Глава 17

— Это уже ближе, — ободряюще прокомментировал Адам. — Как будто нота правильная по высоте, но можешь сделать ее чуть менее металлической? — Да. — Михаил согласился. Архангел осторожно изменил информацию, управляющую издаваемым звуком, хранящуюся в его ЭАМ и обновил записи матрицы состояний, описывающей тон. Закончив, он посмотрел на человека. — Попробуй еще раз, — указал Архангел. Адам ударил по клавише фортепиано, и та издала яркий, насыщенный звук. — Да, так намного лучше, — довольно резюмировал он. Хотя этот день был выделен под социальный визит в пространство воспоминаний, Михаил и Адам находились в учебной комнате, но не занимались в учебной группе. В начале дня Адам попросил Михаила помочь ему «исправить то, что беспокоило [Адама] уже некоторое время». Цифровое пианино не звучало ни в верхнем, ни в нижнем регистрах. «Я просто подумал, может быть, ты мог бы помочь мне вернуть эти ноты?» — Адам спросил Архангела. «Просто в моей книге по физике как раз упоминались вопросы о частоте и гармониках, и это все теперь имеет смысл. Проблема в том, что я до сих пор не могу достаточно хорошо слышать звук в своей голове, чтобы его сабракадабрить». Таким образом, Михаила попросили о помощи. Теперь Адам сидел за цифровым пианино, а Михаил неподвижно стоял рядом с человеком. Они потратили все утро, добавляя звук к пустым клавишам пианино, по одной за раз. Был уже полдень, а они все еще работали над этим. — Хорошо, теперь последний тест для этой клавиши, — заявил Адам со своего места за цифровым пианино. — Как звучит новая нота в октаве? Адам задумчиво ударил по Ре четвертой октавы, расположенной в дальнем правом углу клавиатуры, а затем последовательно начал продвигаться к нижним октавам: Ре первой, второй, третьей и малой октав. Издаваемый звук стал более качественным, приятным слуху. — Отлично! — Адам просветлел. — Действительно. — Согласился Михаил. Адам расслабленно откинулся назад и положил руки с длинными пальцами на мягкое сиденье скамейки для фортепиано. Он одарил Михаила слегка уставшей, но доброй улыбкой. — Так здорово, что клавиши заиграют, — признался Адам, его голос был полон удовлетворения. — Дошло до того, что я упираюсь в стену в своей практике игры на фортепиано. Я не могу совершенствоваться, потому что треть инструмента не работает. Поэтому теперь, когда у пианино будут работать все клавиши — это действительно перевернет игру. И под этим я имею в виду, что это улучшит мою практику. — Это хорошо, — подтвердил Михаил. — Да, это так. Возможно, скоро я попрошу у тебя еще несколько музыкальных книг. Методичка Ханона для меня уже не такая сложная, как раньше. — Действительно. — Подтвердил Михаил. Адам выгнул спину и поднял руки высоко над головой. Он вздохнул, когда что-то громко щелкнуло в его плечевом суставе. — Ух, это было приятно, — признался он. Затем, небрежно, Адам снова положил руки на черную скамейку для фортепиано. — Хорошо, нам осталось только десять клавиш на высоких частотах, а затем весь бас. Но, я думаю, нам следует сделать небольшой перерыв, прежде чем чинить клавиши дальше, — решил человек. — Мы занимаемся этим уже несколько часов. — Хорошо. — Согласился Михаил. Адам повернулся лицом к Архангелу, стоящему над ним. — Готов прогуляться? – небрежно спросил Адам. — Да. — Михаил подтвердил. — Отлично. Вскоре Михаил и Адам уже шли по беговой дорожке, утоптанной земле, которую Адам использовал для своей ежедневной (а когда он чувствовал себя слишком взволнованным, то и дважды в день) пробежки. Они уже прошли западную часть беговой дорожки и половину южной части. Пока они шли по горной петле, Михаил с интересом наблюдал за еще одним «долгосрочным проектом» Адама, к которому недавно приступил человек. Благоустройство тропы. Как и развитие Адамом своих навыков игры на фортепиано, проект по благоустройству беговой дорожки был направлен на то, чтобы справиться с его чрезмерным беспокойством в ожидании запоздавшего Великого Спасения Дина Винчестера. Теперь вдоль беговой дорожки располагались небольшие скопления ботанических объектов. Не было очевидного дизайна или закономерности; проект менял форму всякий раз, когда Адам чувствовал внезапный прилив вдохновения. Ботанические объекты, являющиеся частью проекта благоустройства тропы, в основном состояли из ярко-зеленой травы — одного из немногих ботанических объектов, которые Адам хорошо помнил из своего детства. (В детстве Адам «отвечал за стрижку газона» в своем доме в Уиндоме). Кроме того, здесь были группы странного вида деревьев и зеленых растений. Эти деревья и зеленые растения были производными ботанических объектов, росших у подножия гор (Адам наблюдал ботанические объекты на полосе растительной жизни площадью 0,002 мили (0,006 км²), которые были в пространстве воспоминаний на берегу Палео-Тетиса. Потом он использовал на образе этих растений множество итераций абракадабры, чтобы «создать» вариации странного вида деревьев и зеленых растений, включенных в проект по благоустройству тропы). Адам утверждал, что наличие «интересных вещей, на которые можно смотреть во время пробежки, поможет исправить монотонность ландшафта». Кроме того, проект по благоустройству тропы «обеспечил [Адама] еще одним занятием на [его] день». В настоящее время Михаил и Адам шли вдоль лужайки, усеянной крошечными зелеными растениями. Беговая дорожка пролегала через травяной газон, так что трава покрывала ковром обе стороны утрамбованной земли — трава потрясающе зеленого цвета толстыми пучками укоренялась на извилистой поверхности серой скалы. Миниатюрные зеленые растения, смешавшиеся между собой, были не выше 2,12 дюйма (5,38 см), тонкие и скромные. Скорее всего, они произошли от каменноугольного растения хвоща, которое Адам видел на береговой линии Палео-Тетиса. (Экземпляры хвоща, которые росли вдоль береговой линии, были довольно большими. Очевидно, Адам уменьшил их во время одной из своих итераций абракадабры). Производные хвоща в миниатюре были размещены на лужайке без видимого узора. Кроме того, Адам воспроизвел семь гладких валунов: пять на одной стороне беговой дорожки и два на противоположной стороне, лишний раз акцентируя внимание на неравномерности фокусных точек. Как и все другие группы ботанических объектов, которые Адам создал для своего проекта по благоустройству тропы, эта группа объектов не сохраняла симметрии — ни по форме, ни по цвету, ни по расположению, ни по размеру. Не хватало визуальной целостности. Кроме того, Адам не рассматривал всю картину в целом. Горы, идущие с севера на юг, тянущиеся к несуществующей горной цепи Аппалачей, вырисовывались на заднем плане слишком большими и неприступными. Серые вершины затмевали объекты переднего плана — травяную лужайку, веснушки крошечных зеленых растений и скопление серых гладких валунов. Тем не менее, небрежно созданный облик действительно представлял собой «интересную вещь для того, что бы на нее смотреть» среди пустынных скалистых обнаженных плоскостей горы, и, кроме того, обдумывание внешнего вида декораций действительно обеспечило Адама «занятием на [его] день». (Адам часто отмечал, что он гораздо больше предпочитает сад Михаила «бардаку из вещей, разбросанных вдоль беговой дорожки». Было приятно, что Адам с готовностью отметил несоответствия между хорошо продуманным, грамотно выстроенным садом Михаила и хаосом проекта благоустройства тропы). — Спасибо за то, что помогаешь мне с пианино, — сказал Адам, идя по беговой дорожке рядом с Архангелом. В этот день небо не затеняли облака, и полуденное солнце слишком ярко отражалось на серо-белой скале на вершине горы. Как только они начали прогулку, Адам надел солнцезащитные очки-авиаторы коричневого цвета. — Всегда пожалуйста, — с готовностью ответил Михаил. — Я надеялся, что ты сможешь починить не играющие клавиши, но не был уверен, — продолжил Адам. Он рассеянно подвинул солнцезащитные очки-авиаторы коричневого цвета повыше на переносицу. — Но я полагаю, что в твоем ЭАМ записаны и звуки тоже? — Да. — Подтвердил Михаил. — Однако эти звуки не являются записью звуков цифрового пианино. Никогда я не видел этот инструмент, пока ты не воссоздал его в пространстве воспоминаний. — Но ты же слышал фортепиано, верно? — Адам настаивал. — Я имею в виду, что цифровое пианино должно имитировать настоящее фортепиано. — Нет. Никогда раньше я не видел современного фортепиано, — возразил Михаил. Он пояснил. — Я наблюдал только фортепиано, которое является прародителем современного инструмента и имеет другое звучание. — Хм. Задумавшись, Адам вдруг нахмурился. — Значит, чиня цифровое пианино, ты просто набрасывал на него какой-то вариант — эм, пробовал и надеялся, что все получится? — спросил он. Его светлые