Глава 4. Цена свободы

      Возвращение к реальности сопровождалось странным едким запахом в носу. Тавия сделала очередной вдох, поморщившись от доносившегося до нее аромата. Что-то похожее она ощущала в доме мертвых, где работники и жрецы приступали к омовению покойных. Приготовленные зелья и масла специально делали терпкими и приторно-пряными, чтобы перебивать неприятные запахи тел.       — Моя голова. — Она разлепила глаза, поднося руки к вискам. Противный звон в ушах от пищащей личинки и голос старшего мозга исчезли. Однако ощущение в теле было такое, словно она выпила бутылку отборной медовухи, смешав ее с несколькими сортами эля.       Одним словом, хреновое.       «Могло быть хуже, — мрачно отозвался Император, заставив ее сморщиться от дополнительного гула в сознании. — Определенно, старший мозг находится где-то в районе Верхнего города. Он почти обнаружил тебя. Если бы я не вмешался…»       Тавии потребовалось несколько секунд, чтобы осознать его слова.       — Вмешался? О чем это ты?       Затяжная пауза Императора ей не понравилась.       «Как представители коллективного разума, иллитиды чувствуют себе подобных на расстоянии, — отозвался он спустя несколько секунд. — Старший мозг контролирует их всех, включая сформированных личинок. Твоя личинка привлекала слишком много внимания. Пришлось… временно успокоить ее».       — Успокоить? — Тавия непонимающе скривилась. Значит, эта потеря сознания…       «Крайняя мера, к которой я не собирался прибегать», — неохотно добавил Император.       «Крайняя мера…» — она закашлялась от возмущения. Демоны его побери! Он еще это может?!       — Ты посмел залезть ко мне в голову и вырубить меня?!       «А ты бы предпочла цереморфоз?»       — Я бы предпочла, чтобы ты предупреждал меня о таких вещах!       «На сантименты не было времени. Если бы ты послушала меня с самого начала, этого бы не случилось, — Император вздохнул. — «В любом случае, никому из вас лучше теперь не появляться в Верхнем городе. Тебе особенно».        — А то что? Вырубишь нас повторно?       Осознание того, насколько они все зависят от иллитида в их головах, пробежалось по позвоночнику волной неприятной дрожи.       «Мне бы этого не хотелось, — спокойно ответил Император, — любое насильственное вмешательство в чужой разум нарушает привычную работу мозга и ухудшает физическое самочувствие, что в… некоторых случаях может привести к необратимым изменениям».       — Некоторых? — недоверчиво повторила Тавия. — Хочешь сказать, я не первая?       Иллитид замолчал.       И очень вовремя. Где-то за дверью послышались громко-топающие шаги и знакомое рычание. Тавия плохо знала драконий язык, но, судя по полутонам и мелодичному ритму, Тарун явно что-то напевал себе под нос.       Она села на кровати, прищуриваясь. Небольшая комната, расположенная на втором этаже, была заставлена полками с книгами и зельями. Они с Таруном часто проводили время в похожих, часами варя зелья и разучивая заклинания. Вернее, учила только сама Тавия. Мнемонис же периодически засыпал над очередным свитком или рецептом, лишь изредка прося, чтобы волшебница случайным образом не спалила весь дом. Открывшаяся позади нее входная дверь скрипнула. Ярко-красные глаза драконорожденного пытливо уставились на Тав, и, не найдя никаких видимых повреждений, Тарун удовлетворительно рыкнул.       — Пришла в себя? Хорошо.       — Где мы?       — У меня дома. Снял комнату в Нижнем городе на время. Хозяйка подслеповата на правый глаз, но жадна до золота. Не задает лишних вопросов. А то по дороге сюда пришлось выслушать всякое…       — Всякое?       — Большой и страшный драконорожденный, испачканный с ног до головы в чем-то красном, тащит по закоулкам тело молодой женщины, — Тарун скептически усмехнулся, — пока шел сюда уже с десяток стражников остановили меня, чтобы убедиться в том, что я честный и порядочный житель Балдура. И что я тебя, Тиамат меня раздери, не похищал!       Его укор в рычащем голосе заставил Тав слегка покраснеть.       — Прости… сама не знаю, что на меня нашло.       И как ей теперь объяснять наличие псионического кальмара в своей голове?       — Нет, ты прости, — он запустил руку в полы мантии, доставая оттуда маленькую бутылочку с бордовой жидкостью. — Собрал с пола все, что мог. Дрянь редкостная даже для меня, но советница должна принять это как веское доказательство.       — Ты же не пил ее?       — По-твоему, я совсем идиот?       Мнемонис убрал бутылек обратно. Отошел, открыл окно, впуская в помещение прохладный воздух и закатное солнце. Лучи света попали на белую чешую, подсвечивая ее переливающимся красивым цветом молочного жемчуга. Он обернулся, показывая зубы в облегченной улыбке и, подойдя к столу, вытащил из гор полузаполненных склянок самую темную. Едва принюхавшись, Тавия почувствовала, что ее замутило повторно.       — Во имя Келемвора… что это за гадость?       — Укрепляющее зелье. Советую выпить залпом.       Тавия скептически уставилась на стекло. Вязкая субстанция болотного цвета странно колыхалась на поверхности, вздуваясь мелкими пузырями.       — Колдуешь ты лучше, чем готовишь.       — Что есть, то есть. Талант не отнимешь, — горделиво зарычал Тарун, пододвигая к кровати скрипучий стул. — Давай-давай, тарарл. Залпом!       Преодолевая внутреннее сопротивление и желание зажать нос, Тавия поднесла горлышко ко рту.       «Дьявол бы побрал Горташа, Орин и этот мозг вместе взятых», — тоскливо подумала она, вливая в себя болотную жижу и закашлявшись. — На вкус отвратительно, только не говори, что ты добавил туда горький кинжальник?       — Двойную порцию, — похвастался драконорожденный, вызвав у Тавии очередной стон, — быстрее поставлю тебя на ноги, только сначала…       Он сел, положив руки на спинку стула, обвив белым хвостом одну из ножек. Чешуя на лице пришла в движение, выражая степень крайнего интереса.       — Самое время послушать твою историю, Тав. Как тебе удалось выбраться из Яртара?       Что ж, он прав, самое время. Ей давно пора было рассказать обо всем. Наутилоид, гоблины, Влаакит, Проклятые земли… Абсолют. Ей нужен был кто-то, кто не имел к этому всему никакого отношения. Кто-то, кому она могла бы доверять всецело и у кого не было скрытых мотивов или собственной выгоды. Она облегченно выдохнула, устраиваясь поудобнее.       — Это началось с… — заговорила Тав.       «Соври», — вдруг коротко приказал Император.       Почти выпитое зелье комом застряло в горле, грозясь выйти обратно.       — Ты чего? — Мнемонис удивленно уставился на нее, едва Тавия, схватив полотенце, начала прерывисто кашлять. — Karshoj… так и знал, что надо было уменьшить порцию кинжальника! Подожди, сейчас принесу тебе воды.       Едва высокая фигура драконорожденного скрылась за дверью, громко топая на первый этаж, Тавия тут же откинулась на кровати.       — Это уже слишком! — яростно прохрипела она, ощущая, как знакомый телепатический гул снова въедается в сознание. — Тебе было мало за сегодняшний день? Кончай свои мозгоедские фокусы и прочь из моей головы!       Иллитид, однако, убираться никуда не спешил.       «Поблагодаришь меня позже. Я не доверяю этому дракону».       — А я доверяю! И вообще назови мне хоть одну причину, почему я должна врать своему другу?!       «Как думаешь, что будет, если этот друг узнает о личинке в твоем мозгу?»       — Он поймет!       «Так же как и арфисты, гитьянки, целительница в роще друидов… Кто там еще хотел «подарить» вам милосердную смерть? Риск слишком велик, и трепаться об этом кому попало не самая лучшая из твоих идей».       — Ты не знаешь его! — она почувствовала, как возмущение накатывается в ней, словно снежный ком. — Он воплощение чести и достоинства, каких осталось действительно мало.       «Драконорожденные упрямы, как стадо волов, и принципиальны хуже любого паладина. Поверь, для них не существует серой морали».       — Тарун не причинит мне вреда.       «Скажешь мне то же самое, когда его меч проткнет тебя насквозь. Он очень силен. Я чувствую, его магический потенциал гораздо превосходит твой».       — Ну спасибо, что еще мне надо знать?       Тав почувствовала, как комок обиды застрял в горле. Конечно, она знала, драконорожденные могли использовать магию, не тратя на это сотни часов зубрежки и выучивания формул. Но слышать это из чужих уст (мозгов), особенно пожирателя разума, было обидно вдвойне.       «Откровенно говоря, он гораздо выше, чем у тебя, Уилла и Гейла вместе взятых, — озадачено продолжил Император, игнорируя ее недовольство. — Давно такого не видел. Он мог бы быть нашим союзником, но… Его разум подобен шумной горной реке. Абсолютно нечитаем».       — Значит, ты передумал?       «Нет, — раздраженно ответил иллитид. — Он опасен для нас всех».       — Или же только для тебя, — поддела Тав.       Она хотела уколоть его побольнее, ощутив его негодование. Но вместо этого в ее разуме наступила пугающая тишина. И это дало ей подсказку.       — Постой. Ты не доверяешь ему, потому что не можешь залезть к нему в голову?       «Глупости, — отмахнулся иллитид. — Что-то в этом драконьем разуме тревожит меня. Он — неизвестная переменная, которая может поставить под угрозу…»       — Да ты просто злишься, что не можешь им манипулировать! Или это что? Что-то личное?       Еще одна затяжная пауза, на этот раз сопровождаемая телепатическими вибрациями. Недовольство Императора, казалось, можно было ощутить каждой клеточкой тела. На несколько секунд Тав подумала, что прикажи он ей сейчас что-либо, она не только наплетет с три короба, но еще и станцует.       Но, похоже, ее слова заставили свежевателя разума засомневаться. Его возмущение исчезло из ее головы, словно Император поспешил спрятать ненужные эмоции подальше от Тав, запечатав свой собственный разум еще более надежно.       «Что ж, в таком случае делай, как считаешь нужным. Но не жалуйся потом, что я тебя не предупреждал».       И почему этому параноидальному кальмару надо было все усложнять? Входная дверь распахнулась, и на этот раз в руках Тав оказалась фляга с водой. Она сделала глоток, все еще метаясь в сомнениях, затем подняла глаза, глядя в искренне обеспокоенное выражение лица драконорожденного.       И это придало ей уверенности.       — Ты ни за что не поверишь, что со мной случилось.

