Глава 22. Пережить

      Тишина в храме длилась почти с десяток секунд. Тав стояла перед алтарем, не сводя с убийцы напряженного взгляда. Орин смотрела на нее, слегка наклонив голову, изучая волшебницу почти с любопытством. Еще через пару мгновений темные губы дрогнули. Она засмеялась, сначала тихо, потом уже более громко, даже слегка согнулась, держась за живот.       — Ох… — Она вытерла уголок глаза, медленно обведя рукой храм. — Ты серьезно? Ты лежала на моем алтаре. В моем храме. Среди моих людей.       Она понизила тон.       — И решила, что это ловушка для меня?       Несколько культистов нервно переглянулись. Смех Орин постепенно стих. Она посмотрела вниз, на алтарные руны, окрашенные в черный. Ее улыбка медленно исчезла, когда кровь стекла, и под ней обнаружилась ошибка.       Одна из рун была наполовину стерта.       Орин медленно подняла голову, смотря на Тав, и на секунду ее лицо стало абсолютно пустым. Когда ее губы снова растянулись, на лице уже не было улыбки.       — Ах ты…       Голос ее стал тихим.       — Маленькая… паршивка!..       Орин уже открыла рот, чтобы добавить что-то еще, когда один из культистов позади вдруг вздрогнул.       — Холодно…       Он сказал это почти шепотом, будто не хотел нарушать тишину. Любимица Баала раздраженно посмотрела на него.       — Заткнись.       Но слова уже разошлись по кругу. Кто-то тихо втянул воздух. У другого изо рта вырвался белый пар. Температура в храме падала. Факелы начали коптить, пламя стало ниже. Тени на стенах вытянулись и задрожали. Орин медленно повернула голову, и прежде, чем она успела среагировать, воздух в центре зала вдруг исказился. Будто пространство на секунду сложилось само в себя. Раздался сухой треск магии. И в следующее мгновение там стояла высокая массивная фигура.       Тарун.       Он появился резко, словно его выдернули из другого места. Белая чешуя блеснула в красном свете факелов. Полы его плаща еще двигались от всплеска магии. Камень под сапогами покрывался тонкой коркой инея. Несколько культистов отступили. Тарун медленно поднял голову, находя Тав за долю секунды. Его взгляд на секунду задержался на стертой руне у края алтаря. Он понял. И почти незаметно кивнул, чешуя на лице разгладилась окончательно.       — Ты жива.       Потом он перевел взгляд на Орин. Выражение его лица обдало привычным холодом.       — Жаль, что о тебе нельзя сказать то же самое.

***

      Комната в одном из нескончаемых подземелий Баала была почти темной. На столе лежала карта. Несколько свечей освещали линии туннелей и старые ходы. Тарун стоял над картой, оперевшись руками о стол.       — Это слишком рискованно.       Тав сидела на краю стола и спокойно смотрела на него.       — Нет. — Она постучала пальцем по отмеченному месту. — Это единственный вариант.       Тарун покачал головой.       — Орин не дура. Провернуть такое будет непросто.       — Нет, — согласилась, наклоняясь вперёд, Тав. — Именно поэтому это сработает. Она хочет меня. Сейчас больше, чем кого-либо.       Тарун поднял на нее взгляд.       — Это не повод становиться приманкой.       — Это повод использовать ее самоуверенность против нее самой.       Несколько секунд они молчали. Тарун медленно выдохнул.       — Ты понимаешь, что если я не успею…       — Успеешь.       — Тав.              Она пожала плечами.       — Орин любит растягивать удовольствие. Она будет говорить. Хвастаться. Пугать. Именно это и даст тебе время.       Тарун провел рукой по лицу.       — Ритуал запускается ее кровью. После этого у меня будет несколько минут.       Тав немного помолчала.       — Скажу честно, вот это и есть та часть, которая меня немного пугает.       Драконорожденный несколько секунд молчал. Затем тихо спросил, поднимая глаза:       — После всего, что я сделал… Ты готова довериться мне?       Тишина повисла между ними. Тав смотрела на него спокойно. Потом чуть улыбнулась.       — Нет.       Тарун моргнул. Она пожала плечами, спрыгнув со стола.       — Но я все равно это сделаю. Потому что если ты не придешь… — Тав на секунду задумалась. — Тогда я просто... буду импровизировать.       Она посмотрела на него.       — Но я думаю, ты придешь. Только… не опоздай.       Тишина после его слов не рассеялась. Свечи потрескивали, стекая воском на карту, будто время тоже медленно плавилось. Тав уже отвернулась, собираясь уйти, и вдруг остановилась. Не потому, что он ее окликнул. Он не сказал ни слова, она лишь почувствовала, что он не двигался.       Она обернулась.       Тарун все еще стоял у стола, но плечи его опустились, будто кто-то внезапно снял с него невидимую броню. Пальцы сжались на краю столешницы так сильно, что дерево тихо скрипнуло.       — Ты ведь не боишься Орин, — тихо сказала Тав.       Мнемонис долго молчал, прежде чем ответить.       — Я боюсь не ее, — наконец произнес он, не поднимая головы. Голос звучал глухо, почти сорвано. — Я боюсь, что когда все начнется… я перестану быть собой.       Тав медленно подошла ближе.       — Ты не перестанешь.       Он безрадостно усмехнулся.       — Ты правда в это веришь?       Она не ответила. Потому что не была уверена. Тарун выпрямился и повернулся к ней. В полумраке чешуя его белой кожи казалась серой, почти каменной. Глаза же — слишком темными. Он сделал шаг ближе, не оставляя расстояния между ними.       — Когда Баал берет верх… все становится проще. Чище. Правильнее. Никаких сомнений, только цель и кровь. — Его дыхание было тяжелым, горячим, контрастировало с холодом подземелья. — И если я позволю себе хоть немного… — голос стал ниже, почти шепотом. — Я уже не вернусь.       Тав не отступила. Медленно подняв руку, она коснулась его груди, прямо над сердцем. Оно билось слишком быстро. Слишком сильно.       — Тогда держись за это, — тихо сказала она. Тарун вздрогнул, будто прикосновение было болезненным.       — Я уже держусь, — выдохнул он. — Из последних сил.       Пауза повисла между ними, тяжелая, почти осязаемая.       — Тавия… — Он впервые за весь разговор произнес ее имя так, словно это было что-то хрупкое. — Останься.       Он не просил, не приказывал. Однако что-то в его тоне заставило Тав шагнуть ближе. Она не ответила словами. Лишь сделала шаг навстречу. Ее лоб коснулся его груди, осторожно, почти неловко, будто она тоже не привыкла к такой близости. Руки медленно обвили его талию, крепко, по-настоящему.       Тарун замер.       Секунда.       Две.       Потом его руки поднялись, осторожно, словно он боялся собственной силы, и сомкнулись у нее на спине. Не властно. Не жадно. Почти отчаянно. Он прижал ее к себе так сильно, будто проверял, настоящая ли она. Лоб опустился ей на макушку, когда он глубоко выдохнул. Она почувствовала, как напряжение в его теле дрожит, как натянутая струна, готовая лопнуть.       — Когда все закончится… — хрипло сказал он, — если я выживу… я, наверное, не вспомню, каково это.       Ладонь Тав скользнула вверх по его спине, медленно, успокаивающе, как гладят раненое животное. Он вздрогнул снова, но не от боли.       От облегчения.       — Тогда запоминай сейчас.       Он чуть отстранился, чтобы посмотреть на нее. В его взгляде не было желания. Не было мягкости. Только жадная потребность в чем-то живом.       В подтверждении, что он еще не монстр.       Тарун коснулся ее щеки кончиками когтей, осторожно, стараясь не поцарапать.       — Ты единственная, кто смотрит на меня и видит не его, — тихо сказал он.       — Потому что ты сам не хочешь им быть.       Тарун закрыл глаза. Лоб коснулся ее лба. Дыхание смешалось. Они не говорили больше ничего, чувствуя лишь странную, почти болезненную близость, словно давление перед бурей.       — Спасибо, что не боишься меня.       Тавия фыркнула почти беззвучно.       — Я боюсь. Просто не собираюсь показывать.       На секунду в глазах Избранного Баала мелькнуло что-то теплое. Почти человеческое. Он отпустил ее медленно, будто отрывал от себя часть опоры. Сжал ее плечо крепко, коротко, по-солдатски.       — Спасибо, что дала мне пожить нормально, — тихо сказал он. — Даже если это было ненадолго.       Тав отвернулась первой.       — Идем уже. Пока я не передумала и не связала тебя.       — Попробуй, — тихо сказал он. — Но все равно не успеешь.       Он поднял на нее взгляд.       — И да, Тав… я никогда не опаздываю.

