Глава 6. Сколько веревочке не виться…

      Как только Тав зашла в лабораторию, она тут же схватилась за тяжелую дверь, прикрывая ее без лишнего скрипа. Взгляд быстро скользнул в пустой коридор: у нее было совсем мало времени, пока Блорг и Омелум отвели Хавкелаага в лекционный зал, отвлекая дворфа якобы внезапно обнаруженными ошибками в цифрах поставок. На просьбу Тавии вмешаться в память ученого напрямую Омелум ответил категоричным отказом, но даже так их помощь в такой ситуации была неоценима.       С первого взгляда маленькая комната для исследований ничем не отличалась от лаборатории Омелума. Разве что стопок книг на большом столе было больше, а над самим столом висела огромная картина с изображением бушующего моря и фрегата, паруса которого сияли на закатном солнце.       «Волшебное путешествие» — гласило название на полотне.       — Не думала, что Хавкелааг настолько увлекается искусством, — пробормотала Тавия, быстро осматривая рабочий стол и прилегающие к нему закрытые полки. Ступки, склянки с восстанавливающими зельями, несколько пучков белладонны, висящие под потолком связки ушей и клыков гиен. Ничего, что она бы могла предоставить в качестве доказательства.       Прошла минута… пять… Тав недовольно цокнула языком, осознавая, что время, подаренное ей на поиски, неумолимо приближалось к своему концу. Хавкелааг наверняка мог что-то заподозрить. Она открыла очередной отчет дворфа о проводимых им экспериментах, как краем глаза уловила какое-то движение.       — Кто здесь? — чуть повысив голос, она тут же обернулась, однако ответом ей была тишина. Лишь тихий плеск волн как будто слышался издалека.       Плеск волн…       Но ведь в лаборатории не было даже окон.       Тавия озадаченно повертела головой в поисках странного шума, как вдруг не поверила своим глазам. Море, изображенное на картине перед ней, слегка колыхалось. Будто кто-то накинул на полотно тончайшую серебристую вуаль. Она завороженно оторвалась от книги, наблюдая за голубыми и серыми переливами, как из коридора вдруг раздался недовольно ворчащий голос Хавкелаага.       — Вам это надо, вы и исправляйте… При всем моем уважении, я должен вернуться к работе!       Дернувшись от неожиданности и повинуясь интуиции, Тав кинулась к картине.       Коснулась пальцами бушующего моря…       В районе солнечного сплетения сильно сдавило, словно кто-то насадил ее на большой крючок, затем резко дернуло…       Миг…       Шум прибоя…       А затем неведомая сила отпустила ее так же внезапно, буквально швырнув Тав на холодный каменный пол.       — Чтоб этого дворфа дикие варги пожрали… — прохрипела волшебница, кряхтя поднимаясь на ноги. Интуиция не обманула ее. Картина действительно оказалась порталом.       Вот только куда, дьявол его подери?       Она отряхнула мантию, по привычке сделав глубокий вдох, как тут же скривилась от стоявшего вокруг смрада. Место, в котором она оказалась, тоже было лабораторией. Только разница между комнатой Хавкелаага и этим помещением была, как между дорогим магазином Верхнего города и пыльным ларьком в трущобах. Тавия огляделась, стараясь лишний раз не дышать и не думать о том, что после такого путешествия придеться отмачивать не только мантию, но и ей самой будет нужна ванна.       Как минимум часа на два.       Где-то рядом капнула вода с потолка. Непрекращающийся шум в больших черных трубах, простирающихся далеко за пределы видимости и петляющих в бесконечном лабиринте, не оставляли никаких сомнений о том, куда именно ее занесло.       «Тоже мне волшебное путешествие», — мрачно подумала Тав, оглядывая городскую канализацию. За последние месяцы ей не раз приходилось посещать злачные места. Заброшенный храм Селуне, наводненный гоблинами, мрачное Подземье, пыльные и жаркие кузни Гримфорджа, Лунные Башни, личные покои Бальтазара…       «Нет, покои некроманта были более мерзкими», — она качнула головой, уставившись в дальний угол помещения.       Туда, где на трех наспех сколоченных деревянных столах лежали мертвые тела.        — А Хавлекелааг явно не терял времени. — Стараясь двигаться как можно более бесшумно, Тавия подошла ближе. И хотя видеть накрытые простынями трупы ей было далеко не впервой, отчего-то спина вмиг покрылась испариной. Уже подойдя почти вплотную, волшебница вновь почувствовала это. Запах. Пряный запах разносился по помещению, как будто усиливаясь от жары и смрада, стоявшего в воздухе настолько сильно, что Тав затошнило. Желая выбраться из этого места как можно скорее, она решительно откинула одну из простыней, уже заранее готовя себя к очень неприятному зрелищу.       