волосы плавно развевались на горном ветру. По обе стороны беговой дорожки под тем же порывом ветра мягко покачивались пучки ярко-зеленой травы и миниатюрные производные хвоща. — Нет. — Опроверг Михаил, не отставая от человека. — Я имею глубокое понимание звуковых волн. В нашей самой чистой форме ангелы — это волны Небесного Замысла. Музыка — это квинтэссенция ангельской сущности. За солнечными очками-авиаторами голубые глаза Адама засверкали ярким интересом, но Михаил и так уже собирался пояснить. Архангел хорошо знал о невероятном любопытстве Адама. — Ангельская благодать резонирует на уникальной Небесной частоте, — пояснил Михаил. — О, ты имеешь в виду, как абсолютный слух? — Адам уточнил. — Да. Каждый ангел объединяется со своими братьями, образуя Небесный Хор. Брови Адама высоко поднялись на лбу. — Ух ты. Там около десяти тысяч ангелов, и каждый из вас резонирует на своей уникальной высоте? — 9891 ангел, — поправил Михаил. — Но да. Каждый ангел резонирует по-своему. Адам мягко улыбнулся. — Это, должно быть, приятно слушать, да? — размышлял он. — Действительно. — Михаил подтвердил. — Однако ты не сможешь постичь Небесный Хор. Он перегрузит и уничтожит твои человеческие слуховые пути. — Даже несмотря на то, что я одержим тобой? — Адам с надеждой настаивал. — Да. Ангельский Истинный Голос непостижим для людей. — Ох, — мрачно ответил Адам. — Так что это уничтожило бы мои уши точно так же, как вид твоей ангельской Истинной Формы сжег бы мои глаза. — Да. Человек на мгновение замолчал. Пока они продолжали идти, звук желтых кроксов Адама по утоптанной беговой дорожке служил устойчивым контрастом тихому свисту порывистого горного ветра. Затем Адам пожал плечами. — Ну, все равно интересно было узнать, что существует что-то вроде хора ангелов, — твердо заявил Адам. Он с любопытством посмотрел на Архангела. — Ваш хор много поет? — В пределах Небес всегда звучит Небесный Хор — хотя и обычно в меньших масштабах. Редко для этого созывают всех ангелов. — Ладно. — Это потому, что ангелы назначены хранителями Владений Отца, — объяснил Михаил, предвидя следующий вопрос Адама. — Было бы безответственно и опасно оставить Владения без присмотра, чтобы созвать полное собрание ангелов в Небесный Хор. — Хех, ладно. Это имеет смысл. — Да. Адам остановился на беговой дорожке, чтобы задумчиво рассмотреть Михаила. — Итак, я знаю, что никогда не смогу это услышать, но на какой уникальной частоте резонирует твоя благодать — я имею в виду, если это не наглый вопрос? — спросил Адам. За коричневыми солнцезащитными очками-авиаторами его голубые глаза зачарованно блестели интересом. Когда Адам остановился, Михаил остановился тоже. Архангел склонил голову, чтобы рассмотреть человека рядом с собой. Особая Небесная частота ангельской благодати была информацией, доступной только ангелу. Однако не было никаких оснований отказывать в столь безобидной просьбе. Адаму было очень любопытно, и он был бы очень признателен за новую информацию. — Моя благодать резонирует на Небесной частоте 466,16 Гц, — точно сказал Михаил. — Эквивалентная высота звука на фортепиано — Си♭ первой октавы. Адам довольно улыбнулся, как и ожидал Михаил. — Хей! Я смог бы это услышать — я имею в виду, игнорируя ту часть, где мне было бы больно, если бы я когда-либо это сделал — я мог бы это услышать. Я полагаю, что, поскольку ангелов в хоре так много и каждый из них имеет свой собственный уникальный звук, звук большинства ангелов будет за пределами человеческого слуха? — Да. — Михаил согласился. — Частотный спектр ангелов Небесного Воинства довольно велик. — Да, я уверен в этом. Но Си♭ первой октавы, — восхищенно ответил Адам. — Это приятная нота. — Да. Так и есть, — согласился Михаил, неожиданно воодушевившись. Они продолжили прогулку, минуя еще несколько небрежно оформленных фасадов проекта благоустройства тропы. Позже в тот же день они завершили ремонт цифрового пианино. Теперь все клавиши на нем звучали. — Я даже могу ее спеть. — Нет. — Нет? Но, я имею в виду, ты слышал, как я ее пел. — Нет, не слышал. — Ладно, возможно, я немного сфальшивил… — Ты очень сильно сфальшивил. — Тайм-аут. Ты меня сейчас поддразниваешь? — Нет, я не поддразниваю. У ангелов абсолютный идеальный слух. У людей — нет. — Ох, ладно. — Но я все еще могу спеть эту ноту. Я имею в виду, как человек. — Да. Для человека ты поешь довольно хорошо. — Я приму это как комплимент. — Ты можешь «принимать это», как пожелаешь. — Ладно, теперь ты точно меня поддразниваешь. — Действительно.

***

— Михаил? — вздохнул Адам смиренно и многострадально. — Ты снова здесь? Уже третий раз за этот месяц. Этот день был рабочим визитом в пространство воспоминаний. Поскольку учебные перерывы становились привычными, Михаил провел первую часть дня в учебной комнате Адама, выполняя работу Правителя Небес, а затем внезапно перенесся в сад, чтобы продолжить работу здесь. И снова Михаил был ошеломлен всем, что происходило в учебной комнате: множеством материальных ценностей, волнующими цветами, резкими текстурами, дезориентирующим беспорядком и Адамом, проводившим раннюю дневную практику на цифровом пианино. Этот день, как и многие предыдущие, оказался для Адама разочаровывающим и неудовлетворительным. Хотя человек и не делился своими чувствами с Архангелом. Ему это было не нужно. Раздражение Адама было легко заметно по его практике игры на фортепиано. Его беспокойство вылилось в быстрые этюды. Его мрачное недовольство проявлялось в том, как он вдалбливал в клавиатуру фортиссимо двухоктавной гаммы. После выплеснувшегося гнева Адама на Михаила 1 год, 10 месяцев и 16 дней назад, Адам пообещал, что повторения инцидента не будет. Адам всегда держал свое слово. С тех пор, как Адам дал свое обещание, ежедневные занятия на фортепиано стали для Адама такой же неотъемлемой частью, как утренняя пробежка, в поддержании «эмоционального баланса» человека, пока Адам с нетерпением ждал запоздалой повторной попытки спасения Дином Винчестером. Дни шли, а спасение все не приходило. С каждым днем ​​Адам все больше разочаровывался. Это разочарование он направлял на свою практику игры на фортепиано. Даже когда его переполняли такие сильные эмоции, было приятно слушать, как Адам занимается игрой на фортепиано. Сейчас, мысленно достигнув возраста 35 лет, 3 месяцев и 12 дней, Адам продолжал развитие навыка игры на инструменте. (К сожалению, недавно обнаруженная предрасположенность Михаила к перегрузке своего чувственного восприятия также прогрессировала. С частотой 1-5 раз в месяц Михаил был вынужден сбегать из учебной комнаты, поскольку сочетание занятий Адама на фортепиано и общий беспорядок в пространстве внезапно слишком сильно давили на восприятие Архангела. Михаил всегда уходил в свой сад. Однако, зачастую, сад Михаила не давал желанного спокойствия. Находясь в саду, те Аспекты разума Михаила, которые были не особо увлечены выполнением работы Правителя Небес, часто отвлекались. В саду, который активно совершенствовался, было трудно сосредоточиться. Незаполненная пятая клумба заставляла размышлять над ней. Кроме того, нужно было определиться с первым водным объектом для «акцента внимания». Так же, новый образец растения еще предстоит-) — Михаил? — Адам позвал еще раз. — Да. Я здесь, — заявил Михаил, вырываясь из своих мыслей. (Аспекты разума Михаила снова отвлеклись на сад). Архангел стоял перед третьей клумбой своего сада. 28 саженцев Calamites carinatus, растения хвоща, который Михаил когда-то воспроизвел после особенно приятной экскурсии по пляжу с Адамом, были расположены в центре клумбы. Образцы среднего размера с темно-зелеными тонкими стеблями, похожими на бамбук, были центром внимания. Адам пересек лужайку в центре сада, пока не остановился рядом с Михаилом. Человек посмотрел на Архангела с грустной улыбкой. — Знаешь, мне бы очень хотелось, чтобы ты просто говорил мне, когда я играю слишком громко, вместо того, чтобы ускользать, пытаясь отстраниться от этого, — ворчал Адам. Его рот сжался в тугую, опущенную линию. — Серьезно, я приглушу звук на пианино, если оно становится слишком раздражающим, — настаивал человек. Адам был одет в темно-зеленые шорты для бега, носки и белые теннисные кроссовки. Его обнаженная грудь блестела от пота. Светлые волосы потемнели от влаги. Было очевидно, что человек совершил пробежку после завершения практики игры на пианино. (Адам также уже бегал сегодня утром). Вторая пробежка после игры на фортепиано указывала на то, что человек чувствовал себя крайне встревоженно. В некоторые дни Адаму требовалось очень стараться, чтобы сохранить свое эмоционально нейтральное состояние. — Я не буду диктовать условия в твоем доме, — столь же настойчиво ответил Михаил. — Помнишь, когда