Часть 6

      В ночь, когда они вместе убили Баджа, Уилл остался у Ганнибала под благовидным предлогом присмотра за доктором и его психическим состоянием после столь травматичного опыта. Мысленно Грэм аплодировал самому себе — уровень театральности абсурден хотя бы потому, что он весьма рьяно доказывал Джеку Кроуфорду, насколько это сильно напугало и обеспокоило его партнёра. Лектер, однако же, был на самом деле спокоен и собран, держа нейтральное выражение лица ровно до тех пор, пока последний агент ФБР не покинул его частный кабинет. Он обещал Уиллу взять несколько недель отпуска, чтобы привести мысли в порядок, хотя Уилл был уверен — с Ганнибалом всё в порядке. И, оставшись с ним наедине, Лектер даже не стал это скрывать, с любопытством наблюдая, к каким выводам в итоге придёт Грэм.       Несмотря на произошедшее, они не стали отказываться от ужина, уютно разделив его в столовой, сидя не напротив, по обыкновению, а рядом. Небольшое отступление от привычки лишь затем, чтобы Уилл почти покровительственно мог касаться Ганнибала в процессе, оказывая на него почти что лишающий дара речи эффект. Пока они ели какое-то причудливое мясное блюдо с салатом из овощей и фруктов, Уилл позволял себе положить руку на бедро Ганнибала, погладить, сжать, будто проверяя, здесь ли он, настоящий ли он. Поцелуи с ярким вкусом вина, которые они разделяли, тоже необычны. В этот раз Уилл не уступал, направляя Ганнибала так, как он этого хочет, подавляя его инициативу и лишая пальмы первенства.       — Ты сегодня более напорист, — говорит Ганнибал спокойно и будто бы невинно, когда они наконец поднимаются в спальню. — Ты хочешь предъявить права на меня? Одно неловкое движение, один удар по артерии скальпелем или ножом мог бы убить меня.       Уилл качает головой. Конечно нет, Ганнибал ни за что бы не умер в схватке с Баджем. Разные весовые категории.       — Он бы не смог тебя убить, — чуть снисходительно объясняет Уилл, садясь на широкую постель Ганнибала и хлопая рукой по мягкому ворсу покрывала рядом с собой.       Ганнибал, элегантный как и всегда, опускается рядом, чуть склоняя голову и с любопытством смотря на Уилла.       — Интересно то, что ты смог убить его, — говорит Ганнибал, наконец, после нескольких минут молчания. В его глазах тьма, пожирающая радужку.       — Он угрожал тебе, мне и твоему пациенту, — просто объясняет Грэм. — Это было легко. В каком-то смысле даже приятно.       По губам Ганнибала скользит едва заметная ухмылка. Уилл имеет некоторые предположения, что сейчас забавляет Ганнибала.       — Ты нисколько не был напуган, — мягко говорил Уилл, строго дозируя истину, — и ты обладаешь достаточным количеством сил и навыков, чтобы справиться с Баджем. — Он останавливается на секунду, делая вид, что размышляет. — Плавание и другие физические упражнения дают отличный результат, — хмыкает он и разворачивается к Ганнибалу почти полностью, легко касается ладонью его затылка, перебирая мягкие волосы между пальцами. — Мне нравится твоё тело, и пару шрамов его не испортят. Но я бы хотел, чтобы ты был осторожнее во всей своей деятельности.       Лектер завороженно кивает, поддерживая зрительный контакт. На секунду Уиллу кажется, что его глаза становятся влажными, но мираж быстро рассеивается.       Ночью Ганнибал позволяет Уиллу гораздо больше, нежели обычно. Ложится на живот, мягко стонет, пока Уилл губами и зубами помечает его тело, оставляя десятки пятен и следов на мягкой коже. Уилл чувствует, что напряжение в мышцах партнёра слабеет с каждой лаской, и удваивает усилия, пытаясь договориться если не с разумом, то хотя бы с телом Ганнибала на бескомпромиссное доверие.       Ганнибал ничего не говорит, только смотрит потемневшими от желания глазами и издаёт едва слышные звуки, капающие мёдом на эго Уилла.       