Товарищ поможет в беде.

Время ушло далеко за полдень. Солнце изредка просвечивало сквозь пасмурную пелену. Большие белые мухи медленно лавируя в морозном воздухе спускались с небес. Снег ещё с детства приносил Вильяму хоть и малую, но радостную пору и чувство непременной лёгкости. Каждая снежинка по-своему красиво вальсировала под влиянием слабого ветерка. У учеников 9Б класса шёл последний урок. Урок литературы. Самый любимый и максимально понятный для Вильяма предмет. Ему никогда не приходилось зубрить или оттачивать свои навыки красивого пересказа или грамотного письма. Этот урок залез в самую душу и ничуть не докучал. Даже речи учителя на этом предмете казалась интересными и в какой-то степени полезными. — Сегодня хочу услышать Вас, Вильям. Встаньте. — После долгой паузы доброжелательно попросила преподавательница, поднимая голову от журнала мелко исписанного аккуратным почерком. Кудрявый юноша встрепенулся, но сильно удивлен не был. Практически на каждом уроке Вильям занимает лидерское положение в области литературы и ему это безусловно на руку. Низкий стул протяжно скрипнул. Свой рассказ парень начал складно, слова лились подходящие, а речь была словно отточена до идеала. Взгляд то и делал, что подолгу задерживался на Ярославе. Невольно проскальзывал по его, на вид, мягким волосам, зататуированным рукам и ногтям, которые тускло бликовали под жёлтым светом ламп. — И на этом я, пожалуй, закончу свой рассказ. — Глаза вновь поднялись на учителя. Она улыбнулась. Эта душевная женщина была рада видеть каждое сделанное задание и внутренне сияла, восхищаясь этими детьми. — Умница. Можешь отдыхать оставшиеся время. — В классе раздались возмущенные голоса. — Остальные, прошу подготовить двойные листки и написать краткое сочинение на тему прочитанного. — На Вильяма покосились недовольные взгляды, мол, время не могу потянуть? В помещении повисла тишина. Большинство обучающихся сидело, склонив головы и досадно рисуя бессмысленные узоры на полях. Ярослав был не исключением. За десяток минут, кроме своей фамилии, он нарисовал грустный смайлик, держащий в руках, (которые больше напоминали пару пельменей), электогитару. Степанов безразлично постукивал пальцами по парте и уже думал о там, какого красивого и изысканного лебедя он сможет получить в первый день обучения в новой школе. — Позволь. — Прошептал Вильям чуть слышно. Он незаметно подсунул соседу пустой лист, для вида. И быстро подменил свой, беря простую ручку в, изрисованную чёрными чернилами, руку. Ярик застыл в приятном удивлении. Он долго наблюдал за Вильямом, который с большим трудом и трепетом старался подделать соседский почерк. Голубые глаза блаженно осматривали подаренные природой кудри и мелкие локоны, аккуратно заправленные за ухо. Неформальному юноше долго ждать не пришлось. Достаточно короткое время потребовалось на написание желанного текста. Вильям поднял голову, напоследок спешно пробежавшись глазами по абзацам, передал полностью исписанный листочек. — Выручил, брат. — С облегчением выдохнул Ярослав. Несколько секунд его лицо буквально блистало от счастья. Рука парня взмыла вверх и с глухим шлепком ударила соседа по парте. Вильям улыбнулся, кажись первый раз за день. Он отвёл мягкий взор на свои руки. Уж не думал юноша, что такой дешёвый для него поступок, может принести столько удовольствия. Что тут сказать, Ярик и вправду был хорош собой. С первого мгновения вызвал некое восхищение, которое до этого, пожалуй, Вильям испытывал, только глядя на великих актёров. В голове до конца не укладывалась мысль, с какой целью было совершено подобное благодеяние. Батрачить на кого-то он не любил. От всего сердца не любил. Но в душе всё кипело этой мыслью. Отчасти Вильям знал точно, что жалеть о поступке не будет. До победного и такого желанного звонка оставалось недолго. Голову посетила ясная мысль: уйти бы пораньше. Всё равно большую часть урока просидел без собственной пользы. — Извините. — Аккуратно, но уверенно проговорил Вильям. Дождавшись момента соединения зрительного контакта, он продолжил. — Раз уж это последний урок, не будете ли вы против, если я пойду домой? — Преподавательница взглянула на часы. Махнув рукой, она знаком позволила юноше освободится пораньше. А после добавила, почти шёпотом: «Только давай, как мышка, не шуми.» Кивнув, мол, не беспокойтесь, он перевёл взгляд на Ярослава. Ярик