Часть 12

      Уилл редко видел, как Алана плачет. Она всегда скрывала проявление эмоций, то ли считая это слабостью, то ли находя подобное безобразно некрасивым. Но сейчас Марго утешает её в объятиях, держа ровное лицо, не проявляя ни толики эмоций, зарывшись глубоко в себя.       Ганнибал рассказывает им о произошедшем. Чуть менее подробно, чем ФБР, но достаточно близко. Наполняя историю большим количеством эмоциональных моментов для усиления эффекта.       Алана плачет, Марго обнимает её и гладит по волосам. Молчит задумчиво, напряжённо, не глядя ни на Ганнибала, ни на Уилла. Со стороны было ощущение, что она и сама сейчас тонет в воспоминаниях и потому не может сосредоточиться на настоящем, а Ганнибал меж тем подкидывает поленья в эмоциональный костёр каждым предложением.       — … Я не нахожу в себе сил обвинить Уилла, что он не сдержался и ударил Мэйсона, — продолжает Ганнибал тихим, мягким голосом.       — Жаль, что не убил, — флегматично отвечает Марго, и её пустынные глаза на миг освещаются злобой. Но эмоция тухнет так же быстро, как и появляется, снова делая её милое лицо маской.       На это заявление ответить попросту нечего, и даже Алана, с её чрезвычайной нелюбовью к насилию, не произносит ни слова против.       Ганнибал готовит всем чай, в который добавляет немного какого-то специфически пахнущего травами спиртного. Это происходит на виду у всех и возражений не вызывает. После чашки чая всем будто бы становится немного легче, красноватые глаза Аланы проясняются, а Марго наконец начинает проявлять хоть какие-то эмоции. Уилл наблюдает за метаморфозами внимательно и спокойно. С Ганнибалом, сидящим рядом и приобнимающим его за плечи, ласково касающимся руки или колена, он чувствует себя в безопасности и, удивительно для ситуации, чрезвычайно спокойным. Свою долю эмоций он выпустил на Мэйсона, и теперь вопрос оставался в том, как не позволить ситуации развернуться таким образом, чтобы младшего Вёрджера оправдали.       Несмотря на мысли Уилла, что Марго откажется давать показания, этого не произошло. Она зло улыбнулась и сказала, что может часами рассказывать, как с самого детства над ней издевался Мэйсон, подтверждая это шрамами на своём теле. Она как никто другой хотела посадить его за решётку, а то и на электрический стул.       Но в Вирджинии не было смертной казни, а потому последнее представлялось не реалистичным.       Они отошли от темы Мэйсона, хотя она продолжала висеть в воздухе. Попытка заговорить о чём-то более отвлечённом держалась только на энтузиазме Ганнибала, который, стоило признать, недурно справлялся.       Он пригласил всех на кухню и показывал, как готовить очередное крайне необычное блюдо, попутно дав каждому простейшее задание, вроде нарезки моркови, томата или взбивания вычурного соуса.       Как-то случайно они заговаривают о планах, и у Аланы проскальзывает неожиданное:       — Мы выбираем дату для свадьбы.       Ганнибал, ни на миг не прекращая замысловато резать мясо, отвечает:       — Мы с Уиллом планировали август.       Все замолкают. Уилл и Марго поднимают головы и с любопытством смотрят друг на друга, Ганнибал и Алана тоже переглядываются.       — Думаю, этот ужин можно считать праздничным? — улыбается Ганнибал. — Недавно мне в руки попала бутылка достаточно редкого вина. Она идеально подойдёт к ужину. Повод открыть её достойный вдвойне.       Девушки тихо смеются, а Уилл с нежностью смотрит на партнёра. Весёлый смех и приятные новости вместо страшных кровавых озёр, разлитых в другой жизни по этой кухне. Доверие и тепло в глазах Аланы, вместо жестокости и холода. Марго, чувствующая себя в безопасности, сидя за столом Ганнибала, не испытывающая ни фунта страха. Всё это поддерживает Уилла и даёт сил идти дальше, переворачивать каждый момент их прошлого с головы на ноги.       — Вы собираетесь устроить нечто грандиозное? — тихо спрашивает Уилл у Марго по поводу свадьбы, пока Алана и Ганнибал обсуждают очередной случай с его пациентом.       Марго качает головой.       — Просто распишемся, — отвечает она, чуть подумав. — Это отчасти юридический шаг. В случае чего Алана будет решать что-то за меня, а не мой отец. Это… успокаивает гораздо больше, чем должно. — Уилл хмурится, и Марго тут же реагирует слабым смешком. — Юридический вопрос не повлиял на само решение о браке, только на то, как быстро мы это сделаем. Алана тоже была в замешательстве, но это… это по любви.       Уилл кивает. Алана и Марго в прошлом обе стали жертвами Ганнибала, Мэйсона и обстоятельств. В этом времени они сумели познакомиться иначе и пройти путь до влюблённости совсем другой тропинкой. Но исход был тем же. Марго смотрела на Алану с нежностью, а та пыталась Марго защитить от всего и подарить столько заботы, сколько могла. Их отношения стали крепкими, стабильными, удивительно здоровыми. И, к счастью, для этого не понадобился ни переломанный позвоночник, ни вырезанные матка с яичниками.       