поселение Пикси?       — Самого поселения не знаю, — она покачала головой. — Но я помню место откуда пикси проводили меня, — ее губы сжались в тонкую линию.       Эл перевела взгляд на Диджит, парящую рядом с плечом. Пикси технологий серьезно кивнула, подтверждая слова. Тогда фея шагнула ближе к Лейле. Она подняла руку, и в ее ладони возникла небольшая прозрачная сфера. Внутри, в застывшем магическом стазисе, покоилась фигурка нимфы, окутанная слабым свечением.       — Моей нимфе нужен отвар из листьев Древа Жизни. Срочно, — отчаяние прорезалось в ее сдержанной интонации. — Раньше у нас было немного время, но из-за Флоры… у нас осталось меньше суток. Директриса Фарагонда не говорит, где искать поселение. Помоги мне, Лейла.       — Но, если Даркар нас там заметит? Мы лишь укажем ему путь к поселению, — Лейла замялась. Она посмотрела на сферу, на хрупкую жизнь внутри. Сочувствие и ответственность боролись в ней.       — Силы Даркара не безграничны, — раздался спокойный, аналитический голос. Тимми, незаметно подошедший ближе, поправил очки на носу. Он случайно подслушал разговор, и его мозг тут же заработал. — Он не видит точного местоположения частей Кодекса, верно? Вероятно, вокруг них существует некий скрывающий барьер, природный или магический. Если бы у нас имелся Кодекс, мы могли бы использовать его как маскировочное поле.       — Мы можем попытаться найти Кодекс здесь, в Алфее. Часть ведь хранится тут? — стоявшая неподалеку Блум тоже слышавшая все, подошла ближе.       Но Эл покачала головой. Она отошла на пару шагов в сторону, увлекая за собой Тимми, понизив интонацию до едва различимого шепота.       — А пойдет кусок Кодекса?       Тимми замер, его глаза за стеклами очков расширились. Он уставился на Эл.       — Ты хочешь сказать… того самого? — Эл коротко кивнула в ответ и показала обломок кодекса. — Но… как?! — вырвалось у Тимми изумленное восклицание.       Фея быстро прижала палец к его губам, призывая к тишине.       — Тише. Я не могла вернуть его в таком состоянии. Да и думаешь как я заряжаю прототипы для Кодаторты, — прошептала она. — Копия же на месте. Пока никто ничего не заметил, даже сама пикси хранительница. В ней достаточно остаточной энергии оригинала, чтобы обмануть ее.       Тимми нахмурился, его пальцы забегали по дужке очков. Он что-то быстро просчитывал в уме, губы беззвучно зашевелились, произнося формулы и термины, понятные лишь ему. Наконец, он поднял взгляд на Эл, в его глазах промелькнул проблеск инженерного азарта.       — Теоретически… при достаточной мощности артефакта и правильной фокусировке… искажение реальности для локальной маскировки… — он глубоко вздохнул. — Возможно.       — Даркар нас не увидит, — произнесла Эл обращаясь к Лейле. — Мы с Тимми придумали как скрыться, — она осторожно коснулась кармана, где лежал обломок Кодекса. — Есть некий прибор, которое скроет нас от его взора. Достаточно сильный, чтобы обмануть его.       Лейла взглянула на специалиста, ища некое подтверждение. Тот подтверждающее кивнул. Она посмотрела на сферу в руке, на неподвижную нимфу, чья жизнь висела на волоске.       В этот момент тишину двора разорвал резкий стук каблуков по каменным плитам. Из тени арки, ведущей во внутренние покои Алфеи, появилась Гризельда. Ее суровое лицо не предвещало ничего хорошего. Рядом с ней, шла Муза. Ее темные волосы растрепались, а кулаки непроизвольно сжимались при виде феи.       