Глава 27. Гроза у ворот

Великий герой основал наш блистающий град.

Эвой, Балдуран – о, таких не видали здесь прежде!

Ансур был дракон, и он был Балдурану как брат.

Наш тайный спаситель, извечная наша надежда...

Тав откинулась в кресле, запрокинув голову, и чувствовала, как астральная личинка внутри нее отзывается на каждое движение за окном. Шаги прохожих, крики торговок, цокот копыт по мостовой. Она училась фильтровать шум, отделять важное от второстепенного и больше не вздрагивала от каждого громкого звука. Однако глубокая, сосущая усталость, что теперь не проходила даже после сна, казалось, навалилась на нее с новой силой. Волшебница начала перебирать союзников. Огненные кулаки разваливались без нормального командования. Дозор готов был драться только за свои кварталы. Арфисты Джахейры были хорошими бойцами настолько, насколько же сборищем параноиков, которые не верили никому, кроме своих. Гномы Железной руки слишком ненавидели гондийцев, чтобы работать с ними в одной упряжке. Гурцы хотели спасти детей, а не город. Гильдия Девятипалой дала проводников, но в открытый бой не лезла. Башня Рамазита — маги, которые думали только о своих книгах. Даже детеныш медвесыча и тот внес больше ясности, чем Ролан со своими претензиями. Тав невесело усмехнулась этой мысли. Семь тысяч отродий, освобожденных из подземелий Касадора. Число внушительное, пока не вникнуть в детали. Половина ушла в Подземье, Астарион не стал их удерживать, да и не смог бы. Еще треть была настолько истощена, что едва держалась на ногах. Оружие в таких руках — только лишний вес. — Мало, — прошептала она. — Все еще мало. За ее спиной вспыхнула фиолетовая проекция иллитида. Он появился бесшумно, без предупреждения. В последние дни это случалось все чаще, когда Тав оставалась одна, оставаясь на границе сознания. Связано ли это было с тем, что Император отслеживал ее новое состояние, или просто убеждался, что волшебница не окажется в очередной не подконтрольной ему ситуации, Тав сказать не могла. Возможно, в случае с самим Императором он успешно совмещал обе эти вещи. «Тебя что-то беспокоит», — сказал он, не задавая вопросов. Фиолетовые глаза скользнули с ее лица на карты, разложенные перед ней. Точки, метки расположения штабов, фракций. Кто где, кто на что способен, кто предаст при первой же опасности. Арфисты Джахейры заняли позиции у портовых складов, не в самой гуще надвигающегося боя, но с быстрым выходом к воде. Их сила была не в лобовой атаке. Они ждали, выслеживая и перехватывая курьеров Горташа по ночам. Огненные кулаки рассредоточились по Нижнему городу, но не потому, что Тав не могла их собрать. Потому что так они были полезнее. Патрули, заслоны, быстрая реакция на любой очаг. Без единого центра, но с одним приказом: держать периметр. Гномы Железной руки засели в старых мастерских у восточной стены. От гондийцев они шарахались, но взрывчатку делали отличную. Тав оставила их там, подальше от чужих глаз, но с четкой задачей: подготовить запасные выходы из канализации. У каждого был свой талант. Она просто расставила их так, чтобы эти таланты не мешали друг другу. Тав заметила это краем глаза. Серебряная фигурка пехотинца Огненных кулаков, который до этого топтался в Нижнем городе без всякой цели, скользнула к северу. Ближе к воротам. Пехотинец передвинулся сам, без ее руки. Псионика иллитида. Холодный, чужой импульс, который она научилась распознавать затылком. Император даже не потрудился его скрыть. «Ты добилась значительных успехов», — заметил он. Волшебница качнула головой, соглашаясь. Но не улыбнулась. — Культ Баала разбит, согласна, но Стальная стража Горташа — это большая проблема для нас. Армия Абсолют вот-вот прибудет, а старший мозг все еще где-то там под городом… Герцогиня что-то знала про мозг. Про то, как он меняется. Если бы мы нашли это раньше… Она замолчала. Император ждал. Тавия хотела добавить, что союзников мало, информации мало, времени мало. Но не успела. Внизу, в коридоре, послышались шаги. Голос Карлах, приглушенный