Глава 14. Орин

      — Милостью Балдурана, хорошо, что мы нашли тебя.       Двое стражников на пути вскинули алебарды. Однако сделать ничего не успели, едва Уилл взмахнул горящей рапирой, выбивая из их рук оружие. Высокие языки пламени переливались на остро отточеном лезвии, словно танцуя. На мгновение Тавия залюбовалась подобной технике боя. Клинок Фронтира полностью оправдывал свое имя.       — Обойдемся без твоих молитв… — откровенно скучающая Карлах выбила тяжелую деревянную дверь ударом ноги. — А ты, я смотрю, вошел во вкус, солдат! Научишь потом меня своим приемам?       Сама же тифлинг ни на шаг не отставала в своей настойчивости убраться из этого места как можно скорее. Глядя на сражающихся напарников, Тав подумала, что за время их путешествия они хорошо научились прикрывать друг друга.       Рейвенгард изящно опустил горящую рапиру. Открыто улыбнулся и кивнул.       — Он не совсем мои. Отец учил меня фехтованию, сколько себя помню. Но сперва выберемся отсюда. Тав, ты как? — он обеспокоенно обернулся. — Прости, что не пришли раньше. Со времен моей службы в Кулаках эти казармы много раз перестраивались.       — Я в порядке, — волшебница покачала головой, — но Флоррик…       — Я знаю, — прервал ее Уилл. На мгновение в его тоне промелькнула неприкрытая скорбь, однако мужчина усилием воли загнал ее обратно. — Император уже сказал… сначала мы выберемся отсюда. Но перед этим…       Он запустил руку в карман стеганного дуплета, доставая астральную призму. Мигнув ярким светом, та тут же влетела Тав в протянутые ладони, уколов знакомым теплом. Она огладила пальцами блестящие грани.       — Наличие в союзниках свежевателя разума может обернуться катастрофическими последствиями, однако, должен признать, Император еще ни разу не подводил нас.       — Смотри не перехвали его слишком сильно.       Рейвенгард хмыкнул. Поднял горящую рапиру, кивая на Карлах.       — Все за мной. Я выведу вас отсюда.       Дальнейший их путь Тавия почти не помнила, однако Рейвенгард ориентировался в помещениях очень хорошо, не сбиваясь с пути и попутно обезвреживая оставшихся стражников. Едва им удалось прорваться сначала во внутренний двор, они было бросились к выходу, как дорогу им преградило пятеро стражников.       — Уильям Рейвенгард, — громко проговорил один из них, выделяя имя особенно тщательно, — почему-то я не удивлен. Предатель пошел по стопам своего отца.       — Мой отец был и остается человеком чести, Олдрен. — Рапира в руках Уилла вспыхнула волной огня. — Или ты уже забыл то время, когда он обучал всех, кто поклялся служить городу и его жителям?       — Чего теперь стоят эти клятвы, — мужчина обнажил оружие, — когда все, за что мы сражаемся катится в преисподнюю!       Как бы Тавии хотелось, чтобы этот стражник был неправ.

