1915. О пламенных речах, знакомствах и новой жизни

Последний день июля — август 1915. Прошел год с того момента, когда Сирша покинула свой дом и отправилась в Бельгию… и всего две недели с тех пор, когда она вернулась в Ирландию со своей любимой девушкой и ее сыном. Салливан уже привыкла к новой жизни — снова перейти к старому порядку было тяжело. Вокруг было тихо; небо уже давно окрасилось в темно-синий и засверкало яркими звездами. Луны не было — кажется, облака закрыли ее от человеческого взгляда. Так же невидимо и бесшумно Сирша запрыгнула на крышу их с Йоке дома и, выругавшись под нос, попыталась открыть вход на чердак в полной темноте; в их районе города даже фонари не горели. Ключи выскользнули у нее из руки и начали падать — выгнувшись, Салливан потянулась за ключами и почувствовала, что падает. — Бля-ять! — С громким криком Сирша упала в кусты и поморщилась от боли. Из дома тут же выскочила Йоке; Салливан изо всех сил пыталась ее не разбудить, но кажется, в этот раз ей не повезло. Сирша отряхнулась и встала, глупо улыбаясь — Ван дер Люссе сурово покачала головой и потащила ее в дом, причитая: — Где ты была? Почему не предупредила, что уйдешь? Сирша вздохнула и, пожав плечами, обняла Йоке. Десять минут назад она сожгла труп в подворотне, а сейчас она снова была дома. Семейная жизнь не сочеталась с участью политической террористки, но как же Салливан хотелось, чтобы это было не так! Сирша, конечно, не стала врать, и ответила: — Извини, работа. Ты уже спала, когда мне пришло письмо, времени не было. — Разве почтальоны обходят дома после восьми вечера? Обычно письма приходят утром в воскресенье, — удивленно спросила Йоке. — Это не совсем почта, власти читают письма от таких, как я. Поэтому «Женский Совет» назначает информаторок, которые разносят приказы лично. Йоке выдохнула — опять что-то опасное? С Сиршей, правда, по-другому было невозможно. Она исчезала и появлялась, приходила, забрызганная чужой кровью и пахнущая порохом. И все это лишь за те две недели, которые они жили вместе. Дом, в который они переехали, был маленький и обветшалый — Сирша жила в нем до того, как уехала в Бельгию. В нем был всего один этаж, не считая чердака, а все комнаты были слишком тесными даже для одного человека, как уж тут уместиться втроем? Но у них получалось: Бруно стал старше и уже не боялся спать один, поэтому Сирша превратила чердак в его спальню (да уж, решение забраться через нее в дом, чтобы не будить Йоке, явно не было разумным), и в доме сразу стало больше места. — Иди спать, Сирша… Бруно! — Йоке покачала головой, увидев, как ее сын сонно спускается с лестницы, и взяла его за руку. — Видишь, ты его разбудила. Бруно же улыбнулся Сирше и с хитрой улыбкой посмотрел на нее. Кажется, он проснулся еще тогда, когда услышал ее возню на чердаке. Салливан улыбнулась Бруно в ответ и шутливо отдала ему честь, кивая. — Слава Ирландии, мелкий. Спать иди. Бруно захихикал и обнял Сиршу за ноги, все так же улыбаясь. Салливан рассмеялась и взяла его на руки, подбрасывая в воздух и тут же ловя. Бруно вздохнул и обернулся, посмотрев на Йоке с широко распахнутыми глазами. — Мама!!! Йоке взяла Бруно на руки и улыбнулась: рядом с Сиршей он потихоньку переставал всего бояться и даже начал больше разговаривать. В Бельгии он всегда был очень закрытым и молчаливым — некоторые даже подозревали у него задержку в развитии, но, как оказалось, с Бруно все было хорошо. Сирша усмехнулась и пожала плечами, смотря на Бруно. Он уже не боялся ее, но ему было сложно привыкнуть к новой стране и к тому, что Салливан жила вместе с его мамой и иногда странно себя вела. Вот как теперь, зачем-то просила его повторять «слава Ирландии» и пыталась убедить Йоке отдать его в какую-то особую школу. — Что нужно сказать в ответ, Бруно? — хитренько усмехнулась Сирша. — Слава Ирландии. — Бруно ответил без особого энтузиазма и спрыгнул на пол, чтобы спрятаться за спину Йоке. Йоке закатила глаза и отправила Бруно спать. Когда тот, наконец-то, согласился, она взяла Сиршу за руку и потянула на кухню, чтобы поговорить. Что Салливан пыталась вырастить из ее сына? Зачем это все? У Ван дер Люссе голова шла кругом. Сирша пожала плечами и пошла за своей девушкой: они сели за стол, и Йоке начала: — Бруно бельгиец. И маленький. Я не думаю, что ему интересна политика. Сирша пожала плечами и тихо рассмеялась — она ожидала такой