Спустя несколько часов, уставшие, но довольные, они лежат на широкой постели, умещаясь в мизерном для двоих мужчин пространстве. Голова Ганнибала на его груди, пальцы рук Уилла выводят неведомые рисунки на спине Лектера. Острый запах стоит в комнате, и Уилл с ухмылкой и лёгким удивлением думает, что это даже странно, что Ганнибал всё ещё не поднялся, чтобы открыть окно и впустить свежий воздух. Но тот не двигается, наконец позволив себе расслабиться настолько, чтобы пребывать в полудреме после их упражнений.       — Ты настолько мой, что я не хочу и не могу отпустить тебя, — шепчет Уилл затравленно, понимая, что это удушливая правда выливается из него почти непроизвольно. Честность с Ганнибалом была хороша, но опасна.       — Не отпускай, — просто говорит Лектер, отрезая его навязчивые мысли и страхи, и тут же чуть разворачивается, утыкаясь в шею Уилла лицом и вновь затихая.       Это удивительное ощущение тепла и безопасности резко контрастирует с тем, что Уилл раньше чувствовал в компании Ганнибала. Может быть, потому он и не заметил, как заснул сам.       Ганнибал оставил дела на некоторое время, пользуясь этим нападением как обоснованием для внепланового отпуска. Он так же рассказал Уиллу, о чём ранее не упоминал. О Беделии. Точнее, Ганнибал не раскрыл ни пол, ни место, ни какой-либо другой информации о своём враче, просто сообщил, что он отправляется к психотерапевту, оставляя Уилла в своём доме одного. Наверное, в какой-то другой, третьей реальности, Уилл мог бы случайно найти человеческие органы или части тела, а то и труп целиком, заподозрив Ганнибала. Но сейчас он прекрасно знал его сущность. Не было причин вновь идти по пути сопротивления. Так что Уилл не спускался в подвал, хотя прекрасно знал где он.       Вместо этого он съездил покормить собак и погулял с ними несколько часов по заснеженному лесу, почувствовав себя после этого удивительно отдохнувшим. Заварив себе кофе в собственном доме и расслабившись рядом со стаей, он открыл ноутбук, чтобы коротко посмотреть журнал Фредди. Имя Абеля Гидеона, появившееся лишь спустя несколько предложений статьи, зацепило Уилла, и он скривился, вспоминая этого человека. Из-за своего категоричного отказа заниматься делом Чесапикского потрошителя, Уилл повис в неведении о тех событиях, которые в прошлом происходили с его участием. И, очевидно, происходили совсем иначе.       Джек не звал его в Балтиморскую клинику для душевнобольных преступников, потому что уже знал, что стоит Уиллу услышать слово «Потрошитель» — он тут же уедет, даже если будет уже на парковке перед местом преступления. В прошлый раз они вместе занимались всем этим, причём любезно пригласив Ганнибала помочь. Та история с Мириам Ласс… Сейчас было иначе. Строго говоря, не совсем. Но отсутствие Уилла внутри истории исключило из неё и Ганнибала, который попросту не мог знать об Абеле. Он не работал с ФБР, как Алана и Чилтон, даже несмотря на то, что они близко знакомы. Были подписаны документы о неразглашении, защищавшие расследование от любопытных журналистов и не только. Так что, несмотря на то, что Абель Гидеон сбежал при поездке в суд, убив кучу охранников, несмотря на то, что он начал охоту за всеми психиатрами, имевшими несчастье с ним работать, Ганнибал не был частью истории. Ну, не был ровно до этого дня. Уилл съёжился в кресле и прикрыл руками лицо, потирая виски и морщась от накатывающей головной боли.       Эту часть он совсем не хотел повторять. Мириам Ласс, отрезанная рука, внушённые воспоминания. В его памяти многие детали стёрлись со временем, но бесконечное отчаяние от непонимания происходящего Уилл помнил отчётливо. Ганнибал играл с его психикой, с его здоровьем, с его мозгом в прямом и переносном смыслах.       