Эл мысленно выругалась. Ну вот, не хватало еще Гризельды с ее бесконечными нотациями и правилами. Время уходит, сейчас не до выслушивания ее упреков. Не обращая внимания на застывших специалистов и подруг, Муза сразу метнулась прямо к Ривену, который так и стоял поодаль, мрачно глядя в пустоту. Его обычная язвительность исчезла, сменившись тяжелой задумчивостью. Он все размышлял что сделал не так-то?       — Ривен! — выкрикнула фея музыки. — Ты знаешь, что она сделала?! Эта… — она ткнула пальцем в сторону Эл. — Она чуть не убила Флору! Из-за нее Флора теперь…       Ривен даже не вздрогнул. Он медленно повернул голову, его фиалковые глаза безразлично скользнули по Музе, затем задержались на Эл с непонятным выражением. Он ничего не ответил, лишь снова погрузился в свои мысли, словно слова феи были не более чем назойливым жужжанием.       Эл проигнорировала выпад Музы. Сейчас не до этого. Она снова шагнула к Лейле.       — Лейла, решай. Времени нет.       Фея волн глубоко вздохнула, отгоняя последние сомнения. Она еще раз посмотрела на сферу, а потом на Эл, и твердо кивнула.       — Я помогу. Покажу это место.       В этот момент Блум, до того стоявшая неподвижно, словно статуя, сделала шаг вперед. Ее взгляд метнулся к Скаю, а затем снова к феям.       — Я пойду с вами, — неожиданно произнесла она.       Эл удивленно посмотрела на нее. Блум выглядела измотанной, пережившей слишком многое за последние сутки. Ее плечи поникли, а лицо, казалось неестественно бледным. Возможно, она просто искала способ сбежать отсюда, от неловкости со Скаем, от тяжести произошедшего. Отвлечься на чужую беду, чтобы не думать о своей. Эл на мгновение заколебалась, новая спутница могла стать обузой, но что-то заставило ее передумать. Она не смогла ей отказать.       — Хорошо, — коротко бросила Эл. Она подняла руку, пальцы сложились в сложный знак. Темная энергия, как глубинный лед, собралась вокруг нее, заставив воздух потрескивать статикой. Повеяло озоном и чем-то неприятным, пронизывающим кожу. Черная молния сорвалась с ее пальцев и ударила вверх, в самое небо. Над Алфеей мгновенно развернулся едва заметный, мерцающий купол защитного барьера, отсекая внутренний двор от остального мира.       — Стоять! — взревела Гризельда, бросаясь вперед, но было поздно.       Фея швырнула под ноги блокнотный лист. Лист закрутился на месте и мгновенно обратился в темный люк, ведущий в неизвестность.       — Быстро! — скомандовала Эл.       Лейла, подхватив Диджит и других пикси, что решили идти с ней, без колебаний прыгнула в темноту. Блум на секунду замерла, бросив последний, долгий взгляд на Ская, застывшего у трапа корабля, а потом решительно шагнула следом. Эл прыгнула последней, захлопывая за собой люк. Тьма сомкнулась, а через мгновение они уже стояли на траве за пределами Алфеи. Мерцающий барьер отрезал их от школы. Воздух здесь казался свежее, пах лесом. Солнце светило так же ярко, но ощущалось иначе.       — На снятие барьера нужно минут пять, не меньше, — констатировала Эл, доставая из кармана небольшой серебряный медальон со светящимся камнем в центре. Она протянула его Лейле. — Держи. Представь то место, откуда тебя провожали пикси. Очень четко. Камень перенесет нас.       Лейла взяла медальон. Он оказался холодным на ощупь, камень слабо пульсировал под ее пальцами. Она закрыла глаза, сосредоточившись, вызывая в памяти образ знакомой поляны, высоких деревьев и запаха мха. За барьером слышались приглушенные крики Гризельды, ее силуэт метался у невидимой преграды. Специалисты неподвижно наблюдали за происходящим. Но феи и пикси их уже не видели. Камень в руке Лейлы вспыхнул ярче, мир вокруг них смазался, цвета слились в единый поток, а легкое головокружение ознаменовало перемещение. Они исчезли, оставив за спиной лишь гнев Гризельды и недоумение друзей.       