Снег, пар и безысходность.

Время за полночь. Тусклый свет одинокой луны пробивается сплошь застеленное, серыми свинцовыми тучами, небо. Крупные, невесомые хлопья вновь осыпают городок тёплым ковром. Они тихо спускаются наземь, будто маленькие бумажные самолётики, запущенные ребёнком с высокого окна. Комочки падают в меру влажные. Снежок шумно похрустывает под тяжестью тела, с каждым шагом успокаивая и умиротворяя сонное сознание. Где-то вдалеке звонко гавкают бездомные псы. Лай звучит ритмично, будоража нрав маленького Ёборотня, взятого молодыми людьми на вечернюю прогулку. На шерсти маленьких лап налипали комочки сырого снега, щенок играючи бегает, стряхивая холодную массу со своих конечностей. Районы покрыты густым, непроглядным туманом. Он окутывает каждый уголок, закутывая город в загадочную пелену. Погода была, пожалуй, отвратительной для обычного человека, но в лице Вильяма читалось явная симпатия к подобной прогулке. Хоть и вымотано, но глаза его горели умиротворенным огнём. От юноши веяло спокойствием, что нельзя было сказать о его приятеле. — …Так вооот..! И знаешь, чё она ему сказала? — Продолжал свои эмоциональные речи Ярослав. — А вот что! — Не дождавшись ответа он вновь глаголет. В потоке ходьбы зелёные очи с интересом поднимаются вверх. Взгляд проходят по настежь открытой шее, что заставляет Вильяма переживать за здоровье своего товарища. Проскальзывает по чётко выраженным скулам и перебирается на губы. Его, в меру тонкие уста, от природы имеют ярко-малиновый оттенок. Сейчас они с энтузиазмом повествуют юноше, походу, о чем-то очень интересном, но Вилли не слушает. Лишь один облик Степанова вытеснил весь здравый нрав из разума кудрявого паренька. В самом деле, юноша будто опьянел. Он завороженно оглядывает губы, забывая обо всём. Волнение по возвращению домой растворяется, как и весь мир вокруг. Всё становится не таким уж и важным, когда вблизи подобный человек. — Ты меня слушаешь? — Ярик ухмыльнулся с громким смешком. Его голос прозвучал, как отрезвитесь. Привычка вечно поддерживать зрительный контакт с собеседником заставила его прервать свой же монолог. Впрочем, каждый поступил бы так же, увидев, как нагло и без церемонно на него пялятся. Вилли аж встрепенулся, в спешке отрывая взгляд от манящих уст. — …Конечно. — Чуть сконфужено кивнул парень, улыбаясь уголками рта. Мысли лезли откровенно грязные, как же неловко получается, когда раздумья непозволительного контекста напрочь вытесняют всю информацию из головы. — Поверю на первый раз. — Несильно оголяя белоснежные зубы в задорной улыбке, но с ноткой сарказма произносит парень. Слабый поток ветра будоражил волосы, развивая их в разные стороны. Они неуклюже падали на глаза, перегораживая поистине прекрасный обзор. Свой весьма путанный путь юноши держат к дому Вильяма. Неизбежное расставание, хоть и на время, юноша не хотел переживать. Боялся не увидеть Степанова вновь, но отчётливо понимал, что его присутствие он будет чувствовать каждый день. Хоть и в серых и мрачных стенах школы. Дорога выдалась ни долгой, ни короткой. Оставшиеся путь одноклассники шли медленно, будто специально оттягивая момент разлуки. Но увы, предотвратить этого не удалось. Ярослав шумно выдыхает, присаживаясь на усыпанную снежными шапочками скамью. Его руки скользнули под кожаную куртку, он недолго копался во внутреннем кармане, до того, как высунул мятую пачку сигарет и чёрную лимитированную зажигалку. — Куришь? — Не поднимая головы спросил тот. Пальцы неспешно вставляют курево в тонкие губы. — Нет. — Вильям присел рядом. Ледяные руки легли в карманы тонкого пальтишко. — Предлагать не буду. — Запястья подносят огонь, поджигая табачную дозу. Дым взмыл вверх, быстро тая в морозном воздухе. Ярик неторопливо вдыхает едкие ароматы. Его взгляд как никогда спокоен, он медленно осматривает местность, не поглощенную в туманные кровы. Вильям щурился, старался не дышать, в моменты выдоха своего приятеля. От всей души не любил запах сигарет из-за зависимых родителей, курящих прямо в квартире. Но от Ярослава отсаживаться не стал. Даже наоборот, незаметно пододвинулся ближе, делая вид, словно поправляет неудобно сложившиеся джинсы. Сигарета тлеет, время течёт. Вилли опрокинул голову на спинку скамейки прикрывая зелёные очи. Снежинки падали ему на лицо, за воротник, на горячую шею. Комочки таяли сразу, не задерживались на долго. Они быстро исчезали, оставляя лишь мокрый след после себя. — Ну что ж… Думаю, нам пора? — Через некоторое время начинает