***

      Храм не был тихим. Он гудел низко, почти неслышно, как если бы где-то под камнем текла тяжелая река. Воздух пах железом и старой кровью. Факелы горели неровно, будто их пламя тоже нервничало.       Платформа в центре зала казалась слишком маленькой для всего, что должно было здесь произойти. Тав стояла ближе к краю и старалась не смотреть вниз. Камень обрывался в темноту, где шевелились тени как минимум десятка культистов. Их шепот поднимался вверх, липкий, возбужденный.       Холод продолжал расползаться по каменному полу. Орин медленно перевела взгляд с Таруна на слабо светящиеся руны вокруг алтаря. Но едва он появился, свет на мгновение вспыхнул ярче.       Будто храм узнал его.       Мгновение, и губы убийцы медленно растянулись. Она тихо рассмеялась, и в этом смехе было что-то почти… довольное.       — О… вот оно что... — Она наклонила голову, разглядывая драконорожденного. Ее светлые глаза блестнули. — Значит, это и был ваш план? Ты использовал ее, чтобы выманить меня.       Несколько секунд она молчала. Потом медленно зааплодировала. Гулкие хлопки отразились от стен во внезапно ставшем тихим храме. Она улыбнулась шире.       — Братец… а я ведь почти горжусь тобой. — Ее взгляд скользнул к рунам, улыбка начала исчезать. — Почти. Но знаешь, что самое смешное?       Она на мгновение замолчала, не отрывая взгляда от драконорожденного. Тишина стала тяжелее.       — Отец все равно выберет меня.       Едва она шагнула к нему, тонкие пальцы медленно сжались на рукоятях клинков.       — Потому что я… — она наклонилась чуть вперед, — не играю в ловушки.       Улыбка исчезла полностью.       — Я просто убиваю.       Тарун шагнул ей навстречу. На мгновение его плечи напряглись, словно он вошел в ледяную воду. Тавия почувствовала это даже без слов.       Храм давил на него.       Он поднял руку. Барьер резко вспыхнул вокруг платформы тусклым голубоватым светом. Магия заскрипела, будто ее протащили через узкое горло. По поверхности купола сразу побежали тонкие трещины света.       — Хватит, — тихо сказал он. — Никто не вмешивается.       Голос звучал спокойно, но дыхание уже было слишком быстрым.       Орин засмеялась. Она не стояла на месте, медленно начав двигаться по кругу. Босые ступни почти бесшумно скользили по камню, как у хищника. Кинжалы в ее руках не блестели. Матовая сталь была покрыта засохшей кровью.       — Как заботливо, братец, — протянула она. — Даже клетку построил.       Ее взгляд скользнул к Тав. Остановился. Улыбка стала шире. Волшебница почувствовала, как холод пробежал по спине. Это был взгляд не человека. Хищного монстра.       Тарун не ответил. Он просто выдохнул, и температура вокруг резко упала. Лед начал быстро расти от его ног, покрывая камень тонкой коркой. Камень стал скользким, дыхание превращалось в пар. Тав едва успела переступить, чтобы не потерять равновесие.       И спустя миг Орин бросилась.       Без предупреждения. Без крика. Просто исчезла с места.       Тав даже не поняла, что произошло, пока не услышала визг металла о лед. Орин уже была рядом с Таруном. Один клинок скользнул по его защите, второй метил в горло. Лед взметнулся между ними шипами. Орин оттолкнулась от него, перевернулась в воздухе и приземлилась позади драконорожденного, ногтями скребнув по камню.       Слишком быстро.       Тарун развернулся мгновенно. Заклинание сорвалось раньше, чем движение завершилось. Узкая волна холода ударила по полу, пытаясь сбить убийцу с ног. Орин перепрыгнула ее, словно это была просто трещина. Клинок Орин уже скользил к боку Таруна. Тав поняла это раньше, чем увидела движение. То же, что было в лагере, — заход, мгновенный рывок под другим углом, удар в слепую зону. Тогда это едва не стоило ей жизни.       — Слева! — резко крикнула она.       Лед сомкнулся на запястье Орин с резким хрустом. Она вывернулась, вырвала руку из ледяного захвата, оставив на корке клочья кожи. Кровь брызнула на камень темными каплями, но на этот раз она не отступила.       Орин вдруг остановилась, резко повернувшись к Тав всем телом. Ее улыбка была слишком широкой.       — Ты ему мешаешь, — сказала она почти ласково.       И исчезла снова. Воздух перед Тав разорвался, красный клинок Орин уже летел в горло. Волшебница успела только поднять руку.       — Аegi…!       Формула сорвалась, вырвавшись не заклинанием, а всплеском. Сырая магия вырвалась наружу будто рефлекс. Клинок ударил в невидимую преграду с оглушительным звоном. Волна силы прошла сквозь нее, будто через воду. Тонкий, неоформленный щит не выдержал. Магия треснула, рассыпаясь искрами. Удар сорвал дыхание, отбросив назад.       Тавия рухнула на лед, воздух вырвался из легких беззвучно. Орин уже прыгнула на нее, вдавливая в камень острым коленом. Холод пробрался сквозь одежду мгновенно. Клинок остановился в нескольких дюймах от ее глаза лишь потому, что Орин сама задержала удар.       — Слабая, — прошептала она. — Братец действительно предпочел тебя мне?       Тав рванулась, пытаясь вывернуться, но рука убийцы прижала ее к полу с нечеловеческой силой.       — Даже не смешно.       И тут лед на полу взорвался. Шипы ударили снизу, вынуждая Орин отпрянуть. Один вспорол ей бедро, другой полоснул по боку. Она отскочила, приземлившись уже в стороне легко, почти грациозно.       Тарун стоял между ними, тяжело дыша. Пальцы дрожали от напряжения.       Он даже не взглянул на Тав. Его целью была только Орин.       Она оскалилась.       — О… вот это уже интереснее.       Ледяная корка еще осыпалась с его плеч, когда Орин снова рванулась вперед. На этот раз Тав двинулась тоже. Она осознала движение лишь тогда, когда оказалась справа от него точно в слепой зоне. Пальцы уже складывались в жест заклинания, дыхание само подстроилось под его ритм.       Тарун шагнул вперед.       Тавия одновременно с ним.       Лед разошелся от него веером. Ее магия ударила сверху узким потоком некротики, перекрывая пространство и лишая Орин возможности уйти в сторону. Та резко затормозила, ногти проскрежетали по камню. Она метнулась вправо, но Тав уже была там. Ее ладонь ударила в воздух, и всплеск силы сбил Орин с траектории ровно в тот момент, когда ледяной шип Таруна вырвался из пола в месте, где она должна была приземлиться. Они не смотрели друг на друга, но двигались так, будто видели одну и ту же схему боя. Орин перевернулась в воздухе, уходя от удара, но приземлилась ближе, чем рассчитывала.       Слишком близко.       Лед сомкнулся у ее ног.       Тав моргнула. По позвоночнику прошел странный холод. На мгновение ей показалось, будто рядом с ее сознанием скользнула чужая мысль. Не слово. Не образ. Просто направление… импульс.       И тут же исчезло.       Орин ударила сразу двумя клинками, высвобождаясь из ледяного плена. Рванулась на них: ложный заход сверху и настоящий выпад снизу.       Тарун отклонился влево.       Тавия уже двигалась вправо.       Ее ладонь вспыхнула могильным холодом в тот самый миг, когда лед сомкнулся вокруг запястья Орин. Магия легла поверх его заклинания, усиливая его и превращая резкий захват в безупречную ловушку. Без зазора, без слабых мест.       Будто они делали это сотни раз.       Орин дернулась и впервые не смогла вывернуться сразу. Ядовито-зеленый лед просто держал ее.       