Глава 15. Обмани меня

      Несмотря на то, что дальняя комната была опечатана и закрыта, помещений на втором этаже «Эльфийской песни» хватило всем. Следуя указаниям Императора и разобравшись с вражескими гитьянки, им удалось проникнуть в тайное убежище «Рыцарей Щита», располагавшееся прямо под многолюдной таверной. Несмотря на присутствие агентов Влаакит, найденный никем не тронутый тайник в каменной кладке позволил их компании выкупить весь верхний этаж таверны. И теперь, впервые за долгое время, Тав наконец-то почувствовала себя если не в безопасности, то в условиях очень близких к комфортным. Даже Хальсин, предпочитавшей мягкой перине лежанку из шкур, веток и листьев, был не против подобной роскоши.       Следующий их день был полон событий. Разобравшись с башней Рамазита и ее теперь уже бывшим хозяином Лорроаканом и сопроводив Гейла в храм для разговора с Мистрой, Тав наконец-то вернулась в таверну. Пройдя по первому этажу и миновав многочисленных посетителей, она взяла у бармена мясную похлебку и кружку холодной легкой медовухи. Села за дальний стол. Тонкая, но плотная ширма за спиной надежно огораживала ее от остальных посетителей, все внимание которых было направлено на двух выступающих на сцене полуросликов, декламирующих очередную полупьяную поэзию. И как раз вовремя. Нетерийский камень Торма издавал едва слышное гудение, оттягивая поясную сумку. Настала ее очередь.       — Никогда не любил бардов, — внезапно раздался знакомый голос из-за ширмы, — шарлатаны и бездельники, побирающиеся на улицах, вместо того чтобы заняться реальной работой.       — Реальной работой ты называешь сборку своей Стальной Стражи на Гондийском заводе? — Тав нахмурилась, узнав голос Избранного Бейна за спиной. Она протянула руку, одёргивая ширму. Сидящий напротив Энвер Горташ поднял голову, смотря на нее непроницаемыми глазами.       После ее встречи с Орин Тав предпочла бы больше не видеть никого из них.       — К твоему сведению, мой завод обеспечивает рабочими местами как минимум два квартала Нижнего города, — невозмутимо парировал он. — Как ты думаешь, что лучше для жителей Врат? Спиться в какой-нибудь затхлой подворотне или получить шанс на стабильное существование?       — Если им удастся дожить до этого шанса, не умерев на производстве от усталости, — Тавия покачала головой, — брось прикидываться благодетелем. Тебе это не идет.       Губы тирана прочертила тонкая усмешка.       — Ну, разумеется. Всегда проще сражаться с кем-то, представляя его закоренелым мерзавцем. Ты можешь осуждать мои методы, но результаты говорят сами за себя. Я тот, кто сотворил порядок из хаоса.       Несмотря на сокращение количества попрошаек на улицах и учащение патрулей, Тав лишь покачала головой. Она ясно могла видеть цену того, что избранный Бейна называл «порядком». Косые взгляды горожан, стремящихся как можно скорее перебраться на другую сторону улицы при виде очередного Стража. Закрытие торговых лавок на улицах и магазинчиков, многие из которых были явно оставлены в спешке. Драки и потасовки, оканчивающиеся в лучшем случае сломанными ребрами. О худшем Тавия старалась не думать. Стражи не видели (или не хотели видеть) разницы, кто именно перед ними: мужчина, зарезавший свою жену, или ребенок, укравший краюху хлеба от мучившего его голода.       Город Балдура под властью тирана. Красивое и спелое яблоко, начиненное червями.       — Карлах бы с тобой не согласилась.       — Мы оба знаем, что Карлах необъективна в своих суждениях, — пожал плечами Энвер. — Я делаю то, что лучше для города.       В подтверждение его слов где-то со стороны улицы раздался планомерный громкий гул. Огромный Стальной Страж, замерев на входе и загородив собой солнце, заставил нескольких торговцев и выходящих моряков отшатнуться в сторону.       — Или же для тебя самого, — не удержавшись съязвила Тавия. — Советница Флоррик была убита, а тебя волнует только прибыль?       Горташ помрачнел.       — Смерть советницы — чудовищная ошибка, к которой я не имею ни малейшего отношения в отличие от тебя, — он дернул губой, заметив ее пристальный взгляд. — Да-да, мне прекрасно известно, о чем кулаки пишут в отчетах. Флоррик могла быть мне полезна, но она вышла из игры раньше времени. И я знаю, что ты, маленькая ведьма, приложила к этому руку.       Тав не ответила. Глотнула медовухи. Пусть обвиняет ее сколько хочет. В конце концов, это не она достала из ада корону Карсуса и захватила старший мозг для правления всем Фаэруном (или хотя бы Побережьем Мечей).       — Я смотрю, ты настолько боишься «маленькой ведьмы», что привел сюда аж целого стража.       — Двух, — лениво уточнил Горташ, — на случай, если тебе или твоему карманному иллитиду придет в голову очередная глупость. И нет, я не боюсь, однако ты сумела выжить во время встречи с Орин, значит с тобой придется как минимум считаться.       — Орин не убивала герцогиню.       — Это уже неважно.       — Неважно? — Тавия почувствовала, как в ней вспыхнул гнев. Горташ не имел права так просто сбрасывать ее со счетов. Не после того, что она узнала и пережила.       И где ей теперь искать таинственного Факира?       — Мои агенты следили за Орин с тех самых пор, как она явилась в ваш лагерь. И следят до сих пор. Ее беспечность и высокомерие сыграли мне на руку.       Горташ откинулся на скамье с довольным лицом.       — Теперь я точно знаю, где найти убежище баалитов.       — И ты пришел сюда, чтобы похвастаться своими достижениями?       — Не люблю быть кому-то должным. Как-никак с твоей помощью время баалитов подойдет к своему завершению.       Секта Баала или секта Бейна? Тав поморщилась. Несмотря на репутацию баалитов, отдавать всю власть в руки Горташа было тоже исходом не лучше, чем если бы две противостоящие друг другу группировки грызлись между собой до кровавых ошметков. Не обращая внимания на ее задумчивое выражение лица, Горташ улыбнулся, разводя ладони, словно для братских объятий.       — В служении Бейну есть много преимуществ. Ты скоро убедишься в этом сама. С твоей, пусть и непреднамеренной, помощью с Орин и ее людьми вскоре будет покончено. Я великодушен и за это готов предложить тебе услугу.       — Услугу? — недоверчиво повторила Тавия.       В великодушие Горташа верилось с трудом. Что обычно говорят в таких ситуациях? Бесплатный сыр бывает лишь в мышеловке…       Но, может быть, стоит хотя бы попробовать.       — Верно. Как-никак я занимаю пост эрцгерцога, — он слегка прищурился, — только не думай, что я отдам тебе камень.       — Не камень, — тихо произнесла Тав, — сердце.       — А?       — Верни Карлах сердце, — она не отвела от него взгляда, — раз уж ты получил, что хотел.       Он откажет ей. Точно откажет. В конце концов, Горташ был тем, кто, ни секунды не сомневаясь, продал Карлах после долгих лет верной службы.       А службы ли только?       Вместе с образом храброй подруги в голове как некстати всплыли слова Императора, произнесенные в день церемонии.       «Болезненная привязанность».       — Мне… нужно подумать, — внезапно донесся до нее серьёзный голос. Горташ прикрыл глаза, задумчиво потер подбородок. — У меня будут большие проблемы, если я лишу Зариэль ее самого эффективного вассала.       — Я думала, ты откажешься, — не сдержала Тав своего удивления.       На лице мужчины отразилось искреннее недовольство.       — Я думал, ты попросишь чего-то более весомого. Золота, славы, власти в конце концов. Терпеть не могу идеалистов.       — Ты выполнишь мою просьбу или нет?       — Сказал же, подумаю, — повторил Горташ с раздражением, поднимаясь на ноги. — Ты получишь мой ответ послезавтра на приеме.       — Приеме?       — После твоего весьма нужного вмешательства Портир и Вантампур хотят поговорить с главной героиней лично, — съязвил он, добавляя уже с более веселым выражением. — Более того, один мой знакомый дьявол очень хотел с тобой повидаться. Ему уже осточертело разбираться с подосланными гитьянки.       Рафаил? Нет, еще и дьявола ей не хватало. Тавия покачала головой.       — А если я откажусь?       Горташ пожал плечами.       — Боюсь, это было не приглашение. Не забывай, твой десятидневный срок уже почти истек, а я все еще владею всеми стражниками города, включая кулаков. Место будет то же — Змеиная скала. Всю дополнительную информацию я сообщу в письме.       Он направился к выходу, обернулся напоследок.       — Настоятельно советую тебе не опаздывать.

***

      Несмотря на то, что убежище «Рыцарей Щита» было заброшено больше полугода, под высокими сводами все еще оставалась монументальная таинственность и гротескная мрачность. Поочередно зажигая факелы на стенах, Тавия шла вперед, оглядываясь на висящие на стенах полотна с изображением щитов и глаза посередине в окружении россыпи алмазов. В полной тишине ее негромкие шаги отдавались глухим стуком по старым мозаичным плитам.              Когда Император упоминал «Эльфийскую песнь», ни Тав, ни остальные даже подумать не могли, что под простой таверной они найдут целое убежище. Десятки посетителей каждодневно проводили время за барной стойкой и карточными играми, даже не подозревая о том, что внизу творились вещи гораздо более значительные. Место для штаб-квартиры было подобрано настолько хорошо, что даже Горташ, по-видимому, решил не заваливать тайный вход, очевидно планируя использовать убежище позже.       Пройдя мимо большого круглого стола, она направилась к дальней стене. Статуя рыцаря с большим щитом мрачно взирала на нее с высоты. Зайдя рыцарю за спину, она провела ладонью по каменной кладке. Нащупала небольшую выемку, слегка надавив пальцами и приводя в действие скрытый механизм. То, что раньше было стеной, медленно отъехало в сторону, открывая узкий проход в комнату. После огромной высокой залы помещение показалось Тав слишком маленьким. Пройдя внутрь, она остановилась у рабочего стола. Портрет Белинн Стелмины взирал на нее мягким, но прямым взглядом, а на самом столе переливалась перламутровыми гранями небольшая морская ракушка.       «Слишком сентиментальна, да?»       Возможно, у них с Императором было гораздо больше общего, чем сам иллитид был готов признать. Стоя здесь, в самом сердце его дома, Тавия вдруг ощутила, как в груди появляется волна сожаления. Столько трудов и усилий, чтобы в итоге все, ради чего ты жил, разрушилось в один миг.       «Теперь ты сочувствуешь гхайку?!» — возразила бы ей сейчас Лаэзель, однако она проигнорировала ее голос.       Было в этой комнате кое-что еще, за чем волшебница пришла. Прошлой ночью все они слишком устали, чтобы как следует изучить тайное убежище, но Тав заметила это.       Небольшой деревянный люк располагался в самом дальнем углу. С первого взгляда почти незаметный, он был надежно спрятан за деревянными ящиками. Тав прищурилась.       «Да у тебя тут апартаменты получше и поболее, чем у некоторых герцогов будут», — решила она немного разрядить мрачную обстановку. Иллитид в голове промолчал. Он вообще был подозрительно тих после того, как они разобрались с вражескими гитьянки, атаковавшими их снаружи.       А может быть, защита от старшего мозга требовала от него предельной концентрации на данный момент? Так и не дождавшись ответа, Тавия пожала плечами.       «Раз так, не ставь в укор мое вездесущее любопытство».       Пройдя покореженные клетки с пустыми цепями, она откинула люк, спускаясь еще ниже. Комната, в которой она оказалась, была ничем иным как небольшим предбанником с длинным коридором и тяжелой запертой дверью в конце. Принюхавшись, Тав ощутила, как в носу засвербело. Запах тухлых яиц из-за двери смешивался с чем-то едким, неприятным.       «Кислота?»       Должно быть, это был путь в канализацию. Тайный выход, если что-то пойдет не так. Она уже хотела было попытаться открыть дверь, как ее взгляд переместился на еще один старый письменный стол с беспорядочно раскиданными на нем картами и документами. Среди множества бумаг и торговых отчетов, записанных аккуратным размашистым почерком, она вдруг заметила одну из рукописных книг.       «Карта пациента…» — прочитала Тав, — «герцогиня Белинн Стелмина».       Торопливо оглядевшись, словно маленькая воровка, она протянула ладонь. Секунда, и книга перекочевала в просторный карман мантии. Постояв еще немного и услышав по телепатической связи вернувшихся товарищей, Тав бросила взгляд на закрытую дверь, уходя прочь.       Нужно было как можно скорее решить вопрос с Карлах.

***

      Космическая картина переливающего неба над головой, пожалуй, оставалась одним из немногого, к чему Тав никак не могла привыкнуть. Меняющиеся и вспыхивающие звезды завораживали своим сиянием, а медленно плывущие туманные завихрения напоминали волшебнице потоки плетения. Такие же мощные и манящие своей силой. Повернув голову, Тавия обнаружила себя лежащей. Нет, не на камнях. Пальцы нащупали мягкую травянистую поляну с перемещающими редкими маленькими цветами без запаха.       Красиво.       Даже здесь в астрале, на останках мертвого бога, жизнь всегда найдет способ заявить о себе.       Где-то рядом послышался едва слышимый шорох травы. Необычно. Император редко утруждал себя хождением по земле.       И когда она научилась замечать подобные вещи?       — Ты подозрительно тих сегодня, — не поворачивая головы, Тавия прикрыла глаза, смотря на падающие в ночном космическом небе звезды сквозь ресницы. Подниматься и разговаривать ей не хотелось. — Никаких претензий или жалоб в мой адрес, я удивлена.       — А следовало бы? — раздался негромкий мягкий голос над головой. — Ты хорошо справилась и без моих советов.       Тавия открыла глаза. Села, не без удивления глядя, как пришедший вместо Императора Хранитель опустился рядом с ней на траву. Замер, подняв голову к звездному небу. Пурпурная длинная роба, в которую он был облачен вместо привычного доспеха, сложилась на земле тонким покрывалом.       — Не против?       — Нет, — осознав, что она пялится на эльфа неприлично долго, Тав смущенно отвела взгляд, — конечно, нет.       Она подумала о том, что не ей давать разрешение. В конце концов, это был его дом. Пусть и временный.       Тавия снова украдкой взглянула на него. Лицо Хранителя выражало привычную безмятежность и спокойствие. Пурпурные потоки космической дымки, стелившейся по земле, окутывали его фигуру мягким ореолом. Подчеркивая благородное изящество и общую слаженность и стройность.       Величественный. Сильный. Идеальный.       Ненастоящий.       Радость от его появления сменилось чувством печальной тоски.       — Послушай, тебе не обязательно это делать, — она покачала головой, — теперь, когда я знаю твой истинный облик, это…       — Бесполезная трата псионических сил? — закончил эльф за нее. Тав прищурилась, не почувствовав вмешательства в собственный разум. Он тихо засмеялся, глядя на ее ставшее растерянным лицо.       — Мне не обязательно читать твои мысли, чтобы понять, о чем ты думаешь. Не после всего, что мы пережили. И нет, уверяю тебя, я не стал бы тратить время на бесполезные вещи.       Наутилоид. Роща друидов. Обитель Розиморн. Проклятые земли. Тавия кивнула, соглашаясь. За все время, проведенное в путешествии, они стали действительно… очень близки. Келемвор, да он фактически жил в ее голове. Почувствовав ее расположение, эльф придвинулся к ней ближе, почти касаясь Тав плечом. Открыто улыбнулся.       — Хорошо, что ты избавилась от гитьянки, вторгшихся в мое убежище. Видеть их в своем доме — последнее, чего бы я хотел.       — У тебя была интересная жизнь до нас, — искренне ответила Тавия, — почему ты скрывал ее?       