парень. Вильям делает долгие паузы между словами, говорит это нехотя, словно высказывает что-то неприемлемое. Юноша открывает глаза, желая лишь мельком взглянуть на товарища. Что удаётся не в лучшем образе. Улицу освещает одинокий подъездный фонарь. Единственный источник света часто мигал, то ли из-за переохлаждения, то ли из-за перегорания лампочки, доживавшей свои последние минуты. В любом случае, очертания лица можно было узреть прекрасно. От взгляда Степанова Вильям аж встрепенулся, не ожидал увидеть на себе его взор. Ярослав смотрел вопрошающе, в тоже время неожиданно мягко, хоть юноша и сваливал это на некачественное освещение. — Ты прав. — Он громко выдыхает, выпуская клубы горячего пара. Рука спешно откинула дотлевший окурок в сторону. — Засиделись мы что-то… — Парень опирается руками на собственные колени, с нежеланием поднимаясь со скамьи. Вильям, последовав примеру поравнялся с товарищем, подхватывая дрожащего Ёборотня на руки. — Ну что, дружок, пока что ли. — Развернув щенка к себе лицом и приподняв его на уровне глаз, протянул Вильям. Парень наивно улыбнулся. В глазах читалось, что-то детское. Он прижимает пса к груди. Поглаживая по худощавой спине, опускает на девственный снег. Молодые люди сошлись на том, что маленькую собачонку Ярослав будет держать под своей опекой. — Теперь уж точно до завтра? — Степанов устало, но искренне улыбнулся. — Напиши, как дойдёте. — Вилли протягивает руку, желая вновь прикоснуться к горячим запястьям. Ярослав с размаху вкладывает ладонь с шумным шлепком, обводя юношу взглядом, подтягивает Вильяма за плечо, невесомо приобнимет, как обычно это делают парни со двора. Юноша ответно дотронулся до широкой спины. Длилось прощание не больше трёх секунд, но Вильяму хватило вдоволь. Ярослав отстранился с большим пафосом. Очи полные некой уверенности, присущей его натуре, но все же более откровенные, что ли. Сердце забилось чаще. А в груди сперло воздух. Казалось, будто в новизну Вильям ощущает это будоражащие состояние. Именно этот взгляд блаженно пробирает до мозга костей. — Не хворай. — Степанов, хмыкнув, подхватывает щенка, засовывая его под кожаную куртку. Не спеша, но уверенно юноша разворачивается, до последнего смотря в зеленые глаза. Шаг за шагом отдалялся Ярик всё дальше. Хруст сырого снега слышатся все тише, пока и вовсе не исчез. А Вильям всё стоял, он провожал приятеля немым, но таким красноречивым взглядом, с такой глупой, но такой откровенно улыбкой. Улыбкой, полной сторонних эмоций, которые никак не могли сойти с бледного лица. В полу опьянённом состоянии, Вильям вернулся в ненавистное помещение, наполнение неравноправием и агрессией. Тихо ступив за порог, он с ювелирной точностью закрыл скрипящую дверь. Вилли скинул пальто и шарф на пол, стянул ботинки и не обеспечив себе гигиену рук, прошёл дальше. Перед включённым телевизором развалился папаша, громко храпящий на весь дом. Отцовский наряд в виде старой, пожелтевшей от времени майки и чёрных боксёрах юноша наблюдал практически каждый день. Матери Вильям не узрел, но подозревал, что по просьбе Тирана убежала в магазин за очередной порцией крепкого алкоголя. На цыпочках парень пробирался сквозь завалы неубранных бутылок и пачек хрустящих под ногами крекеров. Юноша старался сохранять чистоту. Долго старался, ползая в ногах у папаши и вымывая каждый уголок. Но в момент, осознания, тщетности всех его трудов бросил это дело. Ладонь Вильяма ложится на ручку двери легко опуская её вниз. С тихим, но протяжным скрипом дверца отворяет его «хоромы». — А ну стоять, засранец! — Вдруг послышался противный пробудившейся голос. Парень вздрогнул, быстро влетев в свою комнатушку. — Где ночью шарахался? — Голос отца пьяный. Он еле как выговаривает слова. — Родили урода на свою голову… Нет бы помочь родителям, а он ночами пропадает. — Бутылка, до этого ледащая близ дивана, с силой вылетает из отцовских рук. С шумным звоном разбивается об толстую деревянную дверь. Парень с усталью падает на твёрдую кровать. Он громко выдыхает, закутываясь в тонкое одеяльце. За пределами комнаты слышится бубнёж переходящий на истерические крики. Вильям не слушал, не хотел слышать. Жмуря глаза утыкается носом в подушку. Холодная простыня приятно пахнет свежестью. Рука крепко сжимает телефон. Напрядённое тело постепенно расслабляется. Глаза так и намереваются сомкнуться, погружаясь в сладостный мир без забот и беспокойств. Но юноша не разрешал себе. Не разрешал, пока на телефон не пришло долгожданное сообщение: «Мы дома.»