Тавия шагнула вперед.       Тарун с ней в ту же секунду.       Его рука ушла вниз, ее вверх. Потоки холода сошлись, перекрывая слепые зоны и создавая узор, слишком сложный для импровизации.       Идеальный.       По позвоночнику Тав снова прошел холод, но уже не от магии, а от простого понимания. Она действительно знала, что он сделает дальше. Однако времени разбираться у нее не было. Тарун сделал короткое движение рукой. Лед взорвался у Орин под ногами, сомкнувшись вокруг бедер и корпуса, пригвоздив к камню. Морозный пар поднялся клубами, мгновенно покрывая ее инеем. Она зашипела, впервые по-настоящему раздраженно.       Тав не колебалась. Пальцы сложились в знакомый жест, слова сорвались сами.       — Tormentum!       Пять сгустков тускло-красного света сорвались с ее руки одновременно. Простое заклинание, однако оно всегда било без промаха. Они врезались в Орин почти синхронно: в грудь, плечо, горло, живот. Последний пришелся прямо в лицо. Ударная сила отбросила ее назад к барьеру. Избранная Баала откатилась к самому краю платформы, ударившись плечом. На мгновение она замерла у самой кромки, тяжело дыша.       Тишина, на мгновение воцарившаяся в храме, показалась оглушительной. Тав поняла, что сама тоже задыхается.       Орин медленно подняла голову. Лицо было изуродовано. Не смертельно, но достаточно, чтобы стереть улыбку. Кровь стекала по подбородку, капала на камень. Она посмотрела сначала на Таруна. Потом на Тав.       И впервые в ее взгляде не было насмешки. Только холодная оценка.       — Понятно… — тихо сказала она, медленно поднимаясь на ноги, будто проверяя, целы ли кости. — Значит, вдвоем.       Ее губы растянулись, но это уже не была улыбка.       — Тогда хватит играть.       Кожа на ее руках пошла рябью. Пальцы вытянулись, суставы захрустели. Орин выгнулась назад так резко, что позвоночник должен был сломаться.       Не он не ломался. Он двигался под кожей, вытягиваясь, перекручиваясь, словно тело пыталось вспомнить другую форму. Ребра проступили наружу, расползаясь, будто их раздвигали изнутри. Кожа треснула без крови, как слишком тугая ткань.       Исходящий из тела убийцы звук был хуже крика: мокрый, хрустящий, живой.       Тав не могла пошевелиться.       Кровь на камне вокруг Орин закипела, потянулась к ней тонкими нитями, впитываясь обратно в плоть. Пальцы вытянулись, срастаясь, превращаясь в длинные, кривые когти. Челюсть разошлась шире человеческой. Суставы щелкнули, освобождая место для новых зубов.       Она росла. Не вверх, вширь. Словно плоть перестала подчиняться прежним границам. Когда позвоночник наконец выпрямился, существо, стоявшее перед ними, уже не было Орин.       Каратель не рычал. Он дышал. Каждый вдох был влажным, тяжелым, источая запах разложения и крови. Из пасти тянулись густые нитки черной слюны. Маленькие, глубоко посаженные глаза светились тускло-красным, как угли под золой.       Он был слишком тяжелым для платформы. Камень под лапами затрещал. Тав сделала шаг назад, едва не оступившись. Мир сузился до этого существа. До того, как оно двигалось. До звука когтей по камню.       «Это не должно существовать, — стучало в разуме. — Келемвор… такого не бывает».       Рядом устало, тихо выдохнул Тарун.       — Сестра… — сказал он почти неслышно, будто говоря с самим собой. — Тебе так важно одобрение нашего отца…       Каратель повернул голову в его сторону. Пасть приоткрылась, но не для рыка.       Для улыбки.       Чудовище двинулось прямо на них. Удар был слишком быстрым для такой массы. Тавия увидела только размытую тень и рефлекторно бросилась в сторону. Когти прошли там, где секунду назад была ее грудь. Камень раскололся, словно по нему ударили тараном. Платформа содрогнулась.       