Глава 7. Отсрочить недобрый час

      — Будет сложно.       Тавия скривилась. Действительно, когда вообще все стало просто? Верно считав ее настроение, Джахейра добавила:       — Учитывая последние события, будет трудно найти того, кто бы предоставил нам контакты Зентарим. Они всегда были превосходными контрабандистами, а Роа — одна из самых лучших. С тех пор как она возглавила организацию, подобраться к ней стало еще сложнее. Маленькая нахалка пронырлива, как куница, и осторожна, как ускользающий зверь.       — Неужели у арфистов нет ничего, что могло бы нам помочь?       — Ну, кое-кто у нас, возможно, и найдется, — друидка слегка улыбнулась, — один из моих старых друзей как раз не прочь набить морду парочке зентов. Слышала про Минска?       Тавия качнула головой, Джахейра понимающе хмыкнула.       — Время — буря, в которой рано или поздно теряются все, — задумчиво ответила она. — Сделаю, что смогу. Сейчас не тот момент, чтобы бросить все на полпути. А пока я найду, кого нужно, советую тебе немного отдохнуть.       — В каком смысле? — Тав насторожилась. Несмотря на отсутствие личинки у Джахейры, порой ей казалось, что старая друидка могла читать людей лучше, чем сами пожиратели разума. Женщина прищурилась.       — Цвет лица у тебя не самый здоровый. Надеюсь, этот ваш Император не соврал и иллитидский червяк еще окончательно не поел твой мозг.       Тав тяжело вздохнула. Если бы дело было только в проклятой личинке…

      — Флоррик что-нибудь узнала по поводу вина?       Тав наклонила голову, слушая гортанное урчание, пересекаясь взглядом с драконорожденным. Темно-красные глаза тлели подобно раскаленным углям. Лежащий на ее коленях Мнемонис одобряюще зарычал, едва она провела ладонью по перламутровой чешуе, перебирая пальцами гладкие пластины. Длинный гибкий хвост, свисая с низкой скамьи, покоился на полу, лишь иногда приходя в движение, когда Тавия задевала большие драконьи рога.       Они давно не проводили время вместе просто так, болтая ни о чем. Последний раз был вечер в Янтаре. Аккурат за день до вторжения наутилоида. И вот теперь, едва Тав закончила с ванной, сидели на небольшом балконе, выходящем на морскую гавань. Кто-то сказал бы, что порт не самое благоприятное место для уединения, однако, находясь в компании старого друга, Тав впервые за долгое время по-настоящему расслабилась, задумчиво следя, как вода плещется о деревянные волнорезы.       — Я не слышал о ней с тех пор, как мы вернулись из дома герцогини, — Тарун прикрыл глаза. — Помимо расследования, скорее всего, она готовится к церемонии…       — Церемонии? — переспросила Тавия. Мнемонис фыркнул.       — Обычно обряд погребения проходит быстро и без лишнего шума. Однако твоя герцогиня была важной шишкой. Я слышал, через пару дней все герцоги соберутся на встрече в Высоком зале.       — Горташ тоже?       — Сдался тебе этот фэсси, — недовольно рыкнули на нее, — полагаю, да. Несмотря на его новый статус, не прийти на собрание бывшей четверки будет слишком большим оскорблением для последних. Горташ, конечно, трус, но он не идиот.       Собрание четырех? Высокий зал? На мгновение Тавия серьезно задумалась. Несмотря на присутствие Горташа, встреча с остальными герцогами могла бы пролить свет на ее дело. Известные в высших кругах знати молодой Диллард Портир и Таламра Вантампур наверняка знали о Стелмине и ее окружении.       Вот только как ей теперь попасть в Верхний город?       — Ты не остановишься, да? — спросил Тарун снисходительным, полным недоверия тоном. Внезапный вопрос вытащил Тав обратно в реальность.       — Не могу, — тихо ответила она больше сама себе, чем драконорожденному, — это мое…       — Обязательство?       — Желание, — возразила Тавия, пытаясь облечь всю ту бурю эмоций на душе в подходящие, правильные слова. Тарун неодобрительно рыкнул, поднимая голову с ее колен.       — Брось это, подруга, когда тебе стало дело до живых? Тебя же раньше из мавзолеев и склепов было не вытащить.       Волшебница не ответила. Что ей нужно было еще добавить? Время, данное Горташем на поиск, утекало сквозь пальцы, а она даже близко не представляла, где именно искать убежище баалистов. Ко всему прочему остальные члены их группы требовали к себе повышенного внимания. Астарион обмолвился о том, что кто-то из отродий Казадора ошивался совсем недалеко от их лагеря. В кармане убитого ими день назад шаарита был приказ вернуть Шэдоухарт в местный храм Шар для «покаяния и перевоспитания». Что входит в понятие перевоспитания, Тав старалась не думать. Гейл уже который день обдумывал план по захвату «Анналов Карсуса». Древней и запретной книги, по словам самого Декариоса, хранившейся в башне Рамазита — одной из самых неприступных волшебных башен всего города. После встречи с Воссом Лаэзель не разговаривала с Тав. Но волшебница чувствовала, гитьянки все еще надеялась освободить Орфея любыми способами. Карлах…       Про бедную Карлах, двигатель которой вспыхивал практически каждые пару часов, Тавия думала больше всего. Сколько она сможет продержаться? Механическое сердце тифлинга работало на износ, и даже старания талантливого кузнеца Даммона не принесли желаемых результатов.       