Часть 12

К залу Син Хонджун подошёл с мешком на своём плече. Распрощавшись с любимой комнатой, он с интересом осматривал новое жилище. Здание Старейшины Син было высоким, красивым, белокаменным. По периметру его обрамляли высокие яблони, но зимой они были лишь ветками под покровом снега. Из-за этого белое здание казалось ещё более белым.     Когда он поднялся по мощёной лестнице, то услышал, что внутри уже раздавались голоса и смех. Зал Син находился прямо за этой дверью. Это было первое, что встречало каждого гостя.     Нерешительно приоткрыв дверь, он осторожно заглянул внутрь. Там уже находились двое ребят. Они сразу обернулись и, радостно улыбаясь, помахали руками.     — Чародей Ким! — восторженно воскликнул один и подошёл ближе, забрав у него вещи. — Рад приветствовать тебя в доме Син.     — Старейшина ещё не пришла?     — Мастер с учеником готовят тебе комнату. Они скоро спустятся.     — Ого, она сама готовит?     — Мастер Син считает большой честью появление в доме новые чародеи, поэтому в знак своей признательности и уважения тоже старается участвовать в подготовке комнаты.     — Вот как...     — Тебя ведь зовут Хонджун?     — Да.     — Я Минги. А это Есан, — показал он на молчаливого парня в стороне. — Он немного стеснителен, поэтому ему надо немного привыкнуть к тебе.     Есан, заметив взгляд в свою сторону, слегка поклонился и поспешил отвернуться.     — Он приехал из другой обители в прошлом году.     — А ты...     — Я тоже уже год ученик у мастера Син.     — Тут всего четверо учеников?     — Мастер только в прошлом году решила попробовать себя в роли наставника, поэтому не успела обзавестись большим количеством учеников. Поздравляю, ты четвёртый.     — Не стоит присваивать вам номера, — раздался властный голос Старейшины.     Хонджун и Минги тут же поспешили пройти внутрь. Лишь тогда Хонджун заметил, что старейшина спускалась по лестнице не одна. На шаг позади следовал Чхве Сан.     Глаза нового ученика мгновенно расширились: как старейшина могла не знать об их вечной вражде и о том, что они не могут мирно находиться вместе? Возможно, она рассказала о своих планах и этому парню, и именно поэтому после пробуждения он предложил ему дружбу? Вопросы один за другим роились в голове, но он старался не показать этого внешне. Встав в круг рядом с остальными учениками, он осторожно спрятал руки за спиной и опустил взгляд, внимательно слушая Мастера.     — Итак, сегодня к нам присоединяется ещё один долгожданный член нашего Дома. Он уже почти восстановился, но пока все еще не будет участвовать в заданиях. Надеюсь, каждый из вас окажет ему необходимую поддержку и помощь на пути к окончательному исцелению.     — Да, мастер! — хором ответили трое учеников.     — Хонджун, есть ли что-то, что ты хотел бы сказать?     Она произнесла это легко, но её глаза говорили о многом. Она видела его смятение и удивление, чувствовала его страх перед будущим. Последнее, что он ожидал, — это чтобы один и тот же учитель взял под своё крыло и огонь, и лёд, столкновение которых приведёт к хаосу. Но пути назад уже не было. Отказаться от мастера означало потерять возможность достойно жить в этой Обители.     — Этот ученик...     — Ты больше не ученик, — поправила его Старейшина Син. — Теперь ты чародей наравне с остальными. Позволь же себе сиять.     — Я, Ким Хонджун, с гордостью понесу знамя дома Син и прославлю ваше имя.     — Моё имя и так известно веками, — заметила она. — Здесь я учу, что вы должны прославить свои имена и моё, как великого учителя.     — Благодарю, тогда я не подведу ваших ожиданий.     — Я тоже так думаю. Ну что ж, сегодня все можете отдыхать и праздновать появление нового чародея в нашем Доме. Хонджун пропустил все ритуалы посвящения, надеюсь, вы поможете ему восполнить этот пробел.     — Конечно! — воскликнул Минги. — Мастер, не сомневайтесь. Мы устроим лучший праздник для нашего Хонджуна.     — Не переборщи, ведь я тебя знаю, — с улыбкой сказала старейшина. — А завтра тебе ещё предстоит отправиться на охоту за Знойкой.     — Да, я помню, мастер! Не сомневайтесь во мне.     — Сан, — обратилась она к названному. — Вы долгое время были соучениками с Хонджуном, я рассчитываю на тебя.     Он лишь молча и покорно склонил голову, принимая доверие.     Старейшина поклонилась своим ученикам и вышла, направившись по своим делам.     — Вы были соучениками! Невероятно! — восхитился Минги. — Вам так повезло!     А Хонджун подошёл к бывшему соученику и, прищурив глаза, пристально посмотрел на него:     — Почему ты молчал о своём мастере? Знал, что она пригласит меня?     — Я узнал только тогда, когда она сообщила о твоём согласии. Хотя она действительно попросила нас и наших наставников не распространяться о том, что в этом году набирает чародеев.     — Вот в чём был подвох.     — Мастера можно понять, — вмешался Минги. — О вас слышали в каждом уголке Обители много лет. Неудивительно, что она выбрала вас к себе.     — Да даже я слышал, что уж говорить, — наконец раздался и голос Есана.     Есан на фоне Минги казался очень маленьким — как ростом, так и комплекцией. Его голос звучал весьма тихо, и казалось, этот мальчишка вот-вот исчезнет. Но судя по тому, что Мастер Син согласилась принять его в свой Дом, за этой тихостью и скромностью скрывается невообразимая мощь.     Однако задерживаться он не стал и очень скоро поспешил уйти к лестнице.     — Сегодня вечером закатим вечеринку в твою честь, Мастер разрешила! — довольный проговорил Минги. — Так что не уставай слишком сильно!     И тоже вскоре ушёл, но уже к выходу, видимо, намереваясь подготовить всё необходимое.     Оставшись с Саном наедине, Хонджун уже собирался пойти к лестнице, как был остановлен чужим голосом:     — Я покажу тебе твою комнату.     И прежде чем Хонджун нашёл, что на это ответить, Чхве пошёл вперёд, рукой поманив за собой.     Они поднялись ещё выше, хотя лестница ещё не заканчивалась; дальше идти им не пришлось. Свернув в коридор, Сан прошёл по нему и остановился возле высокой дубовой двери. Толкнув её, открыл.     Внутри его встретила большая просторная комната, вся выполненная из массива дерева. Там стояла уже убранная кровать, пустые шкафы и полки, а возле окна — небольшой столик. И дверь возле окна, ведущая на небольшой балкончик.     — Красиво, — отметил Хонджун, проходя внутрь.     — Комната у всех одинаковая изначально, ты можешь делать здесь всё, как пожелаешь. Мастер Син сюда не заходит и ничего проверять не будет. Она считает, что мы уже достаточно взрослые и нам не нужна опека.     — Это хорошо, — добавил Хонджун и, подойдя к кровати, опустил на неё мешок.     — Когда ты будешь перевозить вещи? Я могу помочь.     Ким обернулся и, посмотрев на него пару секунд, молча указал на мешок.     — Это всё?     — Да, сменная одежда, бельё, книги... Что ещё?     Сан не поверил и, подойдя ближе, дёрнул лямку мешка, заставляя тот раскрыться. И действительно, в его небольшом объёме скрывались все те вещи, которые перечислял этот парень.     — Как вещей может быть так мало?     — А что мне ещё может понадобиться?     — Да много чего! Неужто ты с заданий ни разу не привозил ненужных вещей?     — Например?     — Миски, маски, амулеты или красивую одежду?     Хонджун смотрел всё это время на него как на идиота и даже не пытался скрыть своё мнение.     — Что? — Сан же игнорировал этот взгляд и, подняв одну из книг, посмотрел на её обратную сторону. — У тебя даже книги библиотечные?     — Конечно, библиотека Обители весьма объёмная.     — Но ведь тут только занудная учебная литература!     — А зачем мне другая? И это для тебя занудная, а мне очень даже интересно. Можно подумать, у тебя есть что-то другое?     Сан вскинул брови вверх и, ничего не отвечая, схватил парня за запястье и потянул за собой. Хонджун не нашёл в себе сил сопротивляться, да и причин не было. Несложно было догадаться, что этот выскочка посчитал своим долгом похвастаться некоторыми безделушками своей комнаты.     