***

      Мелкий дождь моросил по мостовым, сливаясь лужицами в мелкие канавки по бокам. Проходя мимо доков по направлению к лагерю, Тавия поежилась. Поднимающийся со стороны моря ветер неприятно задувал в шею, вынуждая ее натягивать воротник мантии, держа его в замерших пальцах. Новые перчатки ей бы не помешали. И горячая медовуха. Кружка. А лучше две. Может, стоило зайти в таверну по пути? Нет, ей все еще нужна ясная голова.       — Karshoj! Тиамат меня раздери, Тав!       Она рассказала ему все. Ну… почти все. Про космического кальмара и личинку в мозгах все-таки пришлось умолчать. События с Абсолют и троицей избранных и так заставили драконорожденного побелеть от ярости еще больше. А посыпавшиеся следом ругательства на драконьем, казалось, превратили речь Мнемониса в непрерывное гортанное рычание, перемежающее с «Совсем свои эльфячьи мозги потеряла!» и «Ты понятия не имеешь, во что ввязалась!»       — У тебя есть идеи?       — Идеи? Идеи?! Ты серьезно собираешься искать главу древней секты убийц только потому, что так приказал этот фэссиГорташ?! — Тарун резко встал со стула, принявшись ходить по комнате. Жесткий хвост махал в разные стороны, изгибаясь костяными наростами и периодически задевая мебель на своем пути, оставляя на деревянном полу внушительные царапины. Чешуя на морде поползла вверх, обнажая яростный оскал. — И эта твоя Абсолют… Сколько дней нужно пешей армии, чтобы дойти до города?       — Понятия не имею… недели две? Без верховного командования и генерала, может, чуть больше. Мне в любом случае нужно…       — Трик! Ни слова больше! Я закончу здесь свои дела, и мы сваливаем из этого проклятого города! А ты не суйся, куда не следует!       Тавия тяжело вздохнула. И как ей теперь его вразумить? Их дальнейший разговор и тщетные попытки переубедить его завели в еще больший тупик. Она встала под покатую крышу одной из ночлежек, коими полнился прибрежный район, доставая из кармана мантии потрепанное письмо.       — Факир… Факир, — пробурчала она. Явно не имя, но прозвище. Вот только она, как и сам Мнемонис, даже близко не представляла, о ком идет речь. Если только…       Обычно кальмар врывался в ее мысли сам, без приглашения. Тавия могла бы сказать, что почти привыкла к новому соседу по разуму, если бы это не было настолько странно.       Ладно, попытаться все равно стоит.       — Ммм… мозгоед…       Тишина. Может, нужно представить себе образ в голове? Позвать громче?       — Кальмар?       Личинка в мозгах снова зашевелилась, однако ответа так и не последовало. Как вообще работает эта телепатическая связь? Или для того, чтобы он появился, ей нужно продать нетерийский камень какому-нибудь кобальту? Или можно просто бросить его в реку…       — Расколочу… — мстительно прошипела Тавия, не обращая внимания на то, как два вусмерть пьяных матроса отшатнулись от нее, не доходя до ночлежки. —Слышишь меня, Император? Разберу на кусочки и сделаю из него ожерелье!       «Блестящая идея…»       Его присутствие наполнило разум телепатическим шумом. На этот раз более слабым, но все еще весьма ощутимым. Тавия довольно улыбнулась.       — Правда?        «…для того, чтобы стать рабыней, — нещадно закончил иллитид. — Надеюсь, у тебя есть веская причина отвлекать меня во время моей концентрации».       — Отвлекаю? Мне казалось, ты постоянно сидишь в наших головах, подсматривая за всеми нами все время? Даже когда мы спим, моемся или… — Тавия фыркнула, пробурчав: — Нет, не хочу даже это вслух озвучивать. Нам достался кальмар-извращенец.       «Я нахожу твое чувство юмора весьма посредственным», — тут же раздраженно отозвался Император. — И нет, я не слежу за вами сутками. Как и ты, я ценю приватность и даю вам свободу действий даже больше, чем следует».       — Вот уж спасибо, услужил.       «Ты должна быть более благодарной. Большинство пожирателей разума сразу бы сделали вас рабами».       — Не уверена, что хочу услышать другие варианты.       «О, при худшем раскладе ваши мозги послужили бы особым деликатесом любому из иллитидов: гитьянки, волшебник с огромным магическим потенциалом, жрица — ее можно было бы оставить на десерт. С тобой все более тривиально…»       Тавия скривилась. Ну конечно: свежеватели разума ненавидели некромантию.        «…но, на вашу удачу, я не ем своих же союзников».       Едва уловимая гордость в его голосе заставила Тавию чуть заметно фыркнуть.       «Кальмар-извращенец с моралью».       «Я рад, что ты ценишь подобные качества. Большая редкость в наше время».       