Мир вновь обрел прежнюю четкость. Под ногами пружинил густой ковер мха. Высокие стволы деревьев, похожие на колонны древнего храма, уходили ввысь, где сквозь изумрудное кружево листвы пробивались золотые копья солнечного света. Тишина, нарушаемая лишь шелестом ветра в кронах да щебетом невидимых птиц, окутывала их, даря обманчивое чувство покоя после напряжения от побега.       Лейла шумно выдохнула, ощущая, как спадает напряжение в плечах. Медальон в ее руке перестал пульсировать, вновь став просто прохладным кусочком серебра. Блум стояла рядом, ее взгляд блуждал по стволам вековых деревьев, но мысли, казалось, витали далеко, там, за барьером Алфеи. А Эл звонко рассмеялась, ее смех эхом отразился от деревьев.       — Представляю лицо Гризельды! — фыркнула она. — Наверное, пар из ушей идет. Пять минут на снятие барьера… Мы подарили ей целых пять минут чистейшей ярости!       Диджит и Локет радостно закружили вокруг фей, их крошечные крылышки трепетали, создавая легкий мелодичный звон, похожий на перезвон хрустальных колокольчиков. Маленькая пикси сна, сонно моргнула, решила, что приключение ее утомило, и уютно устроилась на руках у Лейлы, тут же заснув.       — Сюда, — пропищала Локет, указывая крошечной ручкой направление вглубь леса. Они двинулись вперед, ступая по мягкой, влажной земле. Лес вокруг жил своей жизнью: под ногами хрустели сухие веточки, где-то в вышине перекликались птицы, пахло грибами и сыростью. Солнечные пятна танцевали на тропе, заставляя щуриться. Эл шла чуть впереди, ее силуэт то растворялся в тени, то ярко вспыхивал в случайном солнечном луче. Она задумчиво держала сферу с нимфой, чувствуя, как вторая ерзает в капюшоне. Лишь бы Тимми оказался прав и они не привели Даркара в поселение. Она прислушивалась к лесу, к каждому шороху, стараясь уловить малейший признак чужого присутствия, но лес дышал спокойствием. За ее спиной раздавался тихий разговор. Блум медленно брела рядом с Лейлой.       — Я… я не знаю, как теперь смотреть ему в глаза, Лейла, — почти шепотом произнесла она. — Я понимаю, у него не было выбора. И я… я тоже не могла поступить по-другому. Но после всего этого… как мы можем… вернуться к тому, что было? Словно ничего не произошло?       Солнечный луч прорвался сквозь листву, осветив ее лицо, подчеркнув влажный блеск и растерянность во взгляде. Она смотрела под ноги, на переплетение корней, похожее на запутанные нити ее собственных чувств.       Лейла молча шагала рядом, свободной рукой нежно поглаживая спящую Пиф. Тепло маленькой пикси ощущалось даже сквозь тонкую ткань одежды. Она ощущала боль подруги, ее смятение, но слова подбирались с трудом.       — Может… — Лейла запнулась. Лесная тропа вильнула, уводя их в более тенистую часть леса. — Может, тогда вам стоит… расстаться? Если это так мучительно.       Слова повисли в прохладном воздухе, слишком резкие и прямолинейные. Блум вздрогнула, словно от удара.       — Не спеши, — вмешалась Эл, обернувшись. Она остановилась, давая девушкам подойти. — Не руби сгоряча. Особенно по чужому, пусть и дружескому, совету, — она подошла ближе, внимательно изучая лицо Блум. — Лейла права в том, что это мучительно. Но расставание — это тоже мука, только другого рода. Никто, — Эл обвела взглядом фей. — Никто не проживал твою жизнь, не чувствовал тоже что и ты, не стоял перед твоим выбором. Поэтому и единственно верного совета тебе никто не даст. Ты сама должна разобраться. Загляни в себя. Глубоко. Что ты чувствуешь на самом деле? Обиду? Разочарование? Любовь, которая сильнее этого? Гнев? Понимание?       