я создавал дом сыхэюань, я сказал… — …что я должен использовать его так, как считаю нужным, — смиренно заключил Адам. Он кивнул. — Да, я знаю. Ты говорил это уже дохреналлион раз. — Сто сорок семь, — поправил Михаил. Это было неправильное использование терминологии дохреналлион. — Сто сорок семь — это не очень большое число. — Оно достаточно большое, — усмехнулся Адам. Он с раздражением скрестил руки на обнаженной груди. — А если серьезно. Мне не нравится осознавать, что я тебя прогоняю. Я имею в виду, я знаю, что пианино, наверное, очень раздражает, если его постоянно слушать. Так что, смотри, давай я буду переставать играть, когда мы будем заниматься в нашей учебной группе. Таким образом, я тебя не достану. Я имею в виду, я всегда могу потренироваться утром, прежде чем ты придешь в гости. Тогда тебе не придется это слушать. — Адам, — упрекнул Михаил. — Твоя игра не раздражает. Она доставляет удовольствие. Человек нахмурился, не убежденный. — Ты говоришь это после того, как все стало настолько плохо, что тебе приходится постоянно уходить, — категорически ответил Адам. — Нет. — Опроверг Михаил. — Я ухожу, потому что не могу оставаться там. — Ммм. Верно. — Да. — Твердо согласился Михаил. Затем Адам задумчиво посмотрел на Михаила. — Знаешь, — тихо произнес Адам, снова начиная «разговаривать с самим собой». — Я почти чувствую ту же атмосферу, которая была, когда я узнал, что единственная причина, по которой мы никогда не спускались с горы на пляж, заключалась в том, что я неправильно понял его, когда он сказал, что не может перенести меня в болотистый лес. Я думал он имел в виду, что никогда не сможет увести нас с горы. Такое чувство, что это похожая ситуация. Затем Адам обратился к Михаилу. — Ты можешь просто рассказать мне, что происходит, пожалуйста? — устало спросил Адам. Его руки умоляюще опустились по сторонам. — Если ты не уходишь, ведь пианино не раздражает, но ты «не можешь оставаться там» — это какая-то ангельская тема? Типа, как тебе всегда нужна рука помощи на пляже, чтобы встать с полотенца, потому что тебе здесь не хватает крыльев, и поэтому тебе трудно подниматься и опускаться? Что-то в этом роде? Хотя вопрос был проницательным, взгляд Адама — нет. Выражение его лица было напряженным и несчастным, а голубые глаза светились беззастенчивым состраданием. Удивительно, но человек беспокоился о благополучии Михаила. Архангел Михаил был Защитником Владений, самым грозным оружием, когда-либо созданным, и одним из Первых Творений Отца, Вечным Существом. И все же этот человек беспокоился о благополучии Михаила. Это был странный и совершенно новый опыт. Это беспокойство может вызвать у Адама излишнюю тревожность, заметил Аспект разума Михаила, посвященный лидерству и динамике масс. А излишняя тревожность может привести к тому, что человек станет несчастным и отстраненным. Это было верное наблюдение. Кроме того, Адам был особенно взволнован в последнее время, как отметил Аспект разума Михаила, отвечающий за ЭАМ Архангела. Это был третий случай за восемь дней, когда Адам устроил дневную пробежку после завершения занятий на пианино, чтобы «выпустить пар». Человек уже был чрезмерно встревожен. Дополнительное беспокойство окажется для Адама весьма тяжелым испытанием. Аспект разума Михаила, посвященный тактическому планированию, вынес окончательное решение. Адам, возможно, не полностью понимает причину дискомфорта Михаила, но было бы нелогично скрывать ее. Такое уклонение не давало никакого стратегического преимущества — в конце концов, Адам не смог бы использовать эту информацию во вред Архангелу. Человек не представлял никакой угрозы. Было решено. Архангел посмотрел на человека перед собой. — Твои занятия доставляют удовольствие, — сказал Михаил с бесстрастным лицом. — Огромное. Однако временами я не могу как следует сосредоточиться на них. Адам нахмурился. Однако человек не задал уточняющего вопроса. Вместо этого он махнул рукой, чтобы Михаил мог пояснить. Что тот и сделал. — Здесь многое по-другому. Люди обустраивают свое окружение так, как чуждо ангелам. Материальные блага в твоем доме доставляют удовольствие до тех пор, пока они не перестают быть приятными. Твоя практика доставляет удовольствие, пока не перестает быть приятной. Я ухожу, потому что не могу больше выносить чрезмерное количество всего. Слишком много беспорядка. Слишком много цветов. Слишком много звуков. Слишком много текстур. Слишком много всего для моего восприятия. — И часто это случалось с тобой? – тихо спросил Адам, выдерживая взгляд Михаила. — Нет. До недавнего времени такого не случалось. Адам продолжал хмуриться. Однако его голубые глаза светились глубоким сочувствием. — Знаешь, ты говоришь так, будто описываешь мигрень, — задумчиво сказал он. — У моего друга Аарона было такое. Он просто внезапно пропадал из школы на два дня и запирался в своей комнате с закрытыми жалюзи. — Ангелы не страдают этим, — не согласился Михаил. — Нет, думаю, нет, — задумчиво согласился Адам. Он повернулся и невидящим взглядом посмотрел на Calamites carinatus, укоренившийся на третьей клумбе. — Но мы сейчас где-то в твоем сознании, не так ли? В твоем ЭАМ? — спросил он. — Да. — Значит, основная проблема заключается в том, что я человек и навязываю свою человечность твоему ангельскому мозгу, — предположил Адам, недовольно поморщившись от своей догадки. — Ты не проблема, — тут же опроверг Михаил. — Может быть, не специально… — Адам, я сказал тебе: тебе рады в этом месте столько, сколько ты пожелаешь, — твердо сказал Михаил. — Да, но если я причиняю тебе бо… — Это не имеет значения. — Ну, я думаю, что имеет. — Нет. — Тебе не стоит делать все таким- — Я ЗАЩИЩАЮ ТЕБЯ. — Произнес Михаил с нажимом. Голос Архангела мгновенно стал громче, заглушая человека рядом с ним. Михаил говорил властным и могущественным тоном, непреклонным, как Князь Небесный. — Я пообещал составлять тебе компанию. Мы должны устраивать акты человеческого общения, проводить шахматные матчи и кампании по Пятикарточному Покеру. Мы должны заниматься в учебной группе, созерцать мой сад и сидеть во дворе под яблоней. Ты должен рассказывать мне сказки и истории, сидя на удобном зеленом диване в своей гостиной. Мы должны устраивать гонки на пляже и бои брызгами в море Палео-Тетис. Ты должен устраивать вечеринки в честь Дня Нерождения, Хэллоуина, Уродливых Свитеров, на которых я должен присутствовать. Ты должен просить меня воссоздавать книги, чтобы ты мог их читать. Ты должен заполнять свой дом множеством материальных благ, потому что ты — Плюшкин, и это является твоими земными благами. И ты должен играть на пианино и петь, потому что наблюдать за этим весьма приятно. — Архангел сокрушающе смотрел на человека. — Ты не проблема. Адам ответил на взгляд Михаила, полностью подавленный. — Ох. — И на этом вопрос закрыт, — закончил Михаил, смягчив тон. — Угу. Да, ладно. Адам странно посмотрел на Михаила, голубые глаза блестели от испуга. Михаил ответил на взгляд. Двенадцать целых четыре десятых секунды прошли в растерянном молчании. Затем Адам нарушил напряженную тишину. — Я… гм. Мне следует… пойти… обратно в дом, — пробормотал он, рассеянно потерев ладони о свои темно-зеленые шорты для бега. — Чтобы… э-э… привести себя в порядок. Принять душ. В моем… эм… душе. — Хорошо. — Согласился Михаил. — Хорошего тебе дня, Адам. — Выступил он с прощальной фразой. — Да. Хм, тебе тоже, Михаил, — неловко ответил человек. С кажущимся трудом он прервал зрительный контакт. — Так что, да… гм. Пока. Это все. Хотя его пробежка недавно завершилась, Адам поспешно выбежал из сада. Прошло шесть дней с тех пор, как Михаил рассказал Адаму о сложностях Архангельского сенсорного восприятия в их разделенном пространстве воспоминаний. Хотя Михаил проинструктировал человека продолжать ежедневную музыкальную практику, тем не менее, Адам сократил как время, так и интенсивность своей практики. Это было досадно. Ежедневное занятие игрой на фортепиано играло важную роль в поддержании благополучия Адама. Ограничение режима снижало качество защиты Адама. Кроме того, Михаил мог изолироваться в саду, когда был перегружен. Этот день был социальным визитом в пространство воспоминаний, и Михаил встретил Адама в гостиной человека. Сидя на удобном зеленом диване, Адам был одет в зеленую одежду — зеленую футболку, пару зеленых спортивных штанов и зеленые носки. (Недавно человек начал использовать в разнообразии своей одежды только вещи его любимого цвета. Аспекты разума Михаила предполагали, что такое поведение было еще одним из земных благ Адама). На тиковом журнальном столике перед человеком не было ни шахматной доски, ни колоды игральных карт. Аспект разума Михаила, отвечающий за ЭАМ Архангела, взволнованно затрепетал. Вероятно, в этот день Адам хотел простого человеческого общения. (Аспект подготовил скромный список из ста сорока шести тем для беседы, которую Адам мог бы поддержать, если человек не сможет сам определить тему для разговора. Это были производные темы из предыдущих циклов человеческого общения. Аспект надеялся, что Адам получит огромное удовольствие). — Привет. — Привычно произнес Михаил. — Хей, Михаил! — весело ответил Адам. — Я очень рад тебя видеть! Этот день оказался для Адама менее разочаровывающим и расстраивающим. Было приятно видеть его приподнятое настроение. — Я тоже рад тебя видеть, — с готовностью ответил Михаил. Михаил подошел к своему коричневому удобному креслу, стоявшему рядом с удобным зеленым диваном. Однако прежде чем Архангел смог реализовать свою сидячую позу, Адам вскочил на ноги. Голубые глаза Адама блестели. — У меня есть кое-что, что я хочу тебе показать, — радостно признался Адам. Он был переполнен эмоциями, и яркая, светлая улыбка расплылась по его лицу. В последнее время это было редкостью. Часто состояние Адама колебалось между удовлетворительным и недовольным. Видеть его таким счастливым и увлеченным было долгожданным улучшением. — Хорошо. — Согласился Михаил. — Потрясающе! Адам немедленно направился к входной двери. Михаил последовал за ним. Достигнув двери, Адам наклонился и взял свои желтые кроксы с места на коврике возле нее. Он обулся и выпрямился. Одарив Михаила еще одной яркой улыбкой, Адам потянул за медные дверные кольца и вышел из главного строения. После повторного включения коричневых походных ботинок в свой ментальный образ, Михаил последовал за человеком. Адам прошел под верандой с черной черепичной крышей, спустился по трем каменным ступеням и пересек внутренний двор. Михаил шел за ним. Затем Адам направился к дому на восточной стороне сянфань — месту, где располагалась мастерская Адама. Михаил замедлил шаг. Лишь однажды Архангел был там — 14 лет, 3 месяца и 18 дней назад. Беспорядок в той комнате... вызывал слишком сильную тревогу. Адам уже поднялся по лестнице и направился к двери, когда заметил нерешительность Архангела. — Клянусь, это будет не то, о чем ты подумал, — заявил Адам. — За этой дверью нет ничего, что могло бы вызвать у тебя ангельскую мигрень. Михаил склонил голову в ответ на абсурдное высказывание. «Ангельская мигрень» была настолько нелепа, что представляла собой оксюморон. Однако Адам не закончил свое утверждение словами: «Я просто шучу». Это был не сарказм. — Да, я знаю, ты сказал, что у ангелов не бывает мигрени. Это чисто человеческое, — Адам заметил невербальное отрицание Михаилом этой терминологии. — Но я не знаю, как еще это назвать. И ты все же понял, о чем я говорю, — добавил Адам с небольшой самодовольной ухмылкой. — Действительно. — Михаил согласился. — Итак, давай, — уговаривал человек, направляясь к двери, выкрашенной в ярко-красный цвет. Любопытно, что полуокна на двери, а также другие полуокна, размещенные на фасаде здания, были непроницаемыми. Вид внутри закрывали бежевые шторы. Эти предметы мебели были новыми. В мастерской не было штор в тот единственный раз, когда Михаил был в ней. — Ну давай же! — повторил Адам, нетерпеливо ожидая перед дверью. Он слегка подпрыгивал на носках. Следуя указаниям человека, Михаил поднялся по трем каменным ступеням. Однако, когда он добрался до Адама под верандой, человек не открыл медные дверные кольца, чтобы войти в здание. Адам почти застенчиво посмотрел на Михаила. — Тебе придется закрыть глаза, — заявил человек. Михаил в замешательстве склонил голову. — Это сюрприз, — объяснил Адам. Он прикусил нижнюю губу и выжидающе посмотрел на Михаила. Лицо Адама представляло собой смесь опасений, нервного возбуждения и, как ни странно, сдержанного пустого выражения, которое он демонстрировал во время их кампаний по Пятикарточному Покеру. Михаил посмотрел в ответ с интересом, вызванным нетипичным поведением Адама. Адам продолжал выжидающе глядеть. Тогда Архангел понял, что этот «сюрприз», должно быть, был очередным человеческим обычаем. В частности, это было одно из культурных ожиданий. Хотя ЭАМ Михаила содержал множество информации о терминологии «сюрприз», тем не менее, вполне вероятно, что культурные ожидания Адама могли отличаться от тех, что были определены в его базе данных. — Пожалуйста, уточни, что включают в себя культурные ожидания «сюрприза», — попросил Михаил своего гида. Часть напряжения сошла с лица Адама. Предвкушение спало с его нахмуренных бровей. — Ладно. Конечно, — дружелюбно согласился Адам. — Итак, когда человек хочет сделать кому-то сюрприз, он делает это так, как другой человек не ожидает. Но если ты и так уже знаешь, что тебя ждет сюрприз — как сейчас — тогда тебе следует закрыть свои глаза. — Я понял. — Это для того, чтобы ты не мог видеть, что происходит. Это должно усилить впечатления и сделать их отдачу намного лучше. Михаил задумчиво склонил голову. — Адам, даже с закрытыми глазами я все еще могу видеть здесь, в пространстве воспоминаний, — опроверг Михаил. Внезапно улыбка соскользнула с лица Адама. — О, так ты уже знаешь, что там? — уныло спросил он. Он поправил края своей зеленой футболки. — Да. Напомню, все объекты в этом пространстве воспоминаний существуют в виде информации, хранящейся в моем ЭАМ, — пояснил Михаил. — Однако я не обращаю на все это внимания, — быстро заверил человека Михаил. — И я также имею представление о том, что находится за пределами этой двери, только исходя из того единственного раза, когда я посещал мастерскую. — Михаил замер при воспоминании о мастерской Адама. Скопление предметов мебели внутри было безудержным — почти оскверняющим — в своем активном увеличении. Вероятно, теперь мастерская представляла собой нечто еще более нечестивое. — О, ладно, — ответил Адам, вновь обретая прежнюю жизнерадостность. — И еще раз повторю: ничто за этой дверью не вызовет ангельскую мигрень. Даю слово, — решительно заявил он. От заверения Адама все существо Архангела тут же расслабилось. Как и Михаил, Адам всегда держал свое слово. — Хорошо. — Согласился Архангел. Затем человек вернулся к предыдущей теме. — Но ты говоришь, что закрытие глаз не будет иметь для тебя никакого значения. А ты можешь закрыть больше своих чувств, пока не перестанешь ничего видеть? — Адам настаивал. Его голубые глаза светились надеждой. — Пожалуйста? Сюрприз хорош только до тех пор, пока ты удивлен, — уговаривал он. Михаил обдумал странную просьбу. — Это усилит впечатления и сделает их отдачу намного лучше? — уточнил Архангел. — Чертовски верно! — Хорошо. — Михаил решился. — Потрясающе! — Адам широко просиял, ярко обнажив зубы. Затем Адам подошел к Михаилу с протянутыми руками. — Хорошо, просто закрой глаза и все остальные органы чувств, которыми ты «видишь», а потом я провожу тебя в комнату. Своего рода как я протягиваю тебе руку помощи на пляже, только ты просто идешь вперед, вместо того, чтобы я тянул тебя вверх. Затем, когда я буду готов тебя удивить, я сожму твою руку, а ты включишь все свои чувства обратно. И только после того, как Михаил закрыл глаза своего ментального образа, приглушил свои архангельские чувства и стал осторожно идти вперед с помощью своего рода руки помощи Адама, Аспект разума Михаила, посвященный тактическому планированию, сформулировал вероятность того, что это могло быть угрозой существованию Архангела. Из-за того, что многие из его чувств не передавали информацию, Архангелу было трудно определить свое положение — или предсказать внезапную атаку. (Любопытно, что Аспект не определил угрозу сразу после просьбы человека). Однако, пока Михаил медленно продвигался вперед, Архангел быстро отбросил это чувство. В конце концов, человек не мог одолеть архангела, особенно в его собственном разуме. Кроме того, было крайне маловероятно, что Адам попытается совершить такое коварство. Человек всегда вел себя самым достойным образом. Среди людей поведение Адама было образцовым. Адам осторожно провел Михаила десять шагов в здание. Прежде чем войти в дом, Михаил убрал из своего образа коричневые походные ботинки, поэтому теперь он ходил по керамической плитке в носках. Как ни странно, текстура под его ногами теперь напоминала шерстяной ковер, какой был в гостиной Адама или в его учебной комнате. (В мастерской не было шерстяного ковра — в тот единственный случай, когда Михаил был в помещение). По просьбе Михаил отключил его способность собирать и обрабатывать почти всю сенсорную информацию. Он не анализировал световые и звуковые волны, не определял химический состав, не измерял тепловые свойства и не строил карты векторов сил. Он не рассчитывал коэффициенты трения и не определял моменты