Глава 21. Цесканский гамбит

      Старая темница хранила холод и тишину уже несколько столетий.       Каменные стены казались влажными от времени. Темные и шероховатые, они были покрыты тонкими прожилками мха. Факелы горели неровно, их свет ломался на железных решетках, рассыпаясь по полу дрожащими пятнами. Где-то в глубине коридора медленно капала вода. Звук падал на камень с тихим звоном, словно отсчитывая секунды. Тав ступала тихо, но каждый ее шаг все равно отдавался эхом. Темница будто прислушивалась.       Она остановилась у нужной камеры. По ту сторону решётки неподвижно, словно кукла, стоял Рейвенгард. Его взгляд был устремлен прямо на нее: ровный, холодный, без раздражения и без страха. Только пустота, похожая на темную воду без дна.       Старший мозг.       Тав чувствовала это почти физически. Чужая воля в герцоге пульсировала глухой силой, как далекий удар сердца огромного существа, спрятанного где-то под храмом. Она остановилась в шаге от решетки.       — Мне жаль, что Тарун не отпустит вас, — произнесла она ровно. — Но я обещаю… я найду способ. Уилл должен знать.       Рейвенгард не шелохнулся. Его лицо оставалось неподвижным, как маска.       — Зачем забота? — голос мужчины прозвучал холодно и ровно. — Слова не меняют реальность.       Тавия сжала пальцы на влажных, ледяных прутьях.       — Я не виню вас за Стелмину и Флоррик, — тихо сказала она. — Вы сделали то, что вам приказали.       Тишина стала гуще. Рейвенгард стоял неподвижно, затем ответил всё так же глухо:       — Я действовал. Все остальное не имеет значения.       Тавия чуть наклонила голову.       — Иногда видеть, что кто-то пытается, уже имеет значение.       — Видеть — не значит действовать, — ответил он. В этот момент волшебница ощутила тонкое, почти незаметное давление. Чужое внимание скользнуло по поверхности ее сознания, как паутина, натянутая между мыслями.       — Нити, что связывают нас всех… иногда ведут не туда, куда хочется, — произнес герцог.       Слишком правильно. Слишком гладко.       — Я знаю, — спокойно сказала Тав. — И я научилась их видеть.       Она медленно отступила на шаг.       — Иногда это помогает выбирать путь. Даже когда кажется, что выбора нет.       — Выбор… лишь иллюзия, — тихо ответил он. — Но… некоторые нити заметнее других.       По спине пробежал холодок. Тав задержала взгляд на лице Рейвенгарда на секунду дольше, чем нужно. Потом медленно отвернулась.       Тишина снова заполнила темницу.       Едва она сделала шаг, за ее спиной вдруг скрипнул металл. Тав резко обернулась. Выбравшийся наружу Рейвенгард поднял руки к собственной шее.       Одно короткое движение.       Хруст.       Тело посерело, распадаясь на отдельные фрагменты. Кожа на лице поплыла. Черты начали искажаться, плавиться, перетекать в другую форму.       И через мгновение перед Тав стояла Орин.       Без маски.       Ее глаза блестели голодным безумием. Черные губы медленно растянулись в улыбке.       — Я знала, что ты придешь, — тихо произнесла она. Голос звучал мягко, почти ласково, но в нем Тав явственно услышала угрозу. — Вскоре ты лично познакомишься с Баалом.       Что-то тяжелое ударило Тав в сознание. Мир резко качнулся, факелы расплылись в золотые пятна. На долю секунды Тав попыталась ухватиться за мысль, ясную, как лезвие.       Орин…              Но темнота уже накрывала ее. Последним, что мелькнуло перед глазами, была безумная улыбка любимицы Баала.