Эл сделала паузу, давая словам впитаться. Лес вокруг словно замер, прислушиваясь. Даже птицы умолкли.       — Позволь себе чувствовать все это. Не пытайся сразу найти ответ или решение. Просто наблюдай за своими чувствами. Да, это сложно. Да, больно. Но только ты можешь решить, что для тебя верно. И еще одно… — она сделала небольшую паузу. — Если тебе предложат помощь… неважно, Скай или кто-то другой… не отталкивай сразу. Подумай. Но принимая помощь или делая шаг навстречу, убедись, что ты делаешь это потому, что ты так решила. Чтобы потом не жалеть и не винить никого, кроме себя. Это твой путь. Твое решение.       Она ободряюще похлопала по плечу Блум, затем снова повернулась и пошла вперед, увлекая их дальше по тропе, ведущей к поселению пикси, скрытому в сердце древнего леса.       Воды налила, а теперь хватит рассиживаться, пора двигать. Помощь Эл походила скорее на желание отсечь ненужные сантименты, прервать поток страданий, который неминуемо хлынул бы дальше. Путь предстоял неблизкий, а выслушивать чужие душевные излияния, когда собственные проблемы давили неподъемным грузом, казалось непозволительной роскошью.       Фея огня медленно подняла голову. Она глубоко вдохнула влажный лесной воздух, словно пытаясь вместе с ним втянуть и произнесенные слова. На удивление, на мгновение стало легче, словно тяжелый камень чуть сдвинулся в груди. Эл не предлагала утешения, она требовала отложить, задвинуть все мысли и чувства в дальний ящик. И Блум, по-своему истолковав это все. Приняла эту своеобразную поддержку. Рядом молча шла Лейла, продолжая баюкать Пиф.       Лес становился гуще, сумрачнее. Солнечные копья теперь редко пронзали плотный зеленый шатер над головой, уступая место рассеянному, изумрудному свету, который придавал всему вокруг подводный оттенок. Тропа под ногами стала мягче, почти бесшумной, словно они ступали по вековому ковру. Птичьи трели сменились редкими, мелодичными пересвистами и таинственным уханьем где-то в глубине чащи. Тишина здесь ощущалась иначе — не пустой, а скрытой от глаз жизнью.       Внезапно воздух наполнился новым звуком: тонким, переливчатым звоном, похожим на мириады крошечных колокольчиков. Он шел откуда-то спереди, становясь все громче. Лес расступился, открывая залитую мягким золотистым светом поляну. Но это не солнечный свет пробивался сквозь листву. Сама поляна светилась, словно сотканная из лучей и цветочной пыльцы.       Их взорам предстала Деревня Пикси. Она не походила ни на одно поселение, виденное ими раньше. Домики, похожие на гигантские, нераскрывшиеся бутоны или светящиеся изнутри грибы, росли прямо из земли или уютно устраивались в дуплах вековых деревьев, соединенных ажурными мостиками из лиан и цветов. Воздух дрожал от движения сотен крошечных крыльев, жужжание которых сливалось в тот самый мелодичный звон. Пахло медом, нектаром и еще чем-то неуловимо волшебным.       Диджит и Локет радостно взвизгнули и устремились вперед, мгновенно растворяясь в пестрой толпе своих сородичей. Маленькие феечки-пикси с любопытством окружили прибывших. Их лица выражали удивление и настороженность, но враждебности не ощущалось. Они порхали вокруг, легко касаясь одежды фей. Вперед выступила Локет, ее личико сияло гордостью.       — Это феи из Алфеи! Они друзья! — пропищала она, указывая на Лейлу. — А это Лейла, принцесса Андроса! Она спасла нас!       Упоминание имени Лейлы вызвало волну возбужденного гудения среди пикси. Многие из них помнили отважную фею, которая помогла им во время нападения Даркара в окрестностях деревни. Несколько пикси подлетели ближе, внимательно разглядывая Лейлу. Одна из них, с волосами цвета лаванды и серьезными глазами, кивнула.       — Мы помним тебя, принцесса Лейла. Локет сказала, вам нужна помощь? Вам нужно к Нинфее.       — Да, пожалуйста, — кивнула Лейла. — Нам очень нужно поговорить с ней.       — Следуйте за мной, — прозвенела лавандовая пикси, взмывая чуть выше.       Она повела их по извилистым тропинкам, выложенным гладкими светящимися камешками, мимо домиков-цветов, из которых выглядывали любопытные мордочки. Воздух становился все более разреженным и чистым, наполненным магией. Они подошли к самому большому и старому дереву в центре поляны. У корней дерева, в естественной нише на ложе из лепестков и мха, сидела она — Нинфея.       Девушки замерли перед хранительницей. Легкий ветерок, пробегая по поляне, заставлял шелестеть листья на ветвях Великого Древа, словно оно само внимало происходящему. Феи синхронно склонили головы в почтительном поклоне. Эл сделала шаг вперед. Она остановилась перед Нинфеей, ее серьезные глаза встретились со спокойным, все понимающим взором главной пикси.       — Великая Нинфея, — начала Эл. — Мы пришли просить твоей помощи. Мои сумеречные нимфы, страдают от довольно распространенной болезни. Их силы иссякают, магия постепенно угасает, — она подняла руку, показывая сферу.       Внутри виднелась фигурка одной из нимф. Ее крылья почти полностью почернели.       — Одна из них уже на грани. Мы поместили ее в стазис, чтобы замедлить течение болезни, но это лишь временная мера. Директриса Фарагонда сказала, что спасение кроется в листьях Древа Жизни. Отвар из них — наша единственная надежда.       Нинфея медленно перевела взгляд с лица Эл на сферу. Ее глаза, похожие на два омута лесного озера, казалось, видели не только застывшую нимфу, но и саму суть болезни, терзавшей ее. Она вздохнула, и этот вздох прошелестел по поляне, как осенний ветерок.       — Древо Жизни… его сила велика, но и путь к нему не прост, — прошептала Нинфея. — Но есть то, что тревожит меня больше. Придя сюда, ища помощи у самого сердца нашей магии, вы могли неосознанно указать путь врагу. Лорд Даркар… его око следит за всеми нами. Вы уверены, что ваш след не привел его к порогу нашего дома?       На лице Эл не дрогнул ни один мускул.       — Мы позаботились об этом, Великая Нинфея, — твердо произнесла она. — Мы шли сюда под покровом, который не под силу пробить даже его темному взору. Даркар не сможет нас отследить.       Не успела Эл договорить, как рядом с ней возникла Диджит.       — Это правда! — звонко выпалила она. — Мы связаны с Эл узами, пикси и фея! Никаких сигнатур слежения, никаких темных маячков! Путь чист! Даркар слеп к нашему перемещению!       Хранительница, долго и пристально смотревшая на сферу с нимфой, наконец, кивнула. Пикси не выбирали, кому помогать — их сутью, их долгом перед самой жизнью стало служение всему живому. А этих фей, что стояли сейчас перед ней, с ее подопечными связывали незримые узы.       — Да, я облегчу страдания ваших нимф, — произнесла она. — Доверьте их мне. Сила Древа Жизни исцелит их хрупкие тела.       