Ее жизнь была настолько проста до того, как проклятые мозгоеды не подсадили ей личинку в мозг. И все же…       Тавия вздохнула.       И все же она не могла оставить никого из них. Не сейчас, когда надежда на спасение была настолько осязаемой.       — Прости меня, Тарун. Просто все это гораздо сложнее, чем ты думаешь.       — Мне казалось, у нас нет секретов друг от друга, — произнес Мнемонис, смотря на нее из-под приподнятых надбровных дуг. Его голос звучал ровно, но Тавия знала драконорожденного слишком хорошо, чтобы услышать в рычащем говоре затаенную обиду. — Ты всегда была упрямицей.       — Я рассказала тебе все самое важное. Абсолют с армией скоро будут в городе. И я пытаюсь найти любое решение, которое поможет мне предотвратить это, — попыталась возразить она.       — Нет, ты пытаешься бороться с ветряными мельницами, — вдруг гаркнул Мнемонис. Тлеющие угли в глазах мгновенно зажглись адским пламенем. Хвост стегнул по скамейке. — Есть вещи и силы гораздо больше тебя.       — Послушай…       — Ты не исправишь того, что было сделано! Не исправишь!       Еще мгновение, и Тавия почувствовала, как руки драконорожденного кандалами сомкнулись вокруг ее запястий, сжимая до хруста костей. Боль пронзила каждый ее нерв. Не ожидавшая такого волшебница дернулась, пытаясь выкрутиться, однако хватка Мнемониса была сильнее.       — Отпусти меня!       Она осеклась, поймав его изменившийся взгляд. За полыхающим пожаром и внезапно вспыхнувшей яростью она внезапно увидела что-то еще. Что-то древнее, вожделеющее…       Безумное…       — Хватит! — прохрипела Тав. Извернувшись, она резко подняла ногу, со всей силы ударив драконорожденного по хвосту. Тот взвыл, ослабив хватку. Кровавое исступление из глаз исчезло, вернув обратно теплоту тлеющих углей. И растерянность, смешанную с вязкой горечью.       — …Бесполезно… — несвязно бормотал он, отпуская Тав и резко отталкивая ее. Внезапно схватившись за голову, Тарун начал раскачиваясь на скамье. Хлипкое дерево затрещало под его телом, а длинный хвост змеей взвился вверх, размахивая из стороны в сторону. Волшебница пошатнулась, отпрянув от него на два шага, стараясь не попасть под удар костяных наростов. Внезапная перемена в настроении Мнемониса шокировала Тав настолько, что она застыла на балконе.       — Что с тобой?       Драконорожденный промолчал. Едва хвост успокоился, Тавия отважилась подойти ближе. Секунда, и изо рта дракона вырвался не то рык, не то тихий стон. «Только не ты», — в ужасе подумала Тав. Тарун был ее якорем. Той тонкой ниточкой реальности, что все еще давала надежду на нормальную жизнь. Слабо осознавая, что делает, Тавия вернулась к нему, откинув полы своей уже чистой мантии. Обхватила его руками, прижимая к груди тяжелую голову, в слабой надежде успокоить.       — Послушай, если я могу чем-то…       — Нет, — резко прорычали ей. Мнемонис обнажил белые острые зубы, и почему-то на мгновение Тавия подумала, что эти клыки вполне могли перегрызть ей горло, если бы их хозяин захотел. Эта мысль вогнала ее в дрожь больше, чем остальные, однако она все еще продолжала держать его в своих объятьях. Все еще качающийся из стороны в сторону Мнемонис замер, поднял на нее глаза. Сделал глубокий вдох. Дикая необузданная сущность исчезла, спряталась за яркими глазами, оставив лишь неприятное напоминание в памяти, подобно ране от занозы.       — Тебе нужно уйти, Тав, — пробормотал он, — уезжай как можно дальше из этого проклятого города.       — Вот, возьми. — Что-то приятно пахнущее было поднесено к носу Тав. Она уставилась в тарелку, безучастно смотря на то, как в наваристом бульоне всплыло несколько больших кусков моркови. Йенна смущенно улыбнулась, встретив ее задумчивый взгляд. — Поверь мне, на вкус это лучше, чем на вид. Даже Обжоре понравилось.       Услышав свое имя, рыжий кот лениво поднял морду, глядя на Тав суженными зрачками. Пара дней на похлебках явно пошла животному на пользу. Худые бока и выступающие ребра исчезли, да и сам кот, казалось, перестал шипеть и метаться по лагерю, все чаще выбирая себе самый теплый и темный угол, лениво провожая взглядом любого из спутников Тав, проходивших мимо.       — Спасибо, — Тавия взяла ложку, попробовала на вкус. Ей нужно было отвлечься на что-то. Не думать о странном происшествии с драконорожденным. На удивление похлебка оказалась очень даже неплохой. — Ты хорошо справляешься.       С момента появления в их лагере нового вынужденного попутчика все ее спутники, казалось, немного приободрились. Даже Лаэзель и Шэдоухарт стали ругаться в два раза реже. Джахейра же, поняв, насколько важны любые лишние руки, организовала в заброшенной церкви настоящую полевую кухню. И теперь из-под приоткрытой старой двери раздавался приятный запах наваристых похлебок. Девочка действительно умела готовить.       