18: Клуб анонимных социопатов

      Свет старой лампы, примостившейся на самом краю стола, не просто освещал комнату — он выхватывал из темноты углы массивной дубовой столешницы. Авалон помог запрыгнувшей на стол Блум, аккуратно укладывая ее на прохладную поверхность. Медленно, с аккуратностью коллекционера, раскладывающего хрупкие экспонаты. Под ребрами у профессора гулко колотилось сердце, но лицо оставалось непроницаемым. Только глаза, в которых появился неестественный блеск, выдавали то, что он так тщательно пытался скрыть. Тяжелый бархат штор наглухо отсекал внешний мир, превращая кабинет в изолированное пространство, где время будто замерло.       — Вы готовы?       Блум лишь коротко дернула подбородком. Горло сдавило спазмом, а руки слегка задрожали. В висках тиканье маятника на каминной полке отдавалось тяжелыми ударами молота — каждый щелчок приближал ее к желанным воспоминаниям о родителях. Она зацепилась взглядом за мерное покачивание бронзового диска. Влево, вправо. Ритм гипнотизировал, вымывая из головы лишние мысли. Веки тяжелели, и когда она наконец позволила им сомкнуться, мир схлопнулся до размеров этого стола. Тонкая кожа покрылась мурашками от пробежавшего по комнате сквозняка, заставившего фею непроизвольно сжаться.       Авалон накрыл ее ладонь своей и прижал к мерцающему кристаллу. Тот отозвался едва уловимой вибрацией, пульсируя изнутри мутным голубоватым светом, словно внутри камня билось маленькое сердце.       Глубокий вдох. Воздух показался Блум с привкусом старой бумаги и пыли. В темноте перед глазами начали всплывать образы — сначала рваные, как обрывки кинопленки, а затем все более отчетливые. Огненно-рыжие волосы у детской колыбели, теплая улыбка матери, запах дома, который она почти забыла.       — Видишь? — шепот Авалона скользнул у ее уха.       Фея замерла, окончательно проваливаясь в гипнотический сон. Ее ресницы мелко задрожали, а губы беззвучно шевелились, пытаясь заговорить с тенями из прошлого. В этот момент Авалон, кажется, окончательно забыл о цели их сеанса. Он медленно склонился ниже, ловя прерывистое дыхание феи. Взгляд жадно скользнул по линии шеи, по тонкой ткани топа, которая так подчеркивала каждый изгиб.       Он обошел стол и протянул руку. Кончики пальцев едва коснулись ее лодыжки и медленно двинулись вверх к бедру. Кожа под его ладонью была обжигающе горячей. Профессор почувствовал, как участился пульс ученицы, увидел, как на бледных щеках расцветает румянец.       Он замер, вглядываясь в лицо феи. Блум была далеко — там, где небо Домино все еще оставалось светло-голубым, а не пепельно-серым. Ее зрачки под веками совершали быстрые движения, ловя фантомы прошлого. Сейчас он мог бы выстрелить из пушки над ее ухом, и фея бы не вздрогнула. Она принадлежала ему — раскрытая, как старинный фолиант с запретными заклинаниями.       Стол под его весом едва слышно скрипнул. Он с кошачьей грацией поднялся на дубовую поверхность, нависая над феей. Тень от его широкоплечей фигуры полностью накрыла Блум, оставляя лишь голубоватое мерцание кристалла, подсвечивающее ее сбоку. Он долго разглядывал ученицу, словно оценивая качество драгоценного камня перед тем, как нанести первый удар резцом.       Склонившись к ее шее, он позволил себе то, чего не мог позволить в коридорах Алфеи. Змеиный язык медленно скользнул по пульсирующей жилке на шее феи. Как и ожидалось, он почувствовал едва уловимую искру магии дракона, которая, казалось, щекотала небо.       Авалон опустился ниже, разводя коленями в обе стороны ее ноги. Резким движением он подтянул фею к себе, заставляя ее тело скользнуть по прохладному дереву. Его пах плотно вжался в промежность девушки, и он почувствовал, как тесно становится в брюках.       — Ты даже не представляешь, маленькая глупая фея, в какую клетку ты сама вошла, — почти прошипел он. — Насколько ты чиста в своей вере в добро и насколько соблазнительна в этой наивности.       Внутри него просыпался зверь, требующий крови. Если бы не Даркар и строгий приказ хранить носительницу Огня Дракона в неприкосновенности до нужного часа, он бы уже вцепился зубами в эту белую шею, оставляя багровые отметины. Вредить ей пока нельзя…       — Но Даркар не говорил, что я не могу играть с тобой, — на его губах заиграла хищная улыбка. — Невинность — это просто временное состояние, Блум. И я намерен насладиться каждой секундой твоего медленного падения, пока твой огонь не станет черным, как моя душа.       Он прижался к фее сильнее, ловя ее бессознательный выдох, и на мгновение закрыл глаза, наслаждаясь всей прелестью гипноза. Пальцы аккуратно подцепили край топа вместе с кружевом лифа. Одним движением он поднял ткань вверх, обнажая грудь феи своему голодному взгляду. Ладони грубовато смяли податливую плоть, заставляя Блум непроизвольно выгнуться на столе. Он терся о соски девушки подушечками больших пальцев, пока те не затвердели, а затем припал к ним губами. Посасывая, дразня языком и слегка прикусывая, он вырывал из ее горла те самые звуки, которые она никогда бы не позволила себе в здравом уме.       Блум беспокойно ерзала под ним, охваченная кошмаром наяву. В сознании все еще мелькали воспоминания о Домино. Она видела улыбку матери, слышала смех отца... но эти образы странно искажались. Тепло родительских рук вдруг сменилось чем-то иным. Фее казалось, что она будто тонет в вязком киселе, где нежность граничит с насилием.       — Да, маленькая фея, борись... или сдавайся.       Профессор оторвался от груди девушки лишь на мгновение, чтобы взглянуть на раскрасневшееся лицо. Затем снова вжался пахом в ее промежность, чувствуя, как она неосознанно пытается поймать его ритм.       — Наступит день, Блум, когда этот гипнотический кокон тебе больше не понадобится, — прошептал он, обжигая губы феи своим дыханием. — Когда ты сама будешь умолять меня зайти дальше. Будешь скулить у моих ног и просить осквернить тебя. И я... я буду очень милостив.       Посмотрев на нее одним долгим взглядом, Авалон расстегнул ремень, а затем и ширинку. Он медленно высвободил свою плоть из оков одежды. Профессор подался вперед, чувствуя, как его собственное желание требует выхода здесь и сейчас. Головка члена коснулась тонкой, уже немного влажной ткани трусиков. Он начал медленно, с тягучим нажимом, водить, чувствуя под ним податливую мягкость ее лобка. Блум застонала во сне.       — Ты чувствуешь это, не так ли? — прошептал он. — Думаешь, что это солнце Домино согревает тебя. Но это не солнце. Это я.       Подрагивая, его рука отвела край кружева в сторону, окончательно обнажая интимную часть тела феи. Он не собирался проникать внутрь — пока нет. Он хотел выпить ее по капле, довести до безумия, чтобы не найдя ответа в прошлом, нашла утешение в нем.       Влажная головка скользнула по чувствительным, нежным складкам. Он сосредоточился на самом сокровенном — на клиторе, дразня его, описывая медленные круги. То едва касаясь, то надавливая сильнее, до грани с болью.       Блум заерзала сильнее, а бедра непроизвольно начали искать опору. В сознании образы родителей начали покрываться трещинами. Она видела улыбку матери, но чувствовала лишь невыносимо острый зуд внизу живота. Разве так должно быть? Разве это правильно?       В какой-то момент образы и вовсе исчезли. Она стала гореть в огне, который не могла контролировать. Фея не понимала уже, где заканчивается память и начинается кошмар.       — Моя маленькая фея, твой великий Огонь Дракона сейчас служит только одной цели — согревать мой член. Как жаль, что сейчас ты не можешь ощутить это в полной мере.       Сминая ткань короткой юбочки, Авалон задрал ее повыше. Одним резким движением он стянул с нее трусики, оставляя Блум полностью открытой перед ним. Его член снова коснулся нежной кожи феи. Профессор отчаянно терся головкой о чувствительные складки, ловя каждое невольное вздрагивание девушки. Двигаясь на грани, он словно балансировал над пропастью, сдерживая дикое желание войти в нее одним толчком и забрать все здесь и сейчас.       — Ты даже не представляешь... — почти прошипел он. — Каких усилий мне это сейчас стоит.       Он замер на мгновение, глядя вниз. Ее вид окончательно выбил почву у него из-под ног. Трусиками девушки, оставшимися в кулаке, он плотно обернул свой член. Тонкая ткань создавала невыносимое, почти сводящее с ума трение.       Авалон начал дрочить, используя белье ученицы как инструмент для своего удовольствия. Одной рукой он мял ее обнаженную грудь, сжимая и оттягивая сосок. Второй рукой совершал быстрые, рваные движения, прижимаясь самим основанием члена к ее клитору.       Каждый толчок его руки, каждое соприкосновение их плоти вызывало бурю эмоций. Он упивался этими ощущениями, наслаждаясь каждым мгновением. Его тело напряглось до предела, кровь застучала в висках, а мир вокруг сузился до одной точки соприкосновения, где он достиг цели.       Профессор слез со стола, поправляя одежду. Сеанс окончен, и пора бы вернуть ученицу в реальность. Легким, почти незаметным движением он сотворил заклинание. Смятая одежда Блум разгладилась, а белье вернулось на место, скрывая все следы его посягательств. Он осторожно убрал руку феи с кристалла, разрывая гипнотическую связь.       Блум вздрогнула, словно от толчка, и ее ресницы затрепетали. Глубокий вздох сорвался с губ, и она медленно открыла глаза. Мир вокруг казался размытым, а в теле ощущалась странная, томная слабость.       Авалон уже стоял поодаль с невозмутимым лицом. Он смотрел на ученицу с ободряющей улыбкой, словно ничего не произошло.       — Ну что ж, Блум, — произнес он. — Расскажите, что вы видели?       Блум моргнула, пытаясь собрать все мысли в кучу. В голове все еще звучал голос матери, а перед глазами стоял образ отца, такого величественного и живого. Радость от увиденного наполняла фею изнутри, на мгновение вытесняя странные ощущения в теле.       — Профессор! Это было… это было невероятно! — ее голос дрожал от восторга, пока она пересказывала ему детали своего видения.       Профессор внимательно слушал девушку. Он слегка подался вперед, заложив руки за спину, а на лице застыло выражение искренней заинтересованности. Если бы Блум сейчас присмотрелась, она бы заметила, что его взгляд фокусируется не на ее глазах, а чуть ниже. Но фея была слишком взбудоражена, чтобы обращать внимание на такие мелочи.             — Я видела их так близко… — она резко замялась. — Но… в какой-то момент все стало очень странным.       — Странным? — Авалон приподнял бровь. — Опишите это чувство, Блум. Это важно для понимания вашей связи с прошлым.       Блум отвела взгляд, нервно теребя край юбки. Она чувствовала странное тепло внизу живота и тупую ломоту в бедрах. Это было похоже на то, как если бы кто-то долго и настойчиво касался ее там, прямо как Аментия. Однако разум твердил — в комнате был только учитель, он не мог. Рассказать как есть? Глупо. Постыдно. Она лишь неопределенно качнула головой, стараясь не отвечать прямо.       — Просто… очень сильная магия, профессор. Я, наверное, просто переволновалась.       Она попыталась слезть со стола, но ноги вдруг стали ватными. Резко накатило головокружение, и Блум, не удержав равновесие, начала заваливаться вперед.       — Осторожнее, — голос профессора раздался у самого уха раньше, чем она успела испугаться.       Руки Авалона подхватили ее, прижимая к себе. Фея же замерла, вцепившись пальцами в его плечи. От него пахло древесно-пряным ароматом с нотами уда, от которого головокружение становилось все сильнее. Девушка подняла взгляд, и на мгновение ей показалось, что мир вокруг кабинета окончательно перестал существовать.       В его темных и глубоких глазах, как ночное небо над пепелищем, легко можно было утонуть. Этот взгляд отличался от того, к которому она привыкла со Скаем. Сложный, пугающий и необъяснимо притягательный. Блум почувствовала, как сердце пропустило удар.       — Вам нужно отдохнуть, Блум, — прошептал он, не выпуская ученицу из рук. — Магия воспоминаний отбирает много сил.       Блум отпрянула, едва не споткнувшись о собственные ноги. Пальцы, только что сжимавшие плечи профессора, теперь жгло, словно она коснулась открытого пламени.       — Простите, я… мне нужно идти. Спасибо, профессор, — пробормотала она, боясь поднять на него глаза.       Фея развернулась и почти бегом бросилась к двери кабинета, чувствуя себя так, словно спасается бегством с поля боя. Сердце колотилось где-то в горле, выбивая ритм в висках.       — Блум, постойте, — голос профессора заставил ее замереть у самого порога.       Она медленно обернулась, все еще избегая прямого взгляда. Авалон сделал едва заметный жест рукой, указывая на спину ученицы.       — Ваша юбка… Кажется, зацепилась, пока вы лежали.       Блум вскинула руку и нащупала подол, который предательски задрался сзади, открывая гораздо больше, чем позволяло приличие. Она лихорадочно дернула ткань вниз, разглаживая складки дрожащими пальцами. Покраснев до самой макушки, фея не смогла вымолвить больше ни слова и выскочила из кабинета. Звук быстрых шагов еще долго затихал в пустом коридоре Алфеи.       Стоило тяжелой двери захлопнуться, как лицо Авалона мгновенно преобразилось. Мягкие морщинки у глаз разгладились, превращая его в нечто со взглядом голодного хищника. В комнате стало как будто темнее, а тени в углах зашевелились.       Он медленно поднял руку — ту самую, которой подхватил фею мгновение назад. Его неестественно длинный и раздвоенный на конце язык скользнул по ладони. Он с наслаждением облизал кожу, все еще чувствуя вкус девушки. На губах Авалона появилась ухмылка. Вкус невинной феи, смешанный с пробуждающимся Огнем Дракона, был самым изысканным десертом, который ему когда-либо доводилось пробовать. Охота только началась.       Дверь в комнату распахнулась с таким грохотом, будто в Алфею снова ворвались Трикс. Не разбирая дороги, Блум рухнула на кровать, и в следующую секунду ее приглушенный одеялом крик заставил подпрыгнуть даже кактусы на подоконнике Флоры.       Стелла, которая в этот момент самозабвенно инспектировала содержимое косметички, выронила помаду. Сидевшая в наушниках Муза сорвала их с головы, испуганно озираясь.       — Ого, судя по децибелам, Скай либо забыл про вашу годовщину, либо купил тебе свитер из прошлогодней коллекции, — Стелла первой оказалась у кровати подруги, утешающе хлопая ту по плечу. — Блум, вылезай из-под подушки, ты там задохнешься!       — Или она наконец-то поняла, что тест по истории магии был не сегодня, а вчера, — Муза прислонилась к дверному косяку, скрестив руки на груди. — Выкладывай, кто умер?       — Девочки, тише, ей же плохо! — Флора присела на край кровати, осторожно поглаживая Блум по вздрагивающей спине. — Блум, милая, что случилось? Тебя кто-то обидел?       Блум медленно, с видом великомученицы, повернула голову. Глаза были красными, а волосы напоминали взорвавшийся стог рыжего сена.       — Я больше не выйду из этой комнаты, — произнесла она. — Никогда. Можете оставить мне еду у порога.       — Так, это серьезно, — Стелла нахмурилась. — Если ты готова променять шопинг на затворничество, значит, случилось что-то похуже прыща на носу.       — Я… я была у Авалона, — фея огня снова уткнулась лицом в подушку. — Сеанс гипноза… я погрузилась в свои воспоминания. А когда очнулась… когда выходила…       — И? Он поставил тебе неуд за отсутствие концентрации? — Муза скептически приподняла бровь.       — Он сказал… он показал… — Блум зажмурилась, а ее лицо приобрело оттенок спелого томата. — У меня юбка сзади задралась! Понимаете? Я полчаса лежала перед ним на столе, а потом еще и уходила, сверкая бельем! Он все видел! Все!       