***

      Подземелье в Нижнем городе

      Сырость подвала въелась в камень. Факел коптил у стены, освещая фигуру, привязанную к стулу. Запах крови смешивался с затхлым воздухом канализации. На расшатанном старом стуле перед ним сидел человек в темной одежде с символом Баала, вырезанным на груди.       Живой. Пока что.       Шэдоуарт стояла рядом, сложив руки. Она смотрела на культиста спокойно. Даже слишком.       — Еще раз, — сказала она тихо. — Где вход?       Культист закашлялся кровью.       — Вы… никогда… не найдете…       Сбоку раздался ленивый вздох. Астарион медленно обошел пленника, покручивая в пальцах кинжал.       — О, пожалуйста, — промурлыкал он, — не начинай заново. Это ужасно скучный этап.       Он наклонился ближе.       — Видишь ли, у нас сегодня плохой день.       Кинжал лег на стол перед пленником. Металл тихо звякнул.       — Наша подруга пропала, — продолжил Астарион почти дружелюбно. — И если ты не заметил, мы уже все немного… нервничаем.       Культист улыбнулся разбитыми губами.       — Она уже мертва.       В помещении на мгновение воцарилась тишина. Астарион на секунду замер, его улыбка исчезла. Он медленно повернул голову к Шэдоухарт.       — Я продолжу?       Она слегка кивнула. Мгновение, и подвал снова наполнился криком. Через несколько минут культист едва держался в сознании.              Шэдоухарт приблизилась, наклонилась над ним. Коснулась подбородка мужчины, заставив запрокинуть голову.       — Слушай внимательно, — прошипела она, — ты скажешь, где вход.       — Иначе, — мягко добавил Астарион за ее спиной, — я начну творчески подходить к процессу.       Культист тяжело дышал, его глаза дрогнули.       — Канализация… — прохрипел он. — Старый храм… под городом…       Шэдоухарт напряглась.       — Где именно?       Культист нервно засмеялся.              — Поздно… слишком поздно…              Он закашлялся, кровь стекала с подбородка.       — Сегодня… ритуал…       Астарион и Шэдоухарт переглянулись. Вампир пожал плечами.       — Эх, а я только надеялся закончить, — с наигранным сожалением протянул он.

Особняк арфистов

      На другом конце города в старом особняке, служившем убежищем Джахейры, воздух был напряжен. Комната заполнилась вооруженными до зубов людьми. На лацканах одежды у каждого была прикреплена металлическая брошь: серебряная арфа с полумесяцем.       Арфисты.       Они переговаривались тихо, проверяя оружие. Джахейра стояла у стола, на котором была разложена карта Нижнего города. Рядом, сложив руки на груди, замер Хальсин.       — Канализация, — сказал он. — Там достаточно древних тоннелей, чтобы скрыть храм.       Джахейра кивнула.       — Баалиты любят старые места. Однако в их убежище не бывает точных карт.       Она обвела взглядом собравшихся.       — Когда найдем вход, действуем быстро.       — Без лишнего шума, — добавил Хальсин.       Она усмехнулась.       — С арфистами? Посмотрим.

Дворец Верхнего города

      Уилл стоял перед столом, заваленным документами. Перед ним несколько пэров города, представители самых богатых семей Врат Балдура.       — Я все понимаю, саэ Рейвенгард, но мы не можем отправить «Дозор» в канализацию без доказательств, — сказал один из них.       Уилл сжал челюсть.       — В городе действует культ Баала. Если не остановить их, трупы будут находить не только в бедных районах.       — Это слухи.       — Нет, — его голос стал тише, но твёрже. — Это война.       Он положил на стол окровавленный символ Баала. Комната замолчала.       — Дайте мне людей, — Уилл обвёл взглядом присутствующих. — Или хотя бы не мешайте тем, кто уже ищет.

Башня Рамазита

      В верхнем зале башни Рамазита мерцали магические огни. Гейл быстро листал древний фолиант.       — Старые храмы Баала редко уничтожали, — пробормотал он. — Их просто… запечатывали. Нужно найти способ обойти их магическую защиту.       Рядом стоял Ролан — новый хозяин башни. Глаза тифлинга горели в полумраке ярким желтым пламенем.       — Ты хочешь сказать, что один из них все еще под городом?       Гейл закрыл книгу.       — Я уверен в этом, — он посмотрел на карту. — И если я прав…       Его палец остановился на точке.       — То запечатанный магический вход где-то здесь. В твоей библиотеке могут найтись труды «Кодекса Девятой Завесы»?              Ролан улыбнулся.       — Нетерийская иллюзия высшего порядка? Поверь мне, если эта книга ещё не сгорела, не утонула и не была разорвана на заклинания, то она здесь. В этой башне. Все остальное — просто красивые легенды.

Где-то на крыше

      Лаэзель стояла на краю крыши, глядя на бесконечные городские кварталы Врат Балдура. В ее руке светился кристалл связи гитов, переданный лично верховным кит’раком Воссом. Мало кто решился бы использовать его, чтобы не навлечь на себя гнев верховного главнокомандующего.       Однако времени для сомнений у Лаэзель не осталось. Едва она активировала кристалл, в сознании прозвучал холодный голос Восса.       — Говори.       — Мне нужна информация о скрытых путях под городом, — сказала Лаэзель.       На мгновение на другой стороне воцарилась напряженная тишина.       — Зачем?       Глаза Лаэзель зло сузились. Кем бы ни был Восс, она не собиралась тратить свое драгоценное время на пустые объяснения.       — Потому что там враг.       Ответ пришел мгновенно.       — Координаты переданы.       Кристалл погас. Лаэзель спрыгнула с крыши. Коротко и продуктивно. Она не собиралась давать другим повод усомниться в ее эффективности. Не собиралась давай его и Тав.