Однако то, что она увидела, было не просто неприятным.       Это была женщина с миловидным лицом, морщинками вокруг глаз и смуглой кожей. Полностью обнаженная, она застыла на столе каменным изваянием. Мутные, как у мёртвой рыбины, светло-серые глаза безучастно глядели в потолок. А во вскрытой брюшной полости, словно миниатюрной клумбе, благоухали кроваво-красные, полностью распустившиеся цветы. Но даже это не ужаснуло Тав настолько сильно, как еще один неоспоримый факт.       Женщина все еще была жива.       — Проклятье… — едва смогла прохрипеть Тавия, смотря на то, как грудь несчастной медленно поднимается от дыхания. Слишком медленно для того, кто мог бы быть в сознании. Похоже на магическую кому. Тавия никогда не была экспертом в лечебном деле, но даже без этого ей было очевидно: женщине уже не помочь. Она быстро обошла другие столы, сдергивая с оставшихся «трупов» тонкие простыни. Еще две жертвы, эльфийка и хафлинг, лежали на своих местах с цветущими бутонами роз во вспоротых животах.       Также пока что живые.       «Я найду тебя», — мрачно пообещала себе Тав, выхватывая нужные нити плетения с желанием прекратить мучения несчастных здесь и сейчас. Пальцы слегка дрогнули. Первичная растерянность уступила место нарастающему гневу. Все это… герцогиня… трупные розы… нетерийские камни…       Все это безумие вело лишь к одному человеку.       «Где бы ты ни пряталась, Орин, я найду тебя!»       ---«Мы наблюдаем»---       Заклинание умерщвления застыло на губах. Тавия опустила руку, оглядываясь по сторонам, понимая, что ей вовсе не послышалось. Абсолют? Так близко? Влияние старшего мозга распространилось настолько, что теперь потусторонний голос можно услышать даже на городских окраинах?       Где-то в пяти метрах от нее по трубе пробежала жирная канализационная крыса.       «Если ты меня слышишь, Император, думаю, сейчас самое время для объяснений, — позвала Тав, пытаясь использовать телепатическую силу личинки, однако ответа от иллитида так и не последовало, — только попробуй мне потом сказать, что у тебя были более важные дела».       Нет, ну не может же кальмар игнорировать ее в такой момент!       Тем временем противное копошение, казалось, раздалось прямо под ухом. Тав повернула голову, к своему удивлению обнаружив, что крыса никуда не исчезла. Та встала на задние лапки. В полумраке канализации черные глаза-бусинки вдруг поймали неестественно яркий синий отблеск.       ---«Мы слышим»---       Личинка в мозгах тихо затрещала, поймав телепатическую волну. Тав пригляделась к крысе, заметив у нее на голове странного червя. С каких это пор Абсолют могла подчинять себе бесполезных грызунов? Крыса меж тем запищала, но не от агрессии, а от боли.       —-«Команда»—-       —-«Приказ»—-       —-«Преобразиться»—-       — Умолкни!       Простое заклинание волшебной стрелы сорвалось с губ мгновенно, а последующий громкий предсмертный писк свидетельствовал о том, что Тавия не промахнулась. Личинка успокоилась, а потусторонний голос исчез. Она развернулась на каблуках, сделав несколько шагов к картине, как шевеление на столах заставило ее остановиться.       Тав в ужасе замерла, не в силах сдвинуться с места. Еще со времен разговоров с Гейлом она знала, что их ждет в случае неудачи. Но одно дело — читать это в энциклопедиях, и совсем другое — видеть своими глазами.       «День первый: лихорадка и потеря памяти…» — раздался в голове менторский голос волшебника.       Рот одной из женщин раскрылся в немой мольбе.       — П…помоги… — прохрипела она.       «День второй: галлюцинации и серая кожа…»       Тав дернулась, не в силах оторвать взгляда от мгновенно изменившихся лиц жертв.       «День третий: потеря волос и кровь, вытекающая из всех отверстий…»       Вид крови никогда не пугал Тавию. Не должен пугать и сейчас. Она опустила глаза, отрешенно глядя на собственные дрожащие ладони.       «День четвертый: необъятная боль, перестройка внутренних органов…»       В воздухе раздался треск ломающихся костей и лопающейся кожи. Женщины закричали.       «День пятый: полная потеря личности. Удлинение конечностей…»       Кажется, Абсолют отдала немедленный приказ. Иначе Тавия не могла объяснить, как процесс, занимавший целую неделю, происходил прямо у нее на глазах за какие-то секунды.       «День шестой: расщепление ротовой полости для прорастания щупалец…»       Оглушительные крики несчастных переросли в булькающие, хрипящие звуки.       «День седьмой: рождение нового иллитида!»       Смотреть на «рождение иллитида» Тав уже не стала. Сорвавшись с места, она побежала обратно к порталу. До «Волшебного путешествия» оставалось каких-то полметра, когда телепатическая волна едва не сбила ее с ног. Столы и стулья, взлетев в воздух, с грохотом упали на пол. Послышался звон бьющегося стекла. Оторвавшись от стены, картина улетела в дальний угол, послышался хруст деревянной рамы. Сохранив равновесие лишь благодаря чуду, Тавия развернулась, надеясь, что портал все еще цел, как застыла на месте, глядя на три высокие фигуры. Покрытые слизью и кровью, новообращенные иллитиды медленно выпрямились во мраке. Щупальца, еще короткие и бледные, безжизненно свисали на впалые грудные клетки. Было что-то жуткое и неестественное в этих долговязых телах. Но еще хуже было осознание: лишь один неверный шаг отделял Тав и всех остальных спутников от того, чтобы не стать такими же.       Сейчас она почти что понимала Лаэзель, когда в своей паранойе воительница захотела убить их всех в ту злополучную ночь, едва они сами не обратились.       «Если ты меня слышишь, Император, я бы не отказалась от помощи!»       Да где же этот чертов кальмар?!              Одна из пустых склянок на оставшейся полке медленно покатилась вбок.       Упала вниз.              В тишине канализации звон стекла показался Тав громче любого городского колокола. Иллитиды медленно развернулись в сторону шума. Было видно, что громкий звук озадачил их. Три пары больших чернильных глаз пытались уловить источник. Еще мгновение, и в голове Тав зазвучало слабое:       «Присутствие… Изучение… Поиск…»       Картина… ей нужно было добраться до картины. Воспользовавшись временным замешательством мозгоедов, Тав бросилась в другой конец помещения. Не успев, однако, пробежать и пару метров, краем глаза она увидела, как один из новообращенных полетел к ней наперерез.       — More! — прокричала Тав. Некротический луч ударил иллитида в обнаженную грудь. Тот зашипел, остановившись на полпути. Разве свежеватели разума нападают на тех, кто уже заражен личинками? В этот момент Тав подумала, что при следующей встрече она точно вытрясет из Императора все возможные ответы на ее вопросы. Если ее не сожрут раньше, разумеется.       «Голод… Еда… Насытиться…»       Второй иллитид уже почти подобрался к ней сзади.       — Заткнись, палочник! Arde!       Из рук волшебницы вырвался сноп пламенных искр, поджигая слизь на щупальцах. Не обращая внимания на телепатическое поле, звенящее ментальными криками боли, Тавия ловко перепрыгнула через завалы деревяшек, несясь к накренившейся в углу картине.       Три метра… два… Она уже почти коснулась полотна, как почувствовала, что ноги против ее воли оторвались от земли. В пылу битвы она упустила из вида третьего новообращенного. И очень зря. Следующая ментальная волна, казалось, оглушила ее окончательно. К своему ужасу, волшебница услышала треск полотна. «Волшебное путешествие» перед ней разорвало пополам, уничтожая портал. Под громкий звон в собственных ушах Тав дернулась, пытаясь освободиться из телепатического захвата, в то время как ее тело тянуло назад во тьму. Перед глазами плыло. Три высокие фигуры обступили ее, отрезая все пути к побегу.       «Как в том самом кошмаре», — отстраненно подумала Тавия, глядя на то, как маленькие осклизлые отростки потянулись к ее горлу.       Сквозь мутный туман она вдруг почувствовала, как по темному помещению прошлась сильная волна чужой фиолетовой телепатической энергии.       А затем из буквально ниоткуда взявшегося яркого портала показалась фигура иллитида с ярко-желтыми глазами.       — Te occludo occulus! Impero tibi!       Еще никогда прежде волшебница не слышала, чтобы иллитиды могли разговаривать. А может, ее мозги уже превратили в кашу настолько, что тот странный инопланетно-рычащий голос ей просто послышался.       Что ей точно не привиделось, так это яркий свет, затопивший помещение, словно река, прорвавшая плотину. Псионический гул превратился в истошный крик, Тавия закрыла глаза, почувствовав, как ее тело упало на землю.       Когда она открыла глаза и как следует проморгалась, новообращенных уже не было. Омелум издал странное жужанние, стирая из воздуха руну с плетением. Волшебница поднялась на ноги, не отрывая взгляда от свежевателя разума.       — Ты…       «Идем, дитя солнца», — кивнул Омелум, указывая на портал.

***

      — Надо было вышвырнуть тебя отсюда, пока была возможность. — Стоило Омелуму отпустить ментальный контроль, как Хавкелааг зло сплюнул на чистый пол. В его обращенном на Тавию взгляде читалась такая ненависть, что, если бы взглядом можно было убивать, волшебница уже находилась бы как минимум на два метра ниже земли.       — У меня мало времени, давай пропустим момент, где мы с тобой обмениваемся угрозами, и ты перейдешь сразу к делу, — отрезала Тав. После битвы с обращенными ее все еще потряхивало. Она старалась прогнать из головы мысль, что каменные стены канализации могли быть последним, что она видела в своей жизни. Омелум издал тихий гул, подбадривая ее.       «Своим молчанием ты лишь делаешь хуже себе, Хавкелааг».       — Поверить не могу, — прорычал дворф, поворачивая голову, окидывая взглядом парящего Омелума, — ладно от иллитида я не ждал ничего хорошего, но ты-то Блорг…       Он уставился на хобгоблина.       — Ты слишком размяк, раз позволяешь непонятно кому совать нос в наши дела!       — То, что ты разрабатывал, поставило под удар все наше сообщество, мой друг, — незамедлительно парировал Блорг, — я предупреждал тебя, чтобы ты не делал глупостей.       — Нет! То, что я делал, позволило бы блистательным разбогатеть! Думаешь, мне так нравится прозябать в Подземье, рискуя своей жизнью за жалкие гроши?! Мой способ выведения и настойки яда этих роз доведен до абсолютного совершенства.       — Ты выращивал цветы в живых людях! — не сдержалась Тавия. Хавкелааг усмехнулся.       — Я тебя умоляю. Не притворяйся, будто тебе есть до них дело. Личинки мозгоедов уже находились в их головах. Они были обречены в любом случае.       — Даже если и так, ты мог просто убить их, не обрекая на мучительное существование, — подхватил Блорг.       — Это теперь не важно, — прервала его Тавия. Тощие, долговязые фигуры все еще стояли перед глазами. — Кто заказал у тебя яд?       Хавкелааг промолчал, глядя на нее исподлобья. Омелум тихо загудел.       «Друг мой, я все еще не хочу делать это с тобой…»       — Да плевать мне на твои желания, Аверно тебя раздери! — рявкнул дворф, не сводя взгляд с полуэльфийки. — Эта идиотка загубила месяц моих трудов! Ты хоть имеешь представление, как долго я добивался идеальных условий для нового эксперимента, после того как эта дура Эстер притащила мне яйцо медвесыча?!       — Кто заказал яд?! — рявкнула Тав.       — Катись к дьяволу! — прорычал Хавкелааг.       Она не заметила, как позади нее хобгоблин и иллитид быстро переглянулись.       — Ты знаешь, что делать, — негромко донеслось до нее.       «Как пожелаешь, Блорг».       Омелум вскинул когтистую ладонь. В ту же секунду глаза дворфа закатились, а сам мужчина откинулся в кресле, раскинув руки безвольной марионеткой. Тавия уже видела подобное однажды. Но осознание того, настолько легко свежеватели разума могли брать под контроль остальные расы, заставило ее руки покрыться гусиной кожей.       «Мне жаль, что у нас не остается другого выхода, дитя солнца, — словно почувствовав ее страх, тихо произнес Омелум. — Задавай свой вопрос».       Роа. Роа Лунный Свет. Тавия знала это имя. Пронырливая торговка-полурослик возглавляла одну из самых крупных контрабандистских организаций на Побережье Мечей. Тот, кто не знал их, мог сказать лишь то, что они были простыми торговцами. Но Тав знала, зенты не обладали этикой. Для них существовали лишь сделки. И то, сколько богатые мира сего были готовы заплатить за их услуги. Кетерик Торм, по-видимому, одарил их целым состоянием, раз Зентарим согласился доставить во Врата Балдура несколько бочек с сотнями иллитидских личинок. Тогда ей казалось, что их отряду удалось уничтожить опасный груз. Но кажется, что Роа заключила с Тормом свою сделку…       Мирный тихий гул заставил ее вынырнуть из размышлений. Омелум взмахнул рукой, открывая перед ней входную дверь. Тав обернулась.       — Спасибо еще раз, что спас меня. Я не ожидала, что этот дворф прятал в канализации целую лабораторию.       «То, что делал Хавкелааг, было безрассудством, — ответил ей Омелум, привычно заложив руки за спину, — что же до спасения, уверяю тебя — мое участие было минимальным. Я лишь успел прийти вовремя».       — Что будет с дворфом? — спросила она, ощущая смутную тревогу. — Блорг сказал, что не собирается подавать официальный рапорт страже города. Неужели вы оставите все как есть?       «Конечно, нет, — Омелум качнул щупальцами, — мы благодарны тебе, дитя солнца, за то, что помогла обнаружить исследования Хавкелаага. Решение о его судьбе вынесется на ближайшем внеурочном собрании среди моих коллег, но, вероятнее всего, исход будет один».       — Ты же не… — Тав не стала договаривать, памятуя о беседе с иллитидом в Подземье. Тогда тот ясно намекнул на то, что происходит с теми, кто угрожает сообществу.       Омелуум недовольно загудел.       «В обычных условиях да, однако Хавкелааг долгое время был другом для многих. Мне горько, что вместо того, чтобы развивать науку, он ступил на путь насилия, однако его таланты еще могут послужить сообществу. Я могу стереть его память обо всех событиях, что случились с ним за последние три месяца».       — Не боишься, что он возьмется за старое?       «Мы стараемся присматривать друг за другом. Нашей ошибкой было позволить Хавкелаагу заниматься своими экспериментами. Придется это исправить. Теперь, если кто-то из членов Зентарим попробует явиться сюда, переговоры пойдут уже на совершенно других условиях. Мы не собираемся создавать еще больше хаоса. Достаточно и того, что происходит с Абсолют».       Тавия скривилась. Верно. Гигантский иллитидский мозг — вот ее первостепенная проблема.       «Я уважаю тебя и хотел бы облегчить бремя, которое ты несешь, дитя солнца, — тихо проговорил Омелум, — старший мозг обосновался в Верхнем городе, где-то в катакомбах. Я чувствую, его влияние растет с каждым днем. По моим подсчетам в городе уже находится больше тысячи зараженных личинками».       — Ты можешь помочь нам?       Иллитид покачал головой.       «Увы, как только массовый приказ о трансформации будет отдан, их цереморфоз — лишь вопрос времени».       — А что насчет тебя? Разве ты не сбежал из колонии благодаря тому, что можешь сопротивляться зову и телепатии?       «Моя способность к арканистике всегда выручала в трудные минуты. Однако, если старший мозг отдаст приказ, находясь на столь близком расстоянии…, — Омелум на мгновение прикрыл глаза, — «боюсь, даже мне не хватит сил противиться подобному. Я и остальные блистательные уйдем обратно в Подземье, и, надеюсь, нам удастся это сделать до того, как начнется катастрофа».       — Я понимаю, — разочарованно протянула Тавия. До этого диалога она все еще надеялась на их помощь. Император говорил ей найти союзников, а поддержка, пусть и небольшой, но талантливой группы ученых могла бы повысить шансы на выживание.       Однако то, что говорил Омелум звучало рационально. Если старший мозг отдаст приказ, Тавии бы не хотелось, чтобы ученый стал ее врагом. Не после того, как тот избавил ее от участи быть пожранной новообращенными.       «Несмотря на то, что мы не сможем помочь тебе непосредственным участием, я кое-что подготовил для тебя, — Омелум вытащил из полов мантии небольшой мешочек, передавая его Тав. — Прошу, возьми это, дитя солнца».       Еще мгновение, и из мешочка выпало небольшое металлическое кольцо. Тавия взвесила его на руке.       — Что это? — удивленно произнесла она, не чувствуя никакого магического отклика. Омелум кивнул, щупальца пришли в движение, активно жестикулируя. Он поднял четырехпалую ладонь, демонстрируя на одном из длинных пальцев похожее украшение.       «Это кольцо зачаровано. Ты наверняка задавалась вопросом, как мне удавалось столь долго избегать влияния старшего мозга. Помимо магии, я сделал еще кое-что. Кольцо блокирует любую псионику из внешних источников. Конечно, в условиях непосредственной близости такой абберации, как главный мозг, оно бесполезно. Однако на расстоянии оно вполне способно сохранять рассудок в течении продолжительного времени. К сожалению, во время ношения твои способности личинки будут заблокированы, однако, когда тебе снова встретится кто-то из моих сородичей, они не смогут воздействовать на твое сознание. Поэтому данный негативный эффект вполне оправдан».       — Весьма полезно, — удивленно пробормотала Тавия, убирая кольцо в поясную сумку. — Спасибо за помощь, Омелум. К слову, не знала, что иллитиды способны говорить.       «Не думаю, что тебе захочется видеть это снова, — Омелум сузил глаза, изображая чуть заметное веселье. — Береги себя, дитя солнца. Сообщество всегда будет радо видеть тебя снова».       Уже прощаясь с иллитидом, Тав вдруг услышала загадочное:       «И помни, даже если тебя постигнет неудача и процесс цереморфоза завершится, ты всегда можешь найти приют в Подземье».       «Искренне надеюсь, что до этого не дойдет», — фыркнула про себя Тавия. Количество щупалец, окружавших ее, и так превышало все мыслимые нормы.