В комнате на мгновение повисла тишина, пока подруги ловили взгляды друг друга. Первой не выдержала Стелла.       — Подожди, — она прыснула в кулак. — То есть пока ты грезила о Домино, профессор Авалон проводил инспекцию твоего гардероба? Блум, я же говорила тебе, что эта юбка слишком короткая для глубоких трансов! Она создана для того, чтобы кружить головы, а не лежать на столах!       — Стелла, это не смешно! — Флора укоризненно посмотрела на подругу. — Бедная Блум, это же такой стресс… Но, с другой стороны, Авалон — взрослый мужчина. Он наверняка даже не обратил внимания.       — Не обратил внимания? — Муза расхохоталась, падая в кресло. — Флора, ты слишком хорошо думаешь о мужчинах. Авалон, конечно, ангел во плоти, но даже у ангелов есть глаза. Блум, расслабься, зато теперь ты точно его любимая ученица. Индивидуальный подход, так сказать.       — Перестаньте! — Фея огня закрыла лицо руками. — Он был так тактичен… он так вежливо мне об этом сказал. Я чуть сквозь землю не провалилась. Теперь мне кажется, что он думает, будто я это специально!       — О-о-о, — Стелла внезапно затихла и прищурилась, обходя кровать, как хищница. — «Он был так тактичен»… «Он так вежливо сказал»… Блум, а почему это тебя ТАК задело? Если бы это был Визгис, ты бы просто посмеялась.       — Ну, Визгис ростом с мою табуретку, это другое! — огрызнулась Блум, но ее румянец стал еще ярче.       — Дело не в росте, — Муза переглянулась со Стеллой. — Дело в том, что наш «рыжий огонек» вспыхнул не от магии, а от того, ЧЬИ именно глаза на ней задержались.       — Девочки, ну что вы придумываете, — попыталась вступиться Флора, но, взглянув на то, как Блум судорожно комкает край одеяла, осеклась. — Блум… ты ведь не…       — Что «не»? — та подскочила на кровати. — Он мой учитель! Он… он просто очень умный, благородный, и у него такие красивые глаза… и голос… и он единственный, кто понимает мою боль по родителям!       Стелла победно вскинула руки вверх.       — ЧТД! Что и требовалось доказать! Наша Блум запала на «крылатого профессора»! Скай, подвинься, на горизонте — античная драма с привкусом запретного плода!       — Да не запала я! — крикнула Блум, снова падая на подушки. — Просто он… он особенный.       — Особенный, — Муза хмыкнула, подмигивая Флоре. — Конечно. Особенно после того, как он оценил твой выбор кружева. Слушай, а если серьезно — Авалон реально на тебя как-то странно смотрит. Слишком уж много «индивидуальных занятий», тебе не кажется?       Блум не ответила. Авалон действительно отличался от других профессоров. И этот позор с юбкой… почему-то в глубине души он казался ей не такой уж большой ценой за то, чтобы почувствовать на себе его руки.       Почуявшая вкус крови в виде новой сплетни, Стелла хищно прищурилась и перевела взгляд с Блум на Флору. Та старалась не смотреть на подругу, машинально поглаживая покрывало.       — Ну, Блум хотя бы проветрила юбку перед объектом своего обожания, — модница потянулась, закидывая руки за голову с кошачьей грацией. — А вот наша цветочная фея предпочитает страдать в тишине гербария. Флора, дорогая, ты так сочувственно киваешь, будто сама только что вернулась с сеанса… скажем так, особого сближения с природой в компании нашего прекрасного эльфа.       Флора замерла. Образ Палладиума вспыхнул в сознании так ярко, что во рту стало горько и сладко одновременно.       — Палладиум — выдающийся ученый, — произнесла фея природы, выпрямляя спину. — Его знания о метаморфозах растений неоценимы. И если я провожу в лаборатории больше времени, чем в торговых центрах, это лишь вопрос академического интереса. Тем более вы сами все прекрасно знаете…       — Ой, да брось! — Муза усмехнулась, подойдя поближе. — Академический интерес не заставляет краснеть до кончиков ушей, когда профессор просто просит передать ему колбу. Неужели ты так просто сдашься после нескольких попыток? Или боишься ее?       — Я просто здраво оцениваю свои силы, — Флора улыбнулась своей самой обезоруживающей улыбкой. — Давайте лучше подумаем, как нам помочь Блум пережить завтрашний завтрак, когда она снова увидит Авалона.       Подруги тут же переключились на обсуждение стратегии поведения Блум, затеяв жаркий спор о том, стоит ли ей завтра надеть брюки или, наоборот, что-то еще более вызывающее, чтобы закрепить успех.       Флора же на мгновение откинулась назад, глядя в окно на закатное небо Алфеи. Она чувствовала странное тепло. Запретные чувства к учителю теперь можно разделить с подругой и соседкой по комнате. Фея посмотрела на Блум, которая краснела под градом шуток Стеллы, и едва заметно улыбнулась. Теперь они в одной лодке. Две феи, попавшие в шторм, где их маяками стали те, кто должен был лишь указывать путь в учебе. Мысль, что она не единственная грешница в этой святой обители знаний, дарила ей почти физическое ощущение поддержки.       В то же время Лейла не спешила покидать комнату Эл. Почти с медитативным спокойствием она продолжала изучать содержимое полки феи, словно там, среди учебников по прикладной магии и странных полусобранных приборов, скрывался ответ на загадку Вселенной.       Эл же сверлила спину принцессы Андроса взглядом, в ожидании, когда ее наконец-то оставят одну. Брошенный на кровать трофей так и манил. До боли в пальцах хотелось скомкать эту ткань, прижать к лицу и провалиться в фантазии, где существовали только она и Палладиум. В обнимку с подушкой-обнимашкой она хотела смаковать свое грехопадение в тишине.       Лейла же в упор игнорировала все невербальные сигналы, продолжая выискивать что-то интересное в личных вещах новой, по ее мнению, подруги.       — Лейла, — Эл устроилась поудобнее в кресле неподалеку от кровати. — Могу я спросить?       Принцесса Андроса обернулась, приподняв бровь с непробиваемым выражением лица, которое обычно предвещало долгий и не самый приятный разговор.       — Почему ты все еще здесь? И сидишь у меня, а не с подружками?       Фея волн неторопливо отпила остывший чай, глядя куда-то сквозь стену. И правда, почему она тут? Ведь ее поселили в комнату к Винкс, стоило бы влиться как можно скорее в их коллектив.       — Знаешь, я с Винкс не так давно, — произнесла она. — Наверное, поэтому глаз еще не замылился. У меня стойкое ощущение, что этот мир вращается вокруг Блум. Я понимаю, что она — сердце этой компании, которое объединяет всех. Но ты бы видела, что происходит с девчонками. Когда Блум нет, они живут своей жизнью и интересами, но как только она появляется… Все пытаются подстроиться под нее. Иногда кажется, что мы все просто… декорации для ее великой драмы. Хотя, может, мне просто мерещится с непривычки.       — А что тут удивительного? — бросила Эл, стараясь сдержать кучу едких острот. — Она — Хранительница Огня Дракона. Живая легенда и магический реактор в юбке.       — Живая легенда? — Лейла качнула головой. — Возможно. Стелла — принцесса Солярии, Муза — талантливый музыкант, все чего-то стоят. Но рядом с ней они как будто теряют индивидуальность. Это… неправильно. Разве дружба не должна строиться на равенстве?       Эл глубоко вздохнула, потирая переносицу. Потребность Лейлы в нормальном человеческом общении начинала серьезно конфликтовать с ее собственным графиком для фантазий и утех. Хотя, с другой стороны, можно объяснить все по-быстрому и отправить ее к подружкам сплетничать и разбирать гардероб Стеллы.       — Послушай, Лейла, — девушка выпрямилась, произнося слова с монотонными нотками, которые обычно предвещали лекцию на три часа. — Твоя ошибка в том, что ты подходишь к этому вопросу с точки зрения эмоционального идеализма. Давай разберем это как физическое явление. Первое, — Эл подняла руку и загнула палец. — Блум обладает колоссальным энергетическим потенциалом — Огнем Дракона. В любой социальной группе особь с наивысшим энергетическим статусом автоматически становится центром гравитации. Стелла, Флора и остальные — это просто спутники. Они не «подстраиваются», а удерживаются на орбите. Второе, — она загнула второй палец. — Группе нужен лидер, который берет на себя основной удар. Блум — идеальный громоотвод. Пока она страдает от драм вселенского масштаба, остальные могут позволить себе роскошь вторичных проблем. Это симбиоз: она получает внимание, они — относительную безопасность в ее тени. Третье, — загнулся третий палец. — В любом повествовании, даже если это реальная жизнь, существует протагонист. Если ты находишься в радиусе пяти метров от Блум, твоя вероятность стать участником важного сюжетного поворота возрастает на 74%, но при этом твои реплики сокращаются до поддерживающих междометий. То, что ты называешь «великой драмой», — резюмировала фея, назидательно подняв палец, — это просто естественное распределение социальных ролей вокруг доминирующего магического источника. Это не плохо и не хорошо. Просто математика. Ты же не обижаешься на солнце за то, что оно ярче лампочки в твоем туалете?       Лейла моргнула, пытаясь переварить этот поток цифр и терминов. Она явно не ожидала, что ее душевные излияния превратят в лекцию по социальной астрофизике.       — Ты сейчас серьезно? — она сделала шаг вперед, явно не собираясь уходить. — То есть мы — просто лампочки в туалете?       — В контексте магического влияния — безусловно, — Эл покосилась на подушку с преподавателем на кровати. — А теперь, когда мы установили твой статус во Вселенной, не могла бы ты пойти и посиять где-нибудь у себя в комнате? У меня… э-э… сеанс глубокой калибровки внутренних потоков. В одиночестве.       Но Лейла, вместо того чтобы уйти, вдруг проявила несвойственное ей любопытство. Ее взгляд зацепился за подушку-обнимашку, с которой собеседница не сводила глаз.       — Калибровка потоков? — фея волн прищурилась, и на ее губах появилась усмешка. — Странно, я думала, калибровка не требует наличия принта в виде нашего профессора. — Она сделала еще один шаг к кровати, явно ища повод остаться и довести Эл до белого каления. — Знаешь, я передумала. У Винкс слишком шумно. А у тебя… у тебя тут интересно…       Эл почувствовала, как по спине пробежал холодок. Битва за личное пространство была почти официально проиграна. Прежде чем она успела начать зачитывать список причин, почему ей нужно остаться одной, Лейла нагнулась и выудила из-под кучи свитков продолговатый предмет из гладкого телесного силикона. Форма была до неприличия узнаваемой. Сердце девушки сделало кульбит и застряло где-то в районе желудка.       — Это… — фея лихорадочно искала оправдание, чувствуя себя так, будто ее застукали за кражей фамильного серебра. — Это декоративная свеча! Да. Ручная работа. Очень редкая форма.       Принцесса Андроса задумчиво повертела «свечу» в руках. Ее большой палец случайно или нет скользнул по едва заметной кнопке в основании. Раздался негромкий, но отчетливый в своей интимности жужжащий звук. Свеча затрепетала в пальцах Лейлы, наполняя комнату звуком вибрации.       — Свеча, значит? — фея волн приподняла бровь, глядя на вибрирующий фаллос с таким видом, будто это был необычный вид морского гада.       — Ладно, не свеча! — Эл выпалила это раньше, чем успела подумать. — Это… массажер. Вибратор для лица. Для… лимфодренажа. Знаешь, по утрам очень помогает снимать отеки. Кожа становится такой… упругой.       Жужжание прекратилось. Лейла выключила прибор, но из рук не выпустила. Она посмотрела на девушку долгим взглядом, в котором не было насмешки — только убийственный скепсис, от которого захотелось провалиться сквозь пол.       — Эл, — принцесса вздохнула, аккуратно кладя девайс обратно. — Давай не будем. Я прекрасно знаю, что это такое. И поверь мне, я точно знаю, где и что у тебя должно от него вибрировать. И это явно не лицо, — она снова села в кресло, сложив руки на груди. — Может, все-таки поделишься своими планами на одиночество, раз уж мы перешли на уровень обсуждения твоих интимных гаджетов?       Фея сотворения почувствовала, как мозги начали перегреваться. Вероятность того, что она вывезет этот вечер в компании принцессы насухую, стремилась к абсолютному нулю.       — Мне нужен внешний стабилизатор, — глухо произнесла она, массируя виски. — В народе это называют «залить зенки», но в моем случае это необходимая мера по предотвращению нервного срыва.       Диджит, до этого момента тихо сидевшая на спинке кресла и наблюдавшая за тем, как спящая Пифф пускает пузыри во сне, мгновенно вывела перед лицом Эл мерцающую красную диаграмму.       — Отрицательно! — пикси сложила руки на груди, и ее очки блеснули в полумраке комнаты. — Этанол вызывает деградацию нейронных связей и снижает когнитивные способности на 40% уже через двадцать минут. Твоя печень не давала согласия на этот эксперимент! Как твой технологический компаньон, я накладываю вето на использование спиртосодержащих растворов в качестве антидепрессантов.       — Твое вето имеет тот же вес, что и мнение Лейлы о моем фаллосе, — Эл решительно поднялась с места. — Я настроена серьезно. Если я не получу бокал чего-то крепче ромашкового чая, то начну вслух цитировать теорию магических струн, и тогда как минимум одна принцесса Андроса умрет от скуки.       Лейла лишь хмыкнула, с интересом наблюдая за перепалкой феи и ее пикси. Кажется, повод остаться стал еще более весомым — назревало преступление.       В буфете школы можно найти только диетические йогурты и сок. Но был один кабинет. Святая святых. Место, где за массивной дубовой дверью, среди портретов великих магистров и коллекции старинных астролябий, хранился административный ресурс.       — Мы идем к Фарагонде, — прошептала Эл.       — Это нелогично! — Диджит закружила вокруг головы своей феи. — Там же охранные заклинания высшего уровня!       — Там лучший виски в этом полушарии, — отрезала та. — Моя мать — женщина мудрая и пожилая, она не вывозит этот балаган под названием «Школа для фей» без качественного допинга.       Она взглянула на Лейлу, которая уже была готова составить ей компанию в этом сомнительном предприятии.       — Ну что, принцесса? Готова посмотреть на святая святых директора школы? — Эл усмехнулась, чувствуя, как в крови закипает адреналин. — Только чур, если нас поймают, говорим, что искали дополнительную литературу по метаморфозам.       Путь через ночную Алфею напоминал прогулку внутри заснувшего зверя. Коридоры, днем залитые солнечным светом и девичьим смехом, в мертвой тишине пугали своими темными углами. Напрямую пройти не удалось — парадная лестница была заблокирована дежурным заклинанием «Чистого пола», которое не разбирало, идешь ты по делу или совершаешь административное правонарушение, и просто приклеивало подошвы к паркету. Пришлось петлять через старое крыло.       Эл шла впереди, стараясь не стучать каблуками. Внутренний навигатор работал на пределе, просчитывая вероятность встречи с дежурным учителем. Но расчеты Диджит подтверждали: вероятность столкновения с преподавателем составляла всего 0,03%. Большинство уже давно разошлось по своим комнатам, погрузившись в личные дела. Охранные чары на входе в кабинет Фарагонды были рассчитаны на внешнюю угрозу, а не на двух фей в поисках жидкого утешения.       — Почти пришли, — прошептала Эл, уже протягивая руку к бронзовой ручке. — Осталось только войти, не активировав сигнализацию, и…       — Вероятность вашего нахождения в данной точке пространства в 22:45 стремится к критической аномалии.       Феи подпрыгнули на месте от испуга. Из тени соседней ниши, подсвеченная голубым светом собственного наручного дисплея, выступила Текна. Выглядела она, конечно, как человек, чей уровень социального терпения упал ниже отметки синий экран смерти.       — Текна? — Лейла сделала шаг назад, инстинктивно пытаясь заслонить собой Эл. — Ты что тут делаешь?       — Могла бы спросить вас о том же, — произнесла она. — Я была вынуждена покинуть нашу общую жилую ячейку. Концентрация эмоционального фона и обсуждение юбочного инцидента Блум превысили допустимый порог в 85 децибел. Мои процессоры нуждались в перезагрузке в тишине. К тому же я обнаружила отсутствие своего наручного компьютера — оставила его в классе на последнем уроке.       Текна кивнула в сторону кабинета технологий, который находился всего в паре метров от директорского.       — Но ваш маршрут, — фея технологий перевела взгляд на дверь Фарагонды, — не совпадает с путем к библиотеке или кухне. С точки зрения логики, вы либо идете сдаваться с повинной за какое-то прегрешение, о котором я еще не знаю, либо…       — Либо мы проводим полевое исследование на тему «Влияние стресса на выбор спиртосодержащих жидкостей из кабинета директрисы», — перебила Эл, понимая, что врать фее технологий — занятие такое же бесполезное, как пытаться делить на ноль. — Послушай, Текна. У нас чрезвычайная ситуация. Уровень энтропии в моей голове требует немедленной деактивации. И единственный ключ к этому — в баре директора.       Текна на секунду зависла, обрабатывая информацию.       — Ты хочешь совершить несанкционированное изъятие частной собственности директора с целью самолечения алкоголем? — уточнила она. — Это нарушение минимум семи пунктов школьного устава.       — И единственный способ заставить меня забыть о том, что я видела на школьном компьютере в твоем поисковике после прошлых занятий, — парировала Эл, прищурившись.       Фея технологий на мгновение замерла. На ее щеках проступил едва заметный розовый отблеск.       — Мои запросы по теме «Анатомия людских рас и их чувствительные зоны» были исключительно исследовательскими! — быстро произнесла она.       — Конечно-конечно, — Эл взялась за ручку двери. — Так ты с нами или пойдешь обратно слушать, как Стелла подбирает рифму к слову пассатижи?       Девушка посмотрела на свой наручный компьютер, затем на дверь. Логика подсказывала, что участие в авантюре даст контроль над ситуацией.       — С точки зрения минимизации ущерба, мое присутствие необходимо для взлома магических замков на шкафу, — констатировала она, подходя ближе. — К тому же я рассчитала, что 50 граммов выдержанного напитка могут ускорить мою дефрагментацию.       Лейла закатила глаза с таким выражением, будто ее сейчас стошнит от избытка заумных слов и цифр.       — Просто признай, что ты хочешь напиться так же сильно, как и все мы, — она бесцеремонно оттолкнула девушек от двери и встала перед ними. — И давайте договоримся: на сегодня хватит этого вашего научного занудства. Перейдите на нормальный человеческий язык, пока у меня мозг не поплавился, пытаясь уловить смысл слов.       Девушки переглянулись. В тишине коридора это выглядело как безмолвный пакт между двумя сверхразумами, решившими спуститься до уровня простых смертных.       — Ладно, — Эл первой сдала позиции. На ее губах появилась кривая усмешка. — Человеческий — так человеческий.       Попасть внутрь оказалось довольно просто. Директор Фарагонда была прежде всего матерью, а матери — существа крайне консервативные в своих привычках. Фея видела, как та накладывает закления: классическая «Петля Забвения», усиленная парой загадок на логику, которые Фарагонда считала верхом хитрости. Для любого другого — неприступная крепость, для Эл — замок на честном слове.       Пара точных пассов руками, едва слышный шепот, и магическая защита рассыпалась искрами. Дверь послушно поддалась, впуская их в святая святых.       В кабинете было темно, только лунный свет пробивался в окно, подсвечивая пылинки, танцующие над столом. Эл уверенно подошла к массивному книжному шкафу и нажала на корешок книги по истории Магикса. С тихим щелчком часть полки отъехала в сторону, открывая взгляду блестящие бока бутылок и хрустальные графины.       — Ого, — Лейла присвистнула. — Директриса знает толк в отдыхе. Но тут терминал… кажется, нужен пароль.       Текна тут же вывела перед собой голографическую клавиатуру, а ее глаза заблестели в предвкушении.       — Вероятность подобрать комбинацию из восьми символов за одну попытку… — она осеклась, поймав на себе тяжелый взгляд Лейлы, и исправилась. — Короче, это надолго. Тут миллиард вариантов.       Эл лишь фыркнула, отодвигая Текну плечом. Она смотрела на мерцающие цифры с видом человека, который разгадал фокус еще до его начала.       — Расслабьтесь. Вы слишком высокого мнения о кибербезопасности старшего поколения. Пальцы быстро пробежали по кнопкам: 22-09… Раздался мелодичный сигнал, и прозрачная дверца бара плавно отъехала.       — Дата рождения? — Лейла недоверчиво уставилась на открывшийся бар. — И все?       — Пароль как у всех старперов, — Эл выудила из недр шкафа пузатую бутылку с янтарной жидкостью. — Они думают, что их личные даты — это шифр Энигмы, хотя на самом деле это просто крик о собственной забывчивости. Мама предсказуема до зевоты, — она обернулась к подругам, победно потряхивая трофеем. — Ну что, лампочки в туалете? Пора повышать напряжение.       Текна озадаченно подняла бровь и перевела взгляд на принцессу Андроса. Судя по улыбке принцессы, она-то как раз была в теме шутки с лампочкой, в отличие от Текны.       Закрыв бар и кабинет, девушки постарались скрыть следы своего проникновения. Они почти достигли заветного поворота в комнату Эл, когда из-за угла донесся звук, который никак не вписывался в атмосферу ночной школы. Это был топот. Ритмичный и до боли знакомый каждой ученице. А следом за ним — пронзительный крик. Троица синхронно вжалась в нишу за статуей какой-то древней феи.       — Помогите! Насилуют! Нарушение личных границ! — орала дверь.       Это оказалась дверь в комнату Эл. По какой-то причине она бешено неслась по коридору. Ее петли жалобно скрипели, имитируя истерический плач. За ней, тяжело дыша и поправляя очки на ходу, почти бежала Гризельда. В руках завуч держала не магический жезл и не свиток с заговором, а... здоровенный кусок вяленого мяса и связку ключей, которыми она побрякивала, как погремушкой.       — Ну, ну, маленькая... — ворковала Гризельда голосом, от которого у Эл по спине пробежали мурашки. Так обычно заманивают в подвал своих жертв или очень капризных котов. — Иди сюда, хорошая. Я просто смажу тебе петли. Ну посмотри, какой свежий бекон!       — Не верю! — взвизгнула дверь, совершая крутой вираж и едва не сбивая со стены рыцарские доспехи. — Знаю я твою смазку! Свободу порталам!       Лейла медленно повернула голову к Эл.       — Это... твоя дверь? Почему она бегает от завуча и требует политического убежища?       — Ну... — фея замялась, сильнее прижимая бутылку к груди. — С точки зрения архитектурной инженерии, я просто хотела, чтобы она не впускала никого без моего ведома. Но, кажется, заклинание ведьм было с оговоркой. Теперь дверь страдает паранойей и боится любых представителей власти.       Текна тем временем внимательно следила за траекторией погони.       — Если Гризельда применит тактику клещей в районе лестницы, вероятность поимки дверного полотна составит восемьдесят два процента. Но посмотри, как дверь использует угол наклона пола для ускорения! Это гениально.       — Кис-кис-кис, — продолжала Гризельда, пытаясь приманить объект беконом. — Ну же, глупая деревяшка. В комнате твоей хозяйки такой беспорядок, что у тебя скоро грибок заведется! Выходи в коридор, я поставлю тебя на проветривание!       — Сама иди на проветривание, старая вешалка! — огрызнулась дверь и, издав звук, подозрительно похожий на громкий хлопок, который в данном контексте прозвучал как нецензурное ругательство, а затем рванула в сторону правого крыла.       