Тогда-то он ещё и узнал, что живёт буквально за стеной от бывшего соученика.     За распахнутой соседней дверью Хонджуна встретил целый шквал вещей. Они были везде. Полки и шкафы переполняли безделушки с разных уголков страны. На полках стояли разные книги, и многие из них имели жанр! Хонджун подцепил одну из них пальцами и заметил на обложке неловко нарисованного воина. Ему сначала показалось, что это новая книга по боевым искусствам, но подоспевший Сан развеял это предположение:     — Это роман о Юге, который сражался с нашествием демонов.     — Роман?     — Да, там история главного героя.     — Это историческое событие? Не помню, чтобы такие имена...     — Ты глупый? Это придумано. Фантазия автора.     — Тогда зачем это читать?     — Ох... просто возьми и попробуй. Кстати, твой вкус неплох, эта книга — одна из моих любимых.     Хонджун тут же решил поставить её обратно на полку, но был остановлен чужой рукой:     — Правда, ты хотя бы попробуй. Так, просто для развития кругозора. Будет стыдно, если кто-то поделится с тобой о своём увлечении чтением и узнает, что ты никогда не читал ничего, кроме занудных книг.     Хонджун опустил руку с книжкой и оставил её пока на столе, но все же намереваясь забрать ее позже.     Он пошёл дальше по комнате. И действительно, здесь всё было так, как рассказывал Сан. Маски, украшения, реликвии... Его комната была похожа на настоящий рынок. Этот человек явно не скупился на покупки. Подхватив статуэтку маленького мальчика, он с любопытством осмотрел её с разных сторон.     — Зачем она тебе?     — Просто память.     — О чём?     — Это с того дня, когда демон ранил тебя. Я тогда накупил много всякой всячины.     — Забавно.     — Помню, мы даже с тобой виделись в тот вечер в толпе. Один раз, ещё до того, как встретились в зомбированной толпе.     Хонджуну пришлось напрячь память, чтобы вспомнить тот день, и, вспоминая его, усмехнулся. Они тогда действительно увидели друг друга всего на мгновение.     — Точно... Мы тогда ужасно умирали с голоду и не могли купить себе даже еду.     — Что? — Сан от удивления аж вскрикнул. — Как это?     — Мы отправились в путь и взяли с собой недостаточно еды. Это было наше первое такое долгое путешествие без старших.     — Почему ты не сказал ничего мне? Я бы купил вам всё, что вы хотели.     Хонджун усмехнулся.     — Ты-то? Скорее, посмеялся бы над нами на всю округу и потом гордо ушёл праздновать дальше.     — Я был таким?     — Ты сейчас немногим лучше.     — Неправда! Сейчас я очень хороший человек!     — И это самое странное в тебе.     Хонджун ещё раз осмотрел комнату и, подойдя к столу, поднял книгу, которую намеревался почитать на досуге:     — Я верну её тебе через пару дней.     — Можешь не спешить. Я читал её уже три раза и не особо горю желанием продолжать это делать. Так что дарю. Можешь взять отсюда всё, что захочешь, — развёл он руками. — Тут мало действительно нужных мне вещей.     — Тогда с чего бы они были нужны мне?     — Кто знает... — пожал он плечами.     Хонджун хотел посмотреть ещё на какую-то безделушку вблизи, как задев носком ботинка что-то под кроватью, оно громко брякнуло и упало. Когда Ким опустил голову, из-под кровати уже выкатывалась небольшая пустая бутылка из-под алкоголя. Хонджун наклонился и, заглянув под кровать, увидел там множество различных сосудов.     — Ты серьёзно... выпиваешь?     — Лишь когда немного грустно, — откашлялся Сан и поспешил сменить тему. — Может, хочешь, мы сходим с тобой в город?     — Зачем? — Хонджун снова выпрямился.     — Мы могли бы купить тебе одежду или украшения для комнаты.     — Не стоит.     — Почему? Состояние комнаты и её красота сильно влияют на человека. Я считаю, у тебя там слишком пусто. Думаю, что когда ты будешь пытаться говорить вслух, эхо...     — Я давно уже не могу участвовать ни в каких заданиях, поэтому у меня не так много денег.     — Точно... ты же из бедной семьи... — задумчиво произнёс Сан и, когда заметил, каким недовольным стало лицо оппонента, тут же поспешил исправиться. — Я не то чтобы тебя этим принижаю, это же по факту так. Прости, я не думал, что у людей может на что-то не хватать денег! Так что не подумай... ох, я делаю только хуже?     — Слово тебе точно не лучший друг.     — Я мог бы тебе одолжить.     Хонджун поджал губы и собирался уже выйти, как Сан крикнул вдогонку:     — Я мог бы просто купить тебе то, что ты хочешь! Можешь не возвращать.     — Не стоит.     И после этого вышел в коридор.     Вернувшись в свою комнату, Хонджун кинул книгу на кровать. А сам подошёл к шкафу и, открыв его, повесил внутрь единственный свой сменный комплект. После этого на полку опустил пару библиотечных книг и... остальные безделушки спокойно разместились в прикроватной тумбе. Он никогда даже не задумывался, что ему так мало всего нужно.     Сев на постели, он даже не знал, чем себя занять. Этот дом и комната казались ему чужими. Пока он ощущал себя тут в гостях и не знал, какие здесь правила, как нужно действовать. Посмотрев ещё раз на стену напротив, он снова вспомнил, как за ней интересно. Комната Чхве была многогранной и захватывающей.     Решив оставить эти мысли, он принялся за новую книгу, которая случайно оказалась в его руках. Открыв первые страницы, он погрузился в увлекательную историю.     Не заметив, как за окном стемнело, Хонджун нехотя оторвался от книги лишь тогда, когда в дверь постучали.     — Да? — неуверенно произнёс он.     Когда дверь приоткрылась, на пороге стоял Сан. Он вальяжно подпер косяк плечом и, скрестив руки на груди, уставился на жильца.     — Минги тебя потерял, он уже украсил свою комнату и ждёт на приветственной вечеринке.     — Что? Уже?     Сан изогнул бровь и, войдя в комнату, подошёл ближе. Заметив книгу в руках незнакомца, он улыбнулся:     — Ты всё это время читал её?     Хонджун только теперь понял, что случайно увлёкся чтением настолько, что провёл за ним почти весь день, и поспешил отложить книгу на тумбу:     — Нет, только открыл.     — Ага, а я вижу, что ты уже дальше середины читаешь. Сразу видно, с конца пошёл! — лукаво произнёс он.     Хон стиснул зубы от нахлынувшей злобы, но быстро подавил в себе это чувство, лишь натянуто улыбнувшись в ответ.     — Я сейчас подойду.     — Ждём. Минги живёт в другой стороне крыла, противоположной от нашей. Приходи туда.     Сан закрыл за собой дверь, и Хонджун только тогда выдохнул. Зачем он вообще согласился на эту вечеринку? Ведь он никогда их не посещал и до сих пор не видел в них особого смысла. Но теперь придётся провести там значительную часть вечера. И что же он там будет делать? Что вообще делают на таких встречах?     Подойдя к зеркалу возле двери, он посмотрел на своё отражение и поправил школьную форму.     Еще даже не дойдя до нужной комнаты, он уже услышал оттуда громкие голоса. Сан и Минги оживлённо обсуждали свои последние выходы из Обители и рассказывали, чем занимались. Замерев перед дверью, Хонджун не знал, стоит ли входить прямо сейчас. Может, лучше подождать, пока они закончат разговор? Был ли Есан внутри? Что, если он не пришёл? Что, если Ким тоже имел возможность не прийти? Наверняка он бы не появился здесь, ведь эти ребята не его друзья...     Но всё-таки набрав побольше воздуха, он нажал на дверную ручку и заглянул внутрь. Парни сидели на полу вокруг низкого столика. На нём уже лежали фрукты, а рядом стояли фарфоровые чашечки с какой-то жидкостью. Есан также сидел за столом, и хотя в его глазах читалось скука, он всё равно ожидал Хонджуна.     — Ого, ты даже не переоделся!     Хонджун заметил, что все парни были не в школьной форме, а в повседневной одежде. Тогда он слегка поджал губы и, кивнув, сел за столик.     — Сан о тебе рассказывал. Невероятно, ты действительно такой гений? — удивился Минги, но тут же прервал собственную мысль. — Я слышал, ты прошёл транс по методике старейшины Ан. Этот суровый старик, наверное, всю душу тебе вывернул.     — М-м... не совсем. Всё прошло довольно хорошо.     — Сан, — Есан повернулся к жующему парню. Тот сразу выпучил глаза, ожидая вопроса. — Говорят, старейшина Ан, когда применяла эту технику на себе, потом целый год ни с кем не разговаривала и провела в уединении.     Сан бегло взглянул на Хонджуна, затем, стараясь быстрее прожевать, заговорил:     — Я об этом ничего не знаю. Наставник мне такого не рассказывал. Он вообще не очень общителен, поэтому мог не общаться с людьми просто потому, что не хотел.     — Что там было?     — Смутно помню, всё забывается так же быстро, как скучный сон.     — И всё же, наверняка ты размышлял о происходящем?     — Да, нам интересно! — поддержал Минги. — Никто из нас не был так серьёзно ранен.     — Там было просто темно, холодно и одиноко... Я не мог уснуть, всё это время будто находился в сознании, и мне казалось, что я провёл там лет десять, не меньше. Время тянулось бесконечно долго.     — Вот как, звучит ужасно! — кивнул Минги и потянулся за курицей.     В этот момент Хонджун тоже взял себе кусочек, начиная есть.     — Как вы тут проводите время?     — Старейшина редко появляется, у неё много дел в Обители, — отметил Есан. — Иногда она приносит нам задания, распределяет их между нами. Она не позволяет выбирать, потому что говорит, что подбирает задачи, исходя из наших способностей, которые нужно развивать или укреплять.     — Да, но это бывает не так часто, — добавил Есан.     — В свободное время мы занимаемся своими делами и тренируемся друг с другом.     — Старейшина Син не обучает никого из вас?     — Почему же! — возмутился Минги. — Если тебе потребуется её совет, ты всегда можешь обратиться.     — И если ты допускаешь ошибки на тренировке, она всегда узнает об этом и придёт к тебе, чтобы внести коррективы.     — Ещё можно попросить её сразиться с тобой, — добавил Чхве, наконец, прервав свое молчание. — Она тоже будет любезна.     Они продолжали рассказывать про жизнь в Доме Син, делясь своим опытом. Даже у Чхве Сана таковой появился, и он с радостью делился о своих первых днях и делах здесь. Вскоре Хонджун узнал, что разлитое по стаканам было тоже алкоголем, и, видимо, именно тогда Чхве приобрёл привычку хранить выпивку под кроватью. Морщась от горечи, Хонджун из вежливости тоже пригубил, но всего один стаканчик, сомневаясь, сможет ли ещё когда-нибудь это повторить.     К удивлению, всё продолжалось весьма хорошо. Они шутили и болтали, делясь историями из ученичества и детства. Хонджун с Саном теперь иначе вспоминали тот злополучный день с ранением, который так сильно изменил жизнь Кима. Они вспоминали это как свой героический поступок. Минги также упомянул, что присутствовал на том празднике, хотя, к его сожалению, оказался среди тех, кто потерял сознание.     Это был действительно весёлый вечер. В какой-то момент Минги радостно воскликнул:     — Я же принёс флейту! — воодушевлённо произнёс он.     — Точно, Минги потрясающе играет на нескольких инструментах! — подтвердил Чхве.     — Это считается потрясающим только до тех пор, пока он не начинает репетировать в соседней комнате каждый день, — уныло добавил Есан и, повернувшись к парню, решил уточнить: — А ты точно не хочешь делать это в другом месте?     Минги, игнорируя заданный вопрос, уже достал инструмент, и вскоре волшебная музыка заполнила всю комнату. Он действительно был искусен в своём ремесле. Музыка была настолько красива, что Хонджун улыбался, слегка раскачиваясь в такт мелодии. Алкоголь внутри него позволил ему не ощущать скованности сегодня.     Закрыв глаза, он погрузился в себя, с улыбкой вспоминая прошедшие полгода. В этой непроглядной тьме он вспомнил огонек надежды, сиявший на его груди. Вспомнил, как ласковый голос шептался рядом с ухом, даря тепло. Возможно, только это вытащило его со дна безумия.     