инерции. Архангел сохранил лишь способность воспринимать тактильную информацию, которая непосредственно стимулировала его мысленный облик. Когда Михаил сделал шаг, он чувствовал, как поверхность слегка сжимается под ногами в носках, а также то, как Адам надежно держал руки Михаила, — ладони человека были гладкими. Кроме этого, не было никакой дополнительной информации. Из-за отсутствия столь обширного понимания окружающей обстановки ощущения от медленного перемещения по зданию действительно усиливались. Чем дольше продолжался процесс, тем более любопытным становился Михаил – а вместе с ним и Аспекты его разума. Наконец Адам остановился. Михаил остановился тоже. Еще четыре целых шестьдесят три сотых секунды прошли в будоражащем ожидании. Что должно было произойти? Будучи созданным для защиты Владений, Архангел Михаил всегда знал ответ на этот вопрос. Однако не сейчас. Это было любопытное, пьянящее ощущение. Затем Адам нежно сжал руки Михаила. Пришло время Архангелу снова вернуть свои чувства. Пришло время открыть глаза. Адам отпустил руки Михаила. Задействовав свое архангельское восприятие, Михаил открыл глаза своего ментального образа. Адам стоял перед ним. Яркая, взволнованная улыбка, освещавшая лицо Адама, теперь стала еще ярче, еще более светлой. Его голубые глаза блестели в предвкушении. — Итак? — нервно спросил Адам. — Что думаешь? Михаил уставился на человека перед ним. — О комнате,— весело подсказал Адам. Он указал на пространство вокруг них. Интерьер восточного дома сянфань был полностью преображен. Исчезли груды разного мусора и запчастей. Исчезли разрозненные творения Адама, его репродукции мебели, его частично завершенные проекты. Комната теперь была просторной, светлой и минималистично обставленной. В центре комнаты стояли две копии удобного кресла Бабушки Миллиган с бежевыми мягкими сиденьями и темными деревянными рамками. Между двумя репродукциями легких кресел стоял один-единственный торцевой столик из темного дерева с двумя выдвижными ящиками. На приставном столике стояла хромированная настольная лампа с белым абажуром. Под двумя креслами и приставным столиком лежал простой серый шерстяной ковер. Три других мягких коврика, каждый из которых был окрашен в один и тот же оттенок серого, были разбросаны по всей комнате так, что керамическая плитка была мало где видна. Та же плитка, которую все же можно было увидеть, оказалась на удивление пустой. Красные и синие шестиконечные звезды стерлись, оставив лишь гладкую белую поверхность. Также окна здания украшали простые шторы бежевого цвета, ниспадающие от потолка до пола. К потолку над головой был прикреплен куполообразный светильник. Стены были лишены украшений и окрашены в чистый, однородный белый цвет. Михаил в замешательстве склонил голову. Это совсем не было похоже на другие помещения в доме Адама. Отсутствовали яркие цвета и множество материальных благ. Эта комната была обставлена очень хорошо. Просто. Адам выжидающе смотрел на Михаила, ожидая оценки Архангела. — Она обставлена ​​совершенно иначе, чем другие комнаты в твоем доме, — оценил Михаил. — Угу. — Хотя ты и Плюшкин, ничего здесь не свидетельствует об этом. — Ага. — Кроме того, комната содержит гораздо более простую цветовую палитру. Есть только цвета белого, коричневого, бежевого и серого. — Немного легче для глаз, да? Я имею в виду, она менее нагруженная. — Да. — И ты заметил, как аккуратно разложены коврики? — Да. Они равномерно распределены по комнате и ориентированы почти под прямым углом к ​​фасаду здания. — Почти под прямым углом? — Да. Они ориентированы на 90,0009°, 89,99998°, 90,0001° и 90,000121° относительно фасада здания соответственно. Адам фыркнул. — Ты прав, почти под прямым. Тактично, я это уважаю. Ты узнаешь размеры ковриков? — с нетерпением спросил он. — Каждый ковер имеет одинаковые размеры. — Ага, они такого же размера, как и все те клумбы, которые ты разбил в саду. — Да. — Согласился Михаил. — Это идеальные прямоугольники размером 10,00 футов (3,048 м) в длину и 16,1803 футов (4,931755 м) в ширину. Точь-в-точь. Адам ухмыльнулся. — И это никогда не перестанет быть забавным, что ты умеешь так делать. Михаил склонил голову. — Извини, я совершенно точно сейчас не шутил, — заявил Адам, затем сложив руки, длинными пальцами кверху. — Так тебе здесь нравится? — осторожно спросил он. — Типа, тут все довольно приглушенно? И никаких ангельских триггеров мигрени не обнаружено? Да, кстати, комната звукоизолирована. Я не знаю, заметил ли ты. Хотя Михаил не мог точно сказать, нравится ему или не нравится эта комната — в конце концов, было трудно различить эти понятия — тем не менее, Архангел находил ее утешающей. Было приятно наблюдать простую обстановку. Она была очень приглушенной: по звуку, визуально, тактильно и во всех других применениях этой терминологии к чувственному восприятию Михаила. Все его существо заметно расслабилось. — Она приятная, — решил Михаил. Адам просиял. — Хорошо. Я рад, что ты так думаешь, — заявил человек. — Потому что это здание — твой новый офис. Михаил вздрогнул. — И прежде чем ты скажешь что-нибудь о том, что я обустроил твою милую берлогу на месте своей мастерской, мне есть что тебе сказать, — превентивно вмешался Адам. Человек выпрямил свою сутулую позу и стал невероятно неподвижно. Его лицо прояснилось, и он обратился к Михаилу ровным, монотонным голосом. — Вспомни, когда ты создал дом сыхэюань, ты сказал мне использовать его так, как я считаю нужным. Ты не откажешься от своего предложения. Потому что ты всегда держишь свое слово. Михаил уставился. Затем бесстрастное выражение лица Адама исчезло, и снова появилась та широкая сияющая улыбка. Неподвижная жесткая стойка сменилась более непринужденной сутулостью. — Да, я нашел лазейку, — весело согласился Адам. — Я могу использовать свой дом, как захочу, и это включает в себя обустройство его под тебя, чтобы ты использовал его, как я захочу. Итак, в следующий раз, когда у тебя начнется ангельская мигрень во время учебной группы, тебе не придется прятаться в саду. Я слишком много раз заходил к тебе и видел, как ты пытался и не мог работать, потому что ты постоянно отвлекаешься на растения, забываешь, что ты делал, и начинаешь заниматься садом. А потом злишься на себя за то, что начал заниматься садом. Так что вместо этого ты теперь можешь просто покинуть учебную комнату, когда ее станет слишком много, и прийти сюда. Потому что это твой офис. Это был офис Михаила? Михаил шокировано смотрел на человека. Адам победно улыбнулся. Михаил продолжал смотреть. Это был дом Адама. Но теперь это был офис Михаила. Это был офис Михаила в доме Адама. Две минуты пятьдесят две целых четыре сотых секунды прошли в ошеломительном смятении. По прошествии каждой секунды улыбка медленно сходила с лица Адама. Теперь осталась только его нервозность. Однако Михаил все еще не мог говорить. Ни для того, чтобы выразить свою благодарность. Ни даже для того, чтобы успокоить человека. Перья шести крыльев Михаила затрепетали внутри Клетки. Третичные безнадежно хлопнули один, два, три раза. Прошло еще три минуты и шестнадцать целых пятьдесят девять сотых секунд. — Это был плохой сюрприз? — Адам забеспокоился, взгляд голубых глаз опустился. Его голос был тихим и смиренным. — Слушай, я могу легко вернуть все обратно. Я просто перенес весь хлам, который был здесь, в южный дом. Его было не так уж много. Но я могу переместить все это назад… — Адам. — Михаил прервал его. Лицо его ментального образа оставалось бесстрастным. Скрывающийся за ним Архангел таковым не был. — Это. Это любезно. Это очень любезно. Невероятно. — Он запутался в своих словах и на мгновение даже вернулся к Говорению на Языках. — Спасибо тебе. Вздрогнув, человек встретился взглядом с Архангелом. Лицо Адама тут же потеплело. — Хей. Хей, все в порядке, — мягко сказал Адам. Он улыбнулся с добродушной привязанностью. — Всегда пожалуйста. И это все твое: здание, вещи внутри. Так что ты можешь добавлять или удалять что угодно. Например, исправить эти почти идеальные прямые углы у ковриков. — Нет. — Михаил сразу опроверг. — Они хороши и так. Это потрясающе. — Что ж, я рад, что тебе понравилось. Аспект разума Михаила, посвященный лидерству и динамике масс, однажды сформулировал вопрос, на который не было ответа. «Если бы Михаил стал собирать материальные ценности, каким бы было отражение Архангела Михаила?» Теперь, благодаря Адаму, этой неопределенности больше не было. Коллекция его вещей была упорядоченной, структурированной и тщательно отобранной. Она олицетворяла устойчивость, самообладание и точность. И человек счел ее достойной заполнить целиком одно из четырех зданий, составляющих его дом. Это было замечательно.

