Rescue

      Громкие голоса незнакомых людей разбавляли тишину загадочного замка, отражаясь от каменных стен, и Эмма поворачивала голову из стороны в сторону в попытке уловить хоть слово. Толпа металась вокруг девушки, беспорядочно размахивая руками и врезаясь друг в друга в суматохе. Кругом царил полный хаос, и блондинка, охваченная общим волнением, почувствовала, как сердце забилось быстрее.       «Заклятье не преодолеть…рядом…Эмма не умрёт…спасительница…» - девушка слышала лишь отрывки фраз, наспех брошенных из разных уголков огромной тёмной комнаты, которую освещали одиноко стоящие свечи своим янтарным пламенем.       Внезапно блондинка ощутила невыносимый холод, пронизывающий тело насквозь, будто мороз прошёл по коже. Она ощетинилась, а следом каждая свеча, придающая комнате желтоватый оттенок, потухла, оставляя после себя лишь струйку дыма, вздымающуюся вверх. Происходило что-то ужасное, и Эмма это знала.       Девушка попробовала сделать шаг, но, казалось, даже не могла сдвинуться с места, ноги были будто залиты свинцом. Неожиданно два силуэта появились перед ней и, обеспокоенно что-то бормоча, перекинулись взглядами. Их глаза были наполнены таким непередаваемым ужасом, что Свон больше всего на свете пожелала узнать, что здесь происходит. По каким-то размытым очертаниям блондинка смогла разобрать в них мужчину и женщину, одетых в непривычную для взора девушки королевскую одежду.       Эмма лишь хлопала ресницами, наблюдая, как мужчина приобнил женщину за плечи, в то же время незаметно для той вытирая свои слёзы, стекающие с голубых глаз.       «Ты спасительница, Эмма» - после этой фразы она увидела, как брюнетка аккуратно надела ей на шею цепочку и крепко поцеловала в лоб. Цепочка с тем самым кулоном, которую девушка носила как оберег всю свою жизнь, за исключением времени, когда мэр забрала украшение в своё распоряжение, конечно. Как только кулон коснулся груди, сон оборвался, и Свон оказалась на диване своего дома.              

***

      Тем временем весь город собрался возле шахт Сторибрука, бурно обсуждая только что произошедший завал. Какое-то время назад земля задрожала, и раздался грохот, содрогнув весь город.       Всё бы ничего, но в эти самые шахты прямо перед обвалом забежал ребёнок, взяв в привычку играть в опасном месте, и теперь жизнь девочки зависела буквально от оперативности шерифа и спасателей, которых всё ещё не было на месте. Об этом мэру доложили родители, которые стали свидетелями того, как, несмотря на все запреты, девочка всё же успела протиснуться внутрь. Не успели они подбежать к шахте, как груда камней завалила проход, будто по щелчку пальцев.       Только была проблема: телефон шерифа, по всей видимости, стоял на беззвучном режиме. Реджина набирала её номер уже в шестой раз, крепко вцепившись в устройство, отчего костяшки побелели. Она повернулась в сторону толпы, которая теперь нетерпеливо ожидала ответов. Ответов, которых она однозначно не имела. Кто-то нервно расхаживал из стороны в сторону, кто-то вызывался помочь, а кто-то молча наблюдал.       - Спасатели будут с минуты на минуту, - уверила жителей мэр Сторибрука, скрестив руки на груди, чтобы немного уменьшить тремор, возникший из-за стресса. Помимо опасности для ребёнка, землетрясение само по себе вызвало множество вопросов. Миллс была недостаточно наивна, чтобы всё свести к простому стихийному бедствию. Очевидна была причастность магии к грохоту, оставалось только разобраться, кто её использовал, ведь, как ей казалось, колдовство было исключительно её преимуществом.       - А где шериф? - спросил кто-то из толпы, и Реджина тут же сжала губы в тонкую линию в негодовании. - Отойдите на безопасное расстояние и не вмешивайтесь, - бросила она и направилась к шахтам.       Эмма открыла глаза, и яркий свет залил всю комнату и заставил поморщиться. Она бросила сонный взгляд на часы и увидела время: 13:56.       Неужели я заснула во время рабочего дня. Реджина убьёт меня, если узнает.       Блондинка после обеденного перерыва решила заехать домой, чтобы переодеться после того, как вылила на себя кружку свежесваренного какао. Стандартная ситуация, между прочим. После она присела на диван, чтобы передохнуть пару минут, потому что полдня работала не покладая рук. И вот теперь Свон сидела здесь, прокручивая в голове, сколько всего могло произойти за то время, что её не было на месте.       Но, разблокировав телефон, девушка поняла, что глобальность проблемы она даже и предположить не могла. Как минимум десять звонков и сообщений, содержание которых заставило сердце шерифа пропустить пару ударов. При прочтении каждого зрачки всё расширялись, и она едва сдержала собственное потрясение. Схватив куртку на ходу, она мигом вылетела из дома, в спешке подбегая к машине, чтобы направиться в сторону шахт.       