расстоянием, окликнул ее по имени. — Тав! Тут к тебе. Она спустилась. В полумраке коридора стоял мужчина. Невзрачный, незапоминающийся. На поясе болталась нашивка Огненных кулаков, старая, потрепанная, видно, что носилась годами. Он оглядел ее, задержался взглядом чуть дольше, чем следовало. Молча протянул конверт и вышел. Карлах проводила его подозрительным взглядом. — Кто это? — Не знаю, — ответила Тав. Печати на конверте не было. Волшебница разорвала край конверта, вытащила лист. Бумага была грубой, дешевой, не той, на которой Горташ писал ей раньше. В прошлый раз он шиковал: плотный пергамент, вензеля, личная печать. Сейчас — серый, рыхлый лист, какие продают в любой лавке за несколько медяков. «Дела у нового эрцгерцога пошли хуже? Или он просто перестал притворяться?» Тав провела пальцем по краю конверта, но мысли уже ушли вперед. Она разорвала бумагу, пробежала глазами по строкам. — Горташ хочет встретиться, — сказала она. — Наедине. Карлах резко повернулась от окна. Ее лицо побелело, не от страха, от того, что она уже представила, как это повторится. Тишина, коридор, руки из темноты. Тав, которая не вернулась. — Нет. — Карлах… — Я сказала нет. — Голос дрожал. Пальцы сжали подоконник так, что дерево жалобно скрипнуло. — Ты не пойдешь к нему одна. В прошлый раз ты тоже пошла и что потом? Тебя утащили в храм Баала. Я не позволю этому случиться снова. Тав поднялась, сложила бумагу. — Если бы Горташ хотел со мной что-то сделать, он не стал бы писать письмо. Не стал бы приглашать. Он мог бы просто послать стражу. — Он псих. Ему нравится играть. — Возможно. — Тав подошла ближе, положила руку ей на плечо. — Но он сказал, что дело касается твоего сердца. Я должна выслушать. — Он лжет! Он всегда лжет... — А если нет? Карлах замерла. В ее глазах металась надежда, от которой она никак не могла избавиться. — Я пойду с тобой. «Нет». Голос Императора врезался в их сознание холодной, ровной нотой. Карлах вздрогнула, прижала ладонь к виску. — Не лезь в мою голову, кальмар. «Твое состояние нестабильно. Двигатель работает на пределе. Если Горташ спровоцирует тебя — а он спровоцирует, — ты не сможешь себя контролировать. Ты станешь обузой. К тому же Горташ нам еще нужен». — Нам или тебе? Карлах почти выплюнула это в пустоту. Ее плечи были напряжены, пальцы впились в подоконник. Она ждала резкого ответа, того, за который можно зацепиться и раздуть ссору, но Император промолчал. Холодное присутствие осталось на границе сознания, ровное, непроницаемое. Он не поддался. Не стал оправдываться, терпеливо выжидая. Она отвернулась к окну, ожидая, что холодное присутствие исчезнет. Не дождалась. «К тому же, — добавил Император, — я теперь всегда здесь». — Всегда здесь? — Карлах саркастично усмехнулась. — В прошлый раз это не помогло. Тав утащили прямо у тебя из-под носа. Император замолчал. «Она права, — тихо сказал он уже для Тав. — Я допустил просчет. И ты заплатила за него». Тав не ответила. Она перевела взгляд с Карлах на пустоту, где в ее сознании замер иллитид. Карлах сжала губы, отвернулась к окну. В ее высокой фигуре все еще читалось напряжение, но тифлинг больше не спорила. — Ты что, так и будешь молчать? — Карлах обернулась, почти удивленно. Тав набросила плащ на плечи, застегнула пряжку. — У нас есть дела поважнее ваших споров. — Она не повысила голос, не посмотрела ни на кого из них специально. — Послушаю вас обоих позже. Карлах открыла рот и закрыла. Холодное присутствие на границе сознания чуть сместилось, не исчезло, но как будто замерло. Тав не стала на это оглядываться. Она уже стояла у двери. Карлах узнала эту позу: прямая спина, опущенные плечи. Так Тав стояла перед каждым опасным шагом. — Я вернусь. — Обещаешь? Тав остановилась. Хотела добавить что-то еще, может быть, пошутить, может быть, обнять Карлах. Не стала. Только сжала пальцы на дверной ручке. — Обещаю. Карлах не ответила. Она слышала это слово раньше. В Аверно. От людей, которые не вернулись. Хотела что-то сказать, но Тав уже ушла. И холодное присутствие следом.