Он издевается. Он точно издевается. Тав хотела было ответить очередной колкостью, как несколько капель противно залетели за воротник. Она поежилась от пробегающих по спине мурашек, подняла ворот мантии повыше, пытаясь прижаться поближе к стене, скрываясь от хлестающего ветра. Внезапное сияние из небольшой поясной сумки заставило ее опустить голову. Астральная призма замерцала оттенками желтого и оранжевого, а в следующее мгновение ураганный ветер прекратился. Присмотревшись, Тавия заметила, что ветряные потоки прервались там, где она сейчас стояла, обходя ее вокруг. Кажется, даже воздух стал теплее.       — Спасибо, — искренне сказала Тав. Император ответил ей телепатическим гулом, передавая ей мысленное удовлетворение от ее благодарности. — Тарун… Я поговорила с ним.       «И как, договорилась?»       Она не ответила.       «Судя по твоему молчанию, все пошло не так как ты хотела, — подытожил иллитид. — Это была плохая идея с самого начала».       — Он предложил мне сбежать.       «Ты прекрасно знаешь, что это невозможно. Стоит тебе лишь ступить за ворота, и Горташ поднимет всю стражу, чтобы найти тебя, — он сделал паузу. — Я уже не говорю о старшем мозге. На момент он пока выполняет оставшиеся команды, данные ему троицей избранных, но, поверь мне, как только он сбросит с себя контроль, нас всех ждут такие последствия, которые даже я не могу предсказать. Ты должна найти Орин раньше, чем это случится».       — Да уж, никакого давления.       «Я говорю как есть, без уверток и прикрас. Нет ничего хуже, чем ложная надежда».       Тавия тяжело вздохнула. Видимо, почувствовав ее уныние, Император добавил.       «Сколько времени вы потеряли зря, чтобы найти лекарство? Теперь, когда нам все известно об Абсолют, вы знаете, что именно надо делать».       — Знание не уменьшает трудность выполнимой задачи, — Тав пожала плечами, решив переходить к делу. — Та записка, которую я нашла в столе у герцогини. Ты знаешь, кто такой этот Факир?       «Это имя мне незнакомо, — к ее огромному сожалению, ответил Император. — Как и личность того, чьи инициалы выгравированы на письме».       — С.Г.? — уточнила Тавия. — Неужели среди приближенных герцогини не было никого с подобными инициалами?       «Белинн общалась со многими за эти годы. Купцы, помещики, аристократы, агентурная сеть, распространившаяся не только здесь в городе, но и в Амне, Глубоководье, Калимшане… однако, кто бы это ни был, ты должна найти его. Если письмо было спрятано, значит, Белинн могла знать его лично».       — Это поможет?       «Это сузит поиски. Узнай, кто был поставщиком трупных роз, и найди того, кто написал письмо».       — А потом?       «А потом я поговорю с ним и выясню заказчика, — мрачно ответил иллитид. — Если он окажется одним из баалистов, узнать местонахождение убежища Орин для меня не составит труда».       Тавия усмехнулась про себя.        — Только поговоришь?       «Я могу быть… деликатным, если нужно. Хотя в данном случае я не вижу в этом смысла. Как и не вижу смысла в том тощем гитьянки, следящим за тобой вот уже пять минут. Будь так любезна, избавься от него, пока я занимаюсь вашей защитой».       — Гитьянки? Здесь? — Тав тут же подняла глаза, вглядываясь в кромешную темноту. На секунду между домами мелькнула высокая тень. Она хотела задать еще несколько вопросов, но псионическое жужжание Императора уже исчезло. — Потрясающе.       Только гитов ей еще не хватало. Она вышла из-под крыши, скрываясь в соседнем переулке, и краем глаза заметила, как тень неслышно двинулась за ней. И хотя с момента их ухода из Проклятых земель слуги Влаакит больше не преследовали их отряд, псионический детектор обнаружения, подаренный Воссом, все еще оставался у Лаэзель. Как назло из-за дождя прохожих на улице почти не осталось.       Тавия свернула в проулок. Прошла несколько метров, заметно ускорившись, затем повернула в другой, петляя и запутывая преследователя. К ее разочарованию, он не отставал.       «Вот же прицепился!»       Некротическая энергия собралась на кончиках пальцев. Если завести его куда-нибудь за угол, можно было воспользоваться эффектом неожиданной засады. Она резко остановилась за углом, замерев и готовя заклинание, вслушиваясь в легкие шаги. К ее удаче, долго ждать не пришлось. Едва гит появился спустя полминуты, магический снаряд сорвался с ладони, направляясь в противника с тихим звоном.       Надо было отдать ему должное. Едва заметив летящее заклинание, мужчина резко развернулся всем телом, отклоняясь назад и отпрыгивая от нее на пару метров. Тав нахмурилась, открепляя посох. Ну, ничего. Если в первый раз не получилось, получится во второй!       — Цк’ва! Постой, исстик!       Он остановился, примирительно подняв руки. Только сейчас Тавия смогла разглядеть его как следует. Типичный представитель своего народа, он был высоким и худощавым. Цвет кожи переходил из темно-зеленого в болотный, на несколько тонов темнее, чем у Лаэзель. Бритую голову украшал высокий ирокез.       — Я тебе не враг.       Тав кивнула, но посох не опустила.       — Тогда кто же ты?       — Меня зовут Лосиир. Почетный рыцарь верховного кит’рак.       — Восса? — уточнила Тавия. Лосиир кивнул. Верно, Лаэзель же говорила, что старый гит назначил им встречу. Она собиралась спросить у воительницы о планах гитьянки, однако со вчерашнего дня та все еще не появилась. — И что же он хочет от меня?       — Боюсь, я не располагаю этой информацией. Кит’рак заявил, что хочет поговорить с тобой лично. — Увидев ее недоверчивый взгляд Лосиир тут же добавил: — Я также встретился с Лаэзель из К’лиира. Она ждет тебя.       Таверна «Низкий фонарь», расположившаяся в южной портовой части города, представляла собой старое морское судно. Годы простоя делали свое дело, и нижние части бортов обросли моллюсками и водорослями. Старые моряки, пираты и прочий сброд, помнившие судно на плаву, то и дело сетовали на состояние таверны, что тем не менее никак не мешало зайти на огонек и пропустить стаканчик-другой, развлекая себя портовыми куртизанками и карточными партиями. Лучшего места, чтобы послушать очередные морские байки, попутно вляпавшись в неприятности, в этой части города было не найти.       — Вот уж не думала, что верховный рыцарь гитов выберет подобное место для встречи, — Тав подняла глаза. Пройдя на нижнюю палубу по скрипящим доскам, Лосиир привел ее в небольшое помещение. Судя по внутренней обивке и множеству подушек с огромным шатром, то была комната удовольствий. Место, где те счастливчики, кто не проиграл все сбережения за карточным столом, неминуемо проигрывали здесь, отдаваясь прикосновению шелка и ласки.       И поэтому несколько гитов в полном обмундировании и латных доспехах смотрелись в этой комнате странно. Блуждающий взгляд Тавии зацепился за блестящие камни, вставленные прямо в доспехи. Аметисты, рубины, изумруды. Многим жителям Фаэруна было печально известно, с чьих именно трупов и в чьих домах гитьянки доставали украшения. А у стоящих перед Тав рыцарей их было более чем достаточно.       Лаэзель тоже была здесь. Вся ее фигура в дальнем углу выражала напряжение, зоркие глаза пристально следили за входом. Едва завидев входящую Тавию, та заметно расслабилась. Восс глубоко вздохнул. С момента их последней встречи на лице верховного рыцаря добавилась пара шрамов, один из которых прочерчивал впалую щеку и часть правого глаза глубокими и свежими бороздами. Вероятней всего, их путешествие через Проклятые земли тоже было нелегким.       — Я буду краток. Рафаил желает поговорить с тобой.       Рафаил? Тав недоуменно выгнула бровь. С момента их последней встречи в храме Шар дьявол никак больше не проявлял себя. Оно и к лучшему. В прошлый раз лишь чертово убеждение Астариона заставило ее пойти на поводу у хитрого камбиона. Битва с давним врагом Юргиром чуть не отправила весь их отряд к Келемвору раньше срока. «Не драматизируй, дорогая! Мы же все выжили» — перепачканный в чужой крови и со сломанной рукой Астарион тогда пытался улыбаться, однако было видно, улыбка эльфа была слишком натянутой. Рафаил, как и сам Восс, любил решать свои проблемы за счет других. Но представить рыцаря гитьянки и дьявола в одной комнате…       Нет, это было слишком нелепо.       — Даже не хочу знать, что ему от тебя нужно, Восс.       — Не ему. Мне. В астральной призме находится тот, кто, возможно, решит судьбу всего нашего народа!       — Орфей, — тут же догадалась Тав, ее слова были встречены молчанием. — Ты попросил Рафаила освободить его?       Гит заметно скривился.       — Я предлагал ему все. Деньги, армию, дракона… однако этот дьявол не хочет даже слушать.       — Возможно, его не интересует подобное.       — Я говорила тебе то же самое, Восс, — наконец подала голос Лаэзель. — Нужно найти другой способ освободить принца кометы, не прибегая к услугам дьявола.       Что же за магия содержится в цепях, что сковали Орфея? И почему Рафаил объявился только сейчас?       — Что за глупости! Детский лепет! Любого можно уговорить на что угодно. Главное — это цена. А цену мне Рафаил назначил одну.       — Какую?       — Тебя, — коротко ответил он. — Рафаил не будет говорить со мной до тех пор, пока не увидит тебя.       — Зачем я ему? — Тав сложила руки на груди. — У меня нет ничего, что я могла бы предложить Рафаилу. Кроме души, разумеется, но ее я бы хотела приберечь.       Восс покачал головой.       — Он… не посвятил меня в детали.       Нет, Тав больше не собиралась идти на поводу у настырного камбиона. Только не сейчас. Не тогда, когда их отряд настолько близок к приближающейся катастрофе. На секунду она увидела, как лицо Восса скривилось в заметном презрении. Похоже, Тавия была не единственная, кого раздражали уловки хитрого дьявола.       Что ж, в таком случае он примет ее ответ.       — Я отказываюсь.       — Что?       — Ты меня слышал, Восс, — Тавия отодвинула стул, поднимаясь на ноги. — Если тебе так хочется поработать посыльным, то можешь передать Рафаилу, что я больше не заключаю сделок с такими, как он.       Она шагнула к выходу, как одновременно с ней Лосиир и еще один незнакомый гит встали перед дверью, загородив ей выход.       — Восс! — тут же вмешалась Лаэзель. — Ты дал слово кит’рак, что отпустишь нас!       — Речь идет о будущем Лаэзель, нашем будущем! — он достал меч. Широкое зеркальное лезвие зловеще блеснуло в полумраке. — И если для того, чтобы спасти наш народ, мне нужно притащить этому камбиону одну единственную недоэльфийку, то я сделаю это! Орфеус’ка свим храт краш’хт!       Тав не успела заметить, что произошло после. Лишь, увидела, как двое гитьянки у входа шагнули к ней, доставая оружие и тут же остановились, едва двуручный меч Лаэзель оказался у горла верховного рыцаря Восса. Тавия тут же обернулась, прочитав в глазах гитьянки мрачную решимость.       — Лаэзель… ты…       — Мы уходим, — твердо ответила она, не сводя взгляда с бывшего командира, — отзови своих солдат.       Последующие несколько мгновений показались Тав вечностью, когда Восс и Лаэзель буравили друг друга взглядами, словно между ними в этот момент происходил невидимый диалог. Она уже было приготовилась использовать плетение, как Восс гневно сузил глаза и, преодолевая внутреннее сопротивление, медленно кивнул двум гитам у двери. Те сделали полшага в сторону, освобождая проход.       — Рафаил все равно отыщет тебя, исстик. Так или иначе.       Уже выйдя из комнаты и поднимаясь по лестнице на верхнюю палубу, Тавия услышала злое рычание Восса, граничащее с фанатичным отчаянием человека, которому уже было нечего терять.       — Тэлакма-гит, переубеди ее, Лаэзель. Ты как никто другой знаешь, что стоит на кону!

***

      Яркая комета прочертила астральное небо белой стрелой. Звезды в голубых и сиреневых туманностях вспыхивали и гасли, образуя над головой причудливые геометрические фигуры и созвездия. Однако Тавия больше не смотрела наверх. Вырвавшись из очередного кошмара, она рассчитывала проснуться. Но небо, полное созвездий было, так непохоже на небо в реальности. Она сделала несколько шагов к краю скалы, на которой оказалась.       «Мне удастся хоть одну ночь поспать без снов?» Этот день был насыщенным на события настолько, что она заснула, едва ее голова коснулась спального мешка. Убийство, старый друг, гитьянки… Что еще требовало ее внимания?       Она подняла взгляд. Огромный череп пронизывал межзвездное пространство своими пустыми глазницами. В глубине между перемежающимися скалами она отчетливо видела радужную псионическую сферу и тонкую фигуру Орфея. Было что-то неправильное и неестественное в неподвижном, подвешенном в пространстве теле. Несмотря на сковывающие его цепи, даже отсюда Тавия чувствовала его силу, дробящую магическое плетение на лоскуты. Радужная сфера, окружающая тонкое сухопарое тело, заметно подрагивала от искрившейся внутри псионической мощи. Она поднялась на ноги, неуверенно направляясь в сторону принца. С каждым ее шагом телепатическое поле звенело все больше, сопровождаясь громким внеземным гулом. Сколько же лет он провел здесь, взаперти? Остановившись у самой кромки сферы, Тавия попыталась сконцентрироваться, однако ошатнулась, едва ее разум обожгли волны чужой ненависти заточенного принца. Это была ярость. Разрушительная во всем своем величии. Личинка в голове затрещала от телепатической боли, и Тав, решив больше не искушать судьбу, отступила назад.       «Неужели твой народ готов пойти на сделку с самим дьяволом, чтобы спасти тебя?»       «Прекрасно, не правда ли?»       Она почувствовала Императора за несколько метров до того, как он приблизился к ней. Хотя Тавия была больше чем уверена, если бы иллитид действительно захотел, то он без проблем мог бы скрыть свое присутствие.       Высший хищник.       — Что именно? — она обернулась, поднимая голову. Теперь, стоя так близко, она осознала, насколько он был огромен. Двухметровое сухопарое тело был облачено в массивный и пластичный доспех, гребень которого прибавлял его росту еще сантиметров сорок. Он левитировал над землей, заложив руки за спину и выпрямившись, явно пытаясь добавить себе дополнительной самоуверенности.       «Могучий принц, Орфей, покоренный чужой воле, — в голосе Императора послышалось самодовольство. — Пришлось приложить много сил, чтобы подчинить его себе».       — Мне жаль его, — честно ответила Тавия. — Быть заточенным здесь веками. Как бы я ни относилась к гитьянки… разве он не заслуживает свободы?       Что-то неуловимое мелькнуло в глазах пожирателя разума. Он приглашающе махнул рукой, указывая на ближайшие руины.       «Пройдемся».       Он развернулся к ней спиной, медленно паря над землей в нескольких сантиметрах. Стараясь не отставать от его массивной фигуры, Тавия последовала за ним, все еще чувствуя спиной чужой испепеляющий телепатический гнев плененного гита.       Руины, к которыми они пришли, представляли собой несколько арочных стен. Обвитые плющом, они заканчивались небольшой беседкой с ведущими к ней каменными уступами, кое-где поросшими низкой травой. Приглядевшись, Тавия узнала это место. Именно здесь Хранитель впервые явился к ней, остановив быстро растущий цереморфоз. В прошлый раз у нее не было времени рассматривать окрестности. Все внимание было сосредоточено на прекрасном золотом паладине, вещающем ей о важности поиска лекарства и о судьбе всего Фаэруна.       Что ж, больше можно было не притворяться.        Настойчивый жужжащий гул в голове напомнил о присутствии иллитида за спиной. Тавия обернулась, встречаясь с глубокими фиолетовыми глазами. Ей нужно было найти аргумент, достаточно логичный, чтобы Император принял это во внимание.       — Орфей нам не враг. Он мог бы помочь нам в борьбе против старшего мозга.       «Как я уже говорил тебе, освобождение принца — очень плохая идея. Ты ведь почувствовала это, да? — он подошел ближе, длинные щупальца угрожающе качнулись вперед. — Его ненависть».       — Не я заточила его сюда, — Тавия покачала головой, — и не ты.       «Даже если ты каким-то образом найдешь способ разбить оковы, для Орфея ты не более чем очередной свежеватель разума. Что же касается меня, то разве Лаэзель не показала тебе очевидную истину? Любой гит уничтожит иллитида на своем пути. Любой иллитид поглотит гита. А я именно тот, кем являюсь, — свежеватель разума во всей своей сути».       Он тут же поднялся, возвышаясь над ней. Длинные щупальца угрожающе покачивались, аметистовые глаза не мигая смотрели на нее, отражая в своей глубине что-то темное, завораживающее. Голод в первобытной своей сути. На мгновение Тавия поймала себя на мысли, что хочет и одновременно не хочет отвести взгляд. Тьма манила, звала ее за собой, словно песня прекрасной сирены, что приглашала окунуться в морские воды настолько глубоко, что легкие бы сдались в прекрасной агонии, пытаясь найти несуществующий выход. Взгляд невольно переметнулся в приоткрытую пасть, туда, где в несколько ровных рядов по кругу расположились острые, как у миноги, зубы.       «Страшно?» — спросил Император, явно наслаждаясь произведенным эффектом.       — Слегка жутковато, — честно ответила Тавия. Прятать свои мысли в настолько очевидных вещах не было смысла. — Особенно вот это, — она коротко показала в зубастую воронку пасти, подавив в себе внезапное желание как следует дернуть за извивающиеся щупальца.       Императора, казалось, не совсем удовлетворил ее ответ.       «Слегка?» — вкрадчиво переспросил он.       — У меня в голове личинка, которая пожирает мой мозг. Самопровозглашенный тиран захватил власть самой большой метрополии Побережья Мечей, в городе неистовствует культ сумасшедших убийц, а многотысячная армия, контролируемая огромным мозгом, намеревается стереть Врата Балдура с лица земли. Я ничего не забыла? — Тавия покачала головой, глядя в немигающие глаза. — Поэтому, принимая во внимание все эти проблемы, спешу расстроить — главный монстр здесь не ты.       Император наклонил голову, и в тоже мгновение легкий псионический гул наполнил ее разум. Это было странное ощущение замешательства и признательности. Тав замерла, ощущая колебания в псионической связи. Недолгое смятение Императора пронеслось по поверхностям мыслей приятным бризом, оседая на языке странным соленым привкусом. Но едва она хотела задать вопрос, как иллитид отвел глаза, прерывая молчание и свою собственную телепатию.       «Я ценю, что ты отказалась от встречи с Рафаилом».       — Я не доверяю дьяволам, — Тавия поморщилась, — и не в ответе за судьбу целого народа, который только и занимается тем, что грабит и убивает всех на Фаэруне. Если Воссу так нужно подписывать контракт, пусть ищет решение проблемы не за счет моей души или что там этот камбион планировал потребовать взамен.       «Судя по тому, что они послали за тобой, Рафаил не желает заключать с ним сделку».       — Значит, Восс плохо торгуется. А что касается Орфея, — она повернулась, глядя в светящиеся аметистовые глаза, — мне действительно жаль его. Никто не заслуживает быть закованным в цепи тысячелетиями. Разве ты сам не стремишься к свободе, чтобы это понять?       Его долгий псионический рокот был похож на глубокий вздох.       «Твоя расчетливость удивительным образом сочетается с твоей сентиментальностью. Ситуация с принцем гитьянки совсем иная. Да, я все еще считаю свободу своей главной целью, но помимо этого есть вещь, наиболее важная для всех нас».       — Какая же?       «Выживание, — коротко ответил он. —Мы не одолеем старший мозг, если будем мертвы. Ты сказала, что тебе жаль Орфея. Пустое. Поверь мне, он не стал бы тебя жалеть, окажись на свободе».       — Если ты настолько хочешь выжить и освободиться от старшего мозга, почему ты не сожрал Орфея, едва у тебя появилась возможность, и не сбежал? — она обвела руками астральную призму. — Твой план… Лунные Башни… Абсолют… Зачем это все?       Император замолчал. Прищурился. Щупальца у основания рта едва заметно дернулись.       «Второй».       — Что?       «Это уже второй союзник, которого ты так любезно предлагаешь мне съесть, — его глаза заблестели от веселья, несмотря на то, что мимика иллитидов была почти нечитаема, Тавия могла поклясться, что он улыбается. — Любопытно, есть ли пределы твоей кровожадности».       Она вспыхнула от смущения.       — Это не…       «Ты действительно могла бы раскрыть свой потенциал, если б не была такой упрямой».       — Я прекрасно справляюсь без лишних личинок в мозгах!       «О, безусловно справляешься».       Его саркастический тон заставил ее вспыхнуть еще больше. На этот раз от негодования. В голове как назло всплыли слова Гейла: «Иллитиды известны своим полным отсутствием чувства юмора. Тираническое порабощение всего живого не оставляет места веселью».       Но, судя по выражению лица Императора, тому явно доставляло удовольствие ее вспышки эмоций. Следующие за этим слова заставили Тав удивленно поднять голову.       «Если нам удастся уничтожить Абсолют, я верну астральную призму Лаэзель, когда все закончится».       — Так просто?       «Разве я когда-нибудь обманывал тебя?»       — Обманывал… — пробурчала Тавия, — скорее умалчивал важную информацию. Ты мог бы стать прекрасным игроком в карты или даже ланцет, если кто-то когда-нибудь захочет сыграть с пожирателем разума…       Она внезапно осеклась. Темные глаза Императора вперились в нее с необычным, чужеродным блеском. Тело на мгновение напряглось, активируя все инстинкты самосохранения, однако усилием воли Тавия проигнорировала их. Его псионика дрогнула в повторной волне, прокатившейся по ее позвоночнику странной теплотой. Она вздрогнула, от неожиданности отступив от иллитида на шаг. Фиолетовые глаза тут же закрылись, убирая остатки телепатической энергии.       «Тебе пора».       Потрясающе, теперь этот невесть что воображающий о себе кальмар прогоняет ее. Тавия упрямо покачала головой, приходя в себя.       — Мы не закончили.       «Закончили, — решительно ответил Император, резко подняв руку, объятую светло-фиолетовым сиянием. — Мозг снова бунтует. Отвлекаться на глупости — непозволительная для нас всех роскошь».       И прежде чем она успела ему что-либо возразить, ее сознание улетело прочь из астрального плана, погружаясь в глубокий, без сновидений сон.

***

      Ложа «Сообщества блистательных», располагавшаяся в южном районе, представляла собой длинное трехэтажное здание, обвитое зеленым плющом. Зеленая масса тянулась корнями везде, закрывая часть окон и небольших балконов. Даже входная дверь отличалась от прочих. Сделанная из дорогой породы дерева, она была увита таким же плющом с мелкими фиолетовыми цветами по бокам. Тавия замерла на входе, прищурившись от утреннего солнца. Мимолетно кинув взгляд на расположенный рядом небольшой палисадник, усеянный грибами разных расцветок и размеров, она толкнула тяжелую дверь, услышав, как где-то в глубине помещения звякнул колокольчик. Если где-то и нужно было начинать поиски неизвестного Факира, то только там.       «Посмотрим, что за секреты вы храните».