Часть 5

      Уилл начинает ночевать в доме Ганнибала по нескольку раз в неделю, вынуждая его охотиться в другие дни. Отношения между ними ровные, полные показательного взаимопонимания. Точнее, понимание, безусловно, есть со стороны Уилла. Ганнибал лишь открывает для себя его личность заново, на этот раз медленно и осторожно, аккуратно ступая на путь познания, который расчистил для него Грэм.       Бадж убивает, и Уилл самому себе признаётся, что ожидал этого момента. Несчастный тромбонист, на чьих голосовых связках играли, выглядит неважно. В прошлый раз у Уилла был энцефалитный фон, поэтому оценить по достоинству эту работу он не мог. Теперь же Уилл доподлинно видит чёткость и профессионализм, с которым работал Бадж. Это, однако же, симпатии со стороны Уилла ему не добавляет.       Бадж был примитивным психопатом, скрытным, без изюминки. Практически нулевая эмпатия была буквально написана на его лице, и просто чудо, что ему хватило мозгов не выставлять трупы напоказ до этого, иначе бы его поймали невероятно быстро. Но теперь ему захотелось показать себя, похвастаться перед кем-то. Был ли этим несчастным пациент Ганнибала или же кто-то ещё, на самом деле не столь важно. Потому что Баджа всё равно нужно будет или поймать и посадить, или убить.       Уилл раз за разом с некоторым удивлением ловит себя на мысли, что он может и, скорее всего, будет убивать. Раньше это вызвало бы панику, сейчас… кажется, он принял свою психопатизацию как нечто, выращенное в нём Ганнибалом, как данность.       Джек хмурится, обсуждая тромбониста. Они все вбрасывают идеи одну за одной, но ничего специфичного.       — Зачем забирать кишки? — фыркает Зеллер, глядя на труп с полуулыбкой. — Наш убийца делает сосиски?       Нет, он не делает. Тут интереснее. Сколько людей сейчас играют на инструментах со струнами из человеческих кишок?       — Кишки требуют обработки, — заключает Уилл, не показывая осведомлённости больше, чем ему положено. — Значит, есть место, где он это делает. И, скорее всего, есть улики.       Кроуфорд всё ещё сомневается, что это не Потрошитель, но Уилл давит на него очевидными фактами.       — Это соната, Джек. Исполненная для кого-то, кто показался… близким? Может, признание в симпатии, может, желание общаться или…       «Дружить», — проносится в голове у Уилла, и пазл складывается.       Это не пациента Бадж пришёл убивать к Ганнибалу. Тот просто стал случайной жертвой обстоятельств. Тобиас пришёл к Лектеру как к Потрошителю, которому и предназначалась соната. Этот ублюдок нашёл Ганнибала раньше ФБР, раньше Уилла. Это было случайностью, или Грэм недооценил Баджа. Столько вопросов…       Уилл вылетает из Квантико, спеша на ужин к своему новому партнёру. Ганнибалу не очень нравятся опоздания, как и едва ли нравится, что Уилл погружён в мысли о работе почти круглые сутки (только если это не мысли о нём, как о Потрошителе, потому что их-то добрый доктор как раз поддерживает).       Но сейчас нужно будет перешагнуть тонкую грань и, в сущности, нарушить закон, обсудив с Ганнибалом это дело. Лаундс уже постаралась, так что Ганнибал о факте убийства знает и сонату видел. Будет ли какой-то ответ на этот клич?       Лектер, безусловно, продолжал охотиться. Но никаких выставлений тел напоказ, никаких картин Боттичелли, никаких скульптур на всеобщее обозрение не выставлял. Всё исключительно в рамках своих гастрономических предпочтений.       Ганнибал открывает дверь, как всегда собранный и аккуратный, и Уилл уже практически привычно тянется за поцелуем в качестве невербального приветствия. Губы Ганнибала мягкие, подвижные и нежные, когда он отвечает на поцелуй. Уиллу хочется почувствовать себя спокойным на несколько секунд, так что после закрытия двери он утыкается в шею Ганнибала над воротом рубашки и просто дышит, чувствуя, как руки Лектера обвивают его тело, даря приятное тепло.       — Опять Джек давит? — сочувственно спрашивает Ганнибал, и это даже звучит искренне.       — Ты знаешь, Джек помешанный. Но нет. Это просто один убийца подарил музыкальную валентинку другому. И говоря о музыкальной валентинке, я имею в виду…       — Труп тромбониста, — заканчивает Ганнибал, продолжая его обнимать и играть с его волосами на затылке кончиками пальцев.       Уилл закинул крючок, и Лектер его с большой охотой проглотил.       — Да. На нём играли. На его голосовых связках, если быть точнее. Обработали, чтобы звучали как нужно, — усмехается Уилл.       Взгляд Ганнибала всего на секунду темнеет, но Уилл чётко улавливает это. Лектер выглядит сомневающимся, на грани принятия решения.       — Я, по сути, могу нарушить медицинскую тайну, если скажу тебе это… — тихо говорит Ганнибал, словно это какая-то грязная тайна, — но, полагаю, ты тоже раскрыл мне часть информации с работы, так что мы оба виновны. — Уилл ухмыляется в ответ на эту фразу. — Один из моих пациентов утверждает, что его друг хочет убить музыканта. Он даже описал как…       Возможно, это тоже наживка Ганнибала, чтобы поймать его. А, может, это первая линия сети, но Уилл даже не пытается скрывать, что он хочет быть пойманным.       — Не подставляй себя, — говорит он мягко, как любящий партнёр охраняя Лектера. — Ты профессионал. Никаких имён или личных данных. Наверняка есть возможность дать информацию иначе.       По губам Ганнибала скользит едва заметная улыбка, и он тянется, чтобы легко коснуться губ Уилла своими, после чего соединяет их лбы. Это интимно и чувственно, нежно. Если бы Ганнибал был зверем из рода кошачьих, он бы определённо сейчас мурлыкал.       — Когда речь идёт о струнных инструментах, вам не помешает пообщаться с человеком, который в этом разбирается. В Балтиморе всего несколько магазинов, где покупают струны музыканты филармонии. Я мог бы назвать адреса. Тебе стоит начать с того, где я заказывал настройку клавесина.       Уилл медленно кивает.       Вот как. Выходит, они знакомы. Лектеру стало любопытно, и он пришёл посмотреть на своего не такого уж и тайного поклонника. ФБР при этом снова за бортом — так же легко, как Бадж нашёл Ганнибала, так же и доктор без затруднений вычислил Баджа. Поведенческому отделу должно быть стыдно. Однако Уилла это скорее забавляет. Игры у его партнёра жестокие, безумные, изощрённые. Но интересные — этого не отнять.       Они садятся ужинать. Ганнибал запёк индейку целиком, и у Уилла нет причин сомневаться в происхождении мяса, так что он максимально расслабляется, погружаясь в удовольствие от общения и близости.       Ночью он выходит на охоту. Не в том же смысле, что и Ганнибал, разумеется, но он тоже выслеживает свою будущую жертву. Тёмной безлунной ночью Тобиас Бадж возвращается, явно из дома, в свой дивный магазин, совмещённый с кабинетом. Носит коробки — ничего подозрительного. Но, будто по наитию, Уиллу приходит в голову любопытная мысль. Что, если у Баджа хватило мозгов, чтобы проследить за Ганнибалом, как сам Уилл следил за ним сейчас? В таком случае, он не останется в живых. Но и привести к нему ФБР нельзя, слишком рано.       Уилл хмыкает.       Проткнуть колёса автомобиля Баджа — мелочь. Ему даже особенно не приходится что-то придумывать. Кепка, чёрная маска, толстовка с капюшоном, складной нож и отобранный у беспризорников чёрт знает когда баллончик с остатками краски делают из него первоклассного малолетнего придурка, портящего вещи. Толстовку и баллончик (само собой без отпечатков) он выбрасывает в другом конце города, не в один бак и даже не в одном месте. Это забавно, насколько ему плевать на теоретически оставленные следы. Гораздо логичнее было бы сжечь ткань, а пустой баллончик сбросить в водоём. Но это частности, а ему давно пора кормить собак. Ночью Уилл спит спокойно.       А утро начинается со статьи Фредди о том, что Чесапикский потрошитель убил снова. Двое мужчин друг напротив друга, оба полицейские, с вытянутой ладонью подвешены цепями к крюкам под потолком. Их руки словно тянутся друг к другу, так и не сумев дотянуться. В руке одного лежит сердце, его собственное. В руках другого — глаза и уши. Один лишился куска печени, второй — обеих почек. Стиль типичный до безобразия и, что самое интересное, телефон Уилла молчит. Джек не позвонил и не написал, это не может не радовать. И не может не напрягать. Если бы он считал Уилла лучшей ищейкой, он бы вызвал его, правдами и неправдами заманив на место преступления. И, тем не менее, тишина звенит в ушах, пока Уилл кропотливо обрабатывает информацию.       Это… свежо. Смотреть как зритель, словно убийства — часть театрального представления, а ты лишь наблюдаешь за происходящим в шоу. Участвовать было бы куда как более напрягающим. Но он улыбается. Не узнать почерк Ганнибала невозможно. Но его замысел это другое. Уилл прикрывает глаза, сделав очередной глоток американо, и представляет себя там, на месте преступления, в центре этой картины. Что там Фредди откопала? Националисты, прикармливающиеся у наркоторговцев… Не удивительно, что Ганнибал счёл их не заслуживающими ни сердца, ни глаз, ни почек, ни печени.       