***

После того, как сюрприз Адама преподнес Михаилу его личный офис, человек потеплел и стал более веселым — то, что Михаил определил как врожденный темперамент Адама. Кампании по Пятикарточному Покеру внезапно стали более оживленными. Циклы выполнения человеческого общения были более стимулирующими. Поездки на пляж Палео-Тетис стали более волнующими. Адам улыбался более раскрепощенно и смеялся чаще. Было приятно видеть его таким счастливым и увлеченным. К сожалению, эта обновленная жизнерадостность продлилась недолго. По мере того, как месяцы сливались в годы, а Великое Спасение все не наступало, бодрость Адама постепенно угасала. Адам все еще улыбался. Адам все еще смеялся. Однако улыбка больше не затрагивала его глаз. Его смех был не таким беззаботным. Часто в нем присутствовал резкий подтон. Прошло еще время, отмечаемое Адамом в его солнечном календаре и отмечаемое Михаилом исключительно потому, что его усердно отмечал Адам. Адам отпраздновал свой 38-й день нерождения. По прошествии еще 258 дней Адам пересек «веховую годовщину», которую он не отметил со своим типичным праздничным энтузиазмом. (Напротив: Адам провел день в тихом созерцании: голубые глаза потускнели, лицо осунулось). По словам Адама, прошло 19 лет и 129 дней с момента их входа в Ад. Если принять во внимание умственное старение Адама, то это составляло ровно половину недолгой жизни человека. Адам провел половину своей ментальной жизни в Аду. Половину его ментальной жизни Михаил защищал Адама. Это была странная мысль. Каковы были последствия для Адама от умственного старения в таких обстоятельствах? Михаил был Вечным Существом. Адам же — нет. Впервые за время существования Михаила, Архангел начал глубоко понимать разницу во взглядах между вечным существованием и конечным. Это понимание больше не было исключительно теоретическим мыслительным упражнением. За время пребывания в Аду, Адам одновременно и изменился, и остался прежним. Михаил мог отслеживать рост человека. Все также Адам сохранял свое врожденное любопытство, но после многих лет человеческого общения и изучения учебников его любопытство теперь сдерживалось более рациональным мышлением. Все также, Адам сохранял чувство удивления; все также, он восхищался богатством Владений Отца. Однако теперь Адам был менее взволнованным и менее склонным к плохо сдерживаемым проявлениям чрезмерного рвения. Кроме того, Адам меньше болтал и был более целенаправленным в общении. Он редко называл Михаила «чуваком». Все также, поведение Адама оставалось образцовым. Все также, Адам всегда держал свое слово. Однако доброта Адама теперь была еще больше. Еще более развитой была его сообразительность. Еще бóльшим было его недовольство от задержки Великого Спасения. Дни продолжали идти. Время не имело для Михаила никакого значения, но каждый дополнительный день после веховой годовщины Адама проявлялся как углубление хронических морщин на лбу человека. Ежедневно Адам совершал утреннюю пробежку и дневную практику игры на фортепиано, чтобы поддерживать свое эмоционально нейтральное состояние. Несмотря на это, в некоторые дни наблюдались непредвиденные перепады. По мере взросления Адама, человек был склонен к внезапным изолированным вспышкам негативных эмоций: гнева, уныния, острой ярости. (Адам никогда не направлял эти вспышки на Михаила. Адам поклялся, что никогда больше не сорвет негативные эмоции на Архангела, и Адам всегда держал свое слово). Тем не менее, было тревожно видеть человека в таких состояниях. В качестве защитной меры Михаил задействовал Аспект своего разума, посвященный лидерству и динамике масс, чтобы тот постоянно наблюдал за человеком в пространстве воспоминаний и предупреждал Михаила всякий раз, когда Адам был обеспокоен. В этот день Аспект призвал Михаила вмешаться. Человек был крайне несчастен. День начался в привычном ритме многих предыдущих рабочих визитов Михаила в пространство воспоминаний. Проведя ровно два часа семнадцать минут и пятнадцать секунд в учебной комнате, Адам тем утром отказался от изучения учебника «Высшая механика масс-спектрометрии» и немедленно приступил к занятиям на фортепиано. Практика была крайне возбужденной, почти неистовой по своей интенсивности — Михаил удалился в свой офис, чтобы побыть в более спокойной атмосфере. Там, в комфорте своего офиса, Архангел провел бóльшую часть дня, выполняя работу Правителя Небес. Адама больше не было в учебной комнате. Михаил нашел Адама на южном склоне горы. Он перенес себя к координатам Адама. — ЧЕЕРТ!!!!!! ЧЕЕЕЕЕРТ!!!!! ЧЕЕЕРТ ТЕБЯ ДЕРИ!!!! Человек сидел на каменистой земле в 14,17 футах (4,32 м) от беговой дорожки и громко ругался. Его окружала масса уничтоженных зеленых и оранжевых ботанических материалов. Вокруг него располагалась группа из 53 своеобразных кустистых растений. Нелепые, нестабильные, местами размытые — маленькие кустики представляли собой мешанину зеленых мутных листьев и слишком толстых одревесневших стеблей; кучи тонких лоз, покрытых жесткими, непропорционально большими шипами. Шокирующе ярко-оранжевые цветы неожиданно украшали растения, словно странные значки. Адам пытался реализовать еще один проект по благоустройству тропы. Это было очевидно. Однако причина его отчаянного несчастья была не столь же понятна. — Привет. — Осторожно произнес Михаил. Архангел появился на беговой дорожке. Он неуверенно посмотрел на сидящего перед ним человека. Внезапно заметив прибытие Михаила, плечи Адама опустились, и его сидячее тело сгорбилось. — Хей, Михаил, — ответил Адам, обрывки слов вырвались из его горла в хриплом, изнуренном вздохе. Он устало посмотрел на Архангела. Гнев Адама, его разочарование были слишком знакомы. Слишком хорошо читаемы. Оно было там, в тяжелых плечах. В суженном взгляде, касающегося уголков его глаз. И в глубокой хмурости, портящей его лицо. (Во время этих длительных приступов негативных эмоций на лбу Адама постоянно появлялись морщины, а затем исчезали, когда Адам вновь возвращался к более устойчивому нейтральному поведению. Однако нынешние морщины сохранялись с момента празднования веховой годовщины Адама. Теперь недовольство было еще более заметным; горькое выражение было почти гротескным на лице, которое так привыкло улыбаться). Михаил уставился. Какова была подходящая реакция во время таких проявлений негативных эмоций высокой интенсивности? Михаил должен был защищать человека даже от самого Адама Миллигана. Михаил должен был поддерживать Адама счастливым и увлеченным. Однако в подобных случаях Михаил не знал, как это сделать. Возможно, Михаилу следует принять во внимание совет Адама при общении с Адамом, — посоветовал Аспект разума Михаила, посвященный лидерству и динамике масс. Это было разумное предложение. В ответ Аспект разума Михаила, поддерживающий ЭАМ Архангела, быстро обратился к воспоминаниям Михаила о человеке и восстановил предыдущее взаимодействие, когда Михаил впервые увидел, как 19-летний Адам «растягивался». Однако по невыясненным причинам Адам Миллиган не предлагал тему для разговора. Вместо этого человек переориентировал свое тело в другое положение, возобновив свое прежнее странное занятие. Он не возобновил пение. Михаил в недоумении склонил голову, заметив такое странное отклонение от устоявшегося порядка процедуры. Все еще сгибаясь, Адам Миллиган встретился взглядом с Михаилом. — Знаешь, ты, как бы, можешь спрашивать меня, что я делаю, — предложил Адам Миллиган с легкой улыбкой. Прислушавшись к