Но не здесь. Сейчас всё было иначе. Его партнёр не сделал пока ничего, что могло бы прямо или косвенно ему навредить. И всё же он был тем, кого Уилл знал: маньяком, безжалостным убийцей, каннибалом. Он так же был и интеллигентом, эстетом и художником. Творцом, превращающим тела людей в искусство. Уилл хотел бы не восхищаться, но… Стоило вспомнить человека, которого Ганнибал превратил в дерево с ядовитыми цветами вместо органов. Или его работы в Италии, подобные картинам Боттичелли.       Сейчас Ганнибал не убивал вот так, показательно, со вкусом, испытывая настолько очевидное наслаждение. Кроме, разве что, того убийства полицейских. Но это был единичный случай.       Что Уилл мог сейчас сделать для себя, для Ганнибала, для их безопасности? Он уже поклялся себе, что больше не отпустит Ганнибала, не важно, о смерти ли речь или о тюрьме.       Уилл спешно поднимается с кресла, скидывая плед и едва не опрокидывая чашку с остатками кофе. Собаки чувствуют его тревогу и льнут ближе, потираясь о брюки разноцветными шелковистыми боками. Но они не могут успокоить.       Иррациональное чувство приближающегося апокалипсиса завладевает умом Грэма, и он ловит себя на том, что вжимает педаль газа вниз до максимума, забыв об ограничениях на дороге. Усилием воли он заставляет себя сбросить скорость, а потом и вовсе остановиться на заправке. Несколько дыхательных упражнений из далекого прошлого учёбы в полицейской академии, несколько глотков противно-тёплой воды из бардачка, и он берёт в руки смартфон, открывает чат с Ганнибалом, чтобы пересмотреть последние сообщения. Встреча с Беделией длилась ровно час, ещё сорок минут до её дома и столько же обратно. Сейчас Ганнибал уже должен был вернуться. Но играть в угадывание Уилл не готов, а потому спрашивает напрямую.       Ответ приходит быстро, лаконичный и вежливый как всегда. Ганнибал в своём офисе. На закономерный вопрос, может ли он приехать к нему, Ганнибал отвечает «безусловно», и Уилл спешит снова завести машину, чтобы оказаться в Балтиморе.       Офис Ганнибала был не самым приятным местом для него. Не столько из-за произошедшего здесь с Баджем, сколько из-за воспоминаний из прошлой жизни. Фейерверк эмоций, откровений и в то же время лжи. Эти стены знали слишком много, а потому находиться внутри было мучительно неприятно.       Ганнибал, однако, открывает ему дверь после второго стука, словно ожидал, стоя за ней.       — Что-то случилось? — звучит вопрос вместо приветствия. Уилл молча кивает и делает шаг вперёд, обвивает руками Ганнибала, цепляясь за мягчайшую ткань рубашки на его спине. Ганнибал отвечает на объятие, поглаживает по затылку и молчит, давая время и место. Проницательно, как и всегда.       Уиллу приходит в голову идея, столь же странная, сколь и затейливая, объясняющая его поведение и реакцию. И это почти смешно, учитывая реальность.       — Скажи мне, что ты никогда не был психиатром Абеля Гидеона, — просит Уилл подтвердить информацию, которую он знает и так. Лектер застывает на секунду, выдавая удивление, а потом обнимает его крепче.       — Я никогда не был его врачом. Более того, мы не знакомы лично, — говорит Ганнибал твёрдо.       Он, конечно же, тоже читал статью Фредди и сопоставил информацию. И поведение Уилла как нельзя лучше вписалось в эту историю. Что это, если не игра? Раньше Ганнибал менял направление его мысли, теперь этим развлекается он сам. Разница в том, что Уилл руководствуется желанием обезопасить их обоих, в то время как Ганнибалу было лишь любопытно, а что же произойдёт дальше.       Уилл знал, что рано или поздно, у них с Ганнибалом будет этот разговор. И, быть может, интуитивно пытался избегать его как можно дольше.       — Доктор Гидеон заявляет, что он Чесапикский потрошитель, — будто между делом говорит Ганнибал, разливая по бокалам виски для себя и Уилла.       Уилл молчит. Гидеону лучше было бы прямо сейчас исчезнуть с лица Земли и не колебать тихое счастье его любимого монстра.       — Он не Потрошитель, — выдыхает Грэм. — Он нарцисс-психопат, который в состоянии патологического аффекта убил жену и детей. В рамках мира маньяков — серая масса.       Уилл делает глоток, внимательно наблюдая за Лектером. Тот, разумеется, никаких эмоций не выдаёт. Быть может, внутренне он ухмыляется, что, встречаясь с агентом ФБР, он остаётся непойманным. Может быть, это даже опускает самого Уилла в его глазах.       — Разве одно мешает другому? Убийство в аффекте не исключает того, что он мог совершить что-то столь же страшное и в ясном сознании, без какой-либо яркой эмоциональной окраски.       Уилл хрипло смеётся. Ганнибал хочет потешить своё эго? Что ж, Уилл может и похвалить. В каком-то извращённом смысле, но всё же. Ганнибал поймёт всё, что он имел в виду.       — Гидеон не обладает ни интеллектом, ни навыками, ни вдохновением Потрошителя. Он не художник, он… копирайтер. Не более. Кроме того, — Уилл задумывается на несколько секунд, — с точки зрения психиатрии, Потрошитель вменяем. Он полностью осознаёт что и как делает. Он добивается конкретного эффекта от действий. Он знает о последствиях, он способен предугадать их. Это не аффект и никогда им не был. Нет смысла даже предполагать социальную дезадаптацию.       Что-то из слов Уилла задевает Ганнибала, его глаза поблескивают в свете ламп мягким карим светом.       — Почему ты не хочешь заниматься этим делом? — спрашивает Ганнибал.       И, Уилл уверен, Лектера действительно интересует ответ. Нет ничего более любопытного, чем инкогнито узнать искреннее мнение о себе от знакомого человека.       — Потому что попытка поймать его закончится трагедией, — отвечает Уилл достаточно честно. Он и правда думает так, но ещё: — Некоторым зверям не место в клетке. Особенно, если они настолько индивидуальны, настолько экзотичны и неповторимы.       — Ты оправдываешь убийцу… — тихо возражает Ганнибал.       Уилл закрывает глаза и откидывается на спинку дивана.       — Я не оправдываю поступки. Но в монстре я способен разглядеть человека. Это так же прекрасно, как и невыносимо. Эмпатия сделала мир понятнее, но при этом превратила его в ад.       Уилл чувствует дыхание Ганнибала у виска, затем мягкий поцелуй сперва в щеку, затем в губы. Партнёр очень нежен сейчас, хотя его никогда нельзя было обвинить в грубости.       — Твоя эмпатия это дар, — шепчет он, — и я рад, что ты позволяешь мне увидеть тебя. Не только социально одобряемые стороны, но и то, что дальше. Это… привилегия.       Ганнибал не ошибается в этом. Уилл никогда не позволял кому-то постороннему увидеть его, понять ход мыслей, открыться по-настоящему. Немногочисленные партнёрши практически ничего о нём не знали. Лишь Молли знала достаточно. Но это всё ещё не шло ни в какое сравнение с Ганнибалом и их уровнем близости.       Однако это не предел. В прошлом они с Ганнибалом оба сделали много ошибок, причинили друг другу много боли и разочарований. Сейчас всё было иначе. А значит, был реальный шанс построить отношения, прочные, доверительные и удовлетворяющие их обоих.       — Ты мне не открываешься, — шепчет Уилл с мягкой ухмылкой в ответ, отклоняясь от одного из поцелуев, чтобы обратить на себя внимание и заставить слушать. — Показываешь лишь социально одобряемый костюм врача, интеллигента, эстета. Но я понимаю. И не тороплю тебя. Ты покажешь мне всё только тогда, когда будешь готов. Когда будешь уверен во мне полностью. Доверие — важная часть отношений. И я отчаянно хочу, чтобы ты мне доверял.       Ганнибал ничего не отвечает. Да и что он мог бы? Но Уилл прекрасно знает, что информация принята к сведенью.       После этого разговора секс ощущается как-то иначе. Более резкий, горячий, острый. С укусами, со следами от коротких ногтей на коже. Зверь Ганнибала лишь выглядывает из тени таким образом, боясь показаться целиком. Уилл будто бы приручает дикое животное, хитрое, опасное, чрезвычайно умное, однако, как и все, жаждущее любви и понимания.       