Лед взметнулся навстречу чудовищу массивной непрозрачной стеной. Каратель тут же пробил его насквозь. Осколки разлетелись, как стекло. Тав откатилась, задыхаясь, когда волна холода отбросила чудовище назад. Камень под ней покрылся инеем мгновенно, настолько холодным, что кожу обожгло.       Тарун стоял в нескольких шагах. Широкие плечи драконорожденного были заметно напряжены, когтистые руки заметно дрожали.       Он удерживал Орин в поле зрения так, будто видел только цель.       Температура продолжала падать, и глядя на старого друга, Тавия вдруг поняла, что боится стоять у него на линии удара больше, чем рядом с Орин.       — Тарун… — выдохнула она.       Он не ответил.       Лед продолжал расти. Не как заклинание, а как стихия, вырвавшаяся наружу. Камень покрывался толстыми слоями, трескался, отрывался от основания. Факелы гасли один за другим, задушенные холодом.       Драконорожденный шагнул вперед. Его дыхания больше не было видно, воздух был слишком холодным даже для пара. Каратель встряхнулся, ломая ледяную корку, словно панцирь. На месте ударов кожа уже затягивалась, бугрилась новой плотью.       Он снова двинулся. На этот раз прямо к Таруну. Когти встретили стену из кристаллического льда толщиной в человеческий рост. Последующий удар разнес ее на куски, но замедлил чудовище ровно на мгновение. Но этого мига хватило, чтобы мороз ударил в ответ. Узкий, ослепительно-белый поток сорвался с руки драконорожденного. Там, где он проходил, воздух звенел, словно стекло. Плоть чудовища покрылась глубоким льдом, уходящим внутрь камня.       Существо замерло, и в эту секунду Тавия впервые поверила, что это может сработать.       Тогда Каратель рванулся вперед. Лед треснул изнутри. Половина платформы под ним обрушилась с глухим грохотом, каменные плиты сорвались вниз, в темноту. Из глубины донеслись крики культистов. Не от боли, а от восторга. Барьер вспыхнул, удерживая обломки внутри, как гигантская чаша.       Теперь места стало вдвое меньше.       Тав едва успела отпрыгнуть к краю, скользя по льду. За полупрозрачной стеной мелькнули лица культистов. Глаза блестели, рты были раскрыты в беззвучных криках. Они наслаждались.       Каратель снова ударил. Тарун не отступил. Вокруг него закрутилась буря, уже не просто холод, а нечто более древнее, более жестокое. Лед вырастал иглами из воздуха, из камня, из самой тени. Его тело дрожало, пальцы скрючились, будто удерживали что-то невидимое. По коже на шее проступили темные жилы.       Тав вдруг поняла, что он больше не сдерживается.       — Тарун… остановись…       Он даже не моргнул. Еще один поток холода ударил в чудовище, настолько мощный, что треснул сам барьер. По его поверхности побежали линии света.       Соблазн больше не был чем-то скрытым. Он чувствовался в воздухе: густой, горячий, чуждый этому холоду. Как запах крови в воде.       Вокруг дранорожденного бушевала буря. Тонкие ледяные иглы вращались в воздухе, скрежетали о камень, врастали в стены. Его плащ давно примерз к полу, но он будто не замечал этого.       Тав видела только его профиль. И с ужасом поняла: он уже был не здесь.       Каратель замедлился. Несмотря на то, что его движения стали тяжелее, сила оставалась прежней, как у зверя, который уже не думает о боли. Он прыгнул. Тарун поднял руку. Это было не жестом заклинания, а лишь движением, тяжелым, почти неуклюжим. Пол под существом вспучился, взорвался ледяными шипами, пронзая его тело насквозь. Один вошел через плечо, другой через бок, третий поднял тушу над камнем, как на кольях. Чудовище повисло на них, дернулось. Из пасти хлынула густая, темная кровь.       