***

Тав не любила это место. Высокие потолки, тяжелые шторы, запах дорогих масел и власти. Но сегодня здесь было что-то еще — тишина. Обычная охрана отсутствовала. Стальные стражи замерли по углам, но их глаза не светились. Горташ стоял у большого окна, глядя на город. Волшебница оглядела кабинет. Все в помещении кричало о роскоши: позолота, массивный дубовый стол, канделябры, которые не зажигали при свете дня. На стене располагался портрет самого Горташа: плечи расправлены, подбородок вздернут, уверенный взгляд в будущее. Художник явно приукрасил, лицо на холсте казалось моложе, чем оригинал. «Себя убеждает, — подумала Тав. — Или пытается». Ее взгляд скользнул к окну. Змеиная скала всегда была крепостью, а не дворцом. Внизу темницы, под ними катакомбы. Стальные стражи патрулируют улицы, а новоиспеченный эрцгерцог сидит на отшибе, в здании, где пахнет сыростью, а не дорогими духами. Странный выбор для такого, как он. Должно быть, после покушения в Верхнем городе Портир и Вантампур больше не доверяли Горташу, иначе почему он не в особняке, где положено сидеть правителю? Или он сам выбрал эту крепость? Из страха? Желания все контролировать, держать врагов под ногами? Тав не знала причины, да и времени разбираться у нее больше не было. Не отрывая взгляда от окна, Горташ наконец заговорил. — Ты пришла. — Ты пригласил. Он повернулся. В его глазах не было насмешки, что всегда появлялась при виде волшебницы. Теперь же в них виднелось что-то похожее на расчетливую осторожность. — Орин мертва. Касадор мертв. Два камня у тебя. — Он помолчал. — Скажу честно, поначалу я думал, что смерть Кетерика Торма была лишь глупой случайностью, но очевидно, это было не так. Я отдаю тебе должное, Тав. Ты оказалась полезнее, чем я думал. — Лесть? — Тав скрестила руки. — Переходи к делу. Горташ усмехнулся, кивнул на кресло, но она не села. — Мое слово остается в силе, — сказал он ровно. — Сердце для Карлах будет сделано. Я не отказываюсь от обещания. Тав почти позволила себе выдохнуть. — Но? — сказала она. Горташ чуть повернул голову, то ли удивленный, то ли довольный тем, что она не стала ждать. — Но я был бы нечестен, если бы промолчал. — Он медленно отошел от окна. — Я не отдам сердце раньше, чем мы решим проблему мозга. — Это не было условием. — Нет, — согласился он легко, почти мягко. — Не было. Но тогда мы оба не знали, как далеко зашло его сопротивление. — Он остановился у стола, провел пальцем по краю. — Скажи мне, Тав: какой смысл в сердце для Карлах, если через несколько дней все это перестанет существовать? Тавия молчала. Слова были разумными. Именно это ее и насторожило. — У меня два камня, — сказала она. — Этого достаточно, чтобы попытаться. — Попытаться — да. — Горташ посмотрел на нее без насмешки. — Но не победить. — Он подошел к столу, взял лист бумаги, будто между делом, и положил перед ней. Тав опустила взгляд. Колонки цифр, названия, маршруты. — Огненные кулаки перехватили троих моих посыльных на этой неделе, — сказал он ровно. — Арфисты следят за Змеиной скалой со вчерашнего вечера: двое на крышах, один в таверне напротив. Гурты, которых ты попросила помочь с разведкой, хороши, но недостаточно осторожны. Отродья Касадора, которые перешли на твою сторону… половина из них не может держать меч без тряски в руках. Я не осуждаю, они пережили многое. Но ты сама понимаешь, чего они стоят в бою. Тав не позволила себе изменить выражение лица. — Ты следишь за мной. — Я слежу за городом, — поправил он спокойно, убрав бумагу. — Ты часть города. Я говорю тебе это не как угрозу, а потому что ты умный человек и должна понимать, с чем именно входишь в эту комнату. С чем именно… Тав мысленно просчитывала. Огненные кулаки растянуты по всему городу. Арфисты были разведкой, а не армией. Гурты медлительны. Отродья Касадора… она и сама знала, что им