Йенна широко улыбнулась, усаживаясь на стул напротив.       — Правда?       Ее и без того счастливое лицо, казалось, засияло еще больше. Тав вздохнула, ковыряя ложкой овощи. Рано или поздно придется сказать. Она окинула взглядом худощавую фигурку, качнула головой. Кто-то утверждал, что правда порой бывает жестокой, но Тав знала: меньше недомолвок — меньше проблем. Девочке стоило принять реальность: лучше раньше, чем потом. К тому же…       Что-то настораживало ее в этом непосредственном детском выражении. Что-то, чему волшебница не могла дать объяснения, но внутренне чувствовала: с каждой случайной встречей с Йенной в лагере рядом с ней всегда снова появлялся этот запах.       Металлический и гнилой.       Удивительно, что сама похлебка была ничем не отравлена.       Однако ощущение того, что за ней наблюдают, никак не желало уходить. А странная паранойя не давала Тавии покоя, отдаваясь неприятным зудом в голове. Попросить Императора залезть в ее разум и проверить? Нет, она не опустилась настолько низко, чтобы отдавать иллитиду ребенка.       — Послушай, я не думаю, что твоя мама вернется.       Она постаралась смягчить тон настолько, насколько могла. Все же девочка не виновата, что стала беспризорницей. Йенна шмыгнула носом. Тавия приготовилась к слезам, уже пожалев о том, что завела этот разговор.       Однако слез не было, вместо этого Тав встретила мягкая детская улыбка. Девочка уселась рядом на скамейку, забавно поджав под себя ноги.       — Ты не выглядишь расстроенной.       — Вовсе нет. Я не хотела говорить, но, — Йенна немного замялась, — я доверяю тебе. На самом деле день, когда моя мама ушла из дома, был лучшим днем для Обжоры и для меня.       — Почему? — спросила Тавия. Откровение маленькой девочки удивило ее.       — Больше никаких криков, никаких скандалов, — Йенна заметно сгорбилась. — Никаких проклятий и обвинений в том, что я испортила ее жизнь… Бабушка Джахейра говорит, для многих людей возраст не показатель мудрости, но я все равно немного скучаю. Я очень рада, что мы с Обжорой нашли вас и можем быть хоть чем-то полезными.       — Твоя полезность определяется не только умением готовить пищу, — послышался резкий голос сбоку. Лаэзель зашла в церковь, сурово окинув взглядом присутствующих, — ты должна научится драться. Защищать себя и сокрушать своих врагов, если на то будет необходимость.       — Я… — Йенна слегка замялась, — да… наверное, это сработает…       — В яслях юные гитьянки учатся держать оружие, едва им исполнится три года, — воительница скрестила руки на груди, — лишь постоянными тренировками и развитием своей воли ты сможешь обеспечить себе выживание. Теперь оставь нас, дитя.       Тав поймала на себе сочувствующий взгляд. Йенна что-то пробормотала себе под нос и, неуклюже подхватив кота, скрылась за дверями церкви. Оставшись один на один с гитьянки, волшебница почувствовала, как в воздухе повисло неловкое молчание.       — Я знаю, Восс может быть чересчур высокомерным, — вдруг первой заговорила Лаэзель. Тавия удивилась. Обычно гитская воительница начинала с угроз.       Но вслух она сказала другое.       — Ты даешь удивительно высокую оценку тому, кто хотел нас убить.       Лаэзель недовольно фыркнула. Тав была права. Их первая встреча с патрулем гитов в горах закончилась далеко не самым радужным исходом, как надеялась сама воительница. Побитый и помятый Астарион еще несколько дней крыл гитьянки на чем свет стоит. А обычно спокойный и ко всему флегматичный Гейл заявил, что после такого приема заявляться в ясли — чистое самоубийство.       — Т’чк! Я не доверяю Воссу и прекрасно помню, какой приказ он отдал на горном перевале. Однако он — кит’рак, — в словах Лаэзель звучало явное предупреждение. — Такие, как он, не получают отказов.       — Забавно, значит я, похоже, была первой.       — Поспешное решение.       — Зато правильное.       — Мы могли бы выслушать предложение дьявола. Раз даже Восс не смог с ним договориться.       — И ты думаешь, я бы согласилась на его предложение?       — Ты могла бы его обдумать.       Ее бескомпромиссный тон заставил Тав подняла глаза.       — Как только мы победим Абсолют, Император отдаст тебе призму. Думаю, это будет лучшим решением из возможных.       — И ты веришь ему? Г’хайку?       Тав задумалась, избегая пытливого взгляда. Еще пару дней назад она бы ответила категоричным отказом, но теперь… Что-то изменилось в ее суждениях. Конечно, иметь в союзниках иллитида было совсем не тем, чего Тавия желала больше всего на свете. Однако…       Их связывало слишком многое.       — Я хочу ему верить, — ответила она, — до сих пор он помогал нам…       — Преследуя свою выгоду.       — Как и все в этом лагере.       — Теперь ты оправдываешь мозгоеда?! После того, что во всеми нами случилось!       — Не оправдываю, — возразила Тав, наблюдая как лицо гитьянки скривилось в подобие презрения. Тонкие зрачки, казалось, сузились еще больше, придавая лицу Лаэзель опасную остроту. — Ты не хуже меня знаешь, чем опасны сделки с дьяволами.       — Речь идет о будущем моего народа!       — Что ж в таком случае, я тебя не останавливаю.       Лаэзель резко остановилась. Бывшее выражение злости сменилось растерянностью.       — К чему ты клонишь?       Тавия вздохнула.       — Ты меня услышала, Лаэзель. Можешь попытаться договориться с Рафаилом сама, я не буду тебе препятствовать.       Не встретив возражений, она продолжила. Тав хотелось бы подобрать нужные слова, подбодрить гитьянки. Но за время их небольшого путешествия волшебница поняла одну вещь: жесткая правда — это то, чего Лаэзель из Клиира ценила больше любых сладких слов.       — Послушай, я действительно хочу, чтобы мы освободили Орфея. Однако Восс был тем человеком, кто, ни секунды не сомневаясь, отдал приказ убить нас всех на горном перевале. В яслях Иллек мы чудом спаслись после того, как твои сородичи убили Эллику.       Лаэзель скрипнула зубами. Вид растерзанного тела молодой женщины-тифлинга в тюрьме у гитьянки не оставлял сомнений в наличии милосердии у последних.       — Девчонка сама виновата, что полезла куда не следует, — пробурчала воительница уже не так уверенно.       — Ее жестко пытали перед смертью лишь для того, чтобы найти утраченный артефакт. Сколько раз ты говорила мне о быстрой и милосердной смерти, что гиты даруют своим пленникам в качестве избавления? Неужели это лишь слова?       Лаэзель промолчала, а Тав нещадно продолжила:       — Зайтиск был огромной ложью, который едва не убил тебя, а твоя королева с самого начала не собиралась выпускать нас из храма Латандера живыми…       — Цк’ва, я знаю это и без тебя!       Тавия замолчала. Лицо Лаэзель выражало такую ярость, что на миг ей показалось, гитьянки ударит ее кулаком в лицо. Но вместо этого она тяжело выдохнула.       — У меня нет выбора теперь, когда для Влаакит я стала хшар’лак. Ее воины будут охотиться на меня, а если мы не освободим Орфея, могучей империи моего народа придет конец.       — Разве величие империи зависит лишь от одного человека? Еще месяц назад ты рьяно доказывала всем нам, что Орфей был предателем и заслужил ту участь, что была ему уготована в ваших сказках.       Воительница промолчала. Зажмурилась, словно пытаясь что-то сказать. Будто неведомая неразрешимая дилемма съедала ее изнутри. Тав вгляделась в выражение ее лица. Ей не хотелось ставить веру гитьянки под сомнение второй раз. И все же…       Разве она не приобрела бы больше, отказавшись от слепого поклонения своим иллюзорным идолам?       Нет, этот вопрос требовал большего, чем просто разговора.       — Лаэзель, — позвала она гитьянки, — Прошу, дай мне время. Мы найдем другое решение, чтобы освободить твоего принца.       Полное скепсиса выражение лица воительницы явственно говорило о том, что гитьянки едва ли могла ей поверить.

***

      Первое, что услышала Тав еще до того, как отрыть глаза, был далекий звон. Он не раздражал и не мешал. Он просто был. Иногда ей казалось, что в этом звуке она могла слышать саму вселенную. Маленький карман другого измерения, чудеса которого использовались лишь с одной целью.       Удерживать пленника тысячелетиями.       Она могла бы лежать в астральной призме часами, наслаждаясь музыкой сфер, как в ее голове послышалось знакомое жужжание.       «Ты приходишь сюда так часто, что я начинаю думать, будто тебе снова нравится моя компания», — раздался ироничный голос Императора прямо над ее головой. Тавия распахнула глаза. Место, куда она переместилось на этот раз, оказалось скалистым плато. Огромные валуны медленно плавали в астральном море, поблескивая острыми гранями наросших на них минералов.       — Разве не ты открываешь портал в призму, едва мы все засыпаем? — она поднялась на ноги, удивленно озираясь по сторонам. Иллитид сидел перед ней на невысокой скамье в окружении двух стоек с винами и обычного деревянного стола с парой книг на нем. Глядя на его высокий рост и маленькие предметы декора Тав пришло сравнение со взрослым, который сидел в кукольном домике.       «Только если на то есть ваше желание, — прогудел он, затем, подумав, добавил, сворачивая щупальца: — И если это не Лаэзель».       Тавия фыркнула.       — Боишься нашей гитьянки?       «Несмотря на ваши разговоры, ее слепая вера сначала во Влаакит, а теперь в Орфея может погубить нас всех, — недовольно ответил иллитид. — Я не пущу ее сюда без весомой на то причины».       — Кто-нибудь уже навещал тебя?       «Только ты, — со свойственной прямолинейностью прогудели в ее разуме, и в этом гуле она ощутила толику признательности. Император прикрыл глаза. — Я не расстраиваюсь по таким незначительным мелочам, однако я рад твоему присутствию. Можешь остаться, если хочешь».       Он приглашающе указал на свободное место на скамье. Не слишком далеко, но и не настолько близко. Идеальное, по его мнению, расстояние, чтобы Тав чувствовала себя комфортно. Волшебница кивнула. Желание быть здесь? Она задумалась. Скорее, здоровое любопытство, но, кажется, Императора устраивало и это.       