Тав задержала дыхание.       С отвратительным влажным звуком Каратель начал стягивать себя вниз, разрывая плоть о ледяные пики. Куски мяса оставались на них, кровь хлестала струями, мгновенно превращаясь в темные сосульки. Но он все равно полз вперед. К Таруну. В этот миг Тав с ужасом осознала: оно не остановится, пока не дотянется.       — Тарун! — закричала она.       Ей не ответили. Его глаза были широко раскрыты, но взгляд был пустой. Смотрящий не на чудовище. Не на нее. Куда-то сквозь.       Соблазн больше не скрывался.       Он давил на виски, на горло, на грудь: горячий, вязкий, чужой. Тав чувствовала его, даже не будучи избранной. Как если бы рядом открыли печь, полную крови.       Драконорожденный сделал шаг вперед. Буря вокруг него усилилась. Лед начал расти хаотично, не только в сторону Карателя. Шипы прорезали камень у ног Тав, вспарывали край платформы, били в барьер. Один прошел в сантиметре от ее лица, обдав морозом. Мгновение, и Тавия поняла: еще немного, и он убьет ее тоже.       Каратель дотянулся. Когти сомкнулись на ледяной буре, ломая ее, разрывая воздух. Он уже был слишком близко. Тав отчаянно оглянулась.       И увидела его.       Кинжал Орин лежал у края обломков, тот самый, с нетерийским камнем в рукояти. Камень тускло светился, будто впитывая происходящее. Не помня себя, волшебница побежала вперед. Ботинки скользили по льду, по крови, по осколкам камня. Колени не слушались, дыхание рвалось. Она несколько раз чуть не сорвалась в провал, но продолжала двигаться.       Сзади раздался удар.       Платформа снова содрогнулась. Крики культистов взорвались восторгом, но Тав не обернулась. Она дотянулась до кинжала. Рукоять была теплой, неправильно теплой, словно живое тело. Камень в ней пульсировал, как обнаженное сердце.       На секунду ей захотелось отбросить оружие. Выбросить. Убежать. Сделать что угодно, только не держать это.       За спиной раздался хриплый рев. Тав вскочила почти наугад, поскользнувшись и едва удержав равновесие. Чудовище уже навалилось на Таруна, ломая ледяные шипы вокруг него. Когти царапали барьер холода, пасть раскрылась прямо перед его лицом.       А он не двигался.       — Прости… — выдохнула Тав, сама не понимая кому.       Она побежала. Несколько шагов по скользкому камню. Она прыгнула вперед в секунду до того, как когти Карателя уже сомкнулись на плечах Таруна. Тав врезалась в бок чудовища, ударилась грудью о твердую, как камень, плоть, почти потеряла хватку.       И всадила кинжал. Не в спину, не в грудь.       В шею, под челюсть.       Туда, где кожа была тоньше всего.       Клинок вошел с трудом, словно в мокрую древесину. Чудовище дернулось, когти разжались. Тарун рухнул на колено, не сопротивляясь. Тавия вдавила рукоять глубже, обеими руками, упираясь всем весом.       Нетерийский камень вспыхнул. Существо издало звук — не рев, не крик. Что-то надломленное, почти человеческое.       Тело задергалось. Плоть вокруг клинка начала чернеть, проваливаться внутрь, словно гнить за секунды. Кровь брызнула горячей волной, обожгла руки Тав, потекла по запястьям.       Она не отпускала.       — Умри… — прошептала Тавия сквозь зубы. — Просто… умри…       Каратель махнул лапой вслепую. Удар пришелся в камень рядом, расколов остатки платформы. Обломки посыпались вниз. Барьер затрещал, пошел рябью. Существо захрипело, выгнулось, пытаясь сбросить Тав, но тело уже не слушалось. Огромная масса начала оседать.       