Без тени сомнения Эл протянула Нинфее прозрачную сферу. Затем, осторожно разжав пальцы, она высвободила вторую нимфу, прятавшуюся в складках ее темного капюшона. Крошечное создание, похожее на испуганного мотылька, судорожно цеплялось пальчиками за грубую ткань рукава, а ее глаза с ужасом смотрели на Хранительницу. После Флоры, после пережитого кошмара, доверять кому-то стало куда страшнее.       — Не бойся, — мягко произнесла фея, ее палец осторожно коснулся дрожащих крыльев. — Пикси — друзья. Они вылечат тебя и твою сестру. Скоро все закончится. Нинфея с материнской нежностью приняла обеих нимф. Вокруг Хранительницы тотчас закружился хоровод из листьев Древа Жизни: они вспыхивали и гасли, точно мириады крошечных зеленых светлячков. Воздух на небольшой поляне наполнился пьянящим ароматом распустившихся ночных цветов.       Пока Нинфея, сосредоточенно нахмурив тонкие брови, погрузилась в целительный ритуал, Эл стояла чуть поодаль. Ее взгляд скользил по причудливой архитектуре деревни пикси. Извилистые тропинки, усыпанные светящимися камнями, петляли между корней и цветов. В воздухе, наполненном тихим звоном и жужжанием крыльев, порхали пикси, занятые своими делами. Их смех и щебет доносились издалека, создавая ощущение вечного праздника. Однако в душе Эл царил диссонанс: странная смесь облегчения и тревоги. Облегчение от того, что нимфы перестанут страдать от болезни и она сможет воплотить идею с садом. А тревога… Пальцы сами собой нащупали под одеждой кулон. На обратной стороне выгравирована эмблема. Точно такая же украшала одеяние профессора Палладиума там, в Санктуаре.       — Нужно узнать больше, — прошептала она самой себе.       — Эл?       Резкий голос Блум заставил ее вздрогнуть и торопливо спрятать медальон обратно в потайной карман. Рыжеволосая фея подошла ближе. Она явно замялась, подбирая слова, а ее щеки слегка покраснели. Сколько Эл успела увидеть тогда, в тронном зале принцессы Аментии?       — Эл… ты… ты ведь видела все? Что произошло… там?       — Хотелось бы видеть поменьше, но да, увы, — ровно ответила та, не поворачивая головы. Она наблюдала за беззаботным порханием пикси.       — Я… я просто не знаю, что мне теперь делать, — голос Блум дрогнул, стал тише, почти шепотом. — Я не могу… не могу рассказать Винкс. Обо всем. Особенно Стелле… Понимаешь… мы… мы с Брендоном… пока она… она не видела… лежала без сознания…       Кривая усмешка тронула губы Эл.       — А ты и не говори. Если Брендон посчитает нужным — сам расскажет. А Стелла… поверь, она и не такое вытворяла. То, что случилось в том тронном зале — невинные шалости по сравнению с некоторыми развлечениями наследной принцессы Солярии.       — Ты… ты это серьезно? — Блум с недоверием уставилась на Эл, ее голубые глаза расширились. — Но ведь ты же терпеть не можешь Стеллу. Поэтому так говоришь?       — Терпеть не могу, это да, — Эл слегка передернула плечами. — Но это не значит, что я ее не знаю. Как раз наоборот. Возможно, даже лучше, чем ты, ее так называемая лучшая подруга. И поверь мне на слово, с твоей хрупкой душевной организацией тебе лучше не знать ту сторону ее натуры. Некоторые бездны лучше обходить стороной.       — Мне… мне даже поговорить об этом не с кем, — Блум проигнорировала предостережение. — Винкс… они просто не поймут… осудят…       — Скажи честно, — фея резко развернулась, встречаясь с ней взглядом. — Тебе ведь понравилось? Тогда, с ними? А все эти твои страдания — лишь потому, что отчаянно цепляешься за образ «хорошей девочки»? Потому что боишься признаться самой себе?       