Гильдия Девятипалой

      Старый зал гильдии пах сыростью и маслом для оружия. В углах мерцали факелы, бросая длинные тени на потрепанные стены. Карлах и Минск шагали вперед, уверенные и настороженные, прямо к главе гильдии, сидевшей за тяжелым дубовым столом.       — Нам нужна ваша помощь, — сказала Карлах, сжимая рукоять топора у пояса. — Проводники, люди, ходы… все, что есть.       Минск шагнул вперед, глаза сверкнули. За его пазухой раздался злой писк.       — Если вы не покажете нам все, что знаете… — он наклонился к столу, — Бу сказал, что лично выгрызет вам глаза. И это будет только начало.       Глава гильдии вскочила, рука сжала перо, будто она хотела вызвать охрану сию же секунду.       — Ты смеешь угрожать мне, Каменный лорд? — зашипела она. — После того, что случилось с моими людьми по твоей вине?!       Карлах медленно приблизилась.       — Мы не шутим. Баалиты уже на подходе. Ваша гильдия располагается ближе всех к канализации, поэтому первым делом они придут сюда, и тогда вам не поздоровится. Нам нужна точная информация.       Минск вытащил хомяка на ладонь и добавил:       — Я знаю, что Девятипалая до сих пор хранит обиду на Минска. Но сейчас Минск не спрашивает. Минск хочет сотрудничать. Но если Девятипалая не хочет, последствия будут хуже любой обиды.       Женщина сжала губы, ее глаза блеснули гневом, но затем она глубоко вздохнула.       — Ладно, ладно… — пробормотала она, едва сдерживая раздражение. — Надо было избавиться от Каменного лорда, когда еще была возможность… Проблемы с Зентарим улажены, так что… да, я дам вам людей и покажу ходы.       Карлах кивнула, на губах мелькнула тень улыбки.       — С нами все будет в порядке.       Минск отступил на шаг, посадив хомяка на плечо, оставив зал в напряженной тишине.       — Бу благодарит за сотрудничество, — добавил он, но уже спокойнее.       Глава гильдии рассмеялась сквозь зубы, понимая, что спорить бесполезно.

Астральная призма

      Внутри призмы царила тишина. Мысли Императора нитями скользили по городу, растягиваясь, переплетаясь, образуя сеть. Он ощущал вспышки сознаний: напряженную сосредоточенность жрицы, холодную ярость вампира, пылающую решимость тифлинга…       Все они искали.       Но его внимание было сосредоточено на одной тонкой нити, ведущей глубоко под город. Туда, где древний храм наполнялся кровью и молитвами. И где сейчас находилась Тав. За время ее исчезновения иллитид удерживал эту связь постоянно, не позволяя ей раствориться в псионическом океане. Но в этот миг что-то изменилось.       Ее сознание коснулось чего-то древнего, холодного, пропитанного страхом.              Алтарь.       Император резко выпрямился. В псионическом пространстве пронеслась волна, острой рябью скользнувшая по щупальцам разума. Мысли Тав были затуманены усталостью и напряжением, но один образ прорвался сквозь шум.       Камень. Руны. Алтарь Баала. И сама Тав, лежащая на нем.       На мгновение астральное море замерло. Псионическая энергия вспыхнула вокруг него, как шторм, как жжение в мозгу.       «Нет».       Мысль была почти рычанием. Император почувствовал, как пульс волшебницы ускоряется, как вокруг нее собирается чужая сила. Ритуал. Который проходил прямо сейчас. Иллитид попытался коснуться ее сознания, сильнее, чем когда-либо.       Но между ними стоял храм. Древняя кровь.       И воля старшего мозга.       Связь оборвалась, словно ее перерезали ножом. В призме стало абсолютно тихо. Император медленно закрыл глаза. Его разум собрался, как клинок, и его мысль скользнула по городу к ее спутникам.       Тонкая. Настойчивая. Почти приказ.       «Быстрее».