Волшебница выдернула кинжал в последний момент и отскочила. Каратель рухнул. Платформа содрогнулась так сильно, что Тав упала на колени. Камень под тушей чудовища треснул, но выдержал. Существо дернулось еще раз.       И замерло.       Тишина наступила не сразу. Сначала ушел рев ветра. Потом треск льда. После крики культистов, словно их кто-то задушил. Остался только звук тяжелого дыхания. Тав не сразу поняла, что это было ее собственное. Она подняла голову.       Тарун неподвижно стоял рядом на колене, все еще не смотря на нее.       Холод вокруг него никуда не делся.       Туша чудовища еще подрагивала, не от жизни, от того, как остывала огромная масса плоти. Кожа оседала, втягивалась внутрь, словно что-то под ней медленно растворялось. Плоть почернела и провалилась, оставив рваную воронку. Запах стал почти невыносимым: горелое мясо, кровь, холод.       Тав не сразу поняла, что все кончилось. Она все еще стояла на коленях, сжимая рукоять, которой уже не было в руке. Пальцы пусто хватали воздух, будто забыли разжаться. Сердце билось так громко, что заглушало все остальное.       Потом она услышала храм. Гул вернулся, глубже, чем раньше. Камень под коленями вибрировал, будто где-то внизу открылись огромные двери. Кровь, растекшаяся по платформе, медленно потекла к алтарю, собираясь в трещинах, впитываясь в древние руны.       Факелы вспыхнули выше. За барьером культисты замолчали, словно ожидая чего-то.       Тав подняла голову. Барьер все еще держался, но стал мутным, как замерзшее стекло. За ним десятки лиц прижимались к магии, глаза блестели в полутьме. Они смотрели не на тело Орин.       Они смотрели на Таруна.       Волшебница повернулась. Драконорожденный стоял в нескольких шагах, спиной к провалу в центре платформы. Плечи были опущены, руки безвольно висели вдоль тела. Лед вокруг него не таял, медленно расползаясь дальше, покрывая остатки камня. От него шел пар, но не от тепла, а от разницы температур. Воздух рядом казался плотным, тяжелым.       Он не двигался.       — Тарун… — тихо позвала Тав.       Реакции не последовало.       Тавия заставила себя встать. Ноги дрожали, колени подкашивались, но она сделала шаг. Потом еще один. Каждый давался так, будто она шла по воде. Под ногами хрустел лед и осколки камня. Она остановилась в полуметре, вглядываясь в его лицо. Глаза драконорожденного были широко открыты.       Слишком широко.       В них не было ни облегчения, ни боли, ни радости победы. Только глубокая, почти бездонная пустота… и что-то еще, темное, голодное, медленно поднимающееся из глубины. И, глядя в его лицо, Тав вдруг поняла, что боится дотронуться до него. Боится, что он отреагирует.       Или не отреагирует вообще.       Гул храма усилился. Где-то внизу раздался низкий, довольный звук, будто сама бездна под ними насытилась. Лед на платформе треснул.       Тарун медленно вдохнул. Это был первый осознанный звук от него с момента удара. Плечи чуть дрогнули, будто тело вспоминало, как двигаться. Пальцы едва заметно сжались, и камень под ними покрылся новой коркой инея.       Он повернул голову. Взгляд скользнул по Тав, но не остановился. Прошел сквозь нее, будто она была просто еще одним предметом в комнате. И только потом сфокусировался на миг. Драконорожденный открыл рот, будто собирался сказать что-то еще… и передумал. За барьером кто-то тихо засмеялся. Другие подхватили, нервно, возбужденно. Они чувствовали, что ритуал еще не завершен.       Что кровь Баала пролита не полностью.       Тарун медленно и тяжело моргнул. Когда он наконец-то заговорил, голос прозвучал тихо. Ровно. Без интонаций. Будто он говорил не с Тав.       Будто просто констатировал факт.       — Нам нужно закончить.