2

Натали спускается к завтраку, привлечённая мужскими голосами: кого это папенька пригласил составить компанию? Завтрак всегда был их семейным временем, ещё с тех пор, когда жива была маменька; поэтому, услышав незнакомца, Натали выскочила из постели, наскоро умылась, оделась в домашнее платье и, даже не причесавшись, поспешила вниз. И на лестнице поняла: один из голосов кажется ей знакомым. Кажется ли?.. Папенька за столом и правда не один — компанию ему составляет мужчина в фиолетово-чёрном сюртуке. — А я уж хотел за тобой посылать! Познакомься, Ната, это господин ди Авола, приехал в наши края из Италии. Господин ди Авола, это моя дочь Натали. В уголках глаз Дьявола — лукавые морщинки, и Натали отвечает ему лукавой улыбкой — самыми уголками губ! — и, конечно, книксеном. — Доброе утро, господин ди Авола. — Рад знакомству, Натали. Дьявол и правда похож на итальянца: смуглый, черноволосый, с тёмными глазами, в которых, если не вглядываться, не угадываются вертикальные зрачки, — чем не гость с жаркого юга? Интересно, какую историю он придумал, под каким предлогом настоял (Натали уверена: ему пришлось настоять) на знакомстве? И главное, чем покорил папеньку, чтобы оказаться здесь, на завтраке? — Мы встретились на прогулке, — папенька словно угадывает мысли. — Вечер был тяжёлый, я плохо спал, вот и вышел пройтись перед завтраком — и встретил господина ди Авола. Мы разговорились, он оказался потрясающим собеседником, и я не мог не позвать его на завтрак. Надеюсь, — он виновато хмурится, — ты простишь мне одно утро без уединения. — Разумеется, папенька, — успокаивает Натали, устраиваясь на стуле. А про себя думает: может, это знак свыше? Может, теперь так будет выглядеть их семья? *** Неспешно, тягуче проходят летние дни. Папенька держит слово, и за завтраком Дьявол больше не появляется — зато неизменно составляет компанию на обедах и ужинах и сопровождает на прогулках. Он не рассказал Натали, какую легенду придумал для папеньки, только хитро улыбнулся; но раз папенька не выражает ни сомнений, ни подозрений, легенда убедительная. Чем ближе середина июля, тем хуже папенька спит, и не помогают ни распахнутые окна, ни смоченные ледяной водой простыни. Натали и сама не в восторге от жары и духоты, если куда и выбирается, то в прохладу садовых теней (и то с веером!) или к реке — подставлять лицо ветру; но для папеньки лето всегда было наказанием. Он встаёт среди ночи, зажигает свет в спальне; то читает, то пишет, то ходит по дому, маясь головной болью. Заснуть днём даже не пытается, живёт на кофе со льдом — и упрямо твердит, что в порядке. «Ничего, ничего, — думает Натали, слыша папенькины шаги сквозь сон, — главное продержаться до середины июля, а там жара пойдёт на спад». В середине июля Дьявол остаётся у них на ночь. В середине июля Натали впервые за долгие жаркие дни не просыпается от звука папенькиных шагов, а утром, спускаясь к завтраку, застаёт Дьявола выходящим из папенькиной спальни. — Он будет спать до обеда, — улыбается Дьявол, но под его тёмными глазами Натали мерещатся синяки. — Не возражаешь, если я позавтракаю с тобой? Конечно, она не возражает.