Разочарованно простонав, Гризельда пустилась следом, размахивая беконом, как боевым знаменем. Когда топот и крики «На помощь, меня хотят лакировать без согласия!» затихли вдали, Эл облегченно выдохнула.       — Ситуация — полный абзац, — она посмотрела на Лейлу. — Моя дверь в бегах, завуч кормит мебель мясом, а у нас в руках краденый виски. По-моему, лучшего повода напиться просто не придумаешь.       — Согласна, — подтвердила Текна. — Уровень абсурда превысил лимиты. Бежим, пока дверь не решила вернуться и не выдала нас из чувства солидарности.       Эл создала люк, и через мгновение троица оказалась у нее в комнате. Полумрак пространства разбавлял лишь мягкий свет от магических приборов и мерцание недовольной Диджит. Не теряя времени, фея сотворения подошла к углу, заваленному всяким хламом, и рывком отодвинула старую ширму. Там, тихо урча, стоял агрегат, который никак не вписывался в изящный интерьер школы для фей. Хотя такие технологии вообще не вписывались в современный мир.       — Это... холодильник? — Текна удивилась, подходя ближе. — Настоящий, компрессорный? Это же чудовищно неэффективно с точки зрения энергопотребления Алфеи!       — Зато это чертовски эффективно с точки зрения выживания, — буркнула Эл, распахивая дверцу. — И не выйдет из строя в зоне антимагии.       Внутренности холодильника осветили комнату холодным неоновым светом. Феи застыли. Полки не ломились от нектара, пыльцы или низкокалорийных салатов из лепестков роз, которыми обычно кормили в столовой. Нет. Там лежали аккуратные свертки с сыром и ветчиной, а также пара копченых колбасок, которые Эл явно добывала контрабандой из города.       — Мясо? — Лейла недоверчиво ткнула пальцем в упаковку. — Ты серьезно? Я думала, ты, как и все мы, сидишь на этой диете «ешь траву и порхай».       — Мой метаболизм не предназначен для фотосинтеза, — отрезала та, доставая из глубин запотевшую бутылку колы. — Если я буду есть только то, что дает Фарагонда, я начну кусать учениц младших курсов.       Она ловко откупорила бутылку виски и щедро плеснула янтарной жидкости в три стакана, после чего до краев разбавила их шипящей газировкой.       — Кола с виски? — Текна скептически осмотрела стакан. — Смешивание высококачественного дистиллята с углекислым газом и сахаром кажется мне варварством.       — Попробуй, потом критикуй, — фея протянула стаканы подругам и, подхватив тарелку с нарезанным мясом и сыром, направилась к кровати.       Девушка устроилась на мягком покрывале, подминая под себя подушку-обнимашку. Феи же, все еще находясь под впечатлением от мясного склада, заняли кресла напротив.       — Знаешь, — Лейла сделала осторожный глоток и тут же прищурилась от удовольствия. — Ты официально самая странная и крутая фея, которую я встречала. Мясо, краденый виски и бегающая от завуча дверь. Кажется, этот вечер будет поинтереснее, чем все девичники вместе взятые.       — Уровень сахара в крови зашкаливает, — констатировала Текна, тоже отпивая из стакана и расслабленно откидываясь на спинку кресла. — Но должна признать... сенсорные рецепторы сигнализируют о крайне положительном опыте.       Эл прижалась спиной к изголовью кровати, чувствуя, как внутри начинает разливаться спасительное тепло.       — Ну что, — она обвела взглядом новых подруг. — Теперь, когда мы в безопасности и при допинге... Кто первый расскажет, почему в этой школе так трудно быть как все?       Алкоголь потихоньку выполнял свою работу, сглаживая острые углы. Тишина комнаты наполнилась уютным гулом работающего холодильника и мерным жужжанием пикси. Троица сидела в кругу, который в любой другой ситуации назвали бы «клубом анонимных социопатов».       — Если честно, — Текна задумчиво разглядывала пузырьки газа в своем стакане, — уровень моей социальной совместимости с остальными Винкс колеблется в районе погрешности. Я постоянно пытаюсь оцифровать их эмоции, но Стелла — это сплошной шум, а Муза… Муза — это неконтролируемые звуковые волны. Логика в таких ситуациях — мой единственный щит. Без нее я чувствую себя как незащищенный сервер под атакой хакеров.       — Понимаю, — Эл отпила добрую половину стакана, чувствуя, как тепло приятно обжигает горло. — Когда ты теряешь крылья, мир превращается в одну бесконечную лестницу, по которой тебе больше не хочется подниматься. Затворничество — это не выбор, а механизм самосохранения для таких, как мы. Когда не можешь летать, проще сделать вид, что неба вообще не существует.       Лейла молча кивнула. Она казалась самой расслабленной среди них, но в ее глазах все еще плескался осадок от изоляции в четырех стенах.       — Я выросла в замке, — произнесла она, глядя в пустоту. — У меня не было друзей. Были только учителя этикета и охранники. Я знала все о том, как быть принцессой, но ничего о том, каково это — просто сидеть и пить краденый виски с теми, кто тебя не осудит.       Чтобы сбить внезапно накатившую волну меланхолии, Лейла вдруг вскочила на ноги. Она поставила стакан на пол и, взмахнув руками, состряпала уморительную гримасу, пародируя Стеллу.       — О боже, девочки! Мои стразы сегодня недостаточно блестят, я чувствую, как мой уровень популярности падает ниже плинтуса! Блум, срочно дай мне немного Огня Дракона, мне нужно подсветить свои новые босоножки! — пропищала она, манерно отставив ножку.       Текна не выдержала и прыснула, едва не подавившись. Эл криво ухмыльнулась.       — А теперь Блум! — Лейла сделала серьезное лицо, прижала руки к груди и заговорила с придыханием. — Я чувствую… я чувствую великую ответственность! Мой парень — принц, а моя судьба — спасти все, что движется. Но почему никто не спрашивает, хочу ли я сегодня просто съесть бургер?!       Они засмеялись от всей души — настолько громко, что, казалось, вся школа слышала. Когда Лейла снова опустилась в кресло, тяжело дыша, Эл посмотрела на нее в упор. Алкоголь придал ей ту самую бесцеремонную прямоту, которая обычно дремала под маской безразличия.       — Слушай, Лейла, — фея прищурилась. — Ты же принцесса. У тебя на Андросе целое королевство под боком. Почему ты здесь? Почему ты осталась в этой розовой тюрьме для фей, где нас учат правильно махать крылышками?       Лейла на мгновение замерла. Она медленно потянулась к стакану и сделала большой глоток, словно смывая остатки веселья. Тишина в комнате снова стала почти осязаемой.       — Друзья… — горько усмехнулась она. — Я уже говорила, что их не было. Но дело не только в этом. Мои родители… они любят меня. Но их любовь похожа на кандалы. Меня почти не выпускали из замка: никаких прогулок, никакой самостоятельности. Словно сокровище, которое должно сидеть на месте и сиять по расписанию, — Лейла снова отпила из стакана. — Я не просто осталась в Алфее, я сбежала…       — С точки зрения личной свободы, — подала голос Текна, — побег — это единственный способ разорвать цикл предопределенности. Это… очень смело.       Эл промолчала, но подвинула тарелку с нарезанной ветчиной ближе к Лейле.       — Добро пожаловать в Алфею, — фея сотворения подняла свой стакан. — За побеги. И за то, чтобы нас никогда не нашли те, кто пытается ограничить нашу свободу.       — Звучит как тост только что сбежавших заключенных, — принцесса Андроса подняла стакан. — Мне нравится!       До этого момента сохранявшая статус беспристрастного наблюдателя, Диджит внезапно спикировала к стакану Эл. Любопытство взяло верх над программными ограничениями. Она макнула ручку в темную шипящую жидкость и облизала пальцы. Секунду ее глаза мерцали, как битые пиксели, а затем она издала короткий звук, похожий на сигнал системной ошибки, и просто рухнула на покрывало рядом со спящей Пифф.       — Кажется, ее процессор не рассчитан на административный виски, — констатировала Текна, даже не шелохнувшись. — Перешла в режим принудительной гибернации.       