реакции. Конечно, Бруно и правда был всего лишь маленьким мальчиком, но Салливан хотелось, чтобы он полюбил страну, в которой теперь будет жить. Может, когда-нибудь он перестанет тосковать о тихом Химворде и позволит Дублину затянуть себя в свой бешеный ритм? Так будет лучше для него самого. — Я знаю, ромашка. Но знаешь, я не переживу, если он вырастет в юниониста… — Увидев грозный взгляд Йоке, Сирша выдохнула и побежденно подняла руки вверх. — Ладно, ладно. Просто… я хочу, чтобы ему здесь понравилось. — А школа эта зачем? — вдруг спросила Йоке, вспоминая, как Салливан предложила ей отдать Бруно в какой-то интернат. — Я не хочу, чтобы какой-то террорист рассказывал моему сыну, что он должен убивать людей. Сирша громко рассмеялась и шлепнула ладонью о стол. Как жаль, что таких школ не существовало! В такую она и сама пошла бы с удовольствием, хоть и закончила школу еще шесть лет назад. Салливан уже было двадцать два — как быстро летит время! Все-таки Йоке нужно было успокоить. Ван дер Люссе вообще не разбиралась в других освободительных организациях и только чуть-чуть — в работе «Женского Совета». Она легко могла надумать что-то, что не соответствовало действительности и испугаться, поэтому Сирша взяла ее за руку и покачала головой: — Патрик Пирс — не террорист. Он не учит ничему такому. Насколько я знаю, в его школе уделяют внимание ирландскому языку и истории. Бруно это будет полезно. — Почему не отдать его в обычную школу поблизости? Многие здесь все равно говорят на английском. — Обычные школы пропитаны английской пропагандой. Если мы отдадим туда Бруно, то он не сможет спокойно жить в свободной Ирландии. Сирша вздохнула и отошла к кухонному столу, чтобы заварить чай. Она обдала кипятком засушенный ей когда-то очень давно розмарин и добавила его в чайник — комната наполнилась приятным травяным ароматом. Йоке взяла свою чашку, и, отпив, устало покачала головой: — Опять твоя политика! Салливан ухмыльнулась и подошла к Йоке сзади, чтобы обнять ее за плечи и поцеловать ее в щеку. Ван дер Люссе покраснела и встала со стула, взяв Сиршу за талию и притянув ее ближе. Сирша подмигнула Йоке и, допив чай, поцеловала ее в макушку. — Да. Вопросы? — Просто не делай из Бруно борца за независимость, и вопросов не будет. — Я и не собиралась! Просто хочу дать ему хорошее образование, вот и все. Сирша с невинным видом взяла Йоке за руку и потянула ее в спальню — наконец-то, они легли спать вместе. Кровать была узкой, но обе любили спать на боку, так что это не было проблемой. Салливан легла сзади Йоке, обняла ее за талию и накрыла их обоих одеялом: Йоке зевнула и прижалась спиной к груди Сирши. Салливан проснулась только днем; Йоке уже была на работе в больнице. Сирша встала с кровати, проверила все подоконники — никаких писем не было. Сверху послышался смех и какой-то шорох, и Сирша побежала на чердак, улыбаясь. Бруно сидел на полу и играл со своими плюшевыми зайцами — почему-то он их очень любил, даже не хотел уезжать без них в Ирландию. Сирша села рядом, наклонила голову и спросила: — Почему у зайца мой значок на груди? И правда, Бруно, кажется, нашел ее значок «Женского совета» и решил, что может с ним поиграть. Салливан усмехнулась и потрепала мальчика по голове — конечно, она не злилась, но решила все-таки забрать значок обратно, чтобы ее пустили в штаб. Бруно же, не подозревая об этом, захихикал и начал рассказывать: — Жан сказал, что он ему очень понравился. Можно, он будет его носить? Сирша пожала плечами, посмотрела на синего плюшевого зайца и покачала головой. Салливан не хотела объяснять Бруно, для чего ей так нужен был этот значок, поэтому, быстро придумав причину, отказала: — Нет. Твой заяц — мальчик, а этот значок только для девочек. Бруно наклонил голову и недоуменно посмотрел на Сиршу. На железном значке было выгравировано ружье и какие-то странные буквы: «C na M». Еще в Химворде, когда война только началась, мама рассказывала ему, что только мужчины брали в руки оружие и уходили на войну, поэтому он и спросил Сиршу: — Почему? — Потому что это эмблема «Женского Совета». Туда вступают только девочки, и они помогают мальчикам освобождать нашу страну от англичан. Бруно кивнул и быстро снял значок со своего зайца — через секунду он уже оказался в ладони Сирши. Салливан подмигнула Бруно и прикрепила его к своему платью, и тот радостно захлопал. — Сирша, а у тебя есть