нужно время. — Завод, — сказала она. Горташ поднял взгляд. — Если Стальной стражи не станет, расклад изменится. Избранный Бэйна помолчал секунду, и в этом молчании не было растерянности. Только терпение. — Да, — сказал он наконец. — Завод можно взорвать. Это не так сложно, как кажется, и ты это знаешь. — Он слегка наклонил голову. — Но у меня достаточно стражи, чтобы заблокировать Змеиную скалу на несколько недель. Подвалы полны провизии. Катакомбы знаю только я. А третий камень останется здесь, внутри, пока мозг не завершит то, что уже начал. Землетрясения участились, Тав. Ты это заметила? Она заметила. Весь город заметил. — Люди думают, что это обычные толчки, — продолжил Горташ. — Трещины в фундаментах, обвалившаяся стена в Нижнем городе. Горожане ропщут, но не понимают что происходит. — Он помолчал. — Мозг становится сильнее, выходя из-под контроля. Два камня против него — это азартная игра, Тав, уверена, что готова поставить все? Тав смотрела на него. Он не знал. Не знал, что, возможно, наличие трех камней могло не гарантировать успеха. Что-то происходило с мозгом. Влияние нетерийской короны выросло настолько, что тот почти освободился? Но что тогда нашла герцогиня? Горташ чувствовал это, видел проблему. Возможно, именно интуиция подталкивала его идти на уступки. «Как бы то ни было, — отметила она про себя, — это послужит нам на руку». — Ты уже слышала кое-что похожее, — сказал Горташ, и в его голосе появилась новая, почти небрежная интонация. — Не от меня. Волшебница ждала. — Личинка в твоей голове. И в головах твоих спутников. — Он чуть приподнял бровь. — Полагаю, ты уже все выяснила. Она не дрогнула. Не потому, что правда перестала быть правдой, просто Горташ опоздал со своим спектаклем. — Ты повторяешься, — сказала Тав. Горташ легко усмехнулся. — Привычка. — Он поднял голову к невидимой точке в воздухе. — Я знаю, этот иллитид все еще обижен на меня. Он не снизойдет до разговора, однако слушает. Всегда слушает. — Он перевел взгляд обратно на Тав. — Пусть. Мне скрывать нечего. Тишина в кабинете стала другой, более холодной. Что-то кольнуло волшебницу на границе сознания: сухое, едкое. Не слова, но ощущение, будто кто-то усмехнулся в темноте, не разжимая губ. Тав заставила себя не думать об Императоре. Не сейчас. — Что ты предлагаешь? — спросила она. — Объединиться, — просто ответил Горташ. — Два камня у тебя. Третий у меня. Твои люди, моя Стальная стража. Вместе мы сможем подчинить мозг как раньше. После я выполняю обещание насчет Карлах и мы расходимся. — И это все? Избранный Бейна выдержал паузу, чуть дольше, чем нужно. — Не все. Когда мозг будет подчинен, городу понадобится порядок. — Он посмотрел на нее прямо. — Я хочу, чтобы ты не мешала мне его восстановить. — Ты хочешь, чтобы я отдала тебе город. — Я хочу, чтобы ты не стояла у меня на пути, — поправил он спокойно. — Это не одно и то же. Ты спасла мою жизнь, я это помню. Именно поэтому говорю с тобой честно, а не ставлю перед фактом. Честно? Тав снова отметила это слово. Он говорит «честно», при этом держа третий камень как нож у горла, а ее союзников разложил на стол как игральные карты. Он бросает правду именно тогда, когда она служит ему лучше всего. — А если я откажусь? — Тогда ты пойдешь на мозг с двумя камнями, — сказал Горташ без угрозы, почти сочувственно. — Твои люди погибнут. Карлах погибнет вместе с ними без сердца. Город падет. — Он чуть склонил голову. — Я не угрожаю тебе, Тав. Я описываю то, что произойдет. Ты достаточно умна, чтобы видеть это сама. Она не сомневалась, что Избранный Бейна не лжет. В этом и была проблема. — Я подумаю, — сказала Тав. Горташ спокойно кивнул, будто именно этого и ждал. — Думай. Но недолго. Время уходит. Она повернулась и вышла, чувствуя на себе его взгляд, ровный, терпеливый, как у человека, который уже знает ответ.