Лейла лишь хмыкнула и, допив свой стакан, переставила его на пол. Алкоголь вымыл последние остатки неловкости, оставив место для любопытства, которое чаще всего просыпалось после полуночи.       — Ладно, Эл, — она подалась вперед. — Давай перейдем к более интересным аномалиям. Почему Ривен ведет себя с тобой так, будто у него на тебя оформлена долгосрочная аренда?       Эл резко напряглась. Это была давняя история, о которой знали немногие. Она попыталась сосредоточиться на кубике льда в своем стакане, надеясь, что тема сама собой рассосется.       — Он просто… сложный человек, — уклончиво ответила она, делая вид, что капли на стекле требуют немедленного изучения. — У него специфический способ общения со всеми.       — Не пытайся скормить нам этот баг, — Текна встала с кресла и, вопреки своей обычной сдержанности, уселась на край кровати. Лейла последовала ее примеру, зажимая хозяйку комнаты в своеобразное кольцо. — Согласно моим наблюдениям, уровень ревности Музы в твоем присутствии превышает все допустимые нормы. И Ривен… когда он рядом с тобой, его пульс учащается, а тон голоса падает на две октавы.       Фея вздохнула, понимая, что уйти от темы не получится.       — Ривен… он был моей первой любовью, — наконец выдавила она.       Слова повисли в воздухе. Девушки на мгновение замерли, хоть и ожидали чего-то подобного.       — Первая любовь? — Лейла прищурилась. — Тот самый Ривен? Главный токсик Красного Фонтана?       — Вы не знали меня до того, как я потеряла крылья, — Эл горько усмехнулась, чувствуя, как в горле встает ком. — Я тоже была другой. Типичная ботаничка, зацикленная на книгах и структуре заклинаний. Очки, вечный пучок на голове, полное отсутствие личной жизни и маниакальная страсть к изобретениям. Я буквально сталкерила его. Ходила по пятам, знала расписание его тренировок, записывала каждый раз, какой напиток он берет в кафетерии… А он? Он меня просто игнорировал.       Фея сделала большой глоток, позволяя жару алкоголя прогнать горечь воспоминаний.       — А потом я подружилась со Стеллой. Вы же знаете нашу принцессу — она не терпит эстетического несовершенства в своем радиусе. Взялась за меня как за проект по реставрации. Учила ходить, учила смотреть, учила пользоваться своей слабостью как оружием. Из серой моли я превратилась в ту, на кого он обратил внимание.       Девушка замолчала, глядя на свои руки. Память предательски подсовывала забытые ощущения: жесткие ладони Ривена, запах его кожаной куртки и тот момент, когда игнорирование впервые сменилось интересом.       — Он не просто обратил внимание, — Эл опустила голову ниже, а ее голос стал едва слышным. — Он стал моим первым мужчиной, — она подняла глаза на подруг, и в них отразилась такая смесь боли, что Лейла невольно коснулась ее руки. — Но это было ровно до того момента, как я потеряла крылья…       — Стелла рассказывала нам об этом взрыве, — тихо произнесла Текна.       — Конечно. Стелла всегда умела подбирать правильные слова, чтобы выставить себя в лучшем свете, — Эл посмотрела на фей. — Слушайте, я не должна об этом говорить. Моя мать и король Радиус подписали гору бумаг о неразглашении. Соглашение, которое должно похоронить правду о том дне. Радиус заплатил за молчание Алфеи, мне и моим родителям, — она сделала глубокий вдох. — Но если вы хотите услышать мою версию… в тот день Стелла нанесла мне удар в спину. В буквальном смысле.       Эл допила остатки алкоголя одним глотком, зажмурилась, и по ее щеке, вопреки всей выдержке, медленно прокатилась одинокая слеза.       — После того дня мир просто отвернулся, — прошептала она, глядя в пустоту перед собой. — Вы думаете, кто-то из «друзей» пришел ко мне в лазарет? Стелла была в центре внимания, бедная пострадавшая принцесса, а я — просто дефектная фея, которую проще было забыть. Специалисты? О, они решили держать благородный нейтралитет. Только Тимми присылал сообщения пару раз в месяц, Брендон один раз спросил, как дела… и на этом все.       Она сжала пальцы на ткани подушки так сильно, что костяшки побелели.       — А Ривен просто заигнорил меня. Он не то что не приходил — он не ответил ни на один мой звонок. Знаете, что он написал, когда я буквально умоляла его просто зайти на пять минут? «Занят». Пять букв, которыми он методично добивал то, что осталось от моей души после взрыва.       Девушка почти с остервенением мазнула рукавом кофты по лицу, стирая слезу. Шмыгнула носом — звук получился до боли жалким, и от этого она разозлилась на саму себя еще сильнее.       — Иронично до тошноты, правда? — хрипло бросила фея. — Единственным, кто вообще возился со мной, оказался профессор Палладиум. Наш светлый, понимающий эльф. Только я прекрасно отдаю себе отчет, что это была банальная должностная инструкция. Мама-директриса приказала — подчиненный выполнил. Отработал положенные часы по уходу за сломленной ученицей.       Она вскинула голову, обжигая новых подруг взглядом покрасневших — то ли от выпитого спиртного, то ли от вскрытых гнойников памяти — глаз. Текна и Лейла невольно вжались в кресла.       — Теперь пазл сошелся? — Эл обвела свободной рукой свой затемненный бункер. — Понимаете, почему я изолировалась? Почему предпочитаю воровать виски и спать в обнимку с подушкой и вещами учителя? Потому что этот искусственный, собранный из барахла мирок — единственное место, где мне не воткнут нож под лопатки. Вот и вся магия. В комнате повисла тяжелая тишина. В стандартном арсенале фей не числилось заклинаний для восстановления доверия к окружающим и исцеления изувеченной психики. Лейла не стала сыпать банальными утешениями. Она просто подалась вперед и накрыла колено Эл своей горячей ладонью.       — Я не знаю, как вернуть время назад, — тихо произнесла принцесса Андроса, не разрывая зрительного контакта. — И я не буду осыпать тебя сказками про то, что «все образуется». Но я знаю одно. Дальше ты плывешь не одна. У тебя есть мы. И пусть наша лодка пахнет ворованным виски и копченостями, зато она не пойдет ко дну от первого же удара.       Текна коротко кивнула, соглашаясь с Лейлой. Повернувшись, она схватила пузатую бутылку и щедро плеснула себе и подругам не разбавленного колой алкоголя. Подняв стакан, фея технологий обвела девушек тяжелым взглядом.       — Ну, раз пошла такая пьянка… за изгоев! За то, чтобы ножи в спину прилетали только по регламенту, от официальных врагов. А друзья… чтобы у друзей хватало яиц сказать в лицо, что ты списана в утиль. За нас. Дефектных, сбежавших и…       Договорить она не успела. Идиллию прервал резкий писк рингтона. Наручный терминал Текны, оставленный на тумбочке, засветился ярко-зеленым пульсирующим светом, проецируя в полумрак голографический идентификатор вызывающего абонента.       — Это Тимми, — констатировала она, сводя брови к переносице. — Текущее время — ноль часов двенадцать минут. Вероятность того, что он инициирует неформальный социальный контакт, чтобы просто поболтать, стремится к нулю. Его биоритмы предполагают глубокую фазу сна в этот промежуток.       Закатив глаза, Эл опустила стакан, но из рук не выпустила.       — Красный Фонтан выходит на связь, — фыркнула она, откидываясь затылком на подушку. — Не томи парня, Текна. Отвечай, вдруг у него там центральный сервер лег или он наконец-то вывел идеальную математическую формулу.       Фея технологий зависла над мигающей панелью. Она почти физически ощущала, как созданная атмосфера трещит по швам. Помедлив секунду, она все же нажала на сенсор приема вызова.       — Тимми? — ее голос прозвучал грубее, чем обычно. — Аномальная активность для твоего графика. У нас тут… сеанс внеплановой психотерапии.       