Едва она шагнула к нему, звенящий переливчатый гул раздался за ее спиной. Тавия повернулась, обеспокоенно глядя, как радужная сфера вокруг Орфея пошла волнами. Еще миг, и одна из псионических граней треснула, словно хрупкий, ломающийся лед. Император тут же поднялся. Вскинул объятым фиолетовым четырехпалую ладонь, латая повреждение.       «Все не оставляет попыток…»       — О чем ты? — удивленно спросила Тавия, глядя на то, как трещина медленно затянулась обратно, возвращая сфере прежний вид.       Император моргнул.       «Помимо вашей защиты мне приходиться поддерживать устойчивость телепатического щита внутри призмы. Сила Орфея постоянно стремится вырваться наружу. И хотя отсутствие почетной стражи гитьянки сильно облегчило мне задачу, твердолобость принца не дает мне отвлекаться на долгое время».       — Он осознает, что спит?       «Частично. Мой контроль разума совершенен. Однако уровень его псионической энергии настолько силен, что превосходит всех, кого я когда-либо встречал, — Император мрачно усмехнулся. — В его ментальных грезах принц все еще грозится отрезать мне щупальца и повесить их в качестве трофея у себя во дворце».       Да уж, очень похоже на гитьянки. Тавия задумчиво нахмурилась, переведя взгляд на замершую фигуру. Что-то не сходилось в этом плане побега.       — Но какой в этом смысл? Если Орфей проснется, он все равно не сможет освободиться.       «Цепи, сковавшие его, прочнее всего, что я когда-либо видел. Даже я не могу определить источник их магии. Полагаю, лишь нынешняя Влаакит знает, как разбить их. А может быть, это знание было окончательно утеряно в веках. В любом случае, если цепи останутся нетронутыми, разрушение моей псионической сферы крайне нежелательно».       — Что будет, если разум Орфея сломает ее?       «Вы все превратитесь в иллитидов, — спокойно ответил Император. — Не сразу, конечно. Думаю, где-то полминуты у вас еще останется, пока Орфей окончательно не придет в себя. Физически навредить он не сможет, но последствия его пробуждения для вас будут очень… болезненны. Ты уже видела цереморфоз своими глазами».       — Да, — отстраненно ответила Тав, думая о том, что к ее и так неспокойным снам прибавится еще пару кошмаров. Долговязые, окровавленные фигуры, ломающие кости и высасывающие мозг с отвратительным чавкающим звуком, который…       «Не самое приятное для тебя зрелище, — монотонный гул успокоил ее, выдергивая из мрачных воспоминаний, — и очень нежелательный для меня исход».       Только сейчас она запоздало заметила, что, несмотря на весь свой горделивый вид, Император выглядел потрепанно. Кожа иллитида поблекла и посерела, словно потеряв цветной колорит, обычно активно жестикулирующие щупальца безжизненно свисали на грудной доспех, лишь изредка подёргиваясь. Даже аметистовые глаза потускнели, утратив свой обычный блеск. Если бы Тав могла применить человеческое состояние к свежевателю разума, она могла бы найти лишь один логичный ответ.       Император явно устал. В погоне за лекарством и нетерийскими камнями Тав даже не задавалась вопросом, сколько дней и ночей он провел… вот так.       Без отдыха, защищая их от влияния Абсолют, не требуя ничего взамен.       А ведь она даже не поблагодарила его в прошлый раз за спасение из канализации.       «Какая очаровательная сентиментальность, — вдруг раздался ироничный голос Императора, прерывая ее мысли. Тав насупилась. Гейлу следовало обновить свои энциклопедии о свежевателях разума. Во всяком случае Императору точно было известно такое понятие как сарказм.       Чем иллитид постоянно пользовался.       — Эй, мы же договорились, что ты не лезешь ко мне в голову!       Император пожал плечами. Жест был до ужаса человеческий.       «Я не лезу, но твои мысли настолько громкие, что ты практически кричишь мне в мозг».       — Сам виноват, — буркнула Тавия. — Послушай… я просто… хотела сказать спасибо. За все, что ты делал для нас все это время и…       Она заметно стушевалась. Не каждый день ей доводилось предлагать свои услуги свежевателю разума.       — Если я могу что-то сделать для тебя…       «Пересмотреть потенциал астральной личинки, например…»       — Что угодно, кроме этого! — возмущенно ответила Тавия. Не хватало ей еще червей в мозгу. Император усмехнулся, прогудев:       «Жаль. Попытаться стоило…»       — Я могла бы остаться здесь и последить за Орфеем какое-то время…       Мерный звенящий гул сферы отвлек ее внимание. Тав окинула взглядом тонкую фигуру гитьянки. Да, она вполне могла бы задержаться тут ненадолго. Все лучше, чем очередная ночь, прерываемая кошмарами. Неожиданный раздавшийся рядом, но почти ставший привычным гул заставил ее повернуться. Император наклонил голову, явно обдумывая ее слова.       — Я никогда не интересовалась подобным, но... — Тав осеклась, поймав внимательный взгляд фиолетовых глаз, — иллитидам вообще нужен сон? Как вы спите?       «В кроватях».       — А-а…       «Ожидала услышать другое?»       Слегка насмешливый тон Императора заставил Тав еще больше смутиться. А ответ еще больше обескуражил: представить свежевателя разума, лежащего на накрахмаленных подушках и укрытого пуховым одеялом, было более чем странно.       — Ну, мне казалось вы левитируете в воздухе или что-то вроде того…       «Бессмысленная трата псионических резервов. В колониях существуют специальные капсулы, ты уже видела их на наутилоиде».       — Капсулы? — Тавия поморщилась, вспоминая твердую поверхность хитиновых коконов. — Какая гадость.       «Каждая капсула настроена на определённое телепатическое поле и очень хорошо восстанавливает силы. Не самое комфортное место для сна, но весьма эффективное. К сожалению, астральная призма не приспособлена для подобного. Так что если у тебя найдется кровать…»       — Найдется только спальник.       «Жаль, придется обойтись старым добрым мхом».       «Чем?» — удивленно подумала Тав, все еще не понимая, говорил ли Император серьезно или снова вздумал издеваться над ней. Иллитид задумчиво посмотрел на Орфея. Качнул щупальцами, словно раздумывая о чем-то. Опустил взгляд вниз, разглядывая невысокую фигуру полуэльфийки. Тавия нахмурилась. Еще пару недель назад она была уверена, что свежеватели разума не обладали мимикой, однако сейчас она отчетливо видела в аметистовых глазах сомнение.       — Послушай, я не буду настаивать. Если ты против, то мне следует уйти…       Все же ей не впервой проводить ночь, просыпаясь от тревожащих снов каждые несколько часов.       «Нет, — на ее удивление ответил ей Император, — я оцениваю твое внутреннее состояние».       — Не доверяешь мне?       Иллитид качнул щупальцем в сторону принца.       «Будь здесь почетная стража Орфея, я бы ни за что не согласился на подобное, однако их отсутствие существенно упрощает дело, и, должен признать, твое предложение не лишено здравого смысла. Мне действительно не помешает немного отдыха».       Он обвел глазами скамейки и полки с вином. Повернулся к Тав. Та поймала левитирующую в воздухе зеленую бутылку. Покрутила в руках, смотря на переливающуюся внутри жидкость. Если Император согласится, у нее по крайней мере будет, чем себя тут развлечь.       — Вино хоть у тебя настоящее? Или тоже иллюзию наколдовал?       «А ты проверь, — в голосе Императора послышалось явное веселье. — Можешь делать что хочешь, но не контактируй с принцем. Его псионика поджарит твой мозг за несколько мгновений».       — Зачем Орфею это делать?       Император усмехнулся.       «Потому что с его точки зрения ты сейчас не более, чем «вредный кальмар». И поверь, будь у него хоть сотая доля шанса убить очередного иллитида, он ей непременно воспользуется».       — Я все еще не иллитид!       «Для него ты им стала в тот момент, когда личинка пробралась в твой мозг, — спокойно парировал Император. — Меня не будет пару часов, этого должно хватить на восстановление».       — Всего пару?       «Время здесь течет иначе, чем снаружи. К тому же я не рискну оставлять Орфея надолго».       — Выходит, ты мало чем отличаешься от почившей почетной стражи гитьянки, — она усмехнулась. — Держу пари, те тоже не отходили от принца ни на шаг. Значит ли это, что я могу называть тебя… хм… почетный иллитид?       «Избавь меня от своего странного юмора, — пробурчал Император. Его щупальца свернулись кольцами в притворном негодовании. — Пара часов. И запомни: если целостность сферы снова нарушится, сразу зови меня».       — И как, по-твоему, я это сделаю? — Тавия пожала плечами, все еще памятуя о бесполезных попытках достучаться до свежевателя разума, когда ей было нужно. — Не в астральное же море мне кричать.       «Ты права, в прошлый раз ничем хорошим это не кончилось, — задумчиво ответил Император. Фиолетовые глаза блеснули явным весельем, а Тавия вдруг почувствовала, как краска заливает лицо до самых кончиков острых ушей.       — Избавь меня от своего юмора, — прохрипела она, отвечая ему теми же словами, — если ты говоришь про то, что случилось в яслях Иллек…       «То была твоя инициатива, — невозмутимо проигнорировал ее выпад Император, морально добивая окончательно, — хотя я не могу не отрицать, что тоже наслаждался видом, несмотря на… весьма щекотливую ситуацию».       — Просто уйди и сожри уже хоть кого-нибудь! — в сердцах выпалила Тав, смущенная и пристыженная. Она надеялась, что у иллитида хватит такта более не поднимать этот вопрос. В ответ на ее негодование Император издал гул, очень напоминающий смех. Нет, он определенно умел смеяться, несмотря на всю странность и отсутствие артикуляционных мышц как таковых. — В прошлые разы, что я звала тебя, ты не горел желанием мне отвечать.       «Это потому, что личинка в твоей голове все еще не обрела нужный потенциал, — острый коготь иллитида дотронулся до выступающих на голове розовых мембран, — ее телепатическая сила гораздо больше, чем ты можешь представить. И если бы ты изучила ее возможности, нам всем было бы гораздо проще. Но сегодня я, так уж и быть, упрощу тебе задачу. Тебе достаточно просто позвать».       — Проще некуда, — усмехнулась Тавия, провожая его удаляющуюся спину. Нет, ей определенно следовало оторвать ему пару щупалец.       Оставшись одна, первое время, которое Тав отчитала примерно как тридцать минут, она скучала. Блестящая сфера издавала мелодичный звон, похожий на звук сотен колокольчиков, переливаясь псионическими радужными волнами.       — Серьезно? И это все, чем ты тут занимаешься?       Она фыркнула. Подошла к винным стойкам. Взяла бутылку. Повертела перед собой. Очередная иллюзия? Взгляд упал на небольшой стол, выцепляя кубки из черного оникса. Два кубка.       «Знал, что попробую?» Тавия слегка усмехнулась, стараясь не думать о том, откуда и как именно кальмару удалось принести в астральную призму целые стойки и мебель. Не из Лунных же башен он их тащил? Налив себе вина, она поднесла кубок к губам, готовясь к тому, что рубиновая жидкость окажется пустой подделкой.       И замерла от удивления.       — Настоящее, — озадаченно произнесла Тав, делая второй глоток.       Не просто настоящее. Очень вкусное. Фруктовая сладость грела горло, отдаваясь на корне языке приятной терпкостью. Тавия не особо любила вино, предпочитая ему кружку доброй медовухи. В отличие от Эвермита, на континенте приличный сорт стоил дорого. Да и в местных тавернах хозяева особо не заморачивались с разнообразием. Но то, что она попробовала, было, дьявол его подери, одним из лучшим, что она пила за всю свою жизнь.       Подумав, что ей определенно стоит прихватить бутылочку (Император едва ли заметит пропажу оной), Тав вернулась к столу. Пальцы прошлись по корешкам лежащих на нем книг. «История аристократии Врат Балдура», «Изобретения гномов железной руки», «Тархиатский кодекс», путеводители по хранилищам и карты с записками. Много карт, включая морские пути. Приглядевшись, Тав недоуменно прослеживала заметки, сделанные на полях, представляющие собой незнакомый ей язык, состоящий из четырех продольных линий разной длины. Шифр? Она уже видела подобное где-то… Но где именно? В голове возникли размытые воспоминания с наутилоида. Тогда она почти не тратила время на исследование местности, стремясь вырваться из летающего ада как можно скорее. Волшебница проморгалась, глядя на то, как четкие линии размываются перед глазами, и отложила карты в стороны. Перебирая письма контрабандистов и бухгалтерские книги, она путалась в цифрах и таблицах, все еще недоумевая, зачем они понадобились самому иллитиду. А может, он просто тащил из реальности все, до чего смог дотянуться?       За своим исследованием и прекрасным вином она не сразу заметила, как ставший уже привычным звон сферы затих. Тишина показалась ей оглушающей, чем-то неправильным, зловещим. Тавия подняла голову, однако сфера принца все еще оставалась нетронутой. Отложив книгу, она легко оттолкнулась от земли, прыгая на соседнюю скалу, где расположился огромный череп. Несмотря на все минусы призмы, гравитация на астральном плане действительно приводила ее в чистый восторг.       Дойдя до основания черепа, Тавия в замешательстве остановилась перед сияющей сферой. Император говорил ей не приближаться к Орфею, но… она же не собирается контактировать с принцем напрямую.       Перепрыгивая через булыжники, она обошла гитьянки по кругу. Вгляделась в напряженное лицо. Маска, закрывающая рот и нос, мешала полностью считать его мимику, но Тав казалось, что даже в своем сне принц все еще боролся за свою жизнь и за жизнь всех гитьянок. Не найдя ничего необычного, она уже собиралась поворачивать назад, как резкий треск ломающегося стекла застал ее врасплох. Еще мгновение, и острые, полные ненависти глаза Орфея будто проникли под кожу, грубо приказывая Тав застыть на месте недвижимой статуей. Сфера треснула посередине, образовав большую расщелину, сквозь которую псионика гита обрушилась на Тавию сметающим цунами.       «Ты смеешь жалеть меня, г’хайк!»       «Я не г’хайк!» — хотела было сказать Тав, как голову внезапно пронзила резкая боль. Она попыталась использовать плетение, однако последующая псионическая атака едва не разорвала ее сознание пополам.       «Не смей врать мне, лицемерная тварь! Имей хоть каплю достоинства перед своей кончиной!»       Нет, магия здесь не поможет. Ей нужно что-то более действенное. Что-то похожее на…       Взгляд быстро упал на булыжники под ногами.       «Если я выживу, Лаэзель убьет меня», — в ужасе подумала Тавия, прежде чем вторая психическая волна заставила ее буквально согнуться от сильной боли. За красным маревом она вытянула руки вперед, хватая первый попавшийся камень. Орфей явно не собирался оставлять ее в живых.       «Я ведь хочу помочь!» — она уже не осознавала, была ли это мысль или ее собственные слова, вырвавшиеся из горла дикими хрипами. Тяжелое телепатическое поле разрасталось, казалось, выжигая каждый ее синапс, оставляя за собой лишь мучительную агонию. В задней части мозга послышался едва слышимый стрекот. Сосредоточив все оставшиеся внутренние резервы, Тав возвела ментальный барьер, в глубине души понимая, что ее защита для Орфея была не более чем листком бумаги, который можно смять и выбросить за секунды.       