***

      — Прости меня.       Едва им удалось выбраться из казарм Огненных кулаков и убедиться в отсутствии погони, Тав наконец-то смогла перевести дух. Они остановились в одном из многочисленных узких проулков. Лицо Уильяма выражало неприкрытую скорбь, едва он обернулся к ней за… Нет, не за ответами. Подтверждением.       — Я знал Флоррик еще до того, как поступил на службу к кулакам. Она всегда была упрямой, даже категоричной. Несмотря на это, отец доверял ей в течение многих лет. Он бы не добился того, что имеет сейчас, без нее, — он устало прислонился к стене. — Тебе не за что извиняться, Тав. С тех пор как Горташ захватил власть, ее… уход был лишь вопросом времени…       Несмотря на его слова, Рейвенгард крепко зажмурился. Опустил голову. Тавия хотела подойти утешить его. Однако, едва заметив мрачный взгляд Уилла, смогла лишь выдавить из себя слишком формальное:       — Мне жаль.       — Стало быть, Огненные кулаки не смогут нам помочь без главной советницы, — вмешалась в их диалог Карлах. — Так и знала. Горташ подмял под себя весь город, только чтобы удержать власть в своих когтях. И что теперь? Мы будем просто сидеть и ждать пока он творит все, что хочет?       — Нет, — твердо ответила Тав. — Не будем. Но сначала нужно поймать доппельгангера, засевшего в нашем лагере.       Она мрачно оглядела удивленные лица спутников.       — Аверно меня раздери! Еще и это! — Карлах негодующе зарычала. — Ничего, и не таких тварей в преисподней мочила. И кого же баалисты к нам подослали?       — Йенну.       Уилл и Карлах удивленно переглянулись, не ожидая подобного заявления.       — Ты уверена, Тав? — протянул Уилл. Его недоверие ее словам всколыхнуло в груди волшебницы негодование. — Это же ребенок.       — Вот именно, — достаточно резко отозвалась она. — Ребенок, появившийся именно в самый удачный момент, когда мы вошли в Ривингтон.       — Ее можно понять. Она потеряла семью…       — Как и многие другие.       — Искала прибежище…       — Дети из Изумрудной рощи тоже.       — Чуть не захирела от голода…       — И поэтому решила остаться не в приюте под теплой крышей, а в нашем лагере в трущобах? — упрямо парировала Тавия. — Ты вообще видел наш отряд? Да любой нормальный ребенок держался бы от нас подальше. Уилл, ты действительно веришь в такие «случайные» совпадения?       И когда они все стали настолько слепы?       — Я верю Флоррик, — возразили ей. — Йенна всего лишь несчастное дитя, одна из многих пострадавшая в результате всего это безумия и возвышения Абсолют.       — Не то что мы ставим твои выводы под сомнение, — озадаченно добавила Карлах. — Но я бы не стала верить Горташу на слово.       — Я не доверяю Горташу, но не вижу причин, чтобы он врал мне насчет этого. Не после того, как я спасла ему жизнь.       — Ты… спасла этого ублюдка? — кожа Карлах вдруг полыхнула огнем.       — Не намеренно, — Тавия покачала головой. — Горташ сейчас не главная проблема. Если он прав, нужно избавиться от доппельгангера, пока он не избавится от нас.

***

      — Аверно меня раздери! — громкий голос тифлинга спугнул несколько ворон на мостовой.       Несмотря на то, что обычно в их лагере было полно народу, их встретила пугающая пустота и полный погром. Отсутствовал даже вечно мельтешащий под ногами Воло. В этот самый момент Тавия как никогда надеялась, что настырный бард сейчас проводил свое время в какой-нибудь таверне, травя очередные байки.       «Лучше быть пьяным, чем мертвым», — как-то пропел он ей на лютне.       Уже было расслабившись, Уилл и Карлах достали оружие, внимательно оглядывая переулки и углы свисающих прохудившихся крыш. Идущая впереди Тавия крепче сжала посох. Замедлилась. На мгновение в горле пересохло. Страх, что они опоздали и, возможно, где-то за церковью она найдет тела убитых товарищей, пополз по телу, словно чумная болезнь.       «Нет. С ними все в порядке».       Тихий гул иллитида в голове успокоил ее мысли. Тав с благодарностью кивнула, оборачиваясь к Уиллу и Карлах. Те шли следом, осматривая разгромленные палатки.       — Кто нес дежурство сегодня?       Тавия громко вдохнула, явственно ощущая, как привычный морской воздух вокруг изменился. Знакомый металлический запах забился в ноздри. И если раньше он был едва уловимым, щекоча нервы на самой грани ее восприятия, то теперь ей казалось, будто запах гниения захватил всю округу. Он оседал в горле тошнотворно сладковатым шлейфом, заставляя желудок скручиваться в спазмах.       Где-то в нескольких десятках метрах от нее послышалось противное карканье воронья. Обычно птицы-падальщики никогда не приближались к их лагерю. В тишине городских улиц их звуки зловеще разливались на фоне плескающейся воды набережной.       — Гейл, Хальсин и Шэдоухарт, — Карлах озадаченно покачала головой. — Но, кажется, Гейл упоминал что-то о библиотеке и короне Карсуса.       Тав тихо застонала. Значит, Гейл решил их не ждать. Опять все сводилось к проклятой короне. Оставалось прояснить лишь одно.       «Камень сейчас у Гейла?» — мысленно обратилась она к иллитиду.       «Да, — ответил он, добавляя, — и очень удачно, учитывая то, где именно ты сегодня оказалась, и тот факт, что доппельгангер был подослан сюда именно для этой цели».       С момента, когда Нетерийский камень был срезан с брони Торма, перед ними встал один неочевидный и довольно щепетильный вопрос. Где именно хранить реликвию? Держать камень в руках одной Тав было бы безумием, прятать его в лагере было безумием еще более безрассудным. Несмотря на активные протесты Лаэзель, Тавия даже предложила временно оставить камень у Императора в астральной призме.       К ее сильному удивлению, иллитид отказался от этого сам.       «Я ценю, что твоя рациональность позволила тебе рассмотреть этот вариант, однако держать камень в призме — плохая идея. Его магия очень нестабильна и влияет на устойчивость моего псионического щита вокруг Орфея. К тому же, если призма попадет не в те руки с камнем внутри, мы рискуем потерять все, что имеем на сегодняшний момент», — ответил он.       Тогда их отряд принял, как им казалось, единственно правильное решение хранить камень у себя по очереди. И кажется, это решение наконец-то себя оправдало.       «Знаешь, а ведь ты мог бы сказать мне», — она метнула взгляд в сторону ближайшего проулка, никого там не обнаружив. Отсутствие противников стало еще худшим знаком. Лучше бы их встретил отряд вражеских гитьянки.       «Что именно?»       «Ты мог предупредить о доппельгангере с самого начала, — укоряюще пояснила Тавия, заглядывая за угол церкви. От ее собственной палатки не осталось и следа. Видимо, там искали особенно тщательно. — Только не говори, что ты не проверил каждого из нас, едва Горташ сообщил мне это».       «Как я уже упоминал ранее, я стараюсь не вмешиваться в ваши разумы без особой на то нужды, — подчеркнул иллитид. Тавия мрачно усмехнулась. Кажется, ее собственный разум для него стал исключением. — Но ты права, я действительно посмотрел всех, кто живет в этом лагере…»       «И?»       «Твои доводы логичны и правильны. Однако они разбиваются об одно большое «но», — пророкотал Император. Тав нетерпеливо перебила.       «Какое же?»       «Это не Йенна».       «Что ты сказал?»       Она внезапно остановилась.       — Тав! Карлах! — раздался громкий возглас Рейвенгарда за соседним заброшенным домом.       Послышался шелест крыльев. Несколько ворон взметнулись в воздух. Поспешив на голос, Тавия пробежала по старому деревянному настилу рядом с водой. Где-то позади послышались топающие шаги тифлинга.       — Что у тебя? — она увидела замеревшую фигуру Уилла в переулке. Толкнула его плечом, выходя вперед. — Ты что-то наше…       Вопрос, сорвавшийся с губ, осекся, едва она увидела маленькое тело, распластано лежавшее на старой мостовой. Истерзанное лицо Йенны воззрилось на серое небо пустыми глазами.       — Чтоб меня, — раздался позади Тав хриплый голос Карлах. — Провались оно все в Аверно!       Сама же волшебница застыла на месте, не в силах отвести взгляд.       — Но… но ведь это не имеет смысла…       Чуть пошатнувшись, она решительно отодвинула Уилла в сторону. Нет. Это неправда.       Нелогично. Очередной обман.       — Тав…       Она не могла ошибиться.       — Тав!       В двух шагах от нее раздался шорох. Обжора прыгнул на ящики.       Не Йенна.       Это была не Йенна.       Зеленые глаза, казалось, пронзили Тав насквозь. Еще через мгновение раздался хруст ломающихся костей. Фигура рыжего кота рассыпалась, будто бы несчастное животное порвали на клочки. Из поднявшегося облака перед ними выступила женщина с неестественно бледным лицом и огромными белесыми глазами.       — Так-так-так, — пропела она, потянувшись и покачиваясь с грацией танцовщицы, вышедшей на сцену, — наконец-то мы с тобой познакомимся.       В иллитидской колонии под Лунными башнями Тав не разглядывала избранную Баала столь пристально. Все ее внимание занял огромный мозг с короной на голове и командир армии нежити Кетерик Торм. Теперь же, стоя к женщине почти вплотную, она могла полностью рассмотреть ее. Невысокая, почти миниатюрная, она плавно переступала босыми ногами, едва касаясь земли носочками, словно паря. Белые глаза, обведенные углем, часть которого образовывала чернильные подтеки, казалось, почти не имели зрачков. Их можно было увидеть, лишь вглядевшись, но что-то подсказывало Тав, у жертв последовательницы бога убийств вряд ли были на это шансы. Светло-серая кожа напомнила бы кожу утопленников, если бы не странные красные разводы, тянущиеся по всему телу. Сосредоточив свой взгляд, Тав на мгновение увидела, будто разводы медленно переливаются под кожей, бурлят в ожидании, словно в этом девичьем теле скрывается тайная сила, грозящая разорвать на куски любого, кто посмеет приблизиться. Длинные волосы, уложенные в толстую аккуратную косу, небрежно перекинуты через плечо.       Довершал сей неестественный образ доспех цвета темного рубина из материала, похожего на хитин, перемежающийся с причудливыми застежками в виде больших металлических колец. Обнажающий живот и грудь, он казался совершенно бесполезным, однако, приглядевшись, Тав заметила твердые пластины и сочленения. Доспех сидел на владелице словно вторая кожа. Нет. Лучше. Функциональнее. На мгновение эта женщина напомнила ей затаившегося скорпиона. Непредсказуемого. Готового вонзить свое жало, едва подвернется момент.       — Так ты и есть Орин, — Тавия услышала, как Уилл достал клинок. — Ты причина того, что мой отец стал марионеткой Абсолют.       Орин довольно улыбнулась своему эффектному появлению, показав белые зубы.       — Именно так, маленькие поросятки. Думаю, самое время представиться официально. Я Орин Красная — дочь Баала и его любимая Избранная.       — Да нам насрать на твои титулы, — послышался сзади злой рычащий голос Карлах. — Что ты сделала с Йенной?!       — С кем? А-а-а, с этой маленькой засранкой, почти неделю кормившей меня рыбьими кишками. Всего лишь небольшой подарок моему отцу. — Она перешагнула тело, как будто нарочно поддев его кончиками пальцев ног. Скучающе обвела глазами лагерь. — Как же с вами было тухло. Прошла уже почти неделя, а вы все так валяетесь в грязи. А ты, — белесые глаза остановились на Тав, — ходишь тут. Копаешься. Вынюхиваешь как сутулая дворняга, чтобы забрать мой камень…       Она добавила что-то еще. Что-то про камни, про упокоившегося Торма и несносного «лордишку могилы Балдура», но Тавия не расслышала. Все ее внимание переключилось на тело девочки позади.       — Ошиблась.       Она сжала посох до побелевших костяшек.       Ошибка. Снова. И еще одна потерянная жизнь. Оглядываясь назад, Тавия могла бы увидеть свой промах. Горташ предупреждал ее о доппельгангере. Она знала, она чувствовала, что с приходом Йенны в лагере что-то происходило. Кожей ощущала странную кровожадную ауру, витавшую вокруг.       И игнорировала свои подозрения. Было бы наивно предполагать, что рано или поздно убийцы из культа не найдут их. Но никто не ожидал, что избранная Баала явится в лагерь лично, обратившись в существо, которое сама Тав максимально не принимала во внимание.       И если бы не ее ограниченность, Йенна была бы жива.       В голове зашумело.       Герцогиня. Советница. Ребенок…       Личинка в голове. Драконорожденный. Факир…       Нетерийские камни. Избранные. Абсолют…       В этот момент ей захотелось сесть на землю и кричать, пока не охрипнет горло.       — Что ты там бубнишь себе под нос? — спросила Орин более раздраженно. — Смеешь игнорировать меня, когда с тобой разговаривает избранная Баала?!       Ее тон поднялся на несколько октав. Тавия безучастно перевела на нее взгляд. Должно быть, что-то отразилось в ее глазах, так как тело убийцы почти незаметно переместилось на полшага назад.       — Умолкни.       Орин не успела закончить свою речь, как смертоносные лучи некротики устремились к ней, опаляя пространство холодной магией. Не выдержав и никого не предупредив, Тавия внезапно ринулась вперед, не слушая крики товарищей позади себя в попытке остановить ее. Пространство заволокло темным туманом и могильным холодом, но она не замечала ничего вокруг. Лишь отчаянно желала увидеть ужас в белых глазах. Покончить со всей своей невыносимой ношей именно здесь. В эту секунду.       — Много болтаешь. — Злость поднялась в груди, выжигая внутренности гнилым отчаянием. Сердце забилось быстрее, ощущая разливающийся по телу, нужный адреналин. — Раз ты пришла к нам сама, то я закончу с тобой прямо тут.       Тело убийцы изящно извернулось, будто танцуя, однако звук шипения паленой плоти говорил, что Тав попала. Орин качнулась, балансируя на одной ноге с удивительно естественной грацией. Провела пальцами по кровоточащей царапине на щеке. Слизнула кровь, замерев и зажмурившись от удовольствия, как будто это был сладкий мед. Тав ожидала чего угодно. Ярости. Ответной атаки. Нескончаемых проклятий.       Однако вместо ожидаемой реакции избранная Баала вдруг восторженно расхохоталась.       — Еще! Еще! Хочу еще!       Призванное Тав темное облако Хадара вокруг них пронизывало пространство магическим холодом, впивающимся в мышцы и вызывающим острую боль во всем теле, но Тав не чувствовала его. Вместо этого она хотела схватить Орин и трясти. Трясти, лишь бы не слышать больше этот издевательски восторженный смех в голове. Свидетельство ее неудач.       Волшебница не помнила, как прокричала еще одно атакующее заклинание, подавившись ледяным воздухом. Плетение отозвалось неохотно, вырываясь вперед несформированными рваными потоками. Не так. Должно быть сильнее. Не обладая магическими врожденными талантами, Тав с самого начала полагалась лишь на свою дисциплину, контроль эмоций и точность. Которые подводили ее сейчас, в самый ответственный момент. Где-то снаружи темного кокона раздались громкие голоса Уилла и подоспевшего Гейла, творящего контрзаклинание. Тавия была более чем уверена, ее товарищи не позволят Орин уйти отсюда на своих двоих.       Ей необходимо разобраться с Избранной Баала прямо здесь.       На секунду Орин качнулась в сторону, уклоняясь от нестабильной магии. Сделала два шага вперед. И…       Исчезла.       