Использовал ли он сейчас свою псионику или просто оставался рядом, но его присутствие подействовало на нее подобно накатывающим волнам, успокаивая беспокойство и ослабляя внутреннее напряжение. Она знала. Знала, что солнечный эльф был иллюзией. И все же отдала бы многое, чтобы снова ощутить это чувство покоя. Остаться здесь. С ним. Сидеть вместе и смотреть на звезды.       Хранитель поднял глаза к небу.       — Так было нужно. Сказать по правде, поначалу я слабо надеялся на успех. Как я и говорил тебе, задача стояла монументальная.       Тав кивнула. Почти невыполнимая, если говорить более честно. На секунду опустила взгляд, увидев, что его лежащая ладонь на траве почти касалась ее собственной. Это она неосознанно придвинулась к нему настолько близко?       Было кое-что еще, не дававшее ей покоя.       — Но почему ты сразу не сказал нам все напрямую? Ты ведь уже бывал в Лунных башнях и знал про иллитидскую колонию. И что старший мозг обитает именно там.       Он опустил голову, не отводя от нее взгляд, полный неприкрытого изумления и растерянности. На миг в темных лавандовых глазах мелькнуло привычное аметистовое сияние. В эту секунду Тав очень сильно захотелось увидеть его настоящее лицо. Нечасто удается удивить свежевателя разума.       Хранитель замер. Улыбнулся, возвращая себе привычное стоическое выражение.       — Потому я и выбрал тебя. — В его голосе отчетливо послышались восхищенные ноты, когда он, потянувшись к ней пальцами, убрал за ухо выбившуюся прядь. Тав не стала отстраняться. — Ты задаешь очень правильные вопросы.       — И рассчитываю на такие же правильные ответы.       Хранитель кивнул, убирая ладонь, задержавшись лишь на краткий миг. Слишком быстро, чтобы подумать что-то лишнее.       И все же…       — Скажи мне, как бы ты отреагировала, сообщи я вам всем, что лекарства от цереморфоза на самом деле никогда не существовало?       — Я бы расстроилась, — ответила Тав, пытаясь проигнорировать едва заметное тепло в груди, — и едва ли поверила тебе.       — Именно так. Не ты одна. В попытке доказать мне обратное, вы бы пытались больше. Искали. Копали глубже, теряя драгоценное время. А правда заключалась в том, что лишь уничтожение иллитидского мозга избавит вас всех от личинок.       — И ты изначально знал, что Абсолют — это не что иное, как старший мозг?       — Да. Однако раскрывать всю правду было опасно как для меня, так и для вас самих. Боюсь, расскажи я вам все с самого начала, поутру вы бы проснулись мертвыми из-за того, что Лаэзель вздумала «избавить вас от подобной мерзости». Задача была действительно не из легких, и я предвидел твое нежелание и сопротивление.       Его голос понизился, заставляя что-то внутри Тав задрожать.       — Чего я не смог предвидеть, так это того, насколько мне понравится проводить время в твоей компании. — Хранитель отвел глаза, обращаясь куда-то к звездному океану. — Я много думал об этом в последнее время. Иногда мне даже кажется, будто мы танцуем в сторону чего-то более… глубокого.       Он снова ушел в поэзию. Тавия фыркнула, пряча смущение.       — Танец? Я бы назвала это борьбой.       — Порой одно неотличимо от другого, — поддел он ее, хитро прищурившись. Она уже видела подобное. Этот взгляд. Тон его голоса…       — Ты что? Пытаешься сейчас меня соблазнить? — спросила она полушутя. Хранитель наклонил голову. Вопреки ее мнению, он не улыбнулся.       — А ты этого хочешь?       Адова сера. Он действительно был серьезен.       Тавия стушевалась, не найдя подходящего ответа. Теперь, когда он спросил это, тлеющий огонек тепла приглушило сомнение. Близко. Он был так близко. Почему же она колеблется? Это было подобно прыжку с высокого обрыва. Страх осуждения окатил ее ледяной волной.       — Никогда, — вдруг услышала она твердый голос, — я никогда не осуждал тебя, Тав, не собираюсь и сейчас. — Эльф на мгновение задумался, затем приглашающе развел руками: — Мне бы хотелось обнять тебя, если ты не против.       Она судорожно выдохнула, все еще замирая в сомнениях.       — Так просто?       — Так просто. Но если ты боишься…       В ответ на его лукавый взгляд Тавия гордо вскинула голову, пытаясь сохранить хоть какие-то остатки достоинства.       — Я вовсе не боюсь.       — Очень хорошо. Иди ко мне.       Пытаясь унять бешено колотящееся сердце, она отбросила сомнения, устроившись у него между колен. Он обнял ее, крепко прижимая к себе. И в этих объятиях Тав внезапно почувствовала, как все терзающие ее тревоги медленно растворились среди просторов космоса. Некоторое время она сидела неподвижно, прислонившись лицом к его груди, слушая размеренный стук сердца.       «Хотя бы на мгновение… забыть обо всем… хотя бы на мгновение».       Тав шумно втянула воздух, все еще мечущаяся в собственных сомнениях. Подняла голову, потянувшись к его лицу.       — Уверена?       — Нет, — она отвернулась, коря себя за секундную слабость. Сжала в ладони его тогу, нещадно сминая несуществующую ткань. — Ты же видишь мои мысли. Зачем спрашивать то, что знаешь сам?       — Потому что я хочу услышать, — эльф наклонился к ней сам. Потерся щекой о ее щеку. — Когда проговариваешь проблемы вслух, становится легче.       — Тебе?       — Тебе, — серьезно ответил он. Тавия усмехнулась, проглотив горький ком. Что именно ей нужно проговаривать? То, что она устала? Устала от того, что проблемы нарастали в ее жизни словно снежный ком. Что бы она не делала, этого всегда оказывалось недостаточно. Проблемы вокруг были у всех и каждого, но хоть кто-нибудь спросил саму Тав о том, что чувствует она сама? С момента, когда она очнулась на пляже, она снова и снова откладывала собственные желания, сосредотачиваясь на нуждах других. Беженцы, микониды, гномы в Гримфордже, Арфисты в «Последнем свете», ее спутники…       Неужели она не заслужила хоть что-то для себя?       Едва эта мысль пролетела в сознании, она ощутила, как кончики его пальцев дотронулись до тыльной стороны ладони, почти невесомо поглаживая. Тело вздрогнуло, словно по нему пустили ток. Мышцы напряглись.       — Щекотно, — пробормотала она смущенно.       Ободрённый этим, он скользнул к запястью и выше по предплечью. Тавия шумно выдохнула, когда теплая ладонь провела вверх по шее. Остановилась на щеке. От мягких скользящих касаний где-то в груди зародилось тепло. Оно было не обжигающе страстным, лишь приятно тянуло, заставляя Тав дышать чаще, чем обычно.       «Ты хочешь, чтобы тебя трогали», — бесцеремонно тогда заявила жуткая женщина-орк в Лунных башнях. В тот момент Тав и представить себе не могла, что из всего лабиринта запутанных мыслей из нее вытянут именно это. Еще хуже было осознавать, что сектантка была права. Сколько ночей в Проклятых землях она была вынуждена проводить одна. Стремясь к недостижимой цели. За бесконечной гонкой Тавия забыла о главном. Заботе о себе самой. И теперь удовольствие простого прикосновения вырвало из её груди облегченный и долгий выдох.       «Почему ты решил стать именно им?» — подумала она про себя, глядя на солнечного эльфа. Он был ее мечтой, воплощением всего того, что Тавия так или иначе считала прекрасным.       Идеальная иллюзия. Он мог бы легко манипулировать ей с самого начала, если б захотел, подчиняя волю…       — Мне было это не нужно, как и тебе, — ответили ей. Тавия вздрогнула, не сразу сообразив, что последнее предложение она произнесла вслух.       — Что мне было нужно? — тихо спросила она.       Он ответил почти сразу.       — Безопасность. Ты искала того, кто понял бы тебя. — Хранитель поднял вторую руку, заключая ее лицо в ладонях. — Кто не стал осуждать. Кто позаботился бы о тебе.       — Хватит, — возразила она, но теплые руки не отпустили. Ее страхи вытаскивали наружу, словно застрявшую и уже успевшую загноиться занозу.       — Повторюсь, я никогда не осуждал тебя. За твои мысли, решения, поступки. Ты нуждалась во мне, я знаю, — он сделал паузу, — нуждаешься и сейчас.       Это было уже слишком. Тав молчала, глядя на него исподлобья. Она не хотела признавать… и одновременно нуждалась в нем так сильно, что ей стало страшно. После того как ей удалось добраться до города, проблемы сыпались словно из рога изобилия. Расследование зашло в тупик. Нетерийские камни все еще в руках Орин и Горташа. А перспектива полного провала заставляла ворочаться во сне, не смыкая глаз.       Почему, как бы она не старалась, ничего не выходило? Почему не получалось?       Тавия устало выдохнула, спросив без особой надежды:       — Как мне справиться со всем этим?       — Ты уже справляешься.       Несмотря на его решительные слова, она лишь грустно усмехнулась. Какая прекрасная ложь. Тав была уверена, он бы сказал все что угодно, лишь бы она почувствовала себя лучше. Хранитель поднял на нее серьезный взгляд.       — Снова думаешь, что я лгу? — он погладил ее по спине. — Тебе — никогда.       Их глаза встретились. На секунду Тавии захотелось засмеяться ему в лицо. Было забавно слышать это сейчас, учитывая то, какой облик он принял.       — Ты говоришь мне это, чтобы я окончательно не скатилась в самоуничижение и самокопание.       — Я говорю это, потому что забочусь о тебе, — его руки поднялись наверх, погладили волосы, шею, — я делал это с самого начала. От меня хотели избавиться. Ты доверилась мне. Мне было плохо. Ты утешила меня, — ответил он. — Позволь сделать для тебя то же самое.       Прикосновения эльфа были бережные, успокаивающие. Низкий ласковый голос обволакивал ее, исходящее тепло от рук обещало освобождение от опасностей, с которыми ей еще предстояло столкнуться. На какой-то момент она забылась настолько, что обнаружила себя сидящей на его коленях с полностью расстёгнутой рубашкой. Хранитель прищурился.       — Не любишь быть в должниках? — спросила Тав, тихо млея, едва его пальцы коснулись висков, аккуратно массируя.       — Разве плохо, что я предлагаю тебе утешение?       — Нет, но… — она на миг задумалась, глядя на красивое лицо, — но какая выгода с этого тебе самому? Если только…       Вспышка в сознании. Острые уши и обольстительная улыбка. Волосы белые, но другие: короткие с игривыми завитушками.       «У меня был план — надежный план соблазнить тебя, обеспечив себе безопасность. Не тебя меня судить. В конце концов, что, если не секс, является превосходной формой убеждения?»       — Это жестоко, — произнесла Тав, отводя взгляд и прогоняя неприятное воспоминание. Нет, за время их похода ей так и не удалось переспать с белокурым эльфом. Что, впрочем, не мешало попыткам последнего соблазнить ее. Тогда Тав казалось, что Астарион был если не влюблен, то хотя бы заинтересован в ее компании.       Реальность оказалась более отрезвляющей.       — Хотя чего я ожидала… Все иллитиды склонны к манипуляциям.       Едва она это произнесла, на лице Хранителя отразилась неприкрытая печаль. Словно ее слова ранили его, подобно острым кинжалам.       — Теперь понятно. Ты думаешь, что я, как и Астарион, предлагаю себя, только чтобы завоевать твое расположение.       — А есть какие-то другие причины? — горько усмехнулась Тавия. — Послушай, я не обижусь, если это так. Ты самое рациональное существо, которое я встречала за последние года. Упрямее и эгоцентричнее любого солнечного эльфа Эвермита, но рациональное.       — Звучит как комплимент.       Он наклонил голову. Она усмехнулась, убирая с его лица нависшую длинную белую прядь, заправляя ее за острое ухо.       — Прости, я не поверю, что ты будешь делать что-то, не имея на то причины.       — Ты права, — ответил Хранитель спустя паузу. В голосе послышалось нехарактерное для него смущение, — у меня есть причина, но не та, которую ты сейчас озвучила.       — И что же это? — Тав подняла взгляд. — Мне казалось, ты всегда руководствовался исключительно практичными мотивами.       — В начале так и было. Не скрою, моя задача состояла в том, чтобы ты доверяла мне. Однако, чем больше я тебя узнавал, тем больше понимал, что наш союз был не просто вынужденным сосуществованием. Это стало чем-то уникальным. Чем-то большим… я не предусмотрел подобного…       Эльф опустил голову. В его фиолетовых глазах Тав прочитала неподдельное восхищение.       — Твои эмоции. Я вижу их, ощущаю, как и свои собственные. Они окрашены разными гранями, глубиной… — признался он, — они прекрасны, однако отчаяние — не то, что поможет тебе преодолеть это все в одиночку.       Он обнял ее крепче. Чувствуя, что тлеющие угли желания внутри вспыхнули с новой силой, заглушая внутренние сомнения. Тавия подняла ладонь к его лицу, осторожно огибая светлые вытатуированные эльфийские орнаменты на лбу и скулах.       Их взгляды пересеклись. Тав чувствовала, что стоит на краю бездонной пропасти. И лишь шаг отделяет ее от бесконечного, но такого манящего падения.       Один последний аргумент.       — Это иллюзия. И это неправда.       Эльф улыбнулся.       — Иллюзия, — подтвердил он, наклоняясь и сокращая расстояние, — но почему она не может быть правдой?       Остальной мир будто отодвинулся, растворился в глазах цветах бесконечного астрального моря. В голове стало легко и пусто. Она тихо выдохнула, когда их губы соприкоснулись. Легко и нежно. Это было похоже на невесомое касание мотылька, едва слышный шепот морских волн. Тав закрыла глаза, ощущая, как мягкое тепло прошлось по телу от головы до кончиков пальцев. Она задрожала от волнующего предвкушения, подалась вперед, ловя его учащенное дыхание.       — Ты… восхитительна, — услышала она низкий голос. Тав распахнула глаза, обнаружив его пристальный взгляд, полный желания и какой-то необъяснимой тоски. Она хотела спросить, что именно тревожило Хранителя в такой момент, однако тот опередил ее, захватывая ее рот более напористо. Одновременно его руки блуждали по ее телу, освобождая от остатков одежды. Оставшись нагой, Тав повела плечами, с удивлением осознавая, что ей не было холодно. Магия астральной призмы или собственное возбуждение? Она не успела обдумать эту мысль, как паладин обнял ее за талию и притянул к себе на колени. Краска залила ее лицо, когда она осознала, что тонкая лавандовая туника мало того что не имела нижнего белья, так и почти не скрывала его твердость между бедер. Теперь, когда он не был облачен в привычную броню и плотные штаны, ей казалось, внизу он был еще более объёмным.       И как он собрался при таком размере…       Кончики ушей предательски вспыхнули.       — Подожди, — пробормотала Тав, не отрывая взгляда от того места, куда приличные женщины обычно не пялятся. — У меня появились некоторые… вопросы…       Хранитель засмеялся, поняв направление ее мыслей.       — Полагаю, ты можешь задать их позже, — в его лукавой улыбке мелькнуло темное и манящее желание, — если они останутся.       Он притянул её к себе, прижимая к своему телу. Мягкие губы скользнули вниз по ее подбородку, спускаясь по изгибу шеи так чувственно, что голова Тав закружилась под завораживающими прикосновениями. Она больше не могла думать ни о чем, кроме ощущения его губ на своей коже, настолько поглощенная этим, что даже не заметила, как его руки легли на ее грудь, перебирая подушечками пальцев возвышения упругих сосков. Встретившись с ним взглядом, она неосознанно крепче вцепилась в его тунику, когда внезапно волны чужих мыслей и чувств заполнили ее разум. Его желание было настолько сильным, что мгновенная волна обжигающего жара прокатилась по ней, скапливаясь внизу живота. На мгновение Тав почудилось, будто она утонула в хаосе мыслеобразов. Однако, не успев погрузиться в глубинный псионический океан, она почувствовала, как та же самая сила подхватила ее сознание, выталкивая на поверхность. Хранитель поднял на нее беспокойный взгляд. Аметистовое сияние метнулось вглубь, прячась за привычным образом солнечного эльфа.       — Прости, — прохрипел он, — это... ты определенно умеешь отвлекать.       — Я в порядке, — Тавия требовательно притянула его к себе, поерзав на бедрах, — хочу не думать ни о чем. Хотя бы этой ночью…       Он улыбнулся.       — Хорошо.       Знакомый бриз пронесся над поверхностью ее разума, вымывая все мысли, оставляя голову восхитительно пустой. Мужчина обнял ее покрепче, приподнимая и осторожно укладывая на спину. Почувствовав под собой мягкую траву, Тав прикрыла глаза, расслабляясь. Подняла руки, пытаясь поддеть золотую застежку пурпурной туники.       — Она вообще снимается?       — В твоей голове осталось слишком много вопросов, — ласково ответили ей. Хранитель поднял светящиеся фиолетовым пальцы. Секунда и тонкая ткань растворилась на глазах ошеломленной Тав, открывая взгляду обнаженное подтянутое тело. Она положила руки на его рельефную грудь, чтобы почувствовать обманчивую шелковистость бледной кожи.       Потрясающая имитация.       Она не успела как следует обдумать эту мысль, как почувствовала его настойчивый поцелуй на губах. Томный, уводящий ее сознание прочь от забот и проблем. Одновременно его теплая ладонь скользнула вниз от острых ключиц по ребрам и ниже к животу. Волна мурашек прошлась по телу от макушки до позвоночника, едва после нескольких приятных мгновений он осторожно раздвинул ее бедра, проводя пальцем по клитору. Невесомо, едва касаясь. Щеки снова вспыхнули, едва Тав осознала, насколько сильно она была возбуждена там внизу.       — Ты удивительно отзывчива, — низко пророкотал паладин ей в ухо, заставив ее тело задрожать еще больше. Тав выдохнула в полустоне, цепляясь за остатки воздуха:       — Просто… сделай уже… что угодно…       — Что угодно, говоришь?       Он снова поцеловал ее, деликатно покусывая нижнюю губу. В эту секунду два пальца скользнули в нее по первую фалангу. Тав вцепилась руками в его обнажённые плечи, пытаясь сдвинуть бедра, чтобы снова ощутить его касания в самом чувствительном месте чуть выше.       — А впрочем, — эльф вдруг отодвинулся, убирая пальцы. В его взгляде мелькнул знакомый темный голод, — зачем ограничиваться?       Не обращая внимания на появившееся смятение на ее лице, он поцеловал ее в шею, опустился к ключицам, к животу и еще ниже. Тав нервно заерзала бедрами, разгадав его намерение. Мысль о том, что он будет касаться ее своим ртом там, заставила краску прилить к щекам.       — Я… вовсе не думала об этом, — смущенно проговорила она, чувствуя, как он мягко, но настойчиво просунул руки под изгибы ее колен. Обхватил пальцами бедра, фиксируя на месте.       — Верно, — он поднял лукавый взгляд, глядя на нее снизу вверх, — об этом думал я.       Ее тихий сдержанный вскрик нарушил звенящую тишину призмы в ту секунду, когда Тав почувствовала его губы там, где несколько мгновений назад были пальцы. Она дернула бедрами, однако эльф крепко держал ее. Он коснулся языком ее клитора, втягивая его в рот, отчего звездное астральное небо над головой Тав смазалось в одно большое белое пятно.       — Проклятье… — едва смогла выдавить она между тихими стонами. Ощущение влажного, шелковистого тепла почти что отключило ее разум, выкидывая из реальности. Он обводил языком вокруг ее чувственности, заставляя нервы гореть от желания. Вверх и вниз, чередуя движения в ритмичном темпе, словно был полон решимости довести ее до оргазма прямо в эту минуту. Тав зажмурилась. Хриплые негромкие стоны срывались с ее губ один за другим, когда его язык погружался в нее, лаская нежную кожу, затем снова поднимался и касался разгоряченного почти до предела клитора. Волны возбуждения накатывали на нее, собираясь внизу живота и заставляя задерживать дыхание и жмуриться до цветных пятен под закрытыми веками.       Невозможно. Ее тело не могло реагировать на него с таким вожделением. Было хорошо. Настолько хорошо, что почти невыносимо.       — Я… больше не могу, — прохрипела она, едва найдя в себе силы заговорить, чувствуя, что отчаянно балансирует на грани, — кажется, я скоро…       «Сделай это, — его шепот, казалось, зазвучал у Тав в самом сердце, — прими себя».       Несколько мучительных мгновений, и она кончила тихо с короткими прерывистыми всхлипами. Ее лоно пульсировало. Мышцы сжимались, словно туго натянутая пружина, давая ей желанное освобождение. Избранные троицы мертвых… Нетерийские камни… Абсолют… Больше ничего не было важно. Ничего, кроме губ потрясающего мужчины, склонившегося над ней.       — Гораздо лучше, верно? — прохрипел он прерывисто, перемещаясь вверх по ее телу. В его глазах горело настолько сильное желание, что Тав ощутила, как по ней прошла очередная волна сладкой дрожи.       