***

Солнце уже клонилось к закату, когда Тав наконец добралась до «Эльфийской песни».От Змеиной скалы она пошла не прямо. Сначала ко входу в Верхний город. Капитан стражи «Дозора» встретил ее у восточной башни, усталый, с темными кругами под глазами. Разговор был коротким: она объяснила, где нужны дополнительные патрули, он объяснил, почему у него нет людей. Они сошлись на том, что Дозор закроет три квартала в Нижнем городе, если Огненные кулаки возьмут на себя портовый район. Не идеально. Но лучше, чем было. Потом была Джахейра. Арфисты у портовых складов были хороши для перехвата, но слишком далеко от центра, если что-то пойдет не так у Змеиной скалы. Верховная Арфистка выслушала, помолчала, передвинула один из отрядов ближе к старому рынку. «Не потому что ты права, — сказала она. — А потому что это разумно». Тав приняла это за комплимент. Всю дорогу до таверны она прокручивала разговор с Горташем. Его слова складывались правильно, слишком правильно, каждый аргумент на месте, каждая дверь и выход перекрыты. Избранный Бейна уже просчитал все шаги наперед. «Он знал, что я приду к тому же выводу. Он просто дал мне время дойти самой». Эта простая истина бесила волшебницу больше всего. Отряд ужинал, когда она вошла. Карлах сидела за столом, крутила кружку, не пила. Увидев Тав, вскочила, подошла. — Что он сказал? — Потом. — Тавия обвела взглядом стол. Гейл, Астарион, Уилл, Шэдоухарт, Лаэзель. Все смотрели на нее с явным ожиданием. — Горташ не потребовал ничего, о чем вам стоит сейчас беспокоиться. Завтра поговорим. Гейл открыл было рот, но передумал на полпути. Астарион приподнял бровь, но промолчал, он умел читать ее интонации лучше остальных. Тав не стала ждать вопросов. Поднялась к себе, закрыла дверь. Едва она осталась одна, холодное присутствие сместилось ближе. «Так будет лучше, — раздался в разуме голос Императора. — Ты дала им достаточно, чтобы успокоить. И успела перераспределить арфистов до возвращения». — Слежу за собой, — сухо ответила Тав. Она облокотилась на стену, потирая виски. — Хотя не уверена, что это считается достижением. Не представляю, как герцогиня держала под контролем весь город. «Белинн управляла городом с аппаратом из двухсот чиновников, казной, флотом и двадцатью годами политического капитала, — сказал он ровно. — У тебя нет ни одного из этих инструментов. И тем не менее». Тав невесело качнула головой. — Я ведь уже говорила, что я не Белинн. «Нет, — согласился он без паузы, — но ты справляешься там, где она бы не смогла». Она подняла голову. В его голосе не было насмешки и сравнения, которое ее принижало. — Это… — она запнулась. — Ты раньше говорил иначе. «Я говорил о ресурсах, — ответил он. — Теперь — о тебе». Тав не нашлась, что ответить. Не потому, что не хотела спорить. Потому что он был прав. — Горташ заберет город, — сказала она спустя небольшую паузу. — Если я соглашусь. «Да». — И вряд ли он отпустит тебя так просто. Император сделал паузу. «Маловероятно. На его месте я бы поступил так же». Тав посмотрела в пустоту перед собой. — Что именно? «Устранил наиболее опасного соперника. — Он на мгновение замолчал. — Снова». В комнате стало тихо. Тав слышала, как за окном переговариваются двое прохожих, как скрипит вывеска таверны на ветру. — Ты говоришь об этом очень спокойно, — она скрестила руки на груди. «Это рациональная стратегия. Эмоции не меняют ее логики». — Это твоя жизнь. Его присутствие на границе сознания чуть изменилось, сместившись, как будто иллитид взвешивал что-то, прежде чем ответить. Или не отвечать. «Я знаю», — подытожил он наконец, но больше ничего не добавил. Тав смотрела в пустоту перед собой. Потом, не думая особо, тихо произнесла: — Я не хочу, чтобы так вышло. Она не ждала ответа. Он никогда не отвечал на такие вещи напрямую. Но его присутствие, то холодное, ровное давление на границе сознания, которое она научилась читать лучше, чем любые слова, стало чуть плотнее. Как будто он придвинулся, не двигаясь. Тав поняла. И не стала говорить об этом вслух. Она