Часть 15

      На несколько недель наступает затишье. Не слышно ничего от юристов, даже Джек не зовёт на дела и не стремится обсуждать произошедшее. Подозрительно, удушающе спокойно.       Уилл с Ганнибалом выбирают костюмы. Хотя правильно признать, что решает всё именно Ганнибал, а Уилл выступает скорее живым манекеном, на котором дотошно оценивают каждую отдельную вещь.       Несколько раз увидев на рубашках ценник с тремя нулями, Уилл прекращает смотреть. Спорить с Ганнибалом бесполезно, когда речь идёт об их собственной свадьбе. Ну, словом, Уилл позволяет этому происходить. Его единственное условие — ни один из них не наденет белый костюм. Ганнибал, когда услышал его, в удивлении приподнял брови, но кивнул, принимая, и продолжил развлекать себя и строить планы.       Уилл не понимает, чем отличаются друг от друга семь белых рубашек, но достаточно того, что это знает Ганнибал.       Спустя четыре часа пыток, перерывом которым послужили лишь две чашки кофе, что ему принесли сотрудники магазина, они наконец заканчивают.       Тёмно-синие костюмы тройки, белоснежные рубашки и галстуки с разными узорами, тоже синие, но отличные друг от друга. И в тон каждому — шёлковые платки в нагрудный карман.       — Не хватает аксессуаров, — задумчиво разглядывая их обоих, говорит портной, имя которого, как впрочем и лицо, Уилл даже не пытался запомнить.       — Двойная брошь с цепочкой от лацкана до кармана могла бы быть уместна, — замечает Ганнибал с кивком.       Уилл просто стоит и ждёт, когда это закончится.       — Я обязательно подберу что-то, когда буду шить ваши костюмы, господа, — радостно кивает мужчина без имени. — Это займёт время. Если вы вдруг найдёте что-то сами, привезите мне. Это будет важно для создания полноценного образа!       Уилл с трудом сдерживается, чтобы не закатить глаза, пока Ганнибал расшаркивался с работниками, отпускал лёгкие комплименты дамам и обворожительно улыбался всю дорогу, будто получил удовольствие от этого балагана.       — Тебя что-то не устроило? — мягко спрашивает Ганнибал уже в машине, окидывая Уилла внимательным взглядом.       — Костюмы отличные. Просто устал, — вздыхает Уилл, — И дело Мэйсона… не отпускает. Он заслужил гнить в тюрьме или земле, но никак не находиться в санатории, который ему устроили в больнице Чилтона.       Он морщится и отворачивается к окну, прикрывая глаза.       — Это не конец, Уилл. Ты и сам это знаешь. Но пока что… нужно немного отвлечься, дать буре утихнуть, а разговорам смолкнуть. К тому же у нас много дел. Подготовка к свадьбе и помощь в этом же Алане и Марго. Мы не можем их подвести, тем более сейчас, когда они нуждаются в поддержке.       — Как же тебе нравится ощущать собственную значимость в жизни других людей, — фыркает Уилл.       — Мне казалось, эта черта универсальна для людей, — улыбается Ганнибал, набирая скорость на полупустынной трассе.       — Ну-ну…       Они возвращаются домой. Уилл выгуливает собак, пока Ганнибал готовит им ужин. Едят в задумчивом молчании, и Уилл уходит в библиотеку в остром желании побыть в одиночестве. Ганнибал ничего не говорит и, что важно, не трогает его, позволяя остаться наедине с собой и собственными мыслями.       А мыслей, как всегда, слишком много.       Виски на два пальца почти не ощущается на языке. Уилл потягивает алкоголь медленно, так что опьянение так и не наступает, но тело немного расслабляется. Достаточно для того, чтобы заснуть в удобном мягком кресле в тишине и полутьме библиотеки.       Следующим утром он просыпается в постели, раздетым до белья и футболки, один. Половина кровати застелена, как если бы Ганнибал не прилёг ни на секунду, а лишь перенёс его из другой комнаты и уложил. Но вряд ли это так, тут виной скорее аккуратность Ганнибала.       