А снег хрустит не так уныло.

Тучи сгущались быстро. Огненный шар долго-долго уплывал за горизонт, в загадочную неизвестность. Но огромная звезда всё ещё пропускала последние прощальные лучики, меж высоких зданий. Блёклый свет, плохая видимость, голые деревья и невысокие кустарники. Всё придавало этому вечеру умиротворенный мрак. Крупные снежные комочки оседали на волосах и одежде. Под ногами тихо похрустывал нетронутый детьми, совсем новый снежный кров. В этот раз он хрустел не уныло. В душе откликалось что-то детское, что-то ребяческое и спокойное. Ярослав, шедший на шаг быстрее Вильяма, сейчас казался поистине прекрасным. Тёмные волосы покачивались от скорости ходьбы. Хотелось хоть на миг дотронуться до роскошных его локонов. Подойти ближе, вложить его тёплую, нежную ладонь в свои всегда холодные руки и идти, не думая о ноющих ранах и попутных прохожих, которые с призрением косятся на двоих. Никогда Вильям не сталкивался с похожими мыслями и не подозревал, что столкнётся лицом к лицу с подобным человеком. Человеком, шедшим не по канонам жизни, не по библии, как с раннего детства приучали юношу. Хотя… Размышляя над этим, идёт ли сам Вилли по канонам? Он отмахнулся от мыслей, в самом деле, не стыдно ли ему думать о таком в присутствии товарища. — Как ты вообще в нашу мусорку сущую угодил? — Поинтересовался Вильям, отгоняя посторонние мысли подальше, на второй план. — Надоели мне они... Была, впрочем, одна история. — Громко прошептал Ярик на выдохе, выпуская пышные клубы пара в морозный воздух. — Я, в общем-то, музыкант, сказать можно. — Степанов выждал паузу, будто вытаскивая завалявшиеся фрагменты воспоминаний с самых дальних, запылившихся полочек. — И солист, параллельно. — Добавил он. — Создали мы группу. Группа путёвая, парни хорошие. Надоело им быстро, короче… —Он громко вздохнул то ли от злости, то ли от разочарования. — Конечно, если считать, что это мура, то и начинать не стоит. И вообще не это самое главное. Неплохо играть многие умеют. А вот групп настоящих: на одной руке пальца хватит. Потому что... надо что-то своё сказать, понимаешь? — А что именно своё? — Вильям слушал внимательно, с заметным интересом. — … Да я сам ещё не знаю… Я вот только чувствую что-то такое... мм... — Ярослав не знал, как выразится, чуть замялся в раздумьях. — А в той школе у вас получалось это «своё»? — Перебил юноша, чуть разряжая обстановку. — Да в том-то и дело что нет. Мы так радовались по началу, что только играть научились. Что на школьных вечерах выступали. Ещё хвалили нас. Не хуже, чем у других получалось. А потом... Так мне вдруг всё это скучно стало. — С горечью проскулил Ярик. — …Нужно формулу свою искать, понимаешь? Людьми интересными быть, чтоб слушали нас. А там... — Он шикнул. Сильно пнул снежок, который из-за дневной сырости превратился в ледышку, и замолк, глядя под ноги. — Яр, не посчитай за наглость, но формулу отныне искать мы будем вместе. — Слова вырвались сами. Вильям говорил уверенно. Зелёные глаза скользнули к голубым, на момент, к самым серьёзным, которые он видел за этот вечер. Глубокие очи Ярослава быстро переменились лишь о мысли о том, что он нашел единомышленника. Со свойственной ему улыбкой, которую за день Вильям успел при любовать, Степанов начал рассказывать о технике игры, о своих знаниях и умениях. О всём, о чём так хотел слышать парень. И разговаривали они всё время. Всё время до прихода к дому. И казалось, что никакие побои уже не важны, синяки не ныли и перестали существовать. Перестали, как весь мир, в одно мгновение. Щенок тихо сопел. А Вильям поглаживал его через пальто и аккуратно шагал, зная, что это «Чудо» парни определённо оставят себе. В разговоре время летело быстро. Так быстро, что даже досадно. Подъездная ветхая дверь с протяжным скрипом отварила путь. Поднимаясь по дюжинам ступенек Вильям полностью познал боль от ударов. В узких проходах пахло сыростью, табачным дымом и старой бумагой, вероятно газетами, валяющимися на каждом шагу. Лампочки, светящие жёлтым, тусклым светом придавали лишь больший мрак. А на жухлых стенах обваливалась краса с многочисленными, порой нецензурными, надписями. — Стоять! — Задорно протянул Ярослав, хватая товарища за руку, который было хотел продолжить подниматься. Ключ с щелчком провернулся в замке. — Что ж, добро пожаловать. Квартира выглядела красиво и ухоженно, что, если честно, сейчас мало волновало Вильяма. — Господи, тепло… — Вошедши, блаженно простонал юноша, облокачиваясь на стенку. Ярик с улыбкой хмыкнул. Он быстро сбросил с себя лишнюю одежду и исчезая за углом негромко