Голограмма Тимми всплыла прямо по центру комнаты, залив смятую постель Эл неоновым сиянием. Специалист выглядел так, будто последние пару часов его гонял по арене дракон: волосы на голове превратились во взорванное птичье гнездо, а очки опасно сползли на самый кончик носа. Но стоило его взгляду сфокусироваться на заднем плане, как по ту сторону экрана случилось то, что Текна назвала бы фатальным системным сбоем.       — Текна? — Тимми моргнул раз, другой, и его голос предательски сорвался на неприлично высокой ноте. — Погоди… это что, комната Эл? Какого черта ваши координаты показывают… О боже.       Он всмотрелся в пиксельное изображение, мгновенно заметив пузатую бутылку явно из-под алкоголя, сиротливую тарелку с закуской и саму Эл. Фея сотворения полулежала среди подушек с ленивой грацией сытой хищницы. Но когда до великого стратега дошло, что у его всегда безупречно собранной, идеальной девушки подозрительно блестят глаза, а на бледных щеках расцветает хмельной румянец, он судорожно вцепился в края своего рабочего стола. Словно под его стулом прямо сейчас разверзлась бездна.       — Вы пьяны! — почти провизжал он, и его лицо на голограмме мгновенно приобрело пунцовый оттенок спелого томата. — Текна, это… это же аннигиляция всех мыслимых протоколов безопасности! Эл, я всегда знал, что твой коэффициент дурного влияния зашкаливает, но чтобы втянуть в это Текну?! Немедленно тушите свет и ложитесь спать, пока Гризельда не запеленговала выброс этаноловых паров в жилом секторе!       Эл лишь глумливо фыркнула, вальяжно салютуя ему стаканом. Она прекрасно знала, что Тимми ее до колик побаивается.       — Остынь, Тимми, — лениво протянула она, слизывая каплю с нижней губы. — Мы тут занимаемся исключительно приличными вещами. Подключайся виртуально, если твой девственный моральный кодекс не треснет по швам от одного вида дам в пижамах.       В этот момент за спиной паникующего очкарика появилась широкая фигура. Брендон со своей умопомрачительно-наглой ухмылкой бесцеремонно отодвинул друга бедром и по-хозяйски помахал рукой в объектив. Судя по его расстегнутой на пару пуговиц рубашке и чертовски расслабленному взгляду, специалисты Красного Фонтана тоже решили, что устав — это не более чем набор забавных рекомендаций.       — Здорово, девчонки! — Брендон расхохотался, в упор игнорируя страдальческие стоны Тимми. — Гляжу, у вас там своя атмосфера. А мы вот тоже времени даром не теряем, пока наши доблестные наставники видят сны, — он с явным превосходством выставил перед камерой тяжелую бутыль из темного стекла с потертой этикеткой. — Настойка Кодаторты. Прямиком из личного сейфа нашего железного сержанта. Говорят, эта амброзия вышибает дух даже из ветеранов после первой стопки. Сосед вон дернул порцию и теперь на заднем дворе пытается доказать вековому дубу, что тот — его биологический отец.       Фея сотворения резко подалась вперед, не сводя взгляда с темного флакона с такой жадностью, что даже захмелевшая Текна удивленно выгнула бровь. Об этой настойке в Магиксе ходили легенды: горькая, как чистейший грех, и убойная, как прямой удар боевого молота.       — Брендон… — Эл медленно облизнула губы, а ее голос упал почти до мурлыкающего регистра. — Гони ее мне. Порталом, заклинанием, как хочешь. Я тебе за нее даже Диджит отдам.       Брендон заливисто расхохотался, наигранно прижимая трофей к груди, как родного ребенка.       — Ну уж нет, такие стратегические ценности через пиксели не передаются! — он задорно подмигнул фее. — Черт, как же жаль, что мы так далеко и не можем объединить наш созыв сомелье. Только представь: мы, вы, черная жижа Кодаторты и абсолютное отсутствие тормозов. Чувствую, к утру от школ останутся только воспоминания в хрониках Магикса.       Тимми на заднем плане окончательно растерял остатки самообладания и просто зарылся лицом в ладони.       — Это апокалипсис… Магикс обречен.       Эллиада прищурилась, а в ее взгляде промелькнул дух авантюризма.       — Так, товарищи по мелкому хулиганству, — она обвела взглядом фей. — У нас дилемма: либо мы меланхолично глушим остатки маминого виски под храп пикси, либо проводим вечер в мужской компании. Как смотрите на то, чтобы нанести визит вежливости нашим доблестным защитникам?       Брендон по ту сторону экрана хищно повел носом, уловив вектор ее мыслей. Его улыбка стала шире.       — Стейки, — выдохнул он. И в этом слове прозвучало столько неподдельной страсти, сколько Блум за год не слышала от Ская. — Мы как раз бросили их на гриль блока. Толстые, сочные, с кровью. Если присоединитесь, мы организуем вам пару порций. И настойку я придержу.       Долго не думая, Эл с глухим стуком поставила отобранный у Лейлы пустой стакан на стол.       — Тимми. Открывай приемный шлюз портала с вашей стороны. Живо. И только попробуй заикнуться про устав, иначе я вскрою твою защищенную облачную почту и разошлю историю твоих поисковых запросов и переписку с Текной всему преподавательскому составу Красного Фонтана. Включая Саладина.       — Но это… это прямое нарушение директивы безопасности! — простонал Тимми. — Я так и знал. Знал, что этот вечер закончится военным трибуналом.       — Меньше соплей, больше кодов, — произнесла Эл.       — А как ты пробьешь выход отсюда? — Текна с откровенным любопытством подалась вперед. — Фарагонда же наверняка наглухо заблокировала любые исходящие пространственные воронки.       Порывшись в недрах прикроватной тумбочки, Эл выудила на свет компактный, слегка потертый прибор, подозрительно напоминающий стандартный тактический передатчик специалистов.       — Мамуля свято верит, что я корплю исключительно над пыльными книгами по магии, — прошептала она, ловко скручивая частоты на панели. — Но я всегда отдавала предпочтение технологиям, которые можно тихо свистнуть и перепрошить под себя.       Десять минут спустя пространство посреди комнаты пошло рябью. Воздух задрожал, сгустился, и отчетливо запахло жженой изоляцией. Текна, чей уровень адреналина сейчас успешно конкурировал с промилле в крови, мониторила показатели на своем наручном компьютере.       — Стабильность канала — девяносто два процента! — выкрикнула она.       — А где остальные восемь?! — спросила Лейла, но вопрос оставили без ответа.       — Ныряем, — скомандовала Эл.       Телепортация ощущалась как падение спиной в прорубь, за которым последовал резкий рывок за шиворот вверх. Когда зрение сфокусировалось, они уже стояли посреди одной из комнат жилого блока специалистов. Воздух здесь значительно отличался. Он пах потом, терпким парфюмом и, что самое главное, божественным ароматом жареного мяса.       Увидев фей вживую, Тимми едва не выронил свой планшет. Его расширенные от ужаса глаза сразу нашли Текну, оценивая ее внешнее состояние.       — Текна, ты в норме?! — он буквально подскочил к своей девушке, пытаясь заглянуть ей в глаза. — Эл, зачем ты так?! Ты напоила ее! Я же вижу расфокус в зрачках, это… это неприемлемо!       Проигнорировав очкарика, Эллиада даже не сбилась с шага. Она плавно подошла к Брендону, который с довольной ухмылкой уже протягивал ей шот с той самой черной настойкой.       — Ой, избавь меня от этой дешевой драмы, — лениво бросила фея через плечо. Она сделала внушительный глоток, чувствуя, как горло и пищевод обжигает будто раскаленным свинцом. На глазах выступили слезы, но эффект оказался потрясающим. — Твоя Текна — взрослая девочка с базовым процессором помощнее твоего. Она сама решила к нам присоединиться. Так что завали хлебницу и неси стейк, пока я от голода не начала грызть консоль.       Брендон запрокинул голову и искренне расхохотался, хлопнув зависшего друга по плечу.       — Расслабься, бро. Они здесь. И, сдается мне, эта ночь только что повысила свой рейтинг до максимально интересного. — Ну что, специалисты? — она салютовала им опустошенным шотом. — Метайте на стол свои стейки. И молитесь, чтобы я не решила конфисковать у вас сегодня что-нибудь еще.