Должно быть, Тав моргнула.       Орин просто исчезла у нее на глазах.       Отдаленно это было похоже на прием Астариона. За время их общего похода Тавия не раз видела белокурого эльфа в бою и знала: его виртуозное умение прятаться в тенях оттачивалось в течение двухсот лет.       Но она даже близко не видела подобной скорости.       — Мед-лен-но, — певуче вдруг протянули за спиной Тав. Шею обдало мурашками от легкого дыхания. — Слишком медленно. И чего же наш друг в тебе нашел…       Казалось, в ее голосе зазвучало еще больше презрения. Тав прищурилась, обернувшись к ней через плечо. В едва заметных зрачках Орин плескалась неожиданная ядовитая ревность.       — Ты ошибаешься. Горташ мне не друг.       Она окинула ее презрительным взглядом. Снова захихикала.       — Дура, дура, дура. Непроходимая тупица! Твоя магия так слаба. Но ш-ш-ш-ш… — ее шипение звучало нежно, почти завораживающе. — Обещаю, Орин Красная позаботится о тебе. И я не буду колоть, иначе смерть придет слишком быстро…       Орин наклонилась вперед, почти касаясь ее правого уха.       — Я буду резать. Не торопясь, по кусочкам! Мечи, заклинания, яды. Все это не то. Неэффективно. Только мои клинки пропоют правду. Вскоре ты убедишься в этом сама, читая догмы великого Баала на своем тщедушном тельце.       Едва она произнесла эти слова, тьма Хадара рассеялась. Орин извернулась, отскакивая от волшебницы на пару метров. Окинув взглядом остальных подоспевших членов группы, она широко улыбнулась.       — Наслаждайтесь своими жалкими жизнями, пока можете, но помните: мои убийцы будут рядом. — Она весело подмигнула Тав, щелкнув пальцами и растворяясь в воздухе. — Всегда.

***

      Этой ночью в их лагере было особенно тихо. Непринужденная атмосфера, царившая среди их отряда, изменилась. До появления Орин каждый знал: их могут застать врасплох в любой момент. Однако после встречи с Избранной Баала лично каждый ее спутник погрузился в мрачную задумчивость, медленно принимая осознание той жестокой реальности, которую они испытывали в Проклятых землях. И теперь каждый из них справлялся с накатившей апатией так, как умел лучше всего. Лаэзель молотила деревянные манекены. Карлах крошила стены в отдалении, превращая старую каменную кладку в темную пыль. Астарион и Минск ушли в обход, на всякий случай проверяя местность на прятавшихся где-нибудь баалитов. Уилл молчал. Возможно, смерть девочки стала для него еще большим потрясением. Остальные торопливо собирались, складывая палатки, стремясь сделать лишь одну важную вещь на данный момент.       Убраться отсюда поскорее.       — Хальсин кремировал тело, — подошедшая со спины Тав Джахейра кивнула в сторону разворошенного костра в дальней части лагеря. — Пусть Сильванус будет милостив к ней.       Тавия кивнула, не отводя взгляда от шумевшей внизу темной воды. На мгновение в голове возникло ужасающе притягательно желание сделать шаг, погрузиться в темный омут и нестись по течению не всплывая…       Вниз, вниз, вниз по течению.       — Тав, — громкий голос арфистки отвлек ее, вынуждая повернуться. — Как только Минск и Астарион вернуться, нам нужно будет уйти. Нынешнее убежище арфистов — не самый безопасный вариант, однако в отсутствие иных альтернатив…       — Я разберусь…       — Ты уверена?       — Сказала же, разберусь, — огрызнулась волшебница, повысив голос. Джахейра покачала головой, оставляя ее в покое.       Проводив ее взглядом, Тав прикрыла глаза, возвращаясь к размышлениям. Был еще один вопрос в ее голове. Вопрос, тревожащий куда больше, чем Орин. Просматривая свои воспоминания, Тавия раз за разом прокручивала в сознании встречу с драконорожденным. Откуда Мнемонис знал про призму? Будь у нее шанс, волшебница могла бы расспросить друга об этом сама (если тот не накинется на нее раньше времени). Слишком многое еще оставалось неразрешенным, сплетенным в паутину, из которой Тав уже казалось, она не выберется никогда.       