не заметила, сколько прошло времени. Минута, десять… холодное присутствие Императора размывало границы. А потом дверь распахнулась. Карлах вошла быстро, почти беззвучно для своих размеров, и, прежде чем Тавия успела отреагировать, прижала волшебницу к стене, не грубо, но твердо, уперев ладони по обе стороны от плеч в теплое дерево. — Что он сказал на самом деле? Тав тяжело выдохнула. Было бы слишком наивно полагать, что тифлинга устроит ее короткий ответ в присутствии всего отряда. — Он попросил город. Не сейчас, после всего… И не мешать ему восстанавливать порядок. Карлах уставилась на нее. — И ты согласилась?! — Еще нет. — Но согласишься. Волшебница не ответила сразу, но для тифлинга этого было достаточно. — Тав. — Карлах отступила на шаг. — Ты не можешь просто отдать ему Врата Балдура. — У нас нет третьего камня. — Значит, мы найдем другой способ! — Какой? — Тав встала, прошла к окну, от нервного перенапряжения она ощутила, как черные вены снова начали противно ныть. — Я просчитала все, что можно просчитать. Огненных кулаков не хватит. Арфисты Джахейры — это разведка, а не армия. Отродья Касадора едва держатся на ногах. Если мы придем к мозгу с двумя камнями… — Мы справимся! — Карлах. — Голос Тав стал тише, и это остановило тифлинга лучше, чем крик. — Мне тоже не нравится этот вариант. Мне не нравится ни один из вариантов, которые у нас есть. Но из двух зол… — Не надо мне про два зла. — Карлах сжала кулаки. — Если, чтобы вернуть мое сердце, тебе придется… — Карлах, я убила Таруна. Тифлинг замолчала. Тав не повысила голос. Просто произнесла это ровно, как факт, который носила в себе достаточно долго, чтобы перестать от него вздрагивать. Почти перестать. — Он был мои другом, шел рядом со мной, когда я еще никого из вас не знала. И я его убила, потому что у меня не было другого выхода. — Она посмотрела на Карлах. — Я не хочу снова стоять над кем-то из вас и говорить себе то же самое. Карлах открыла рот, намереваясь сказать что-то громко-обнадеживающее, но почему-то передумала. — Это не одно и то же, — произнесла она наконец тише. — Нет, — согласилась Тав. — Но ощущение то же. Карлах смотрела на нее долго. Что-то в ее лице менялось, злость понемногу уходила, уступая месту чему-то более тихому и более опасному. — Если бы у тебя было три камня, — сказала она наконец, — ты бы все равно пошла за Горташем? Тав уставилась на нее. — Ты издеваешься? Конечно нет. Три камня решили бы все. Карлах кивнула. Медленно, как будто услышала именно то, что хотела услышать. — Хорошо, солдат. Она развернулась и вышла, не объясняя. Тав смотрела на закрытую дверь. На границе сознания холодное присутствие чуть сместилось, Император тоже заметил этот кивок, эту паузу. Тав не знала, что именно Карлах решила. Но что-то решила, это было видно в том, как она держала плечи, уходя. «Она что-то задумала», — поняла Тав. И это волновало сильнее, чем любой Избранный.

***

Карлах не спала. Она сидела на своей кровати, прислонившись спиной к холодной стене, и смотрела в потолок. В комнате было тихо, только где-то внизу скрипели половицы, да ветер шуршал ставнями. Тифлинг не шевелилась. Двигатель в груди пульсировал ровно, почти успокаивающе, и если бы не разгорающийся каждую ночь жар, тифлинг могла назвать это почти приемлемым. Она все еще здесь, она все еще может сражаться. Холодное присутствие появилось на границе сознания без предупреждения. Она не вздрогнула. Не удивилась. Знала, что он придет. Вопрос был только когда. — Смотрите, кто почтил своим присутствием мои мозги. А я-то думала, ты только в голове Тав сидишь и поучаешь. «Чтобы ты ни задумала, — сказал Император без предисловий, — ты должна понимать, что риск в нашей ситуации неприемлем». Карлах не ответила. Только скрестила руки на груди, тихо усмехнувшись. «Я не шучу». — А я не смеюсь. — Она повернула голову к окну, где за стеклом темнел ночной город. — Откуда такое беспокойство, кальмар? Боишься, что я испорчу ваш гениальный план? «Я предпочитаю минимизировать неконтролируемые