какие-то значки для мальчиков? — Нет. Но когда ты вырастешь, ты сможешь вступить во множество других таких движений. Например, есть «Ирландские Добровольцы» или «Ирландская Гражданская Армия». А если не захочешь воевать, есть «Гэльская Лига», там все говорят на ирландском и пишут стихи. Бруно захихикал и сел рядом с Сиршей — ему начинали нравиться ее туманные рассказы об освободителях Ирландии. Может, кричать «слава Ирландии» не было так уж и нудно? Возможно, даже эта особая школа, о которой она рассказала ему, была отличной идеей? Бруно, впечатлившись, подмигнул Сирше в ответ и попросил ее: — Сирша, а научи говорить на ирландском! — В школе Святого Энды научат, если ты убедишь маму тебя туда отдать. Там преподает один хороший человек, он очень умный. Я о нем многое слышала. Кажется, Салливан удалось — она, честно, даже и не пыталась подействовать на Йоке через Бруно, но все получилось как-то само собой. Мальчик, кажется, начал интересоваться тем, чем жила она, так почему бы не позволить ему развиваться? Конечно же, когда Йоке пришла домой на обеденный перерыв, Бруно первым же делом набросился на нее и стал громко просить отдать его в школу Святого Энды; Сирша в это время готовила ужин на кухне. Йоке вздохнула, взяла Бруно за руку и привела его к Салливан. — Сирша, твоя работа? — Не-а. Сам спросил, сам заинтересовался. Молодец, пацан. — Сирша потрепала Бруно по голове и разлила рагу по тарелкам; оно получилось жидковатым. — Идите лучше есть. Йоке, Бруно и Сирша сели обедать. Салливан все никак не могла привыкнуть к тому, что у них постоянно была еда, поэтому ела все так же, как и до Бельгии — быстро и не разговаривая ни с кем. Йоке же пожала плечами и… вдруг решилась: — Ладно. Поговори с этим Патриком Пирсом. Может, он согласится принять Бруно в школу. Сирша глупо улыбнулась и оторвалась от еды; Йоке тут же почувствовала россыпь поцелуев на своем лице и рассмеялась, взяв Салливан за руку. Бруно радостно захлопал — они с Сиршей победили, его новая мечта сбылась! — А вот и пойду. Прямо сейчас. Сирша знала, что в этот день, первого августа, были похороны Иеремии О’Донована. Патрик Пирс, кажется, должен был быть там — она что-то слышала от коллег. Может, если ей повезет, она еще сумеет застать хоть что-то, хоть самый конец похорон, и найти того, кто был ей нужен? Она бы написала ему письмо, но не знала, где он живет. Салливан выбежала из дома, быстро поймала такси и доехала до кладбища; точнее, до района, в котором оно располагалось, потому что там уже стояла толпа людей и куча машин. Расплатившись, Сирша побежала к процессии, молясь, что Пирс еще был там, и вдруг, услышала, что все молчат… Патрик заканчивал свою речь: — Они думали, что предвидели все, что уже погубили нашу борьбу в зародыше — глупцы, глупцы, глупцы! Они убили нашего брата по оружию, и пока наша страна хранит память о его могиле, несвободная Ирландия не обретет мир! Тысячи людей хлопали и рукоплескали — Сирша с ними. О чем она думала? В такой давке к Патрику было не подобраться, как и к могиле О’Донована, чтобы почтить его память. Но все же, Салливан не жалела, что хоть краем глаза смогла увидеть, что ее страна все же чтила своих героев, что ее люди все еще хотели быть освобожденными и не до конца поддавались английскому влиянию. Одухотворенная, она вдруг крикнула: — Нахуй англичан! Ее слышали, может, пять или десять человек, и только два из них повторили ее выкрик — другие семь людей повторили уже за ними. Толпа злилась, смотря на могилу человека, отдавшего жизнь за свободу Ирландии, за благополучие каждого, кто стоял здесь. Сирша почувствовала, как злая слеза течет по ее веснушчатой щеке, смахнула ее, и крикнула снова, на этот раз соблюдая приличия: — За свободную Ирландию! Этот лозунг люди, стоявшие перед ней, повторяли уже более охотно — мало кто хотел ругаться на похоронах. Их голоса, конечно, терялись в общем гуле огромной толпы… пока все больше людей не начало скандировать то же самое. Уставшие от несправедливости ирландцы гневно кричали, кто-то даже добавлял что-то свое. Никто из них не узнает, что все это начала Сирша — ей и не было это нужно. Патрик Пирс улыбнулся, слыша крик души народа, и, отдав последние почести, начал уходить. Процессия потихоньку расходилась, а Салливан, еле как выследив взглядом Пирса, устремилась к нему. Момент, конечно, явно не располагал к беседе о школе — да, Сирше