Их с Ганнибалом свадьба… да, она, пожалуй, была по любви. По привязанности и безумной зацикленности друг на друге. По интересу, одержимости. Но и по любви, безусловно.       Их отношения ни в какой вселенной не могли быть здоровыми или общепринятонормальными, потому что они оба сами по себе не были ни здоровыми, ни нормальными. Тем не менее сейчас их отношения были стабильнее и ровнее, чем когда-либо. Начисто переписанная история их взаимодействия сгладила все острые углы и понизила уровень стресса до минимума, который ощущался комфортным. Они изменились оба и теперь тоже, но иначе. Хотелось бы солгать, что Ганнибал стал мягче. Но счастливый Ганнибал оставался таким же опасным хищником, охотящимся по ночам и выбирающим жертв по визиткам. Теперь Уилл мог сказать точно: Джек не видел и десятой доли жертв Потрошителя. Ганнибал выставлял их на показ для развлечения, заигрывания с ФБР. Это были единичные трупы, в то время как большая часть его жертв на самом деле никогда не была найдена. Если более откровенно и бесчеловечно, то далеко не каждая свинья была достойна и подходила для того, чтобы выставить её тушку на всеобщее обозрение. Большая часть шла на мясо, причём использовались почти все части тела.       Пробуя однажды тонкие слайсы языка в странном мясном желе, Уилл спросил Ганнибала, что конкретно сказал человек, от чего лишился языка. На что Ганнибал ухмыльнулся и тихо, будто это секрет, проговорил:       — Это говяжий язык, Уилл. Сожалею, но я не разговариваю по-коровьи, — и снова улыбнулся, сыто, довольно.       Уилл тогда смутился, но после даже посмеялся. Ганнибал не был тем, кто любил однообразие. Свинина, говядина, курица, индейка и любые другие виды мяса присутствовали в рационе. Как и рыба, морепродукты. Его будущий муж обладал, кажется, безграничной фантазией.

***

      Проблема была в том, что у Айзака Вёрджера имелось слишком много денег и штат адвокатов, способных перевернуть историю с ног на голову. И потому Уилл решил опуститься до неприятных и к тому же сулящих последствия для него действий.       Удивительно, как легко оказалось найти номер Фредди Лаундс и связаться с ней. Впрочем, с доступом к базе данных ФБР это не могло быть тяжело.       Фредди, ничуть не изменившаяся с его прошлой жизни, пронырливая и хитрая, манипулятивная до мозга костей, выслушала их с огромным интересом. На её безымянном пальце блестело кольцо с большим рубином, и сама она выглядела представительной, будто бы похорошевшей.       По мере рассказа, туманного, но оттого не лишённого интриги, на её лице расцветала улыбка.       — Стало быть, вы хотите осветить эту историю? Почему? — любопытствует она, ещё не зная имени человека, о котором идёт речь.       — Потому что без этого человек, о котором идёт речь, может избежать наказания. Речь идёт о ком-то настолько богатом, что он мог бы купить даже вас, поверьте на слово.       — Я не продаюсь, — с достоинством отвечает Фредди, тут же удивляясь, видя насмешку Уилла.       — Давно ли?       Это её мало смущает.       — С тех пор, как вопрос о деньгах перестал меня волновать.       Уилл вновь смотрит на кольцо, затем на неё и видит короткий кивок. Что ж, если даже такие люди, как он и Ганнибал, нашли партнёра, то почему бы Фредди не найти.       Возможно, так даже лучше. Теперь она развлекалась в сфере журналистики исключительно от извращённого удовольствия, что делало её более гибкой в вопросе сотрудничества. И Уилл принял решение пойти на риск. Разумеется, с Джеком они обсудили это заранее и даже согласовали. Алана и Марго тоже не были против, заинтересованные в наказании Мэйсона. Только Ганнибал сохранял нейтралитет, то ли собирая по кусочкам собственный план, то ли забыв об этом и придумывая что-то новое, ведь их охота сорвалась.       Хотя, учитывая эмоциональную вовлеченность Ганнибала в данном случае, в последнем Уилл сомневался.       Не сказать, что они очень много об этом говорили. После того откровения ночью Ганнибал старательно избегал этой травматичной темы, а Уилл не хотел давить на партнёра.       И всё же он продолжал крутиться в мерзко пахнущем чане событий, потому что был одним из главных лиц.       Он снова поднимает взгляд на Фредди.       — Мэйсон Вёрджер, наследник мясоперерабатывающей империи Вёрджеров, обвиняется в насилии, в том числе сексуальном, по отношению к несовершеннолетней. А также в киднеппинге, и, по неподтверждённым данным, в убийстве замученных им же детей. Речь о его невиновности не стоит, так как он был пойман с поличным, есть свидетели, есть множество доказательств.       