Ночью, отдышавшись от слишком интенсивной близости, они лежат в постели, и Ганнибал рассказывает об эпохе возрождения. Его речь приятна слуху, а тон убаюкивает, и Уилл дрейфует в состоянии дрёмы до тех пор, пока не начинает вибрировать телефон, спустя секунду разрываясь громким рингтоном. Уилл вслепую тянется, берёт смартфон, чтобы посмотреть на экран.       Имя Джека забивает крышку в гроб его надежд на спокойную ночь. Он вздыхает и нехотя принимает звонок, извиняющимся взглядом скользнув по Ганнибалу.       — Алана и Чилтон у него, — безо всякого приветствия, громко и нервно рычит Джек в трубку. — Надо найти их до того, как он сделает из них чёртову картину.       У Уилла внутри что-то переворачивается. В прошлый раз Абель сначала покромсал Чилтона и только потом нацелился на Алану, которая не пострадала вообще, благодаря Уиллу.       — Как? — спрашивает Уилл, поднявшись с постели и начав одеваться.       — Чилтона по пути с работы, Алану из её же дома. Он звонил уже дважды, Уилл. Мы не успели отследить.       — Он трансплантолог… — напряжённо говорит Уилл. — Он заберёт у них что-то. Почку, печень, сердце, лёгкие… что-то.       — Как Потрошитель? — уточняет Джек нетерпеливо.       — Нет. Для Гидеона это трофеи. У Потрошителя это лишь… куски свинины, не более.       Они коротко договариваются о месте и, уже собравшись извиниться и уйти, Уилл замечает, что Ганнибал тоже одет. Не так вычурно и элегантно как обычно, но вполне нормально, чтобы понять, что он тоже собирается выйти из дома.       — Я тебя подвезу, — говорит он безапелляционно. — И я переживаю за Алану.       Уилл хмыкает.       — Тебе просто любопытно, что будет происходить, — фыркает он и встречается взглядом с Ганнибалом. — Ты не войдёшь в Куантико, но я буду держать тебя в курсе настолько, насколько это возможно, — сдаётся Уилл.       Он подходит к Лектеру и проводит обеими ладонями по мягкой ткани свитера. Уилл выглядит несколько помятым, хотя, конечно, едва ли по нему можно сказать, что всего сорок минут назад его вбивали в постель, заставляя выть в подушку.       Грэм отмахивается от воспоминаний, как от назойливых мух. Времени у них не особенно много.       Они оказываются в машине и едут со скоростью, едва вписывающейся в нормы ПДД. На полпути в другой штат снова звонит Джек, сообщая точное место, откуда звонил Гидеон. Это не консерватория. Нет руки Мириам, нет ни единого следа Ганнибала в этой истории. Какая-то старая больница, закрытая на ремонт. Но с операционными. Уилл прикусывает губу, переворачивая все известные ему факты о Гидеоне. Он не хотел, чёрт подери, вообще с ним связываться! Как только будет возможность, он застрелит психопата, будто чумного волка, грозящего всей стае эпидемией.       К зданию они подъезжают одновременно с чёрными джипами ФБР. Куча оперативников и злой как стая чертей Джек впереди них. Уилл подходит к нему, перебрасываясь парой слов на ходу. Не составляет какого-либо труда тонкими манипулятивными конструкциями убедить Кроуфорда пустить его первым. Внутри минимум два заложника, и они на самом деле не хотят поймать Абеля ценой трупов Аланы и Фредерика.       Ганнибал стоит за его спиной молчаливой опорой и поддержкой, с нескрываемым любопытством разглядывая агентов, машины и главу поведенческого отдела. Врагов нужно знать в лицо, да, Ганнибал?       Уилл цепляет наушник для связи и шагает внутрь без прикрытия, лишь с кобурой на поясе. Он двигается тихо и спокойно, почти размеренно, словно совершенно не спешит. Прислушивается к каждому скрипу и шороху и вскоре находит искомое. Абель рассказывает кому-то тонкости удаления почки, и кто-то дрожащим голосом даже отвечает. Фредди — быстро понимает Уилл, сделав ещё несколько шагов.       