Хонджун не говорил этого вслух, но отчасти он мог понять, почему Ан Донань тяжело переживал такое исцеление. Проведя столько времени там, трудно сохранить рассудок. Хонджуну повезло: друзья заботились о нём, а его внутренний голос вёл его отсюда. Но что, если Мастеру Ану не так повезло?     Когда музыка стихла, Хонджун открыл глаза и захлопал в ладоши:     — У тебя настоящий талант! Мне очень понравилось.     — Приходи на мои частные концерты.     — Может, ты просто будешь тренироваться в его комнате? — поинтересовался Есан и, получив отрицательный ответ, лишь вздохнул, ведь сделал всё, что мог.     — Кстати, о комнатах! — Минги снова проигнорировал этот вопрос. — Есан умеет гадать рунами. Его прабабка была Янтарской провидицей, так что он перенял семейный дар.     — Ого, я слышал про таких людей, — заметил Хонджун. — Но никогда лично ни с кем не был знаком. Неужели ты правда можешь рассказать о человеке?     — Не волнуйся, только если буду распрашивать руны по нему, однако я не то чтобы этим пользуюсь.     — Почему же, напротив, мне очень интересно!     — А что, это было бы отлично. Мы так лучше сможем узнать друг друга. Есан, продемонстрируй.     Тот немного помедлил, но под напором Минги сдался.     — Хонджун, закатай рукава и вытяни руки вперёд. Положи их ладонями вверх!     Хонджун сделал всё, как его просили. Тогда, приложив руки к чужим рукам, Есан прикрыл глаза, и его губы зашептали что-то. Освободившись от чужих рук, он сложил ладони вместе и начал шептать прямо туда, в маленький кулачок из своих ладоней. В нём было что-то невидимое, но, судя по всему, могло содержаться многое. Когда он вытянул руки вперёд, все с интересом наблюдали. Опустив их к столешнице, он провёл ими так, словно рассыпал по поверхности зерно, но вместо зёрен на столе расцветали руны.     — Ого, и ты что-то в этом понимаешь? — удивился Сан.     Минги тут же закивал.     — Это выглядит прекрасно, но иногда он может говорить жуткие вещи.     Есан некоторое время всматривался в руны перед ним, наклоняя голову из стороны в сторону, а затем поднял взгляд, осмотрел всех присутствующих и тихо произнёс:     — Ты в смятении? — неуверенно сказал он. — Я вижу, что внутри тебя живут сомнения, и ты не осознаёшь, кто ты есть. Я вижу, что ты как загнанный зверь.     Хонджун выпрямился и нахмурил брови. Он не понимал, о чём именно говорит этот парень.     — Хотя нет, это то, что тебя ждёт. Ты узнаешь что-то от человека, и хотя сначала тебе будет казаться всё это полной чушью, но ты придешь в смятение...     — Ой, мамочка, как любопытно, — шептал рядом Минги. — Что же это такое будет? — он поднёс пальцы ко рту и зубами вцепился в свои ногти.     — Возможно, это будет признание? Кто-то признается тебе, и твои чувства к этому человеку будут неоднозначными.     — Мне уже признались, — честно произнёс Хонджун. — И я действительно в смятении на этот счёт.     — Уже? — Есан резко дёрнулся и опустил голову обратно к рунам, пересматривая их снова и снова. Когда провёл над ними рукой, закорючки, похожие на змей, изменили своё положение. — Нет, это не то. Будет другое признание. Вот оно действительно заставит тебя сомневаться.     — И что же он решит? — подал голос Сан. — Ты не видишь?     — Хм, — он посмотрел на Сана и, наклонив голову, вернулся к чтению рун. — Здесь нет решения. Он ничего относительно этого не решит. Чувства — это не та переменная, которую можно решить. Но это положит начало пути...     — Ничего не понимаю, — шепнул Хонджун. Ведь Сунджи уже признавалась ему, и он действительно взволнован; он действительно не хочет ничего решать. Смятение обусловлено тем, что в час, когда ему нужна была помощь, девушка осталась рядом. Не это ли повод попытаться зародить внутри себя чувства? Есан явно говорил об этом, но ещё не был настолько опытен, чтобы читать руны правильно.     — Путь сформирует тяжёлое испытание. Ого... тебе предстоит узнать какое-то прошлое? Не знаю, не могу понять... Словно ты будешь сам в этом прошлом и будешь смотреть на себя со стороны. Хм, — он подставил руку к подбородку. — Возможно, ты будешь вспоминать что-то? В этом прошлом и зародится путь? Ничего не могу понять... Странно, обычно я легко читаю будущее людей.     — Наверное, виноват тот факт, что ты выпил, — подбодрил Минги. — Не переживай, всё равно это очень интересно. Давай попробуем узнать, что ждёт Сана!     — Что ждёт? Что, если опять не сработает? — буркнул Есан.     Смахнув со стола руны, описывавшие чужое будущее, он повторил процедуру с Саном, и после этого новая россыпь рун появилась на столе.     — И что же тут? — Сан с любопытством приподнялся над столом.     — Я вижу, что твоё сердце в огне? — произнося это, Есан мельком взглянул на парня. — Я вижу, что недавно ты много плакал?     — Так, подождите, что ты такое несёшь! — возмутился Чхве. — Как это я плакал?     — Много плакал, — уточнил Есан. — Много пил. Это нормально для человека, чьё сердце находится в огне. Я не буду говорить всё, что вижу, — снова отозвался Есан и осмотрел всех слушателей. — Я лишь дам тебе совет, чтобы ты не боялся. — Есан начал говорить то, что, казалось, Сан понимал. Хонджун заметил, с каким вниманием тот начал слушать. — То, что ты открыл внутри себя, тебя сильно напугало, но рядом есть люди, готовые тебя поддержать. Хорошо, что ты можешь быть открытым с ними. Но тебе стоит идти дальше, потому что кто-то особенный также сможет тебя понять. Тебе стоит перестать играть роль. Люди всё равно узнают, так пусть это будет лучше от тебя.     — Кхм, не знаю, о чём вы говорите! — Сан хотя и выкрикнул это весьма энергично, однако его взгляд упал на свои руки, а пальцы тут же затеребили друг друга. — Давайте теперь про Минги. Что-то на нас вам сегодня не идёт.     Однако Есан провёл рукой над столом, и когда руны сменили своё значение, продолжил:     — Тебе ведь скоро восемнадцать?     — Да, летом.     — Тебе стоит сказать до этого времени. Перед своим восемнадцатым днём рождения ты попадёшь в опасность, и это признание поможет тебе. Стоит сделать это.     — О чём вы, мне не в чем признаваться.     Однако Есан не стал ничего доказывать, он лишь пожал плечами. Не его дело — вмешиваться в чужие вопросы. Он прекрасно видел, что Чхве засуетился, а это всегда означало, что слова восприняты им серьёзно. От Хонджуна эта перемена тоже не ускользнула. Он молча наблюдал за ситуацией со стороны. Есан явно не хотел говорить ни с кем абсолютно откровенно, лукавил и блуждал по переулкам тёмной улицы, выдавая лишь поверхностную информацию, понятную только адресату. И Сан, видимо, понял.     Минги увлёкся раскладом, и ему тоже нашептали о грядущем задании, где стоит проявить осторожность. И тот с удовольствием кивал, намереваясь следовать советам. Когда ему закончили читать по рунам, Хонджун всё же не смог оставить тему нераскрытой:     — А что значит «сердце в огне»?     — Да что ты снова! — тут же встрял Сан. — Не тебе же говорили.     — Мне просто интересно. Меня не волнует конкретно твоё сердце, но я никогда раньше не встречал эту формулировку, ведь она тут явно не обозначает прямое действие.     — Не прямое. Сердце в огне всегда граничит с запретным плодом. Например, когда девушка влюбляется в генерала вражеской страны, будучи дочерью императора. Её сердце тоже будет в огне.     — А, вот оно что. Запретная любовь, — философски выдал Хонджун. И хотя он говорил, что сердце Сана его не интересует, всё же взглядом на него посмотрел. Неужели Сан может испытывать подобное? Этот человек никогда не казался ему тем, кто держит язык за зубами. Какая бы ни была любовь, он бы говорил про это всем. Значит ли это, что это как-то связано с его происхождением? Он сын важного для страны человека, и если влюбился во вражескую генеральшу... Он поспешил прогнать эти мысли, решив, что воспринял их слишком буквально. Однако эта мысль затаилась в его сознании.