переменные». — Звучит как «да». Император промолчал, Карлах дернула губой, обнажив белые зубы в пустоту. — Ты поэтому влез в мою голову? Убедить меня не делать глупостей? «Я хочу, чтобы ты рассмотрела альтернативы». — Какие? — Карлах прищурилась. — Опять будешь предлагать мне стать иллитидом? «Это решило бы твою проблему. Твой двигатель не просто механизм, — сказал он тише. — Я чувствую его, даже когда ты молчишь. Это не просто боль. Это медленное разрушение». Карлах сжала зубы, но не ответила. — Я не хочу думать об этом, — отрезала она наконец. — Сначала я поквитаюсь с Горташем. Император сделал паузу. «Идти на Змеиную скалу сейчас — это самоубийство. Месть не решит твоих проблем». — Болтай сколько влезет. — Карлах подалась вперед, уперлась локтями в колени. — Но я знаю, что ты хочешь того же. Иллитид не ответил. — Он разрушил все, что ты строил, — сказала тифлинг. — Щит, герцогиню, тебя самого, наверное. Ты не скучаешь по нему, как я, это правда. Ты злишься. — Она помолчала. — Тихо, так, чтобы никто не заметил. Но злишься… почти бесишься, даю мой второй рог на отсечение! Тишина. — Что, думал, только Тав так умеет? — Карлах хохотнула. — Читать тебя, как открытую книгу? «Даже если так, — наконец ответил он, и в его голосе проступило что-то нехотя, — в отличие от тебя, я умею не давать эмоциям мешать плану». — Хорошо, о безумно логичный кальмар. — Карлах подалась вперед, сощурилась. — А как насчет того, что ты получишь? Император не ответил, лишь псионический фон в комнате стал более концентрированным. — Его воспоминания. — Она произнесла это тихо, почти без интонации. — Все, что он знал. Все, что он тебе сделал. Каждое решение, которое он принимал, продавая тебя и меня. — Карлах чуть наклонила голову. — Но не только это. Он умный, кальмар. Неприятно умный. Двадцать лет строил Стальную стражу с нуля, знает каждый болт в каждом страже, каждую слабость, каждый маршрут. Знает, как работает власть в этом городе изнутри. Политика, долги, рычаги. — Она помолчала. — Скажи мне, кальмар: ты готов от всего этого отказаться? Просто потому что план? Псионика иллитида снова изменилась. Любопытство сменилось на явный интерес, однако сам Император все еще молчал. Карлах усмехнулась. — Вот именно. Бьюсь об заклад, ты не ожидал, да? Что я тебя просчитаю. «Ты полна сюрпризов». Тифлинг растянула рот в улыбке, но ничего не добавила. Пусть сам переварит. «Что ты предлагаешь?» Карлах посмотрела в потолок, потом снова в пустоту перед собой, туда, где в ее сознании замерло холодное присутствие. — Ты не расскажешь Тав. Ни слова. Чтобы она не волновалась. «А взамен?» — Я отдам тебе Горташа. На блюдечке. — Она усмехнулась. — И Тав не придется идти на сделку. Император выдержал паузу. «Ты осознаешь, что со смертью Горташа ты не получишь сердце?» Карлах замерла всего на секунду. Потом выпрямилась, и в ее голосе зазвенело что-то новое, не злость, не горечь. Что-то, что она, наверное, давно держала в себе. — Я отдала жизнь этому городу. — Она не повысила голос. — Я отдала жизнь Горташу. И я не позволю, чтобы он распоряжался городом так же, как распоряжался моей жизнью. Император молчал. «Ты уверена?» — спросил он наконец. — Уверена ли я, что хочу убить человека, который меня предал? — Карлах усмехнулась. — Более чем. «Я не о том. Я о цене». Карлах посмотрела в пустоту перед собой. — Значит, найдем другой способ получить сердце. «А если не найдем?» Она пожала плечами. — Значит, не найдем. Но я не позволю Тав платить за меня. Ни сейчас… Никогда. Хватит с нее и того, через что она уже прошла. Император замолчал. Его присутствие на границе сознания стало тише, как будто он обдумывал ее слова, взвешивал, просчитывал. «Ты удивила меня, Карлах», — сказал он наконец. — А ты меня нет, — ответила она. — Ты всегда был предсказуемым. Карлах откинулась на подушку и закрыла глаза. Что-то изменилось, она не стала думать, что именно. Холодное присутствие никуда не делось, но давить перестало. Просто сидело рядом, тихое и ровное, пока она не уснула.