Блум вздрогнула от этой внезапной прямоты, словно от удара. Она открыла рот, воздух со свистом вошел в легкие, но слова застряли в горле, не находя выхода. Щеки залил густой румянец стыда. Не дожидаясь ответа, которого, очевидно, и не требовалось, Эл коротко кивнула сама себе. Затем развернулась и медленно пошла прочь, в сторону древа.       — Подумай над этим, — бросила она через плечо. — Невозможно быть хорошей для всех. Рано или поздно придется выбирать.       Едва Эл приблизилась к древу, как воздух перед ней всколыхнулся. С легким шелестом, напоминающим трепет крыльев бабочки, из густой листвы выпорхнули две фигуры сумеречные нимф. Их прежде болезненно-темные крылья теперь переливались глубокими оттенками индиго, испещренные крошечными серебряными искрами, точно россыпь далеких звезд ночного неба. Отвар Нинфеи, усиленный живительной силой самого древа, подействовал поразительно быстро, возвращая им здоровье и силы.       Словно исполняя неведомый танец благодарности, нимфы закружились вокруг могучего ствола. Их полет оставлял за собой мерцающий шлейф из тончайшей пыльцы, которая оседала на коре и листьях светящимся налетом. И там, где касалась эта волшебная пыльца, древо словно вздохнуло полной грудью. Ветви его чуть заметно потянулись кверху, расправляясь, а по стволу пробежала волна зеленоватого свечения. Листья зашелестели, наполняя воздух тихим шепотом. Так нимфы благодарили пикси и их священное древо за спасение.       Эл наблюдала за этим тихим чудом с затаенным дыханием. Когда нимфы, описали последний круг, она повернулась к Нинфее которая стояла, сложив руки на груди.       — Спасибо, — она склонила голову в знак уважения. — Древо и правду сотворило чудо.       — Древо всегда щедро к тем, кто приходит с чистым сердцем, — мягко ответила Хранительница. Она внимательно смотрела на ожившие ветви. — И к тем, кто нуждается в помощи.       — Именно поэтому я хочу предложить вам кое-что, — Эл сделала шаг ближе, понизив тон до шепота. — Кодекс. Пока он здесь, Даркар не оставит вас в покое. Но если перепрятать вашу часть Кодекса… например, в Алфее… Даркару вы станете не нужны.       Пальцы Нинфеи нервно сжались. Мысль о том, чтобы расстаться с доверенной ей святыней, причиняла почти физическую боль.       — Я Хранительница, — ответила она. — Мой долг — беречь Кодекс здесь, под сенью Древа Жизни. Я не могу просто отдать его.       — Я понимаю, — кивнула Эл. — И не прошу нарушать клятву. Вы останетесь Хранительницей. Но подумайте: что важнее — реликвия или жизни тех, кого вы защищаете вместе с ней? Алфея своего рода крепость. Там есть учителя и ученики, которые в разы сильнее пикси. Вы можете переместиться с нами, лично убедиться в надежности укрытия и передать Кодекс под защиту Хранительницы в Алфеи. Ваш народ будет в безопасности. А Даркар не сунется в Алфею, зная, насколько сильные там защитники.       Нинфея нахмурилась, ее тонкие брови сошлись на переносице. Слова Эл звучали логично, пугающе логично. Безопасность поселения… Разве не это главное? Сколько страха и потерь они уже пережили из-за темного лорда? Алфея, с ее могущественными феями, специалистами и магическими барьерами, действительно представляла собой куда более надежное убежище, чем их тихая деревня, скрытая лишь пологом леса и магией Древа. Она посмотрела на весело порхающих вдали пикси, на их беззаботные домики-цветы, на мерцающие тропинки. Образ разрушения, который нес с собой Даркар, встал перед глазами с болезненной ясностью.       Права ли эта странная фея? Стоит ли древняя клятва такого риска? Тяжелый вздох вырвался из груди Нинфеи. Решение предстояло непростое, но она уже знала ответ.