Тепло твоих рук.

За толстой деревянной дверью наконец началась жизнь. Слышно, как в чайник набирается проточная вода, а вот он со скрипом размещается на заранее включенной конфорке. Раздаются неаккуратные шаги, бродящие по просторной кухне, а вслед за ними еле слышное по-цокивание коготков в маленьких пушистых лапках. Ни раз что-то глухо падало и с протяжным сопровождением: «Блядство» вновь возвращалось в изначальный положение.  За стеной цвела жизнь. Обычная жизнь с обычными и незамысловатыми действиями. Лишь одно в этой квартирке было неправильно. Вильям верил и не мог переубедить себя, что самым неверным и ненормальным в этом здании был — он сам. Руки содрогались, а на душе вдруг стало так пусто. Парень будто умер. Его не существовало. Единственно, что он чётко воспринимал и чувствовал — это Ярославен запах. Блестящая склянка с пахучим одеколоном одиноко стоит на отдельной полочке и смотрит свысока на все просторы ванной комнаты.  Юноша громко выдыхает. Заправив кудри, судорожно включает ледяную воду, погружая в неё руки. Холодок приятно прошёлся по телу вызывая мгновенную дрожь. Ладони полные воды аккуратно прикасаются к наклонившемуся лицу. Пыл сошёл быстро, оставляя лишь лёгкие оттенки румянца.  Дверь наконец распахнулась. Мерными шагами Вильям проскальзывает сквозь дверной проём, перебираясь на кухню, до верху наполненную лучами утреннего света. Парень пощурился, шаги сбавили обороты, а руки инстинктивно потянулись к глазам, которые нещадно резало живое освещение.  Степанов сидел на краю стола, вальяжно закинув ногу на ногу. Он с упоением смотрел на своего товарища, наблюдая за каждой мелочью его движений. — …Что же ты не спишь то, а?.. — Зевая, громко протягивает Вилли, с усталью заваливаясь на стул. Всё ещё жмуря глаза парень с улыбкой перемещает взгляд на неформального юношу. После случившегося смотреть Ярославу в глаза было сложно, но не обозревать их совсем Вильям приравнивал к наказанию.  — Спать? — С усмешкой повторил тот. — Время-то видел? — Он махнул лохматой головой в сторону настенных часов. — Два часа, между прочим. — Гордо закончил Степанов, предвкушая реакцию товарища.  — Чего?.. — Вильям в недоумении почесал затылок. — Как же школа… У меня ещё ни разу пропусков без уважительной не было. — На одном дыхании выпалил парень. В голосе явно читалась лёгкое переживание.  — С дебютом! — Хмыкнул приятель, жеманно соскакивая со стола. Его руки быстро расфасовали пару пакетиков пахучего чая в небольшие фарфоровые кружки. И выключая раздражительно свистящий чайник, юноша разлил кипяток. Теплая комната наполнилась ароматом чабреца и заваренной листвы. С тихим стуком чашки разместились на столе.  — Меня повесят... — Обреченно простонал Вильям пододвигая чаёк к себе.  — Проходили! — Ехидно улыбнулся Степанов в ответ. — Всю жизнь так за учебниками просидишь. — Он сел на шаткий стул, а тот лишь протяжно скрипнул. — А из жизни нужно брать всё. — В комнате повисло молчание. Комфортное молчание. Парни тихо сидели. Изредка подносили кружку к губам, делая пару глотков тёплого чая приятно греющего горло.  — Раз всё… — Вильям громко обречённо вздохнул. — Что нам тут сидеть-то? — Он аккуратно посмотрел в голубые глаза, которые на свету обретали совсем новые оттенки.  — Верно подметил. — Степанов ехидно улыбнулся. — Купишь алкоголь, я с тобой хоть на край света. — Облокачиваясь на спинку стула, эффектно закинул ногу на ногу.  Вскоре, после лёгкого завтрака и игрой с щенком, между дел, парни не торопясь собрались к выходу «на свет божий». За квартирой дверью была вся та же картина не ухоженного подъезда и медленно осыпавшейся краски старых стен. Воздух на улице бодряще свеж. От белоснежного снега слепило глаза, из-за чего молодые люди долго щурились привыкая.  Парни шли медленно, прогулочным шагом. По очереди рассказывали и обменивались интересными историями, подмечая и узнавая все больше о друг друге. Ветерок дул лёгкий, но прохладный. От каждого дуновения, Вильям содрогался, всё больше вжимаясь в самого себя. Несмотря на это прогулка задалась приятнейшей. Голос Ярослава, его смех, улыбка и глаза… Очаровательные глаза, которые Вильям любил больше всего, грели душу. И было всё равно на холод и сырость, на прохожих и косившихся, главное, что Степанов тут, совсем близко. И одна только мысль, что такой душевный человек может скрываться под подобным образом, будоражило сознание.  