Удивительно тёмная операционная, и Абель в полном облачении хирурга орудует над Чилтоном. Фредди стоит рядом и со стеклянными глазами передаёт нужные инструменты. В этот раз, к счастью, Фредерик без сознания и не может наблюдать, как у него крадут органы. Вот уж и впрямь сомнительное удовольствие.       Отойдя относительно далеко, прежде чем выстрелить, Уилл терпеливо ждёт, когда Гидеон отставит очередной инструмент и вытащит почку Чилтона. Уилл бы хотел пробить черепушку, но это выглядело бы как намеренное убийство. Другое дело в грудь. Не в сердце. Очевидная ярость, аффективный заряд как он есть. Уилл стреляет трижды. В правое плечо, правую половину грудной клетки и левое бедро, далеко от артерии. Если Гидеону повезёт — он даже может выжить. Не то чтобы Уилла это действительно интересовало.       Когда Абель падает на землю, Уилл подходит к Чилтону, глядя на его разворошенную брюшную полость и прикидывая, можно ли его спасти в этот раз. Конечно, его гораздо больше волнует жизнь Аланы, но лишние трупы — это лишние трупы. Он принимает решение быстрее, чем его осознаёт.       — Мне нужен хирург. Позовите Ганнибала. Сейчас! — почти срывается на крик Уилл.       Фредди смотрит на него ошалевшим взглядом, пока он сковывает наручниками отключившегося от боли и кровотечения Гидеона. Журналистка его волнует мало, то ли дело Алана. Она находится в соседнем помещении, связанная, с кляпом во рту. Испуганная, но совершенно невредимая. Она задыхается и плачет, не отпуская от себя Уилла, вцепившись в него, как в спасательный круг. Это шок, конечно. Отдать её в руки парамедиков не так-то легко, но он всё же отцепляет Алану от себя, чтобы двинуться дальше и увидеть, наконец, как работает Ганнибал.       Это красиво. Ловко орудуя скальпелем и зажимами, ножницами и хирургической полукруглой иглой, Ганнибал практически совершает магический обряд. Вокруг все напряжены, не подходя близко к операционному полю, если его вообще можно так назвать, наблюдают за происходящим. Джек хмур, но за этой маской видно облегчение. Они поймали преступника, Алана в порядке, а Чилтон наверняка выживет, потому что Уилл по случайности приехал со своим партнёром — бывшим хирургом.       Когда приезжает реанимационная бригада, чтобы забрать Фредерика в госпиталь, тот уже почти в порядке. Ганнибал накладывает аккуратные швы, закрывает рану стерильными салфетками и даже вводит дополнительно несколько препаратов.       Уилл горд собой и Ганнибалом. Как иронично, что в этой реальности он спас Фредерика, а не искромсал.       Алана приходит в себя. Со скандалом отказавшись ехать в больницу, она следит за действиями Ганнибала и даже даёт некоторые рекомендации, которые Лектер, как ни странно, с благодарностью принимает.       Когда всё заканчивается, и Ганнибал избавляется от окровавленной медицинской амуниции, они втроём оказываются очень близко друг к другу. Ганнибал показывает исключительно дружеский жест в виде объятий и поглаживаний по волосам, но при этом не отрывает взгляд от Уилла ни на секунду.       — Я буду в порядке, — кивает Алана. Уверенность в её голосе, тем не менее, нулевая. — Марго заберёт меня.       Уилл кивает.       До этого ни он сам, ни Ганнибал не были официально знакомы с Марго Вёрджер, хотя, безусловно, Алана не раз говорила о своей девушке, с которой у них всё складывалось едва ли не волшебно. Уилла, который поспособствовал их раннему столкновению, это не могло не радовать. Вдвоём им будет лучше, теплее и, однозначно, гораздо безопаснее для жизни и здоровья. Конечно, нужно будет устранить брата Марго, пока он не навредил им всем, но до этого ещё немного времени. Пока что их отец жив, а Марго в относительном порядке.       При встрече Марго ими очевидно не заинтересована, однако вежлива достаточно, чтобы не подать Ганнибалу мысль об её убийстве.       Побыть наедине удаётся лишь под утро. Сил возвращаться в Балтимор нет, а потому они остаются в доме Уилла на остаток ночи. Поговорить они смогут после.