Часть 8

      Посреди ночи Уилла будит рингтон собственного телефона. В комнате темно, а телефон оставлен на тумбочке экраном вниз, так что тянуться до него приходится почти вслепую. В такое время ему мог позвонить разве что Джек из-за нового убийства. Но сквозь бессильно закрывающиеся веки он видит вовсе не имя Кроуфорда.       — Алана? — недоверчиво шепчет Уилл в трубку.       В трубке слышны всхлипы, и это вызывает в голове ворох самых плохих идей, какие можно только представить.       — Уилл, — жалобно шепчет Алана в ответ, — извини, я… просто не знала кому ещё можно позвонить и… — Он слышит её слёзы, и сердце наполняется тяжестью предчувствия. — Это был Мэйсон. Он… он сломал Марго руку. И… так много шрамов… Уилл, я не знала. Господи, я думала это случайность, детская неловкость или что-то в этом роде. Но теперь…       Из этой отчаянной речи, перебивающейся рыданиями, понятно мало, но суть выловить удаётся.       Он зря надеялся, что Мэйсон не тронет Марго при живом отце. И теперь он напрямую вовлечён в эту историю. Всё складывалось потрясающе криво, не вовремя, непоследовательно. Как будто прошлое разрезали кубиками и смешали, сделав невообразимый салат.       — Где ты? Где Марго? — спрашивает Уилл слабым голосом.       Чуть собравшись с мыслями, Алане всё же удаётся выдавить из себя место и просьбу приехать, чтобы переубедить Марго, будто она стала бы его слушать. Будто бы она стала слушать кого угодно. Почему Алана позвонила именно ему, а не, что более логично, Ганнибалу, остаётся загадкой. И всё же, Уилл надеется, что партнёр поедет вместе с ним, просто потому что иметь крайне искусного убийцу за спиной, в случае столкновения с Вёрджером, обозначает намёк на безопасность. Но его ждёт укол разочарование буквально спустя несколько секунд, потому что Лектера в постели, да и в комнате вообще не обнаруживается. На часах половина четвёртого ночи. Уилл обходит дом Ганнибала, зовя его по имени, однако это не приводит ни к чему. Объяснение этому может быть лишь одно, и Грэм чувствует поднимающуюся из глубин его собственной темноты злость. Ганнибал нужен ему, здесь и сейчас. Приходится несколько раз вдохнуть и выдохнуть, прежде чем одеться.       Нет сомнений, что Ганнибал ушёл на охоту, и утром они рискуют обнаружить один или несколько свежих трупов. И пополнение холодильника, видимо. Уилл надеялся, что при нём Лектер не станет охотиться, не будучи уверенным в его преданности и принятии, но, видимо, жажда крови оказалась сильнее. Или это очередная игра в кошки-мышки, и отсутствие Ганнибала преднамеренное, специально вызывающее подозрения. И всё же, Уилл злится.       В ублюдочных играх с Вёрджером была некоторая особенность — Ганнибал бы не позволил превратить Уилла в «свинку». Так было раньше. У них была история, у них была связь, и Ганнибал, со слов Аланы из прошлого, на руках вынес его из фермы после невероятно жестокой резни, которую устроил в одно лицо. Сейчас Ганнибал находился в собственных мыслях и планах, не связанных с Марго и Мэйсоном, его не развлекала идея посетить самого старшего Вёрджера, причин объективно не было.       Так что, в конечном счёте, Уилл приехал в больницу один. В приёмном отделении сидела свирепая, но всё же невероятно красивая Марго, и чуть менее плачущая и чуть более разозлённая относительно их прошлого разговора Алана, которая явно не хотела сдаваться в споре.       — Я не пущу тебя обратно! — шипела Блум, будто разозлённая кошка. — Он садист. Он должен быть привлечён к ответственности!       — Никто не станет с этим разбираться! Это не первый и не последний раз. Полицейских можно купить, всех можно купить. И поверь мне, он не поскупится. Кроме того, папа прикроет его. Это же наследник, — выплёвывает Марго последнее слово, прежде чем обратить внимание на Уилла. И его присутствие её отнюдь не радует. — Зачем ты его позвала? Это не его собачье дело!       — Я запаниковала! — огрызается Алана. — А Уилл работает с ФБР.       — ФБР тоже можно купить, — рычит Марго.       Грэму достаточно лишь окинуть её взглядом, чтобы перед глазами сформировался образ произошедшего. Ссора, крики. Марго и Мэйсон выясняют отношения, вновь и вновь и, чтобы добиться столь желанных слёз сестры, он хватает её за руку, выворачивает, после чего давит ногой на предплечье, вызывая истошный крик. Для человека с переломом, множество шрамов и синяков, некоторые из которых так велики, что их заметит даже слепой, Марго слишком спокойна. Он уже видел этот взгляд. Это тихая ненависть и формирующиеся мысли об убийстве. Марго была в шаге от попытки. Ещё одна слеза, пролитая ею, а, может быть, и Аланой, могла бы толкнуть её к обрыву.       — Тебе не обязательно возвращаться туда. У Аланы он будет искать тебя в первую очередь, но не у меня. Конечно, это не пентхаус, но в доме есть несколько свободных комнат. И собаки… много. Я большую часть времени на работе или в Балтиморе, у Ганнибала, так что по большей части дом пуст. Вы с Аланой можете остаться там вдвоём, — решает Уилл, про себя отмечая, что и женщинам, и его собакам так будет даже лучше.       Марго всегда хорошо относилась к животным, Алана их тоже обожает, и, ко всему прочему, там было тихо, безопасно и много возможностей спрятать труп так, чтобы его никто никогда не нашёл. В крайнем случае, Уилл знал из опыта, ни Бакстер, ни Уинстон не откажутся съесть кусочек-другой самого Вёрджера. Им даже понравится… Не то, чтобы он на самом деле думал, что Марго решит именно так избавиться от трупа, но думать об этом, как о повторении прошлого, было по-чёрному забавно.       Предложение озвучено, и Уилл вежливо выходит, ожидая совместного решения женщин в коридоре.       Если он вернётся в дом Лектера до него самого, то от него всё равно не получится утаить факт отлучки. Как и Ганнибалу нужно будет сказать несколько слов о своём отсутствии ночью дома.       Перебивая дурные мысли о том, стоит ли сейчас писать Ганнибалу сообщение или не стоит, Алана, чуть посветлевшая и слишком очевидно довольная, выходит из комнаты под руку с Марго.       — Мы очень благодарны за твоё предложение. И мы готовы заботиться о собаках наилучшим образом в твоё отсутствие, — вещает Алана.       Уилл не сомневается. Как не сомневается и в том, что разговоры о будущем Мэйсона и Аланы с Марго стоит отложить как минимум до завтрашнего дня. Пять утра не лучшее время для задушевных разговоров и предложений помочь прикончить брата-садиста. И, вероятно, сидящая рядом Алана будет против конкретно этого способа решить проблему. А учитывая прошлое и всё, что Уилл знал о Мэйсоне, это была единственная возможность.       Ключи от дома в Вулф-Трапе перемещаются в руки Аланы, и Уилл даже поясняет ей обстановку внутри несколькими короткими фразами. Марго он дарит длинный многозначительный взгляд, обещающий разговор в ближайшем будущем.       Он оказывается у крыльца дома Ганнибала только к шести утра, и к тому времени он уже так вымотан, что даже удивлённый взгляд открывшего ему дверь Ганнибала не побуждает к разговору, только раздражает сильнее, напоминая о неприятном инциденте.       К счастью для самого Лектера, никаких лишних вопросов он не задаёт. Взгляд его блуждает по Уиллу с любопытством и настороженностью, но, как и всегда, деликатно. Уилл на такое силы тратить не намерен, а потому его взгляд конкретнее. На первый взгляд, на Ганнибале нет следов охоты, но при ближайшем рассмотрении несколько царапин рядом с шеей всё же находятся.       Ганнибал варит кофе для них обоих, ставя утешительную чашку с бодрящим напитком перед Уиллом в рекордно короткие сроки.       — Ты был нужен мне ночью, — глядя в чашку, говорит Уилл, несколько остыв. — Я не знаю когда ты ушёл и вернулся, но я совершенно точно проснулся один в постели.       