явно стоило поучиться вежливости. Но может, ей стоило хотя бы попробовать? Лучше рискнуть, чем упустить шанс и потом жалеть. К счастью Салливан, Пирс не стал ловить такси, а решил прогуляться. Когда они отошли достаточно далеко от кладбища, Сирша бесшумно вышла вперед, притворяясь, что ей ничего и не было нужно, и специально выронила кошелек на дорогу… тут же, из-за спины она услышала его голос: — Девушка, постойте! Сирша тут же обернулась, притворяясь удивленной, и подошла ближе к Патрику. Он протянул ей кошелек и пожал плечами… кажется, он плохо себя чувствовал? Волнение? Скорбь? Салливан не знала, поэтому медленно положила кошелек обратно к себе в карман и ответила: — Спасибо. Вы… хорошо себя чувствуете? — Да, спасибо. — Пирс устало выдохнул и облокотился на фонарный столб, вытерев глаза. — Вы были на похоронах? Сирша кивнула и осталась стоять на месте — ей не хотелось подходить слишком близко к незнакомому человеку, но все же, ей нужно было произвести хорошее впечатление, чтобы он, возможно, разрешил ей писать ему письма или даже принял Бруно в свою школу. Поэтому Салливан улыбнулась и ответила: — К сожалению, успела только на самый конец вашей речи. В городе пробки. Оно и неудивительно — такой печальный случай! Патрик кивнул и вдруг посмотрел на значок «Женского Совета», который Сирша неосторожно оставила приколотым к груди. На Салливан не было формы, но значок явно был настоящим — на работе Пирс как-то видел двух женщин с таким же. Значит, и эта девушка была готова отдать жизнь за Ирландию. — Согласен. Как давно вы в «Женском Совете», мисс? — вдруг спросил Патрик. — Когда я вступила, он еще назывался «Дочерьми Ирландии». Шесть лет прошло, — гордо ответила Сирша. — А вы, как я знаю, сейчас в «Республиканском Братстве»? Патрик кивнул — все-таки, откуда она о нем столько знала? Конечно, он, вроде как, был достаточно известен среди борцов за независимость, но не ожидал, что и в «Женском Совете» о нем будут говорить. Сирша выглядела знакомо, но может, его глаза подводили его? Пирс вежливо спросил: — Я вас знаю? — Вряд ли. Обо мне мало кто слышал за пределами «Женского Совета». Я Сирша Салливан. Сирша протянула ему руку — Пирс, как истинный джентльмен, понял не так и коротко поцеловал ее ладонь. Усмехнувшись, Салливан просто решила об этом забыть и послушать, что он скажет ей в ответ: — Приятно познакомиться. У вас… интересное имя. Не слышал, чтобы так называли детей. — Я сама себя так назвала. Пусть англичане знают, что их убила «свобода», — усмехнулась Сирша. Патрик улыбнулся и снова встал прямо — кажется, ему стало лучше. Вместе они пошли по прямой, разговаривая о будущем Ирландии, и, будто между делом, Салливан рассказала ему о Бруно: — У моей… подруги из Бельгии есть сын. Они сейчас живут со мной, и кажется, мальчик заинтересовался в нашей культуре. Разве это не чудесно? — Да, чудесный ребенок. Сколько ему лет? Патрик снова посмотрел на Сиршу; они все еще шли рядом. Скорее всего, он уже никогда не увидит ее снова, но она была интересным собеседником. Ему захотелось провести с ней чуть больше времени, просто разговаривая — после похорон О’Донована им обоим нужно было отвлечься. — Шесть недавно исполнилось. — Уже выбрали школу? И тут, Сирша не смогла скрыть улыбки. Кажется, все происходило так, как она этого хотела! Возможно, сейчас, если она притворится, что вообще не слышала о школе Святого Энды, Патрик сам предложит зачислить туда Бруно? — Нет, мы все еще не знаем, куда его определить. — Сирша будто бы равнодушно пожала плечами и посмотрела на Патрика. — Надеюсь, его мать выберет что-то достойное. В наше время в государственных школах ничего хорошего не преподают. А вот раньше! — Да, еще задолго до англичан кельты были очень образованными людьми. У нашей земли был такой потенциал, и на что мы его растратили! — Патрик удрученно вздохнул, и вдруг, будто сама по себе, в его голову пришла идея. — Я, знаете, основал одну школу. Учу детей нашему языку и истории. — Как чудесно! Я думаю, моя подруга хотела бы, чтобы ее сын учился у вас. Сирша счастливо улыбнулась и заглянула Патрику в глаза; Пирс кивнул ей и, будто бы подумав о чем-то важном, серьезно ответил: — Я дам вам свой адрес, мисс Салливан. Пусть ваша подруга напишет мне, и мы с ней обговорим все детали касательно зачисления ее мальчика. Теперь Сирша могла не беспокоиться за будущее своего с Йоке сына.