сказал: «Я пока воду настрою, раздевайся и готовь дворнягу к самым приятным в его жизни процедурам.» Пёс и в правду был очень грязный и измученный. Даже представлять страшно, что могли делать с ним эти нелюди. Вильям сделал всё, как велено. Разулся, ставя свои старые ботики со всей аккуратностью. Немедля скинул пальто и шарф, повесив на ближайший крючок. Щенок приободрился, но с рук своего спасителя спрыгивать не решался. Юноша с опаской проходил дальше, желая вновь воссоединиться со Степановым. Квартирка выглядела не бедно, не богато, но условия определённо отличались от места, где проживал сам Вильям. Здесь было тепло и уютно, а дома у юноши всегда стоял дубак, из-за чего он часто болел. — Где застрял? — Выглядывая из-за двери с сарказмом поинтересовался Ярослав. Парень зазыв понял и тут же явился в санузел. Туалетная комната оформлена в чёрно-белых оттенках, что красиво и гармонично смотрится особенно в присутствии самого хозяина. Свет яркий и режущий глаза, Вильям несколько секунд поморщился, а позже привык. — Что ж, приступим. — Тихо, но в то же время выразительно прошептал Ярик самому себе. Они мыли собачку бережно, с предельной аккуратностью промывали каждый сантиметр запутавшейся шерсти. Местами щенок уныло скулил от боли ноющих ран. Вместе с грязью вымывалась кровь, вероятно Вильяма, ибо на собаке не было открытых порезов. Закончив товарищи ювелирно замотали пугливый комочек в чистое полотенце и оставили сохнуть на пушистом кресле. Щенок же слушаться не стал и быстро выкарабкавшись на свободу скинул с себя ткани и с интересом начал обхаживать, вынюхивать квартиру ещё не высохшими лапками. — Так... — Задумчиво протянул Ярослав переплетая пальцы в замок. — Твоя очередь. — Он взглянул на Вильяма, который откровенно не понимал, что от него хотят. — В каком плане? — Сказал это медленно и негромко, словно опасаясь предвещающего. — Садись! — Смешок сорвался с губ знакомого. Он в шутку толкнул Вильяма в плечо, заставляя приземлится на диван. Юноша, сложив руки на коленях начал ждать своего товарища, который запропал за дверью, напротив. В ожидании было слышно, как Ярик открывал и закрывал какой-то шкавчик, как какие-то стеклянные колбочки с лёгким звоном расположились на столе. В прочем Степанов не заставил долго себя ждать. Он вернулся со множеством разных склянок, ваток и бинтов. Всё добро аккуратно составил на тумбочку, а сам разместился рядом. — А ну, повернись. — Приказал Степанов с какой-то мягкостью. Вильям пытался сопротивляться, мол, да ладно тебе, я и сам могу справится. Но настойчивый Ярослав, если захочет, то будет способен утопить рыбу. Обрабатывал лицо аккуратно, не спеша. А Вильям, пользуясь случаем смотрел в глаза. Как чистейшее небо, как бездонный океан. Они такие, будто что-то свыше вручную создавало каждый бирюзовый развод, каждый, чуть заметный зеленоватый оттенок. Ссадина, обработанная йодом, щипала. Хотелось отстраниться и не даваться больше в руки, но Вильям доверял ему. Доверял, казалось, как никому. Рука Ярослава, для удобства ювелирной работы, лежала на плече пострадавшего. Через тонкую ткать чёрной рубашки Вильяма чувствовалось тепло. Тепло, которое преждевременно разливалось в душе. — Ну вот. Завтра, как новенький будешь. — Прошептал Ярик с улыбкой оценивая свою работу. — Спасибо. — Задумчиво пролепетал, беря большую паузу. — Я точно не составляю тебе неудобств? — Аккуратно поинтересовался парень, наблюдая за тем, как Ярик расставляет по местам все препараты. — Ещё раз услышу, убью. — Отвечал тот между дел, но с ноткой ироничного сарказма. Вечер тянулся быстро. Парни, казалось, успели сделать всё за эти несколько часов. Степанов показал Вильяму пару аккордов, которые тот сумел повторить, хоть и не с первого раза. Щенок к тому времени уже подсох и хорошенько наигравшись с любимцем они командно придумывали ему имя. Согласились на Ёборотне, хотя Вильям и настаивал на Пушке. Оставшейся время провели за просмотром зарубежного сериала, первого попавшегося на сомнительном сайте. Обустроились на большой мягкой кровати. Комнату Ярослава можно разглядывать вечность. Много постеров и рисунков рок-групп отдавали своеобразную атмосферу. На стенах висело много цепей, всех видов и размеров, но любой вкус и цвет. Нудный сериал тянул в сон. Парни долго разговаривали и узнавали друг друга до самой ночи. В какой-то момент Ярослав замолк. Вильям вяло привстал, дабы взглянуть на товарища, но тот уже тихо мирно сопел в подушку. И подолгу рассматривая умиротворенного Ярика Вильям вскоре и сам отправился в мир Морфея. В такой тёплый и уютный мир.