Один мужчина протягивает сердце. Предложение отношений. Другой — уши и глаза, наблюдает и слушает, удивлённый и озадаченный. Это своего рода открытка ему, Уиллу, первое официальное письмо от Потрошителя и своеобразный знак расположения Ганнибала. Что ж, на него обратили внимание теперь во всех смыслах и ипостасях.       Пока Джек отвлекается на Потрошителя, Уилл берёт несколько полицейских, чтобы обойти Балтиморские магазины инструментов. Он намеренно выбирает сперва безопасные места, оставляя напоследок Баджа. Он останавливается перед входом в магазин, притворяясь занятым, и позволяет двум офицерам войти внутрь и поговорить с Баджем без него. Он успевает послать Ганнибалу лишь несколько особенно приятных и эстетичных фото Уинстона, прежде чем слышит выстрел. Один офицер ранен в область груди, второй пытается руками зажать пулевое отверстие. Крови не очень много, но мужчина бледнеет с каждой минутой. Уилл знает, куда отправился Бадж, но в любом случае не может оставить раненого мужчину до приезда скорой. На их счастье, ФБР срабатывает оперативно. В подвале — кишки, о невиновности никто и не заикнётся, а Уилл проходит мимо Джека, мрачно сообщив, что ему нужно немного передохнуть. Отсюда до дома Ганнибала всего двадцать минут, а до офиса не более десяти. Грэм рассуждает, что Ганнибал, по всей вероятности, прямо сейчас сражается с Баджем. Или нет.       Он не едет на красный сигнал светофора и не особенно торопится — Ганнибал сможет защитить себя. Но всё же он едет. Так было и в прошлый раз, только совершенно случайно. Он входит в приёмную Лектера и не слышит ничего, кроме приглушённых звуков голосов, спокойных и размеренных. Быть может, он ошибся. В конце концов, много чего в этом мире шло не так, как в прошлый раз. И он даже успевает выпить воды в приёмной, пока не слышит голос. Громче остальных, чётче. Принадлежащий третьему человеку. Это оно. Бадж пришёл. Не то за Ганнибалом, не то за Франклином, но это не имеет значения.       Уилл достаёт свой травмат, любезно предоставленный Джеком на очередном деле, и заряжает, снимая с предохранителя, за секунду до того, как входит в кабинет. Он оказывается за спиной Франклина, и его тут же замечает Бадж, прищуриваясь.       — Это так непрофессионально, доктор Лектер, что ваш любовник врывается во время вашего сеанса с пациентом, — качает головой Бадж и холодно усмехается. По его шее течёт кровь из простреленного уха, но ему будто бы нет до этого никакого дела. Он напряжённо и сосредоточенно наблюдает за ними тремя доли секунды, пока Уилл делает единственный выдох, прежде чем поднять пушку.       — Тобиас Бадж, вы задержаны по подозрению в убийстве. Поднимите руки за голову и развернитесь к стене.       Ох, он давно этого не делал. Может быть, стали в голосе недостаточно, а может, психопатия Баджа перекрыла его доступ к желанию жить, но тот не реагирует, не подчиняется приказам.       — Даже так…— тихо говорит Тобиас, улыбаясь.       Ганнибал, умудрившийся за это время вытолкать Франклина в более безопасную приёмную, теперь стоит за спиной и наблюдает. С интересом, как кошка за рыбками в аквариуме.       «Вы можете хранить молчание, но это вам не поможет», — мрачно думает Уилл.       Секунда промедления стоит ему острой боли в руке, когда Бадж тонкими стальными нитями опутывает предплечье, заставив рефлекторно выпустить пистолет, попутно сделав выстрел в никуда. Бадж дерётся отчаянно, уходя от ударов Уилла и захватов Ганнибала, который тоже вступает в игру. Уиллу не жаль своей кожи, и он почти намеренно подставляется под нож Баджа, отталкивая Лектера с пути. Порез на плече поверхностный, даже если крови довольно много, и всё же у него хватает сил пнуть музыканта в живот так, чтобы тот налетел на стойку с оленем. Бронзовый, величественный олень падает на его висок, и Уилл видит как уже мёртвый Бадж приземляется на ламинат Ганнибала, будто там ему и место.       Они с Ганнибалом дышат тяжело от усилий, но всё же смотрят друг на друга. Лектер цел, если не считать нескольких крошечных порезов на ладони. А у Уилла все раны неглубокие, даже если и оставят шрамы — он будет им рад. Это следы совместного действия с его партнёром. Это важная особенность, которой ему так не хватало, после исчезновения всех его шрамов и меток в этой странной реальности.       Уилл тянет Ганнибала за шею и целует, смешивая их вкус со вкусом крови, капельками собирающейся на краю его губы. Уилл теперь ещё лучше понимает те слова Ганнибала на обрыве: «Это то, чего я всегда хотел для тебя. Для нас обоих». И, как и в прошлый раз, Уилл находит это прекрасным.