После сна и отдыха голова немного чище, а душ и умывание бодрят почти так же хорошо, как кофе. Впрочем, игнорировать его Уилл не собирается.       По дому лениво гуляют псы, играя с резиновыми косточками. На кухне его терпеливо ждут Ганнибал и Уинстон. Погладив пса по макушке, Уилл тянется к жениху, чтобы встретить мягкий поцелуй. Тихий рокот голоса Ганнибала посылает приятные мурашки по коже, и остаётся только нежиться в солнечном свете, с чашкой идеального кофе в руках и любящим партнёром рядом.       Он даже успевает погулять с собаками до того, как оживает телефон. Джек Кроуфорд может испортить даже тёплое солнечное воскресение, потому что у ФБР нет выходных, и потому Джек пытается лишить их всех сотрудников и консультантов.       — Судья с весами, — объявляет Джек через пару секунд молчания в трубку. И называет адрес. Не просьба — требование приехать прямо сейчас.       Частный дом в пятнадцати минутах от Балтимора. Изящное и современное двухэтажное здание, ремонт, подъездные дорожки, три гаража. Господина судью в бедности обвинить было непросто.       Уилл изо всех сил пытается игнорировать вой безутешной вдовы, блондинки модельной внешности, вернувшейся домой к трупу. И не простому.       Распятый на постели в позе Христа, бывший судья одет лишь в белое полотенце на бёдрах. На выступе у изголовья кровати стоят старинные медные весы с извитыми узорами. На одной чаше весов величественно стоят с десяток пачек банкнот, на другой — сердце, уши и глаза самого судьи.       Много времени Уиллу не нужно, чтобы понять, чья это работа.       Рядом снуют Брайан и Джимми, тихо перекидываясь шутками.       — С убийцей не поспоришь: деньги и правда делают людей слепыми, глухими и бессердечными, — говорит Беверли, заходя в комнату и кивая коллегам.       — Об уме и говорить нечего, — фыркает Прайс и тыкает пальцем в сторону головы трупа. — На затылке дыра, через которую мозг как бы проблендерили. Мозговое вещество стало кашеобразным и начало вытекать на простынь. Там немного видно. — Он снова ухмыляется и корчит рожицу.       — Потрошитель или нет, вот в чём вопрос. — Голос Джека за спиной нагоняет мрачного раздражения.       — Я вижу почерк, похожий на Потрошителя. Но не руки. План, но не исполнение.       — Подражатель?       — Не понятно. Пока что. Какие-то органы забрали? Печень, почки, лёгкие?       — Всё на месте, — пожимает плечами Брайан.       — Сувениров нет, стало быть, это не Потрошитель. Значит, у тебя нет причин отказываться от дела, — довольно и несколько мелочно заявляет Джек. Взгляд цепкий, пронизывающий, словно он хочет разглядеть Уилла послойно, как на томограммах.       Приходится восстановить момент убийства в голове…       Как он идёт по дому, спокойный и уверенный, словно он здесь хозяин, а не его жертва. Застаёт судью врасплох, подвыпившего, после душа. Тот бросается к оружию, но он ловко оттягивает мужчину за ткань белоснежного халата. Роняет на пол, оставляя ссадины на щеке. Момент. Он душит судью, глядя ему в глаза, а когда тот отключается, сворачивает голову для верности.       У него много инструментов, в том числе и шуруповёрт с разными насадками.       Просверлить голову судье не сложно, как и превратить его мозг в кашу. Далее — глаза и уши. Судья уже мёртв, крови не так уж и много. Она разливается на пол. На пластиковую плёнку?       Самое сложное — сердце. Для этого нужно разломать рёбра и грудину. У него есть инструменты и для этого, специальные, хирургические. Разломы ровные, разрезы тоже. Он пользуется скальпелем, не ножом. Опытный. И быстрый. Следов нет, всё делается в перчатках. И пластиковые плёнки повсюду. Инструменты его, стандартные. Он забирает их с собой, чтобы отмыть и использовать по назначению.       А судья остаётся у себя дома, слепой, глухой и бессердечный. И совершенно мёртвый. Таков его замысел.       