сидел, подперев голову кулаком и встречно взглянул на знакомого. Он казался жутко интересным, чем то, что Вильям ещё не успел познать за свои годы. Прощаться не хотелось. Оставаться только ради него тоже не вариант. — До завтра? — Прошептал юноша инстинктивно протягивая руку. — Давай. — Запястье Ярик крепко сжал. Подмечая холодность конечностей, хоть в классе стояла сущая духота. Вещи Вильям небрежно сунул в рюкзак и недолго думая вышмыгнул из класса. Тёплое, но точно не зимнее пальто Вильям накинул на ходу, шарф повязал на ощупь. На улице было прохладно, но снег крупными хлопьями продолжал укутывать все поверхности в тёплые меховые шапки. Ветви вековых деревьев были словно в варежках. А птички, прилетевшие совсем недавно, раскачивая тонкие веточки своим весом, смахивали снежинки. Дорога до остановки была не долгой и казалось всё должно пройти быстро и без происшествий. Но этот день был бы слишком идеальным. В глухом, непросветном переулке, между двумя домами, стоявшими, казалось, со времён войны, слушался глухой визг, моментами переходивший на рычание и хрипоту. Хотелось побыстрее убежать. Скрыться от этих звуков и не слушать удары приносящие столько боли. Но что-то начало царапать его сердце. Царапать так совестно и мучительно, что Вильям не сразу заметил, как ноги сами повели его в мрачные переулки. Пройдя с десяток метров перед глазами вырисовывался огромный мусорный контейнер. Три силуэта, стоящих над кем-то или чем-то басом смеялись и бубнили что-то невнятное. В голову закралась мысль, будто и не было никаких визгов и глухих болезненных ударов. Но в момент один пинок развеял все сомнения. — Эй! — Крикнул Вильям твердо, несвойственно его натуре. Группа обернулась. — А ну не трогайте собаку! — У тебя чё жизней девять? — Прохрипел самый низкий из них прокуренным голосом, ставя чёткое и режущее ухо ударение. — А у тебя чё десять? — Вильям язвить умел и подражал гопоте знатно. — А ну стоять... — Хватая своего коротышку, который было хотел бросится в атаку, за предплечье, раздражённо шикнул, видимо, самый старший. — Малой, иди, а! — Обращался он к юноше. — Просто отдайте мне животное. — Скидывая с себя рюкзак, в предвещение драки, просит музыкант. — Ну ладно. Сам напросился. В помутненном, из-за адреналина, разуме не отпечаталось практически ничего. Но отпечаталось на теле. Много ушибов и ссадин. Синяки вдоль рёбер, а под глазом наливался яркий фингал. Челюсть болела дико, кулаки разодраны. В голове остался фрагмент, как нещадно они били друг друга за живое существо. К счастью живое. Парень бежал. Щенок не сопротивлялся, вжался мокрым носом в подмышку и понимал, что теперь его никто не обидит. Ноги заплетались, кровь крупными каплями стекала с разбитой губы. На горизонте уже виднелась остановка, но тщетны были все труды поспеть ко времени. Автобус жать не стал, отъехал, не успев Вильям добежать. Горло жгло от холода и боли, но парень лишь крепче укутывал пса, смотря на уезжающий транспорт. — Вот мудила то, а!! — До жути знакомый и запыхавшийся голос возмущенно кричал вслед. Крупный снежок улетел туда же, но машина была уже слишком далеко. Вильям обернулся. Это был он, словно посланный свыше. — О, Вилец!.. — Энтузиазм спал за мгновение. Глаза спешно пробежались по товарищу. — Кто это сделал? — Ярослав настойчиво шагнул ближе. Уверенный голос дал понять, что новый знакомый готов начать разборки, но Вильям решил остудить его пыл. — Уже неважно. — Отмахивался он. — Ему помощь нужнее. — Парень опустил голосу показывая мордочку щенка. Вильям знал Степанова первый день, но доверие к этому человеку выросло больше, чем к любому из однокурсников. Его к нему тянуло знатно. В разговорах по душам на переменах и в нелепых взглядах он нашел что-то родное. Хоть и радикальный внешний вид был весьма загадочным и не подобающим для такого места, как их учебное заведение. Вильям был уверен, что каждый раз, когда Ярик выскальзывал из поля его зрения, к нему докопались куча, ищущих проблем на свой зад, людей. — Чувак, погнали ко мне. Это последний автобус был. — Наконец предложил собеседник, подумав несколько минут. — За родоков не парься. В командировку свалили. — ...Я буду очень благодарен, если приютишь на одну ночь. — Это стало последним решающим словом. Ярик махнул головой, будто жестом показывая дорогу. И крепче укутавшись синим шарфом Вильям побрел вслед.