Он поднимает взгляд на Ганнибала, так и не задавая вопроса, но зная, что услышит ответ.       — Я сожалею, что ты почувствовал дискомфорт из-за этого, — отвечает Ганнибал как ни в чём не бывало.       — Я почувствовал дискомфорт, когда плачущая мне в трубку Алана Блум рассказала о насилии в сторону Марго и попросила помощи.       Уилл потирает лицо руками, пытаясь хоть немного избавиться от усталости. Он не будет устраивать Ганнибалу истерику или, чего похлеще, ссору из-за его внезапной ночной охоты. Но он даст понять, что недоволен.       — Надо полагать, ты прекрасно справился с этим вопросом сам?       Грэм сжимает зубы и мысленно просит себя успокоиться. Тон у Ганнибала, можно сказать, сочувствующий. Но вопрос скорее насмешка, чем реальное беспокойство.       — В меру своих сил. Но я уверен, настоящий врач был бы полезнее. И, кроме того, мне бы хотелось знать, что я могу на тебя положиться в таких обстоятельствах.       А вот это Ганнибала явно задевает. Это не сцена ревности, не истерика, но попытка объяснить. Партнёрство предполагает доверие и взаимопомощь, а не оставление в одиночестве в трудностях. Лектер прекрасно это осознаёт и видит свой промах.       — Ты не спросил, где я был, — осторожно бросает Ганнибал, поддерживая зрительный контакт.       — Ты не обязан отчитываться. Я знаю, что ты не унизишь себя изменой. Я знаю, что ты не погулять вышел посреди ночи. И если ты захочешь рассказать — ты расскажешь. А если нет… — Уилл пожимает плечами.       Ганнибал медленно обходит барную стойку и тянется к Уиллу поцелуем, на который тот охотно отвечает. Лектер ловит его лицо и держит в руках, с любопытством разглядывая.       — Я не склонен верить в судьбу, но ты… словно был создан специально для меня. Я никогда в своей жизни не встречал человека, чувствующего как ты, видящего то, что умеешь видеть ты. Поэтому так тяжело понять, что я сам чувствую по отношению к тебе. Я не планировал создавать семью, всегда думая, что это не для меня. Но ты ворвался в мой мир, я по-настоящему захотел этого. Быть чем-то большим, чем просто любовниками. Но я должен быть уверен, что ты примешь меня целиком, не только образ.       — Я вижу тебя за масками, — шепчет Уилл очарованно.       — Что ты видишь?       — Вендиго. Невероятное существо, прекрасное и опасное в равной степени. Силу, которую не осознать. Выдержку, которой нет равных. Интеллект. Психику, столь многогранную, что её устройство невозможно описать никакими терминами. Я вижу уникальность. И я люблю это.       Ганнибал закрывает глаза и соединяет их лбы. Держит Уилла в руках, едва не убаюкивая, но хватка крепкая, хоть он и не пытается выбраться.       — Я хочу показать тебе кое-что, — шепчет Ганнибал на ухо и берёт его за руку, чтобы отвести к стене, за которой вход в подвал. Это, однозначно, новый уровень доверия. Но почему-то Уиллу кажется, что трупа там сейчас нет.       Подвал пуст, но лишь отчасти. Там хранится достаточно большая коллекция вина. Там множество разной техники для нарезки мяса, частично медицинские приспособления, которые Уилл узнаёт. И ещё там отдельное место для улиток. Этот факт заставляет Грэма рассмеяться.       — Сам выращиваешь улиток, чтобы потом их съесть? — спрашивает он, искрясь весельем.       Этого факта он не знал. Что-то освежающее в этом есть — узнавать действительно новую информацию о Ганнибале. Для разнообразия, довольно безобидную. Ганнибал устраивает ему экскурсию по подвалу, если это конечно можно так назвать. Уилл развлекается самим этим фактом и хвалит себя за сдержанность и за то, что сам никогда не пробирался сюда, хотя и знал, что потайная дверь есть.       — Впечатляюще, — резюмирует Уилл.       — Это многогранная часть моего дома. Здесь не только хранилище, но и место, где я разделываю мясо, если получаю его достаточно много. Также здесь есть несколько морозильных камер, для удобства.       — Логично. Ты говорил, что охотишься. Нужно где-то разделывать туши. Мне в этом плане проще — рыба редко оказывается слишком большой, чтобы понадобилось отдельное место.       Это не притворство. Он не делает вид намеренно, будто он не знает, кто на самом деле такой Ганнибал. Но все эти неоднозначные фразы правдивы, даже если прямо не говорят о значительном факте. Охота ведётся на людей, и мясо, которое он разделывает, тоже человеческое.       Чуть позже, когда Уилл окончательно сбросил с себя налёт злости. Ганнибал решил вернуться к теме и предложил помощь. Он нашёл наиболее подходящего коллегу для Марго и дал контакты юристов, готовых пойти на дело о насилии. К несчастью, женщина наотрез отказалась делать из этого публичную историю, сказав, что это может добить пожилого отца, чья жизнь отделяет Мэйсона от полной власти над всеми активами. Был один вариант, который не гарантировал безопасности, однако гарантировал безумные финансовые потери. Просто сбежать, сменить имя и отказаться от всего, что было. Абсолютно не факт, что Мэйсон не нашёл бы её, учитывая ресурсы. И жизнь ей в любом случае пришлось бы начинать с нуля. Был, разумеется, ещё один вариант: убить Мэйсона. Этот вариант приходил в голову первым делом, но Уилл не собирался его озвучивать, надеясь, что Ганнибал дойдёт до этой черты сам.       Его партнёра, однако же, явно занимала не проблема Марго и Аланы. И вскоре стало понятно почему. Его новая «картина» взбесила Джека Кроуфорда так, что он поднял на уши Куантико целиком, и, как понял Уилл, начал привлекать к поиску Потрошителя всех, вплоть до нынешних студентов академии. Он рыл носом землю со злостью и отчаянием, но не находил ничего. Преступление было идеально чистым и, учитывая размах, Грэм был по-настоящему поражён, что Ганнибал справлялся с таким объёмом работы в короткий срок. Пять трупов, составляющих целую картину. Мужчина на коленях с терновым венком на голове и без глаз, за его спиной, словно ангел и демон, два других трупа. Перед ними прекрасный, подобный нимфе молодой человек на подушке из цветов. Без единой ссадины, разреза, повреждения. Будто просто спит. А над ним, возвышается окутанный в колючую проволоку грузный мужчина без сердца. Эта картина снята со многих ракурсов и выложена в сеть, так что рассмотреть можно достаточно детально, чтобы получить законченный образ в голове. Целую историю. Слепой влюблённый, борющийся с разными побуждениями, и его любовь в опасности под влиянием бессердечного человека.       — Мне! Нужны! Ответы! — кричит Джек ему в лицо, брызгая слюной.       Уилл вздыхает и откидывается на спинку стула в собственной лекционной аудитории, чтобы сделать расстояние между ним и Кроуфордом хоть немного больше.       — Он влюблён. Недоверчив, неуверен ни в себе, ни в другом человеке. Но однозначно видит угрозу третьего лица, — обобщает Уилл. — Это не поможет тебе его поймать.       — Я задействую все свои ресурсы. Должно быть хоть что-то! Чем провинились все эти люди? Точно ли это жертвы Потрошителя? Обычно он не отличался сентиментальностью.       — Так и есть, — хмурится Уилл.       — Ты не дал мне ничего! — рычит Джек, разворачиваясь, чтобы уйти. — И Алана игнорирует. Только меня здесь волнуют чёртовы убийства?       Джек качает головой и, наконец, покидает аудиторию, проходя мимо Ганнибала и не обращая на него ни толики внимания. Грубо. Ему это на руку не сыграет. Так или иначе, Уилл старается выкинуть из головы Джека и его агрессивные попытки рыть носом землю в поисках Потрошителя. Сейчас есть более насущные проблемы, которые, словно скользкие щупальца, оплетают его разум и не позволяют переключиться. Даже когда Ганнибал держит его в своих объятиях, входя в его тело почти до упора и посылая мелкие искры чисто физического удовольствия, он будто одновременно с этим находится где-то в другом месте, на задворках сознания выстраивая планы относительно людей, которые ему не безразличны. Конечно, Ганнибал замечает. Он меняет их местами молниеносно, так что Уиллу ничего не остаётся, кроме как вернуться в реальность, где он практически насажен на член Ганнибала, упирающийся головкой точно в простату.       