Выводы скорее общие. Человек с навыками хирурга, скорее мужчина, со знаниями разных религий, традиций и обрядов. Атеист или агностик, потому как пренебрежение к христианским догмам слишком очевидно.       Стоит понять, кто именно жертва и какими делами он занимался в последнее время, чтобы предположить, почему его убили, да ещё и таким способом.       Обвинение в коррупции тоже слишком очевидно, но пока нет прямого указания на тех, кого можно заподозрить. Этим придётся заниматься Джеку и команде.       — Коррумпированного судью убили ради мести. Искать нужно на стороне потерпевших, чей иск не удовлетворили. Или их родни. Но что-то меня смущает, — под конец признаётся Уилл.       Картинка. Не просто убийство, а тщательно и с умом спланированное, красивое, аккуратное. Будто человек, сделавший это, получал удовольствие. Всё это отдавало тенью Ганнибала, его задумок, его искусства. Но это не было подражанием, скорее… заданием? Убийство, придуманное одним человеком, но выполненное другим?       Ганнибал никогда так не поступал. Кажется, он мог бы счесть подобное оскорблением его таланту. И всё же…       Дом встречает Уилла лаем пушистых членов семьи и умопомрачительным запахом еды. Ганнибал готовит. В своей стихии, на кухне он словно колдует, делая всё более и более необычные и экзотические блюда. Пение скрипки, негромкое, наполняет кухню живой энергией. Уилл с любопытством узнаёт Вивальди. Ганнибал не часто включал его, это было чем-то интересным.       Уилл не мешает. Он смотрит на протяжении десяти минут как Ганнибал ловко крошит о фрукты, взбивает крем, делает карамель. Ганнибал в курсе, что Уилл здесь по одному только запаху в первые секунды, но глаз не поднимает и словно не обращает внимания, сосредоточившись на готовке.       — Думал, ты позовёшь Джека на ужин, поэтому приготовил немного больше.       — Не хочу видеть Джека в свой выходной, в своём доме, рядом с моим будущим мужем, — криво усмехается Уилл, но взгляд его слишком серьёзный. И поразительно острый.       — Не могу сказать, что разочарован, — улыбается Ганнибал и снова погружается в готовку.       Когда приготовления окончены, Ганнибал объявляет названия блюд и просит Уилла помочь с сервировкой, отправляя его в столовую с приборами и вином.       Красное полусладкое подходит к подкопчённой буженине и овощному гарниру, который выглядит не совсем как овощи и совсем не как гарнир.       — Сегодня я видел картину, которая… не подделка, а как бы репродукция. В первую секунду я был уверен, что это дело твоих рук, но детали не давали покоя.       — Поясни, — коротко просит Ганнибал, явно сосредотачиваясь.       — У убийства твой замысел, но чужое исполнение, — выдыхает Уилл.       Ганнибал нечитаем. Он явно размышляет, что и как сказать, и это тревожит Уилла куда больше убийств или пародии на работу Потрошителя.       — Не лги мне, — просит он шёпотом. — Если это ты, я должен знать. Я обязан знать, чтобы защитить тебя. — Последнее он уже почти шипит.       Ганнибал озадачен, и это прорывается сквозь его маски.       — За последний месяц я никого не убивал. Как и не придумывал план, чтобы позволить осуществить его кому-то другому. Это…       — Не в твоём стиле, да, я знаю, — вздыхает Уилл.       — Ты расскажешь мне? — теперь просит Ганнибал. Его глаза чуть блестят в свете ламп, и Уилл наслаждается этим взглядом, этой красотой.       — Позже, — кивает он. — Нужно собрать большой пласт информации, прежде чем делать выводы.       Информации для обработки действительно много, и пока Ганнибал занимается свадебными приготовлениями, выбирает место, определяется с меню и прочими мелочами, попутно помогая Алане и Марго прийти в себя, Уилл зарывается в бумаги вместе с Джеком и командой.       Никаких чёртовых улик, ничего. Чистая работа, скрупулёзная.       