И Вильям снова задумался. Задумался об утре. Ему стало не по себе. Такая агрессия свалилась на свои же плечи, что даже стыдно как-то… Мысли юноши развалились на междометия, а потом снова собрались в слова, а позже и в предложения. Оправдания заскакали в голове. Они разбивались от: «Всего лишь через чур раскрытая одежда.», до: «Тем более возраст… У меня такой период. Это пройдёт.»  В раздумьях парень был не долго. Его растормошил приятный голос Степанова, чему Вильям был безусловно рад. Рад тому, что он не остался в этих мыслях, которые поедали его целиком.  — Глянь, — Ярик приподнял подбородок, указывая на огромное здание. — Давай зайдём, может в киношке что-то дельное показывают? — Ещё раз обведя взглядом торговый центр, спрашивает юноша.  — А давай! — Даже не задумываясь отвечает Вильям. Кажется, что не имеет значение, куда, зачем и как, главное с товарищем.  Молодые люди аккуратно поднялись по скользким ступеням, наконец вошедши в тёплое помещение. Разные запахи ударили в нос, от чего Вильям закашлялся, театрально махая рукой около лица, пытаясь отогнать всесторонние ароматы.  Быстро пробираясь через все препятствия торгового центра, юноши, не долго думая, приобретают два билета на последний ряд зала кинотеатра. Отстояв немалую очередь за любимым сладким попкорном, они наконец держали путь к залу. Дверь им открыла добрая пожилая женщина, проверившая подлинность билетов, в след она негромко, но с некой искренностью пожелала: «Хорошего времяпровождения». Юноши не спеша прошли в тёмный зал. Помещение было практически пустым, что было предсказуемо в разгар буднего дня. А на большом экране уже во всю шли многочисленные рекламы. От быстрых смен кадров свет мелькал ежесекундно, Вильям всеми силами пытался не споткнуться, поднимаясь по ступеням на самый верх. Ярослав брёл следом, в руках держа два больших ведра, до верху наполненных карамельным попкорном.  Роскошные места посередине, парни присвоили и по княжески устроились в самом центре. Степанов протянул Вильяму его порцию, а тот с лишь хмыкнул про себя, искренне радуясь прогулу учебного заведения.  Громкий звук оглушал и одновременно туманил разум множества людей, а сюжетная линия, что производилась на большом экране очаровывала. Кто-то сидел в смартфонах, совершенно не интересуясь происходящим вокруг, их внимание полностью захватили социальные сети. А кто-то рассыпал очередную чашу попкорна, стараясь как можно тише выносить свои мысли вслух и жалобно скуля, чтобы его партнёр принёс новый. Иные же полностью отдались фильму, словно под гипнозом, чуть дыша забывали про купленные сладкие карамельные комочки, оставшиеся в замершем запястье.  Среди них есть и те, кто зачарован не только картинкой на экране, в их мысли нагло лез тот самый секс металлист, что очаровал своей красивой душой. Но... о чёрт! Как же неудобно становится, когда мысли об друге недопустимого характера вытеснили последние об фильме. С тяжестью проглотив подступивший к горлу ком, Вильям, боковым взглядом посмотрел на тонкие губы своего приятеля, что заинтересованно приоткрывались, дабы в рот упало белое облачко карамельного вкуса. Лёгкий румянец начал проявляться на невинных щеках парнишки. Сердце пропускало удары от красоты и радости. Что-то необычайно трепетно переполняло и теплило глубоко в груди. Но неожиданная вибрация телефона на коленях заставила смущение немного подождать, дьявол! От уведомление парень аж дёрнуться, роняя телефон с колен куда-то в манящую неизвестность. Вильям тут же, как ошпаренный, наклонился упираясь макушкой в сиденье спереди, пытаясь в кромешной темноте отыскать своё устройство. Ярослав оторвал взгляд от экрана и устремил его на своего друга. Вновь вибрация, большой экран ненадолго погас по сюжету, а маленький включился и прямо под ногами Степанова, который тут же его поднял, с любопытством заглядывая в него, но и как бы возвращая его владельцу. Вильям как-то содрогнулся и впился крепким хватом в своё имущество, на что друг усмехнулся и начал дразнить хозяина, не отдавая. Борьба возникла мгновенно, один с целью посмеяться, а другой с надеждой сохранения конфиденциальности. «Перетягивание каната» закончилось одним рывком. Не удержав равновесие Вильям рефлекторно подставляет руку прямо на колено приятеля. Запястья Степанова мгновенно взмывают, хватая парня за плечи с предельной аккуратностью, словно, тот девчонка.  Несколько секунд кудрявый юноша сидел в этом же положении, до того, как понял, что его рука нагло размещается на бедре своего друга.   — Извини. — Тихо скулит Вилли, в спешке убирая кисть. Сердце забилось чаще, такое ощущение, что с минуты на минуту оно выпрыгнет вовсе.  — Ничего. — С лёгкой и непринужденной улыбкой шепчет юноша, протягивая телефон, за который так бойко боролся Вильям.