совету 19-летнего Адама, Михаил осторожно склонил голову набок. — Адам, что ты делаешь? — мягко спросил Архангел. Сидя на земле в окружении разрушенной растительности и неузнаваемых ботанических объектов, Адам опустил голову так, чтобы больше не встречаться взглядом с Михаилом. Затем человек резко и громко вздохнул. — Скорее, что я не делаю, — поправил Адам ломким голосом. — Я хотел добавить несколько кустов роз рядом с тропой. Типа, розы, которые я видел в саду моих дедушки и бабушки в детстве. Кусты роз Марго Костер моего Дедушки. Только что бы я ни делал, они выглядят как что-то из фильмов ужасов или просто охренеть как фальшиво. Я абракадабрю их часами! Невозможно сделать что-то настолько плохо! Адам поднял руки и махнул ими вперед в жесте разочарованного отвращения. Именно тогда Михаил заметил руки Адама. Ладони человека были залиты кровью из множества мелких рваных ран — некоторые раны свежие, на других уже начала облазить кожа. — Адам, — строго сказал Михаил. — Твои руки. — Хм? Михаил в ужасе смотрел на человека, горестно склонив голову. Адам в замешательстве сложил руки на коленях, внутренней стороной ладоней вверх. Его голубые глаза расширились от приглушенного шока, когда он рассмотрел свои раны. Он поморщился. Затем перевернул руки, чтобы вытереть окровавленные ладони о свои зеленые спортивные штаны. На предмете одежды остались красные отпечатки. — Ох. Кажется, это из-за шипов, — предположил Адам странным сдержанным голосом. Он почти зачарованно смотрел на красные отпечатки ладоней, запачкавших его зеленые спортивные штаны. Голос Адама понизился, показывая, что человек снова «разговаривает сам с собой». — Не знаю, как я раньше не заметил, что они кровоточат. Мои руки, как бы, покалывают сейчас. Да и крови было много. Михаил наблюдал. Восемь целых и шестьдесят четыре сотых секунды прошли в тревожной неопределенности. Затем Адам пренебрежительно пожал плечами и повернул голову, обращаясь к Архангелу. — На самом деле, это ничего страшного. Мои руки не сильно болят. Большинство ранок уже затянулись. И, кроме того, я не могу получить здесь необратимую травму, — сказал Адам с бесцветной окончательностью в голосе. Его лицо застыло во внезапном безразличии. — Нет. Не можешь, — серьезно подтвердил Михаил. Пренебрежение Адама приводило в замешательство. Хотя человек не мог получить необратимый вред в пространстве воспоминаний, Адам всегда хорошо заботился о своем ментальном теле. Адам сердито посмотрел на ближайший к нему плохо сформированный «куст розы Марго Костер». — Михаил, как думаешь, ты сможешь мне с этим помочь? — тихо спросил он. Пока Адам говорил, выражение надежды пронзило бессердечное безразличие, ожесточившее его лицо. Он выпрямился из своего сидячего положения на каменистой земле. — Может, где-нибудь в твоем ЭАМ есть куст роз Марго Костер? Аспект разума Михаила, ответственный за ЭАМ Архангела, тут же начал искать «куст роз Марго Костер». Скудность возвращаемых результатов поиска вызывала тревогу. Как и их тип. Никогда Михаил не ходил среди кустов роз Марго Костер и не видел их. Следовательно, его ЭАМ содержал только текстовые результаты, которые Архангел сохранил, наблюдая за книгами на Земле с Небес. К сожалению, даже текстовые результаты были ограниченными — было всего три зернистых и довольно неинформативных фотографических изображения. Михаил не сможет воспроизвести ботанический объект с таким набором информации. Неустрашимый Аспект возобновил поиск. Запросы «куст роз», «миниатюрная роза» и «чайная роза» предоставили массу информации. ЭАМ Михаила обладает обширными знаниями о правильном уходе за розами, включая опыт выращивания различных сортов. Были также перечисления старых сортов кустов роз, которые Архангел пассивно наблюдал своим трансцендентным восприятием в сочетании с ангельскими глазами, но, как ни прискорбно, эти старые сорта существенно отличались от современных сортов растения. К сожалению, из дополнительных результатов поиска не удалось получить никакого дополнительного контекста. В ЭАМ Михаила не было ни одной формы куста роз Марго Костер, которую Архангел мог бы воссоздать в пространстве воспоминаний. Аспект не смог выполнить просьбу. Аспект разума Михаила, поддерживающий его ЭАМ, заскулил, огорченный своей неудачей. Аспект, посвященный лидерству и динамике масс, немедленно рассмотрел просьбу Адама. Должен существовать способ обеспечить Адама желаемыми кустами роз Марго Костер в пространстве воспоминаний. Однако, к сожалению, Аспект разума Михаила, посвященный лидерству и динамике масс, мало что мог предложить в плане практического применения. Хотя Адам вел себя с повышенной эмоциональной интенсивностью, решение проблемы воспроизведения кустов роз Марго Костер в пространстве воспоминаний не могло быть найдено путем изучения сложностей человеческих эмоций. Аспект мог только наблюдать; но не мог оказать помощь. Это обескураживало. Затем Аспект разума Михаила, посвященный тактическому планированию, задумался над проблемой. Наверняка существовало логическое решение, которое позволило бы Аспектам выполнить просьбу Адама. Семьдесят девять секунд прошли в напряженных размышлениях. Наконец, Аспект, посвященный тактическому планированию, вынес свой вердикт. Не было никакого решения. Михаил не мог помочь Адаму в этом вопросе. Аспект скорбно затрещал, огорченный своей неэффективностью. Три Аспекта разума Михаила поникли. Было тревожно, что Архангел не мог обеспечить своего подопечного. Михаил посмотрел на Адама, сидевшего на земле внизу. Человек терпеливо ждал вердикта. — Нет. Я не могу помочь тебе, Адам, — наконец признался Михаил. Его лицо оставалось бесстрастным, пока он несчастно объяснял. — Я никогда не наблюдал и не ходил среди кустов роз Марго Костер. Кроме того, наблюдения, которые я сделал за кустами роз, относятся к более старым, неродственным сортам. Они сильно отличаются от современных. Надежда, которая доблестно пыталась преодолеть бессердечное безразличие Адама, сошла с лица человека, пораженная и полностью подавленная. Потеряв ее, Адам побеждено рухнул. Аспекты разума Михаила тоже рухнули. — Да, что ж, спасибо за то, что попытался, Михаил, — тихо пробормотал Адам. Адам встретился взглядом с Архангелом, прежде чем мутные голубые глаза посмотрели в сторону. Человек закусил губу, и морщины на его лбу углубились, пока не стали напоминать шрамы от оспин. Угрюмо, Адам еще раз осмотрел свои руки. Затем, в приступе ярости, он нагло и воинственно выкрикнул: — В путь, Джек, и вы, чудовищно уродливые растения, — и беспорядок отвергнутых ботанических объектов и уничтоженной растительной массы покинул пространство воспоминаний, оставив позади еще более озлобленного Адама. Михаил наблюдал. Голос Адама был гортанным и сдавленным, когда он снова заговорил. — Я просто хотел, чтобы они напоминали мне о доме, — прохрипел он. — Чтобы помнить вещи, существовавшие до этого места. Неужели я так многого прошу? Вопрос Адама был риторическим, и, следовательно, Михаил не дал ответа. Адам сделал паузу, чтобы сглотнуть, прежде чем продолжить. — Я имею в виду, здесь было весело, когда мне было чуть больше двадцати, но, черт возьми, мне осталось меньше полутора лет до моего 40-летия! Я не хочу веселья. Я просто хочу прожить свою чертову жизнь! — последнее заявление он почти прорычал. Голубые глаза Адама сверкнули дико, неуправляемо и яростно. Михаил заметил эту вспышку. Адам никогда не выплеснет свой гнев на Архангела. (Адам всегда