Уилл вздрагивает, смотрит на тёмные глаза Ганнибала и, практически неожиданно для себя выдаёт:       — Я тебя люблю.       Время останавливается. Только чуть расширившиеся от шока на доли секунд зрачки выдают Ганнибала, хотя его выражение лица не меняется. Отличный самоконтроль.       — Это взаимно, — шепчет Лектер хрипло и очень тихо, будто раскрывая страшную тайну.       Уилл не знает, стоит ли осмелеть настолько, чтобы поверить. Это был бы подарок для них обоих. Подарок, не окрашенный кровью, жертвами и отчаянием, предательством и прощением. Их история была переписана от начала и до конца, но их взаимная тяга, в сущности, не претерпела каких-либо изменений даже при изменении реальности.       Их поцелуй словно первый. Осторожный и мягкий. Настоящее знакомство душ, насколько Уилл мог это понять. Секс уже потерял тот смысл, что был до этого внезапного признания, и Уилл просто сидит на бёдрах лежащего под ним Ганнибала и водит кончиками пальцев по его груди и шее, с нежностью вырисовывая невидимые узоры. Какое необыкновенно медитативное занятие, жаль он не понимал этого раньше.       Ганнибал под ним молча позволяет происходить этому, как всегда, внимательно наблюдая, но не делая ни единой попытки остановить партнёра.       Уиллу нужно много мужества, чтобы начать говорить. У него нет никаких гарантий, у него нет даже идей о том, что могло бы произойти дальше. Сколь долго он бы не изучал Ганнибала и механизм его мышления, он никогда не знает, что может выкинуть его персональный Вендиго в качестве следующего шага. Но час настал, медлить больше нельзя. Только с Ганнибалом на его стороне он может на самом деле разрешить тревожащие его разум проблемы и сделать это с минимальным количеством крови и человеческих жертв, при этом, отчасти утолив голод своего любимого Монстра.       — Ты же знаешь, что я на твоей стороне? — спрашивает он туманно. Но разве их разговоры когда-либо были достаточно прямолинейны?       — Мне бы хотелось верить в это, да, — отвечает Ганнибал, обращаясь в слух мгновенно.       — Я бы не смог почувствовать себя целым в том мире, где тебя нет, — продолжает Уилл, имея в виду и этот вариант реальности тоже. — Я много раз повторял, что я вижу тебя. Это так, я не откажусь от своих слов. Тем не менее мне кажется, что я должен объясниться более откровенно. Это тот момент, когда я должен понять, на моей ли стороне ты. Будешь ли ты действовать как мой партнёр или исходить исключительно из собственных любопытства и развлечения.       В этот момент особенно заметно, как сужаются глаза Ганнибала на последних словах, и мышцы под руками Уилла напрягаются на секунду, прежде чем Лектер усилием воли заставляет себя расслабиться. Он не перебивает и не пытается играть святую невинность, делая вид, что не имеет представления о том, что имеет в виду Грэм. И это, наверное, может считаться хорошим знаком.       — Я хотел бы, чтобы ты был более конкретен, — говорит Ганнибал совершенно спокойным тоном, словно они обсуждают сорт чая.       Уилл кивает.       — Я видел твои картины. Я смог прочитать зашифрованное послание и оценить эстетику, которую ты, без сомнения, вложил в эти тела. Это впечатляет больше любых слов, которые может произнести человек, даже столь красноречивый как ты, — улыбается Уилл, демонстрируя искры веселья в глазах.       Ганнибал смотрит ему в глаза испытующе, но Уилл не прерывает контакт ни на секунду.       — Поэтому ты отказывал Джеку? Не желал имитировать бурную деятельность? Или было что-то особенное в том, чтобы поймать меня, не используя ресурсы ФБР?       Это вызывает у Уилла смешок и широкую ухмылку.       — Никто не смеет ловить Вендиго. Слишком опасное мероприятие.       — И потому ты решил приручить его? — вздыхает Ганнибал, борясь с разнонаправленными эмоциями. Возможно, прямо сейчас решается судьба Грэма, жизнь или смерть его ждёт в руках Ганнибала.       — Приручить — значит поставить себя выше в иерархии, — качает головой Уилл. — Я никогда не пытался тебя приручить, Ганнибал. Мы равны. Как партнёры. Как люди. Как убийцы, — вздыхает он. Это до сих пор не повод для гордости, однако ему больше не стыдно произносить это вслух.       Мышцы Ганнибала расслабляются, и он всё ещё не делает ни единого движения в сторону Уилла, но его брови нахмурены, а в глазах стоит столь необычное для Лектера непонимание. Это логичные и даже ожидаемые эмоции, и Уилл готов ответить на все вопросы, раскрыть себя и свои чувства в эту самую секунду, невзирая на последствия. Даже если в итоге он окажется на полу со вспоротым животом, он всё равно не станет жалеть, что попытался быть с Ганнибалом на своих условиях и в совершенно иных обстоятельствах.       — Ты давал мне понять несколько раз, что знаешь обо мне и моих интересах больше, чем я говорил. Но сомневаюсь, что ты видишь картину целиком.       — Иногда достаточно небольшой части, чтобы увидеть мастерство художника, — парирует Уилл.       Они снова долго и безмолвно смотрят друг на друга.       — Мне было любопытно, — вздыхает Ганнибал, — почему ты с такой лёгкостью убил Тобиаса Баджа. Ты накинулся на него, точно гончая на кролика, не потому что мне угрожала опасность. Ты сам сказал, что его шансы против меня были ничтожны. Так почему?       — Он смел думать, что ровня тебе. Пытался добиться твоего внимания и расположения, пробирался в твой мир через разные щели, через твоего пациента, одержимого тобой. Я поставил его на место.       Уилл готов поклясться, что этот ответ очень нравится Ганнибалу. В теле Лектера почти не остаётся напряжения, и внешне он выглядит весьма довольным.       — Ты ловишь серийных убийц, но при этом отказываешься работать над делом о Потрошителе. Не кажется ли это подозрительным?       — Я беру далеко не все дела, — фыркает Уилл, чуть сдвигаясь и задевая тем самым чувствительный член Ганнибала, заставляя его непроизвольно дёрнуться. Это веселит, и Уилл повторяет движение, теперь уже намеренно. — И все, кто знает Джека, также знают, что на этом человеке он помешан. И что он готов довести каждого, кто работает с ним над этим делом, до белого каления, потому что он одержим. Я всего лишь внештатный консультант, — пожимает плечами Уилл. — Я не готов пустить себя в расход лишь для того, чтобы поймать идею-фикс Джека Кроуфорда. Ему нужно смириться с этим фактом.       Ганнибал поднимает руку, но лишь затем, чтобы притянуть Уилла ближе к себе за плечо. Они не целуются, просто смотрят друг на друга в упор, выискивая хоть намёк на неискренность.       В этот раз сдаётся Ганнибал.       — Если ты действительно видел мои картины и понял их, то ты уже знаешь, как я вижу тебя. — Он прикрывает глаза. — И знаешь, что я вижу в тебе партнёра. Того единственного за всю мою жизнь человека, с которым я действительно хочу быть. И это…       — Пугает?       — Беспокоит.       Уилл это знает. Как и знает, что доверие требует времени, совместных усилий и прохождения через определённые трудности, ведь иначе никогда не понять, можешь ли ты положиться на человека. Так происходит у обычных пар. Но они ни в какой из реальностей не могли бы назваться обычными. Поэтому, ради обретения доверия, им нужно будет пройти свой собственный путь. Впервые. Потому что в прошлой реальности доверие было запретным плодом, который никто из них так и не сумел получить.