Находясь в туманной дымке послеоргазменной неги, она почти забыла о своих переживаниях, в то время как его сильные руки легли на бедра, направляя ее. Задавая нужный угол до тех пор, пока не прижался животом её животу. Его внезапный низкий стон отдался эхом у нее в ушах, когда их тела восхитительно соединились. Тав тихо выдохнула, ощущая длину его возбужденного члена в своем теле. Дьяволы его раздери. Все-таки вошел. Однако боли не было. Вместо нее новая волна возбуждения прошлась по коже. Эльф замер, погрузившись в неё до основания, отслеживая ее реакцию. Тавия вцепилась в его плечи, ища точку опоры на широкой спине, стараясь выровнять дыхание. Если он и манипулировал ее разумом в этот момент, то она не могла никак это почувствовать.       Едва она подумала об этом, его глаза насмешливо блеснули.       — Ты считаешь?       Огладив ее поясницу, он поддался бедрами вверх. Уткнувшись ему в шею, Тавия услышала, как собственный тихий стон вырвался из горла, едва его член заскользил между ее бедрами. Медленно вглубь, а затем, не спеша, наружу почти до конца, задевая самое чувствительное место снаружи. Эльф склонился вниз, нежно касаясь губами тонкой шеи, продолжая двигаться в ритмичном темпе. Еще одна волна жара прошлась по телу Тав, когда она осознала, насколько сильно была возбуждена. Повторная мягкая стимуляция разгоряченного клитора от его движений довела ее до исступления. Почти пытки.       — Сильнее, — прошептала она, едва заметно морщась от собственной чувствительности.       Он улыбнулся. Отвел бедра назад только для того, чтобы снова толкнуться в нее. Он делал это снова и снова, постепенно наращивая темп настолько, что Тав откинулась назад, вжимаясь в траву, принимая все, что он мог ей дать. Застонала в голос, почувствовав, как в одном из своих движений эльф скользнул в нее особенно глубоко.       Келемвор, он точно хотел, чтобы она кончила еще раз.       — Я…       — Ш-ш-ш, — он наклонился, просунув левую руку ей под спину, погладил лопатки, основание шеи, зарываясь пальцами в темные волосы, — я знаю.       Его успокаивающий властный голос заставил ее задрожать.       — Я знаю каждое молчаливое слово, каждую твою мысль, — он обхватил ее бедро, осторожно разводя ноги шире, — каждое невысказанное желание.       Тав втянула воздух, испытывая экстаз, чувствуя, как его жар проникал в ее кожу везде, где соприкасались их тела. Несмотря на размер, его член легко скользил внутри, восхитительно массируя стенки влагалища. Он двигал бедрами настолько сильно, будто его единственной потребностью было лишь оставаться в ней, проникая так глубоко, насколько это вообще было возможно.       Келемвор, это было великолепно. Он был великолепен.       Ее Хранитель.       Ее Щит.       Ее Рыцарь в сияющих доспехах.       — И я буду им, — прошептал солнечный эльф ей в губы. Его толчки становились все отчаяннее, с каждым движением проникая всё глубже в неё, сбивая дыхание, — буду с тобой до самого конца.       Их тела были соединены настолько тесно, что ее сердце зашлось в бешеном ритме. Тав потерялась во времени, когда еще одно белое, ослепительно горячее наслаждение обрушилось на нее с такой силой, что перехватило дыхание. Ее практически трясло от неописуемого экстаза. В эту же секунду эльф глухо застонал, совершая несколько финальных толчков в ее лоно, разделяя ее оргазм. Его губы нашли ее, целуя с безумным желанием. Глубина интимности, которую они разделили, казалась почти болезненной. Наслаждаясь интенсивными мышечными спазмами, Тав обмякла в его сильных, но бережных объятиях. Тихий успокаивающий шепот эльфа отдавался в сознании сладкой патокой, но Тав почти не слышала его, глядя на бесконечное звездное небо над головой, так напоминающее ей сейчас необъятный океан.

***

      — И ты называешь это ограниченностью? — едва выдавила она из себя, смотря на него снизу вверх. Бушующий шторм оргазма медленно утих, когда спустя время им наконец-то удалось прерваться. Ее голова покоилась у него на коленях. Вернув им обоим одежду, Хранитель улыбнулся.       — Я называю это разумной тратой резервов, — он погладил ее по щеке. Наклонился, мягко касаясь искусанных губ. Тавия замерла. Контраст между подобной нежностью и той безудержной страстью, которую они разделили, поразил ее в самое естество.       Оторвавшись от его губ, Тав слегка прищурилась. Он наклонил голову, ловя ее телепатический импульс.       — Что случилось?       — Не хочу разрушать момент и, наверное, я опоздала с вопросом, — задумчиво протянула Тав, — теперь, зная твой истинный облик, куда именно я тебя целую?       На его лице отразилась неприкрытая растерянность. Хранитель замер, потом открыто засмеялся.       — Вижу, к тебе вернулось твое прежнее чувство юмора. Хорошо. Это начало. — Он протянул к ней ладонь, переплетая пальцы. — Ты прекрасный меч.       Тавия замялась.       — Скорее булавка, — фыркнула она.       — Я серьезно, — Хранитель покачал головой, — ты сильнее, чем сама о себе думаешь. Не сомневайся в себе, Тав.       Его уверенный тон не оставлял и места сомнениям. Тав облегченно выдохнула, глядя на его лицо, медленно размывающееся под закрывающими веками.       — Завтра тебе понадобится много сил, — звучал его голос, убаюкивая подобно колыбельной, — но то будет завтра. А пока засыпай.       Она приоткрыла глаза, борясь с подступающим забвением.       — Я ведь и так сплю. Ты мой сон.       Его глаза горели привычными яркими аметистами, когда он наклонился к ней, прошептав на прощание:       — Тогда это хороший сон. Спи.