Они шерстят дела судьи по спец допуску ФБР, и среди людей не находится ни одного человека, обладающего нужными навыками. Офисные клерки, менеджеры, художники и дизайнеры, уборщики, кассиры, даже политики. Идею с прямым попаданием приходится отбросить, потому что эта ниточка ни к чему не приведёт.       Уилл задумывается над вчерашним разговором с Ганнибалом и цепляется за собственное слово «репликация». Должен быть оригинал произведения. С этой мыслью он приходит к Джеку, и количество бумажной работы удваивается, утраивается пока они не закапываются в неё по самую макушку. Перебирание документов, дел и досье отнимает слишком много сил, так что стены начинают давить, а голова раскалываться.       И тогда приходит человек.       Уилл его не знает, но, справедливости ради, он понятия не имеет, сколько народу работает в Куантико и кто они. Тем не менее обычно местных он узнаёт по отдельным чертам, а этого мужчину явно видит впервые. Он входит в конференц-зал, где они работают, чётким, но спокойным шагом, оглядывает помещение и улыбается, встретившись взглядом с Джеком. И Кроуфорд ему вторит.       — Питер! — восклицает он как-то даже обрадованно, что совершенно не характерно для него.       Мужчина, Питер, в ответ улыбается ещё шире, ярче, и его улыбка сквозит добротой. Мягкие черты, плавные движения выдают в нём того, кого обычно называют «светлым» человеком. Они с Джеком пожимают друг другу руки и хлопают по плечу, как давние знакомые, не видевшиеся много лет.       — Должно быть, ты на конференцию агентов? — спрашивает Джек заинтриговано.       Питер разводит руками и посмеивается:       — Пригласили как лектора. Наш отдел первый по раскрываемости среди всех, включая Вашингтон!       — Впечатляет, — кивает Джек. — Я возглавляю поведенческий отдел. Смею надеяться, не хуже остальных.       — Не прибедняйся, о тебе ходят разговоры даже у «Белых воротничков».       Настаёт очередь Джека ухмыляться. Тут же он вспоминает, что они не одни, и обращает внимание на Уилла и Беверли.       — Питер, это люди из моей команды — Беверли Кац и Уилл Грэм, наш профайлер. Ребята, это мой коллега и давний друг, Питер Бёрк. Глава отдела «Белых воротничков» в Нью-Йорке. Мы очень давно учились вместе в Куантико.       Питер вежлив и мил с ними обоими, здороваясь. Он производит приятное впечатление даже на Уилла, который обыкновенно не склонен доверять людям и видеть в них положительные стороны. Но Питер… мягок, но при этом совершенно не глуп. Он образован, у него неплохое чувство юмора и впечатляющая эрудиция. И тёплая улыбка. Такая, что Уилл тоже невольно улыбается ему.       — Ужин? — предлагает Питер.       — Не сегодня, — с явным сожалением отвечает Джек, кивая на стол, заваленный бумагами.       — Мы с Нилом будем тут ещё четыре дня, если передумаешь.       — Не тем ли Нилом?..       — Да. Теперь он мой консультант. Как раз сможешь познакомиться с ним. Тебе нужно расслабиться. И всей твоей команде тоже. — Питер кивает на Беверли и Уилла. — Знаешь, бери Филлис и всю свою команду. Когда ещё появится такая возможность?       Джек смеётся и неверяще качает головой. Обещает передать предложение остальным, и Уилл предполагает реакцию команды. Брайан откажется, потому что не склонен к такого рода вечеринкам, из-за него Джимми не пойдёт тоже, не сумев оставить партнёра одного. Беверли явно захочет пойти. Он… Странно сказать, но что-то в Питере такое есть, привлекающее, необычное, что он почти готов согласиться. Вот только ходить на такие собрания он привык исключительно с Ганнибалом, который частенько становился его щитом от чужого внимания.       Джек смотрит на него вопросительно, и Уилл нехотя отвечает:       — Только с Ганнибалом.       Джек улыбается       — Я думаю, все будут рады увидеть доктора Лектера.       Уилл не сомневается, что это правда. Чего не скажешь о самом Ганнибале.