***

      Храм был старше города. Каменные колонны поднимались в темноту, их поверхности изрезаны старыми символами. Некоторые почти стерлись временем, другие были заполнены свежей кровью. Между плитами пола тянулись канавки, по которым когда-то стекали жертвенные подношения. В воздухе стоял тяжелый запах железа и ладана. Факелы горели неровно, их свет дрожал, будто сам храм дышал.       В центре зала возвышался алтарь. Старый, темный камень, отполированный веками крови.       Орин остановилась перед ним. Несколько секунд она просто смотрела на лежащую на нем Тав.       Неровно.       Она нахмурилась. Одна рука Тав свисала с края алтаря, пальцы почти касались пола.       — Ну вот… — тихо пробормотала Орин. — Я ведь просила аккуратно.       Она подцепила запястье носком босой ноги и подтолкнула руку обратно на камень. Тело чуть сдвинулось. Орин наклонилась, изучая руны вокруг алтаря. Линии были вырезаны аккуратно, глубоко, как она и любила. Она провела пальцем по одной из них, проверяя, как кровь заполняет борозду.       Очень хорошо. Отец любит порядок.       Орин выпрямилась и медленно обошла алтарь. Культисты стояли кругом, склонив головы. Их шепот наполнял храм тихим гулом, но любимица Баала почти не обращала на них внимания. Ее мысли были заняты другим.       Братец.       Она тихо усмехнулась.       — Смешно, правда, — пробормотала она, будто разговаривая сама с собой. — Столько лет слушать одно и то же.       Истинный избранный. Любимец Отца. Наследник его воли.       Ее пальцы чуть сильнее сжали рукоять кинжала. Тарун всегда получал все первым. Внимание, доверие, лучшие задания… Даже этот проклятый нетерийский камень. Орин подняла взгляд к потолку храма.       — Хотя… — тихо сказала она, усмехаясь. — Надо отдать тебе должное, братец. Камень ты все-таки добыл. И привел ко мне такую прекрасную жертву.       Ее внимание вернулось к Тав, она наклонилась ближе, рассматривая лицо полуэльфийки.       — Так что… спасибо.       Слова прозвучали почти искренне.       Почти.       Орин вздохнула.       — Жаль только, что ты так и не понял, что с этим делать. Смотри внимательно, братец, — она склонила голову, будто разговаривала с кем-то рядом. — Сегодня я совершу то, на что у тебя никогда не хватало смелости.       Она выпрямилась и медленно прошлась вдоль алтаря. В памяти всплыла другая сцена: темная комната, стол. И личинка Абсолют.       Она тогда почти гордилась собой.       — Я ведь хотела помочь тебе, — тихо пробормотала она, доставая кинжал. Острое лезвие коснулось шеи Тав, оставляя бледную линию на коже. — Это была такая прекрасная личинка.       Орин слегка надавила, но не прорезала кожу.       — Идеальный подарок. Я даже выбрала ее сама для тебя, — тихий смех вырвался из ее рта, — а ты взял и сбежал.       Она покачала головой.       — Неблагодарный.       Орин медленно провела кинжалом вдоль горла Тав, наблюдая, как под кожей бьётся пульс.       Живая. Хорошо.       Она снова выпрямилась. Ее взгляд скользнул по алтарю.       — Ничего. После ритуала у меня будет время все исправить.       Она снова посмотрела на Тав. Лезвие повторно коснулось ее шеи.       — Даже сейчас я хочу…       Она вдохнула глубже. Губы растянулись в довольной улыбке.       — Ох, как же хочу…       На секунду рука дрогнула. Потом Орин резко убрала кинжал.       — Но нет.       Она посмотрела вверх, туда, где в скале высеченным из камня лицом на нее смотрел череп Бога убийств.       — Отец должен получить жертву нетронутой.       Она повернулась к культистам. Те перешептывались, почти дрожа от возбуждения.       — Начинайте.       Молитвы поднялись почти сразу. Сначала тихие, потом все громче. Орин без колебаний полоснула лезвием по собственной ладони. Кровь закапала на камень. В эту секунду руны вспыхнули и красный свет медленно пополз по линиям вокруг тела Тав. Орин довольно выдохнула.       — Вот так.       Она поднялась на ступень алтаря. Молитвы усилились. Красное свечение заполнило весь круг. Орин подняла кинжал. Еще одно движение — и лезвие войдёт прямо в сердце.       Но руны вдруг дрогнули. Красный свет мигнул один раз, затем второй. Еще миг, и руны погасли окончательно, погрузив храм во тьму.       А затем линии на камне вспыхнули снова.       Только теперь они были черными.       Орин нахмурилась.       — Что…              Она резко повернулась к культистам.              — Кто?              И прежде чем получить ответ, мгновенно выбросила короткий нож. Ближайший к ней культист схватился за горло, упал замертво, захлебываясь кровью.       — Кто это сделал?!       Тишина.       За ее спиной раздалось движение и шуршание ткани. Орин медленно повернулась. Тавия уже сидела на алтаре. Она опустила ноги на камень и встала.       Любимица Баала моргнула. На секунду ее лицо стало совершенно пустым.       — Я привела тебя сама, — сказала она. Голос был тихим, но в нем звучала раздраженная уверенность.              Тав смотрела на нее спокойно.       — Ты ошиблась, Орин.       Она сделала шаг вперед. Черные руны под ее ладонью медленно гасли.       — Это я пришла за тобой.