***

Утром Тавия спустилась в общий зал раньше обычного. На столе уже лежала короткая сводка от гондийцев, написанная явно второпях. Агенты сообщали о перебоях на заводе: несколько рабочих не вышли на смену, охрана усилена. Ничего конкретного, но достаточно, чтобы насторожиться. Волшебница сложила донесение, убрала в плащ. За окнами еще держались предрассветные сумерки, но в таверне уже гремели кружками, кто-то из ночных гуляк встречал рассвет кружкой эля. Она села за дальний стол, где Уилл уже разложил карты, а Джахейра, хмурая и сосредоточенная, перебирала листы пергамента, покрытые печатями арфистов. — Ты рано, — заметил Уилл, не поднимая головы. — Не спалось, — ответила Тав полуправдой. Последние дни ее мучила не столько бессонница, сколько чувство, что время утекает сквозь пальцы, пока они сидят на месте. Астральная личинка внутри отзывалась на каждый голос в зале, на скрип половиц, на чужое раздражение и усталость, все это оседало фоновым шумом, который к утру превращался в тупую головную боль. Холодное присутствие почти незаметно тронуло границу ее сознания, легким ровным давлением, как рука на плече. Чужой шум за секунду стал тише, отодвинулся на нужное расстояние. Тав не поблагодарила его. Он бы не понял зачем. Но пальцы, лежавшие на столе, чуть разжались. «Карлах», — подумала она, не обращаясь к Императору напрямую. «Под контролем», — пришел ответ. Ровный. Спокойный. Тот самый тон, которым он говорил, когда не собирался объяснять детали. Тавия хотела спросить, что именно под контролем, однако чутье безошибочно подсказывало ей: иллитид бы ответил именно столько, сколько счел нужным, не больше. Она перевела взгляд на Джахейру. Та отложила очередное донесение. Помолчала. Потом сказала тихо, так, чтобы слышали только сидящие за столом: — Армия Абсолют выдвинулась. По самым оптимистичным подсчетам, у нас остались считанные дни. Тавия замерла. — Сколько? — спросил Уилл. Голос его был ровным, но пальцы, сцепленные в замок, побелели. — Точных цифр никто не даст, — ответила арфистка. — Дороги размыло, отряды отстают, связь рвется. Но то, что успели передать… — она покачала головой, — пять дней. Это максимум. Скорее всего, даже меньше. Тишина повисла над столом. Тав почувствовала это… тяжесть, которая опустилась на плечи каждого, кто услышал. Недели подготовки, бесконечные поиски, потери… и вот оно. Близко, слишком близко. — У нас только два камня, — напомнил Уилл. — Горташ не отдаст свой добровольно. А без третьего мы не сможем… — Я знаю, — перебила Джахейра. — Поэтому нам нужно что-то еще. Она повернулась к Ульдеру, который молча сидел в кресле у камина, грея руки о кружку. Старый герцог выглядел лучше, чем в день прибытия, цвет лица вернулся, руки перестали дрожать. Но в глазах все еще виднелись тени. — Ульдер, — Джахейра посмотрела на него в упор, — помнится, ты упоминал старую легенду о драконе. Рейвенгард поднял глаза. Помедлил, будто собираясь с мыслями. — Когда я еще был командиром Огненных кулаков, ко мне попадали старые хроники. Те, что не выносят на публику, — начал он. — В одной из них говорилось о существе, которое спит под городом. Дракон... Не просто дракон, а тот, кто был спутником самого Балдурана. — Ансур, — подал голос Уилл. — Я встречал это имя. Легенда гласит, что он погиб, защищая город. Но некоторые свитки утверждают, что он не умер, его заточили. Или он сам запечатал себя, чтобы не обращаться против своих же союзников. — Какая разница? — зевая, буркнул Астарион, который вдруг беззвучно появился у стола. — Мертвый дракон не поможет нам против армии. — Если он все еще существует, — сказал Ульдер, — даже в виде духа, его сила может стать оружием. Тав смотрела на карту. Под Вратами Балдура тянулись старые тоннели, заброшенные катакомбы, о которых не писали в путеводителях. Где-то там, в глубине… если легенда не врала. Если у них появится Ансур, расклад с Горташем изменится. Не полностью. Но достаточно, чтобы у нее появился выбор, которого сейчас не было. — Горташ все еще ждет ответа, — сказал Уилл, будто прочитав ее мысли. Старший Рейвенгард поднял голову. В его голосе больше не было дипломатии, только усталая, давно выношенная убежденность. — Тиран он и есть тиран. Неважно, как красиво он это называет. Тав посмотрела на него. Потом на карту. Потом снова на тоннели, уходящие в темноту. — Тогда идем, — сказала она. — Проверим легенду.