держал свое слово). Однако это не означало, что Адам не выражал своего гнева. Во время приступов негативных эмоций Адама, человеческие эмоции были почти ощутимы по своей разрушительности. Они вырывались из Адама в ледяных вспышках ярости, злости и уныния. — Мы здесь уже много лет! ЛЕТ! Что должен был делать Михаил во время этих приступов? Какова была адекватная реакция? Как Михаилу следует взаимодействовать с человеком? Перья шести крыльев Михаила дергались в неловких и бесполезных движениях. — Я имею в виду, вот же срань. Я пробыл здесь дольше, чем когда-либо жил! — Да. — Михаил наконец заговорил, подтверждая. Адам пробыл в пространстве воспоминаний больше дней, чем на Земле. Хотя Архангел привык к ежедневным взаимодействиям с Адамом – теперь это стало привычной и приятной рутиной – Михаилу снова пришлось рассмотреть различия во взглядах между Вечным Существом и Конечным. Для Михаила 19 лет и 137 дней были подобны намеку на мысль, прежде чем она успевала полностью появиться. Для Адама это составляло бóльшую часть самого его существования. Бóльшую часть своего существования Адам провел в обществе Михаила. И человек был люто недоволен. Перья уныло поникли. — Эй, нет. Прекрати! Это не относится к тебе, — раздраженно поправил Адам, хотя Михаил не высказал своих мыслей вслух. — Ты и я — у нас все хорошо. Речь идет не о тебе. Речь идет обо мне и моей жизни. Понял? — Да. Адам не был расстроен тем, что Михаил составлял ему компанию. (Это принесло огромное облегчение). Вместо этого Адам был расстроен продолжительностью своего заключения, и это привело к тому, что человек стал несчастным и отстраненным. Однако он ошибся в своей оценке. Несчастье и отстраненность Адама были виной Архангела. Михаил не достаточно хорошо защищал человека. Отец не создавал Михаила для общения, и Михаил остро переживал свою неудачу с Адамом. Михаил поддерживал Адама, но это была плохая поддержка. Возможно, лучшая защита заключалась в том, чтобы обеспечить меньшую защиту. Возможно, Адаму следует дать шанс пересмотреть условия его заключения, нерешительно предложил Аспект разума Михаила, посвященный лидерству и динамике масс. В конце концов, это будет благородно и честно. Михаил посмотрел на Адама, все еще сидящего на земле. — Если ты пожелаешь, я все еще могу усыпить тебя, — бесцветно предложил Архангел. — Ты будешь без сознания и не заметишь течения времени. Я разбужу тебя после того, как нас выпустят из Клетки. — НЕТ. Отказ был выражен одним бескомпромиссным словом. Резко и недвусмысленно. С мрачным вызовом, взгляд Адама устремился к глазам Михаила. — Нет, — твердо повторил Адам. — Возможно, это не та жизнь, которую я хотел бы, но это все еще моя жизнь. — Его голос был стальным. — Даже не думай усыплять меня. — Хорошо. — Хорошо. Все существо Михаила успокоилось, после отказа Адама. Хотя Архангел уважил бы желания человека по этому вопросу (Михаил всегда уважал Свободу Воли Адама) и усыпил бы человека, если бы тот его попросил, было бы лучше активно защищать Адама. Михаил, возможно, плохая компания для человека, но Адама все равно следует поддерживать счастливым и увлеченным. Кроме того, Михаил ранее обещал стать лучше. Архангел всегда держал свое слово. (В настоящее время было неясно, как Михаилу удастся стать лучше, но, тем не менее, Михаил это сделает). Пуховые перья, окружающие шесть крыльев Михаила, разгладились. Двенадцать целых шестьдесят четыре сотых секунды протекли в возобновленной решительности. Затем Адам передвинул свои длинные ноги на земле. Его туловище подтянулось, напряжение пробежало по его позвоночнику. Михаил следил за внезапно начавшимися покачиваниями человека. — Я просто не понимаю, почему мы здесь так долго, — нарушил молчание Адам. Он говорил тихо, его голос звучал плоско и глухо. — Я имею в виду, даже если бы я не застрял здесь почти в одиночной камере, а как насчет Сэма? Душа парня буквально горит. Двое братьев Дина подвергаются пыткам в настоящем Аду уже почти два десятилетия, и Дин не может поторопиться хоть чуть-чуть? Адам задумчиво посмотрел на кровавые отпечатки ладоней на зеленых спортивных штанах. Он нахмурился. — Но, возможно, именно это я и получаю за то, что доверяю старшему сыну Джона Винчестера, — с горечью размышлял Адам. — Джон был придурком и совершенно ненадежным. Думаю, яблоко от яблони упадет недалеко. — Тон Адама был пронизан разочарованным нетерпением, когда он язвительно добавил: — Я имею в виду, серьезно, какого черта Дин так долго? Вопрос раздался в пустоте вершины горы. Даже постоянные порывы ветра, казалось, затихли под тяжестью слов Адама. К сожалению, не было никакого заранее подготовленного сценария. Это не было темой обсуждения, Михаил и Адам не проводили сейчас акт человеческого общения. У Архангела не было ответа на вопрос человека. — Я не уверен, — наконец сказал Михаил. Это был плохой ответ, но Архангел мало что мог дать. Тем не менее, этот плохой ответ, похоже, все же что-то дал. Адам перевел свой боевой взгляд на Михаила. Медленно часть горечи ушла из переутомленной позы Адама. Михаил наблюдал. Адам громко выдохнул, потер переносицу и закрыл глаза. Прошло двадцать четыре целых шестьдесят семь сотых секунды, и Адам медленно убрал хмурое выражение со своего лица. Крепко сжатые губы смягчились. Линии нахмуренного взгляда разгладились. Прошло еще семнадцать целых тридцать три сотых секунды, прежде чем Адам расслабил свою напряженную позу, опустил плечи. Наконец человек открыл глаза. Адам поднялся на ноги. — Спасибо, что проведал меня, Михаил, — сказал человек, пытаясь, но безуспешно, изобразить подобие улыбки. Вместо этого у Адама получилась лишь пустая и подавленная гримаса. — Но я думаю, мне нужно немного побыть одному. Я просто пойду на пробежку, выпущу часть этого пара, — безрадостно предложил он. — Хорошо. — Подтвердил Михаил. С отточенным мастерством Адам сабракадабрил стандартную одежду для пробежки: зеленые шорты для бега, зеленые носки и белые теннисные кроссовки с зелеными шнурками. Облачившись в свежую одежду, он одновременно с этим перенес в спальню своего дома в сыхэюань свои любимые желтые кроксы. Свою зеленую футболку и окровавленные зеленые спортивные штаны он полностью стер из пространства воспоминаний. Без окровавленных зеленых спортивных штанов, не осталось никаких видимых признаков провала проекта по благоустройству тропы. Однако ущерб существу Адама остался. Он не мог быть устранен мастерски выполненной абракадаброй. — Что ж, увидимся позже, — вздохнул Адам. Неуверенный в своем ответе, Михаил произнес прощальную фразу. — Хорошего тебе дня, Адам, — сказал Архангел. — Тебе тоже, Михаил. Затем, в последний раз осмысленно взглянув на Архангела, Адам направился к беговой дорожке, чтобы начать свою вторую за день пробежку. Скорость человека была изнурительной, почти приближаясь к его спринтерскому бегу. Адам быстро добежал до конца прямой части тропы и вписался в поворот. Михаил оставался на том же месте, смотря вслед Адаму даже после того, как человек уже давно скрылся. Хотя часто Михаилу было трудно отличить «нравится» от «не нравится», в одном он был уверен: ему не нравилось видеть такого подавленного Адама. Архангел поклялся защищать этого человека, поддерживать Адама счастливым и увлеченным. Однако в этот день Адаму было плохо. И Михаилу это категорически не нравилось. После этого случая, Адам больше никогда не пытался воссоздать кусты роз своего Дедушки Миллигана в пространстве воспоминаний.