Но именно эти секунды спасали ее сейчас. Не помня себя, волшебница бросилась в разлом сферы.       «Ну же, — подумала Тав, цепляясь за последние осознанные мысли, двигаясь вперед на ватных ногах, — должен же этот паразит быть хоть в чем-то полезен».       До принца гитов оставалось буквально полшага.       «Империя матери гит воссияет вновь! — словно со всех сторон до нее доносился голос, подобно громовым раскатам. — Но тебе не суждено будет увидеть это. Так прими же за честь пасть от моей руки, презренный г’хайк!»       — Просто. Прекрати. Орать.       Она замахнулась. Мгновение, и тяжелый булыжник опустился принцу прямо на лысое темечко. В сознании Тав раздался громкий стон. А затем псионическая атака прекратилась, освобождая ее разум от красного марева. Орфей склонил голову, беспомощно повиснув на цепях. На секунду Тавия испугалась, что приложила принца гитов слишком сильно. Она тут же ощупала голову и челюсть и, не обнаружив растущих у себя щупалец или иного признака цереморфоза, облегченно выдохнула. Даже в бессознательном состоянии принц не терял концентрации. По губе что-то потекло, оставляя за собой металлический привкус. Тав закашлялась, прикладывая пальцы к собственному носу, из которого вытекали тонкие струйки свежей крови. После пережитого ноги еле держали, едва она отошла от Орфея на несколько метров. Несмотря на то, что в реальности прошло всего лишь около десяти секунд, Тавия чувствовала себя настолько выжатой, словно целый день работала без устали на полях.       Кажется, ей необходим отдых.       — Сфера, — она тяжело выдохнула и, закрыв глаза, прислонилась к ближайшей скале, оседая на камни, — слышишь меня, Император. Восстанови сферу.       Кажется, на этот раз иллитид услышал ее. Во всяком случае знакомый гул, пробившийся в ускользающее сознание, Тав почувствовала почти сразу же. Тело вдруг стало невесомым. Будто его оторвали от земли, перемещая подальше от принца гитов.              «Знаешь, почему я выбрал тебя?»       «Ты говорил что-то о моем благоразумии…»       «Это важно, но есть еще кое-что… пускай ты не слишком сильна или талантлива, в тебе так же нет того, что, как порча, жрет сейчас всех остальных».       «Ты явно говоришь не об иллитидских личинках…»       «Я говорю о гордыне, — вздохнули в ее голове, псионическая волна коснулась краев ее сознания, однако Тавия не стала сопротивляться. — Уильям, Лаэзель, Гейл, Астарион, Шэдоухарт и даже Карлах… все они одарены, выносливы, великолепны и… высокомерны, пускай и в разной степени. В эгоистичных стремлениях решить все свои проблемы они не могут разглядеть очевидного. Если старший мозг победит, все это не будет иметь смысла. Ни гиты, ни последователи Шар, ни верховные вампиры, ни кто-либо еще».       «Отсутствие у меня личной семейной драмы или каких-либо проблем кроме личинки не делает меня избранной».       «Не делает, однако твой разум достаточно гибкий, чтобы видеть пути решений и быстро приспосабливаться к ним. Качество, достойное лидера, не жалкой пешки».        «Спасибо за комплимент».       Голос в сознании сделал паузу.       «И еще. Как бы я ни относился к Орфею, он все еще нужен нам. Не стоит бить его по голове слишком часто».       В реальности она вдруг почувствовала, как что-то теплое и гладкое коснулось ее волос. Погладило в короткой ласке. Переместилось на щеку, бережно убирая налипшие на лицо пряди и стирая с губы остатки крови. Что-то похожее на щу…       — Ох, — Тав с трудом разлепила глаза, из последних сил борясь со сном. Она моргнула, сердце странно екнуло, но не от страха, едва ярко горящие глаза оказались слишком близко от ее лица. Император отпрянул от нее, убирая щупальца, кончики которых странно подрагивали. В его фиолетовых глазах Тавия прочитала замешательство и чувство вины. Почти панику. Из-за нее?       «Извини, — мягко пророкотал иллитид, выпрямляясь и поднимая объятую фиолетовым туманом когтистую ладонь, — не ожидал, что ты проснешься. Я отправлю тебя обратно».       — Император, — на автомате повторила Тавия, оглядывая цельную радужную сферу Орфея позади. Все же принц не успел изжарить ее разум окончательно. Она перевела взгляд, озадаченно глядя на высокую фигуру. И все же сердце забилось в возникшем ниоткуда волнении. — Сфера…       «Я восстановил ее. — Астральное небо заискрилось от возросшей силы телепатических вихрей. В тоже самое мгновение тело Тав охватила волна приятного тепла чужой благодарности, заботы и восхищения. — Видишь, Тав. Мы нужны друг другу, и, если будем работать вместе, я уверен, что мы найдем способ победить Абсолют. Спи же теперь. Этой ночью кошмары не потревожат твой разум».       Иллитиды — мастера лжи и иллюзий, но почему-то сейчас, засыпая, Тав отчаянно хотела ему верить.       Как и в тот раз.