Всякая улыбка смывается с лица Фредди мгновенно. Её лицо кривится от омерзения, и она даже не пытается скрыть это. Видимо, какие-то границы есть и у неё, это не может не радовать стремительно чернеющую душу Уилла.       — Расскажи мне больше, и обещаю, ни один прочитавший статью об этом ублюдке человек не останется равнодушным или хоть сколько-нибудь сочувствующим, — сквозь зубы шипит Фредди.       Уилл довольно и злорадно улыбается. Это как раз то, на что он рассчитывал.       Он выдал ровно столько информации, сколько было нужно Фредди для интереса и написания статьи в её собственном жанре помойной журналистики, и при этом умудрился мало того, что не солгать, так ещё и перечислить все преступления Мэйсона, а вместе с ним и Айзака, который подавляющее большинство произошедшего прикрывал.       — А что до его сестры? — задумчиво спрашивает Фредди.       Она прекрасно знает, о ком говорит. Мэйсон и Марго были близнецами, но именно Мэйсона всегда в СМИ продвигали как наследника. И этому было несколько объяснений, пригодных для публики: то, что он родился первым, его страстный интерес к семейному бизнесу и животноводству и нежелание Марго быть на публике, что было бы неизбежно, управляй она отцовской компанией. Правда, однако же, была в том, что она предпочитала свой пол, и Айзака это возмутило до той степени, что он предпочёл лишить дочь наследства в принципе, ставя Мэйсона и его потенциальных детей наследниками. Эдакая королевская семья.       — То есть, их отец — гомофоб? — бормочет Фредди, что-то записывая в блокнот.       Уилл кивает.       — И сексист. И, вероятно, знал, что его сын — садист. Такие люди обычно начинают ещё в детстве. Мучают животных, расчленяют. — Его тон спокоен, а сам он скорее задумчив, нежели эмоционален.       В этот раз их общение с Фредди заканчивается на положительной ноте, наверное, впервые с тех пор как он узнал о её существовании в принципе. И домой он возвращается тоже в приподнятом настроении, чтобы застать Ганнибала, дрессирующим собак. Они сидят вокруг его кресла в гостиной полукругом и смотрят с преданностью и любовью. Хотя тому причиной могут быть и фирменные сосиски в руках.       Никто из псов не реагирует на появление Уилла, кроме Уинстона, который видит его и радостно виляет хвостом, но с места не двигается. Ганнибал, однако, тоже его слышит и чувствует.       — Как прошла встреча с мисс Лаундс? — интересуется он между командами Бастеру и Максу, которые те точно исполняют за кусочек любимого лакомства.       — По плану, — хмыкает Уилл, — насколько это вообще возможно с Фредди.       Он присаживается на корточки и одной рукой гладит мягкую вьющуюся шерсть Элли, а второй треплет Уинстона по холке.       Ганнибал кивает.       — Меня пригласили прочитать лекцию в университете Вашингтона, это займёт три дня с учётом перелёта. Мы могли бы вместе поехать, если, конечно, тебя устроит оставить собак на это время Марго и Алане. Я связывался с Аланой, она сказала, что это не обременит их.       Уилл качает головой. Он не мог оставить Марго в подвешенном состоянии и потом, он сам обещал Ганнибалу свозить собак на груминг, чтобы сократить количество шерсти в доме. Ганнибал, разумеется, ничего ему не говорил по этому поводу, однако Уилл видел его взгляды и слышал вымученные вздохи из-за необходимости постоянно проходиться по одежде липким роликом перед выходом на работу. Собаки вычёсывались ими ежедневно, и это был специфический ритуал, во время которого Ганнибал и Уилл порой беседовали о чём-то настолько отстранённом, что иногда это не могло не поражать. Ганнибал рассказывал разные сведения об онтогенезе земноводных, о происхождении растений, добыче некоторых полезных ископаемых. Мозг, его, кажется, был под завязку забит разнообразной информацией, часто не относящейся к его роду деятельности. Он мог говорить об искусстве и философии, о биологии и геологии, а затем рассказывать о процессе формирования каких-то иностранных слов со специфическим значением. Ганнибал владел несколькими языками, и Уилл, однозначно неглупый человек, в такие моменты чувствовал, будто не дотягивает до интеллектуального уровня Ганнибала. Впрочем, затем тот улыбался ему, гладил уже по праву считавшихся общими собак и говорил что-то столь нежное и глубокое, что Уилл забывал о неловкости, переживаниях и просто тонул во взгляде, в котором читался голод и жажда прикосновений. И тогда они уже не доходили до постели, а врезались друг в друга в душе, царапались, сжимали тела друг друга в крепких объятиях.       Читать лекции в Вашингтоне Ганнибал улетел с десятком укусов на бёдрах, пояснице и животе. Уилл по этому поводу чувствовал глубокое удовлетворение.