Взгляд снова обратился к темному течению.       Холодная дрожь прошлась по позвоночнику. А может быть, это была ожидаемая реакция на появившийся телепатический шум Императора. Иллитид замер в ее сознании, впитывая ее мысли и сумбурный поток чувств, мелькая на границе разума.       — Я в порядке, — чересчур быстро ответила Тав на невысказанный вопрос, все еще чувствуя чужую псионику.       Ложь. Она лгала, а он прекрасно знал об этом.       «Люди умирают. Умирали до этого дня и будут умирать еще. Порой очень нечестно и несправедливо, ты прекрасно это знаешь».       Если это и было утешение, то весьма специфичное, больше похожее на цинично привычное: «ты знала, на что подписывалась». Она ощутила легкое, почти незаметное псионическое дуновение. Император прошелся по краю ее разума, посылая слабые волны телепатии. На миг Тав напряглась, ожидая повторения тех неприятных ощущений, что возникли в ее мозгу в тот раз, когда иллитид почти сломал ее ментальный щит. Однако вместо головной боли она ощутила успокаивающую прохладу. Словно на ее разгоряченный разум положили холодный компресс.       «Так что изменилось теперь?» — его голос эхом разнесся по синапсам ее мозга. Тав промолчала, чувствуя, как телепатические волны омывают ментальный барьер, накатываясь на него, словно на песок, просачиваясь внутрь крошечными каплями. И она позволяет ему найти эти лазейки.       «Что ж, я вижу».       Бесцветные волны приобретают цвет светлого пурпура. Тавия закусила губу от собственного презрения. Ей необходимо сказать это вслух. Хотя бы для себя самой.       — Все это время я была уверена, что доппельгангер, о котором говорил Горташ, и есть Йенна. Слишком подозрительно было ее присутствие. Но в самый подходящий и уязвимый для нас момент я просчиталась. И я злюсь. Злюсь на Орин и на саму себя…       Следующие слова она почти вытолкнула насильно:       — За свой провал.       «И за собственную попратую гордость…» — негромко добавил Император. Тав нахмурилась.       — Да, — ей хотелось накричать на него. Выплеснуть эмоции в сметающем все вихре. Но вместо этого лишь устало выдохнула, ощущая вместо них пугающую пустоту. — Все узнал? Доволен? Или снова вернешься к теме моей несостоятельности?!       В воспоминаниях невольно мелькнули знакомая золотая броня и крепкие объятья. Хранитель нашел бы другой способ.       Всегда находил.       «Пустая иллюзия», — волшебница поморщилась, как услышала тихий рокот.       «Это то, что тебе нужно? Утешение?»       Его тон вдруг стал более участливым. Тавия вздохнула, покачав головой, откидывая воспоминание в самый дальний угол сознания.       Отвернулась от плещущих волн.       — Для начала мне нужно новое место для лагеря.       Она оглядела полуразрушенную церковь и порт. И хотя трупный, металлический запах уже выветрился, сменившись привычной солью и тиной, в ночной темноте безопасные до этого проулки с нависающими крышами заброшенных домов показались ей зловещими и тревожными. Никогда не знаешь, что может притаиться там, за углом…       «Есть один вариант, — ответил Император спустя паузу. — Не думал, что смогу снова воспользоваться им так скоро. Но нынешняя ситуация более чем располагает».       — Что за вариант?       «О, но я уже рассказывал тебе о нем, — телепатический голос иллитида зазвучал более вкрадчиво, почти мелодично, — пища утоляет голод…»       — А знания излечивают от невежества, — подхватила Тав, вспомнив окончание его слов.       Она повернулась в другую сторону, где за темными переулками скрывались ярко освещенные улицы, ведущие к одному, нужному ей месту.       «Эльфийской песне».