***

             До неприметного дома Мнемониса Тавия дошла инстинктивно. По-хорошему, ей нужно было вернуться в лагерь и обсудить с остальными членами отряда все то, что удалось узнать. Джайхейра наверняка могла бы использовать свои каналы арфистов, чтобы каким-то образом связаться с Зентарим. Вот только сколько бы времени это заняло? В отношении Горташа Тав была реалистом, понимая, что, если она не найдет Орин в отпущенный срок, их дальнейшее пребывание во Вратах Балдура станет практически невозможным. Стальные Стражи были слишком сильными противниками, чтобы вступать в ними в открытый бой.       Она обязательно попросит помощи у старой друидки.       Но, может быть, у драконорожденного есть пара других идей?       Слегка покачиваясь от головной боли и дойдя до входной двери, Тав подняла руку, намереваясь постучать, как внезапно незнакомый приглушенный голос заставил ее остановиться.       — Х-хозяин… вы же понимаете, что Владыка не оставит это без внимания…       — Мне нет до этого дела.       — Но, хозяин…       — …хоть одно слово, и я клянусь, что вспорю тебе кишки. Еще раз…       Голоса стали тише. Тавия прислонилась к двери, пытаясь услышать больше. Еще никогда она не слышала, что обычно шумный и громко рычащий Мнемонис мог разговаривать… так.       Тихо, вкрадчиво. Подобно шелесту высокой травы. Если бы Тавия не знала своего друга, она бы и вовсе могла принять его за совершенно другого человека.       Но все же это был его голос.              Она сделала медленный шаг назад, затем еще один. Голова снова закружилась, сужая пространство и улицу до небольшой коричневой точки перед собой. Тело начало медленно крениться на бок, вынуждая волшебницу схватиться за дверной косяк.       — Тав? Ты что здесь делаешь?       Когда он успел услышать ее и открыть дверь? Она ведь даже не постучалась. Тавия мотнула головой, пытаясь разглядеть в белом пятне выражение лица Мнемониса. Он зол? Растерян? Удивлен? Кажется, все сразу.       — Извини, похоже, я не вовремя…       — Что за глупости, — прорычали ей. Тарун тут же подхватил ее за плечи, буквально заталкивая слабо сопротивляющуюся Тав в дом. Та окинула взглядом коридор и прилегающие комнаты и лестницу. Краюха хлеба на столе, еще горячая похлебка, кружка медовухи. И никакого присутствия кого-либо еще.       — Ты говорил с кем-то?       — Разве что с самим собой, — чересчур добродушно рыкнул Мнемонис, помогая Тавии опуститься на стул. — Леди Джаннет тянет из меня все соки за последнее время. Рано или поздно я точно избавлюсь от нее.              Тав качнула головой, пытаясь избавиться от нарастающего шума в ушах и излишних подозрений.       Кажется, она медленно начала сходить с ума.       — Мы можем обсудить кое-что?       — Безусловно, тарарл, — белые чешуйки активно пришли в движение, — после того, как ты приведешь себя в порядок.       Тав скривилась. Лучше было не думать о том, какой запах она источала, вернувшись из канализации.              Большая крепкая деревянная бадья, стоявшая на втором этаже, была полна чистой воды. Поднимавшийся наверх пар приятно щекотал нос. Тарун принес еще два ведра для стирки и спустился вниз, добавив, чтобы Тав позвала его, если ей будет необходима помощь. Тавия скинула грязную одежду, обернувшись в полотенце. Головокружение почти прошло, оставив после себя лишь ноющую боль в висках. Но и это уже было неплохо.       Она уже почти забыла о своих проблемах, готовясь наконец-то окунуться в горячую ванну, как в сознании раздалось поучительно-вкрадчивое:       «Я говорил тебе держаться подальше от этого дракона…»       — А я говорила, что ты вредный кальмар. Как видишь, мы оба мы друг друга не слушаем, — пожала плечами Тавия, придерживая полотенце. Неожиданное появление иллитида в голове застало ее врасплох. — Я устала, и мне нужно помыться. Иди и пошпионь за кем-нибудь другим!       «В этом нет смысла, — безучастно ответил Император, и хотя Тав не могла видеть свежевателя разума воочию, ей показалось, будто он осматривает ее с ног до головы, — я и так вижу все, что видишь ты, чувствую то же, что чувствуешь ты, даже больше, чем хотелось бы».       Тав вспыхнула от смущения. Видеть ее тело обнаженным это одно, но вот разум… Она старалась не думать о том, сколько потаенных желаний кальмар мог извлечь, сидя у нее в голове…       «Не так много, как ты считаешь, — не преминул поддеть ее иллитид. — Разве что моя иллюзия однажды была настолько совершенной, что ты…»       Ему не нужно было договаривать. Она прекрасно помнила… Острые скулы, сиреневые глаза цвета астрального неба и мягкость белоснежных, словно звездная пыль, длинных локонов…       В тот вечер она впервые обняла своего Хранителя, став невольным свидетелем его мимолетной слабости, подобно воде просочившейся сквозь стальную волю.       — Ты обещал мне приватность! — прохрипела Тав. Мечты, связанные с золотым паладином, она прятала так глубоко, как могла. Солнечный эльф стал напоминанием собственной глупости и излишней доверчивости.       «Ты слишком громко думаешь».       — Не жалуйся тогда, раз не хочешь уходить, — сумев побороть внутреннее стеснение и мысленно послав иллитида в пекло Аверно, Тав скинула полотенце и, оставшись абсолютно нагая, опустилась в теплую чистую воду. — Ты обладаешь удивительным талантом появляться в неподходящем месте в неподходящее время.       «Лишь когда это необходимо».       — Степень необходимости, я так понимаю, ты определяешь сам, — язвительно добавила Тавия. Значит, по его логике, сражаться с тремя новообращенными иллитидами было сильно безопаснее, чем принимать ванну в доме старого друга? Кальмар явно не умел расставлять приоритеты. К тому же он сильно просчитался, раз думал, что она будет более уязвима в подобной ситуации.       Император вздохнул.       «Твое упрямство отрицать очевидное абсолютно иррационально. У меня нет желания спорить с тобой».       — Тогда зачем ты здесь? Явно не наблюдать за мной, пока я буду соскребать с себя всю ту гадость, что прилипла в канализации. Или передумал насчет Орфея?       «Нет, не передумал. И смею напомнить, что мое выживание напрямую зависит от твоего. К сожалению, твоя способность совершать глупости, включая общение с драконом и другим иллитидом, вынуждает меня периодически отвлекаться от основной задачи».       Замечательно, теперь кальмар опустился до обвинений. Тав опустилась ниже, скрывая тело под водой. Вынырнула через пару секунд, откинув назад мокрые волосы. Не ее вина была в том, что случилось в подземной лаборатории.       — Другим иллитидом? Ты сейчас об Омелуме? Если ты так недоволен нашим общением, мог бы сам с ним поговорить, а не отсиживаться в астральной призме, раздавая ненужные советы.       Ей показалось, будто инопланетный гул, который издал Император, зазвучал прямо над ее головой. Вода в бадье пошла рябью, резонируя с телепатическим полем вокруг. Пытаясь поймать отзвуки ментальной энергии иллитида, Тав смогла ухватить лишь одно из них: раздражение.       «Арканисты и Алхуны всегда были проблемой для колоний, хотя, должен признать, сейчас нам это только на пользу. И ты явно благоволишь ему».       — Он спас меня.       «Как делал и я, если не забыла, — его голос зазвучал более вкрадчиво. — Скажи мне, неужели ты думаешь, что все его исследования проводятся просто так?»       Его чересчур смягченный тон, совершенно не подходящий заданному вопросу, вызвал у нее удивление. Обычно Император начинал подобное, когда хотел, чтобы сама Тавия дала ему единственно правильный (по мнению самого иллитида) ответ. Ей уже начинало казаться, что разговоры с Императором стали напоминать небезызвестную игру в ланцет. Никогда не знаешь, каким будет следующий ход. А перехитрить свежевателя разума — задача не из легких.       Только вот Тав больше не хотела ему потакать.       — Омелум пытается найти решение жить в мире со всеми. Это как минимум вызывает уважение.       Император зарычал, недовольный ее ответом.       «Запомни, он — иллитид! Все, что он делает, он делает исключительно во благо возрождения империи иллитидов. Некогда великой, но потерпевшей крах из-за своих неуемных амбиций».       — Великая империя иллитидов? Тянет на очередную многочасовую историческую лекцию.       Тавия попыталась расширить свое телепатическое влияние, выхватывая больше отзвуков настроения свежевателя разума, как вдруг натолкнулась на крепкую защиту, несильно оттолкнувшую ее предупреждающей ментальной волной. Император не собирался ей больше ничего объяснять. Тав устало выдохнула, прекратив свои попытки. Ее мозги итак чуть не зажарили сегодня.       — Даже если это так, почему говоришь о нем, как о проблеме?       «Я слежу за тем, чтобы ты оставалась жива и в здравом рассудке. Не своди на нет мои усилия, якшаясь с непредсказуемыми свежевателями разума».       — Для тебя все неподконтрольное уже угроза, — беспечно усмехнулась Тав. Следит он, как же. — Перестань, Омелум бы не причинил мне вреда.       «Он восхищается тобой, — безэмоционально пророкотали ей в ухо. Настолько близко, что Тав показалось, будто иллитид приблизился к ней почти вплотную. — Я следил за этим. Подобные псионические колебания ощущаются даже сквозь призму.       Ей потребовалась пара секунд, чтобы понять, что она не ослышалась. Внезапное откровение Императора на миг дезориентировало ее.       — Подожди-ка, ты что, ревнуешь? Вот уж не думала, что свежеватели разума способны на такое.       Резкий короткий гул был похож на саркастическую усмешку.       «Несмотря на свой неглупый ум, порой ты демонстрируешь удивительную наивность. Я лишь предупреждаю тебя. В условиях колонии иллитиды склонны пожирать мозги того, кто, по нескромному мнению, в чем-то их превосходит».       И вот надо было этому кальмару все испортить! Тав облегченно вздохнула, прикрыв глаза, откинувшись на край бадьи.       — То есть быть сожранным тобой мне не грозит? Какая удача…       Император снова усмехнулся.       «Рад, что ты это понимаешь. Отвечая на твой вопрос, я лишь скажу следующее: тот иллитид просто не мог меня обнаружить без моего на то желания. Астральная призма и сила Орфея блокируют любую псионику из вне. Именно это помогает мне оставаться невидимым и неподконтрольным старшему мозгу. И я бы предпочел, чтобы впредь так и оставалось».       — Для того, кто ищет союзников, ты на удивление привередлив.       «Предусмотрителен. Кто-то из нас двоих должен быть».       Нравоучения… Опять. Тавия болезненно поморщилась, потирая виски. Битва с иллитидами вымотала ее, а желание спорить с Императором и снова бессмысленно доказывать свою правоту у нее не было. Проще согласиться.       — Кто бы сомневался. Ты, как всегда, знаешь все лучше всех, а мне, как всегда, остается лишь следовать твоим инструкциям…       «Вот только когда мне было нужно, ты не помог!»       Тав тяжело вздохнула, понимая, что ее обвинения Императора все равно ни к чему не приведут. Проще принять мысль, что, если с ней что-то случится, у предприимчивого кальмара останется еще как минимум шесть тузов в щупальцах. Может быть, и не таких сговорчивых, как она. Лаэзель так вообще грозилась отрубить иллитиду голову, если тот еще хоть раз посмеет сунуться в ее разум, и все же…       Все они справились бы с поставленной задачей гораздо лучше, чем Тав.       — Келемвор… ладно, это неважно. Нетерийский камень все еще у нас. Хавкелааг дал мне место, где искать тех, кто так или иначе связан с сектой Баала. Все прошло не так уж и плохо. Кроме того, что мои мозги чуть не превратили в кашу, но мне-то не привыкать.       Император промолчал. Молчала и Тав. Его непрекращающиеся нравоучения порядком утомили ее. После всего, как выжила в лагере гоблинов, преодолела Лунные Башни, получила нетерийский камень.       Что ей еще нужно было сделать, чтобы он сказал ей простое «спасибо»?       Император издал негромкий гул, Тав нахмурилась, не желая продолжать их разговор. Она глубоко вдохнула, набирая в легкие побольше воздуха, и скрылась под водой, обхватывая себя руками. Такой метод избавиться от иллитида вряд ли был рабочим, однако, если получится обмануть собственный разум, возможно, получится и с самим Императором. Однако гул не проходил, становясь лишь более настойчивым. Тав открыла глаза, безучастно глядя на волнистую поверхность воды над головой, как вдруг вязкая и неприятная горечь обиды в горле и спутанность в голове исчезли, сменяясь на что-то другое. Что-то похожее на…       Плеск волн…       Морское бриз…       Теплые лучи на коже…       И непоколебимое убеждение, что все получится.       Это чувство… Снова. Она ощущала то же самое в астральной призме во время их последнего разговора. Только сейчас это чужое чувство было более… интимным. Личным. Оно окутало ее разум, словно теплое приятное одеяло, лишь слегка коснувшись вуали тонкой ментальной защиты самой Тав, давая ощущение… странного спокойствия. Не в силах, да и не желая противиться этому чувству, Тав наклонила голову, вслушиваясь в иллюзорный шум волн, набегающих на песок…       — Karshoj, ты там не утонула, подруга? — внезапно донеслось до нее громкое обеспокоенное рычание с первого этажа. Снизу послышался топот шагов Мнемониса. — Давай не будем пополнять тобой сегодня городское кладбище. Там уже и так свободной земли не осталось!       Тавия резко выдохнула, одновременно выныривая из воды и из иллюзии. Спутанность мыслей и ноющая боль в висках исчезли, растворившись в чужой псионике. Но прежде чем она успела испугаться того, что пустила иллитида в глубины сознания чуть дальше, чем положено, Император произнес:       «Я вижу, слышу и чувствую то же, что и ты, Тав, — повторил он, — не забывай это. До момента, как мы одолеем старший мозг, моя задача — защищать тебя, а твоя — оставаться в живых».       — Защищать? — Тавия закусила губу, стараясь, чтобы ее голос звучал как можно ровнее. Нет, он не имеет права говорить ей то же, что говорил в облике золотого паладина. Не имеет права манипулировать ее чувствами. — Ты бросил меня умирать. Оставил на съедение другим мозгоедам. Если бы Омелум не пришел…       «Ты все еще не поняла, да? — низкий протяжный гул был похож на глубокий вздох. — Портал был уничтожен. Он бы не успел тебя найти, если бы я не позвал».       — Ты? Позвал? — растерянно повторила Тав. Она снова попыталась вернуться в воспоминания. Звон в ушах, новообращенные иллитиды…       И яркая чужая волна телепатии, прокатившаяся по помещению фиолетовым ореолом. Так вот почему Омелум не дал ответа на ее вопрос.       «Мне не доставляет удовольствия вести переговоры с другими свежевателями разума, но времени было мало, — добавил Император, прежде чем исчезнуть. — Не думай, что я не ценю тебя за все, что ты делаешь».