***

      Эмма прибыла в место назначения, и в поле её зрения сразу же попала обеспокоенная толпа. Блондинка пыталась найти мэра, протискиваясь между телами. Кругом стояли обеспокоенные жители, расхаживая из стороны в сторону и размахивая руками в негодовании. Как только шериф попала в поле их зрения, она почувствовала, как осуждающие взгляды прожигают ей спину. Определённо Эмма не засунула девочку лично в эти шахты, но она не приехала вовремя, поэтому в глазах их читалось осуждение.       - Идиоты! - услышала Свон и мигом поняла, где искать брюнетку.       Подбегая, она аккуратно схватила мэра за руку и обратила её внимание на себя.       - Расскажите в двух словах.       Реджина обернулась и бросила на неё такой взгляд, что блондинка невольно прикусила губу до крови, понимая, во что же она вляпалась. Если она думала до этого, что мэр смотрела на неё злобными глазами, то сейчас она поняла, что те взгляды ещё можно было назвать дружескими.       Сейчас же глаза, казалось, налились кровью, а карий цвет потемнел. Однако Миллс объяснила ситуацию, посвящая Эмму во все важные детали. Девушка внимательно слушала, теребя руками уголок своей кофты. Она совершенно точно знала, что не переживёт, если с девочкой что-то случится, поэтому пыталась уловить каждый кусочек фраз и максимально подробно представить себе всю картину.       Попытки разобрать завал не увенчались успехом, и сейчас каждый пытался прийти к какому-то эффективному решению, но решения не было. Блондинка перебирала в голове варианты один за другим, но каждый был бесполезнее предыдущего.       - Нужно что-то делать, - родители девочки размахивали руками в негодовании, глядя то на мэра, то на шерифа.       Эмма посмотрела на них с сочувствием, а Реджина же лишь поднесла пальцы к лицу, потирая подбородок.       - Мы можем взорвать проход, - сказали подошедшие спасатели, и мэр без раздумий кивнула. Пара камешков звонко покатилась с обвалившейся кручи, и все повернулись в сторону завалов.       Погода, казалось, была под стать развернувшейся ситуации, и даже она была против. Ветер завывал всё сильнее, гоняя под ногами песок. Небо затягивалось, предвещая ночную грозу и освещая тусклым светом обеспокоенные лица.       - Нет, - уверенно сказала Свон, поймав теперь на себе несколько пар глаз. - Нужно спуститься туда. Я смогу. Взрывом мы можем только всё ухудшить, устроить ещё больший обвал.       Миллс проскользнула по ней пытливым взглядом, который на мгновенье перестал полыхать злобой, и хотела уже было что-то сказать, но лишь прикусила щёки, отворачиваясь от толпы.       И вот спустя короткий промежуток времени Эмма была готова спуститься в глубину шахты, чтобы спасти несчастного ребёнка. Как только трос был натянут, а девушка полностью экипирована, операция по спасению началась.       Все зеваки окружили шахту, со смятением и неким недоверием наблюдая за процессом. Где-то вдалеке стоял мистер Голд, не вмешиваясь во всеобщую панику, и нечитаемым взглядом окидывал мэра.       - Мисс Свон, - сказала Реджина напоследок дрожащим и в то же время раздражённым голосом, - если Вы умрёте, я Вас убью.       Эмма лишь ухмыльнулась в ответ и медленно погрузилась внутрь шахты, бросая последний взгляд на мэра.       Девушка точно знала, что сделает всё, что в её силах, чтобы спасти перепуганного ребёнка, даже если это означало, что ей придётся пожертвовать своей жизнью. Эмма была храброй, вопреки всему, и с самого детства видела своё будущее именно таким: помогать людям, несмотря ни на что, быть на острие смерти во благо добра.       Несколько минут томительного ожидания, во время которых Миллс успела, кажется, десять раз поседеть, вдруг показалась блондинистая голова, и женщина выдохнула. Поймав удивлённые взгляды, мэр цокнула и скрестила руки на груди.       Жители радостно зааплодировали, когда Эмма выбралась наружу вместе со спасённым ребёнком, который отделался лишь небольшим испугом. Она отцепила от себя страховку и, потрепав девочку по голове, отдала её счастливым родителям.       Нервная дрожь прошла по телу, а на лбу скопились капли пота. Эмма и сама от себя не ожидала такого удачного исхода, поэтому ей понадобилось время, чтобы поверить в то, что всё теперь хорошо.       - За малым её спасли, - пояснили спасатели мэру, но речь их отчётливо была слышна каждому. - Времени оставалось немного, девочка могла пострадать.       - Скажите спасибо нашему шерифу, - вдруг послышался голос из толпы, и Голд, как обычно одетый в тёмный костюм, прихрамывая, вышел в первый ряд.       Его слова, несомненно, возымели эффект, и радостные восклики сменились осуждением. По недовольной толпе прошлись перешёптывания.       - Если бы Вы ответственно выполняли свою работу, - начал Голд, и Мэри Маргарет с порицанием продолжила: - то девочка была спасена сразу же.       Сзади начались возгласы, и Эмма устремила глаза в пол, понимая, что она ничего не могла сказать в своё оправдание. Даже Мэри Маргарет осудила девушку, понимая, что на кону была жизнь маленькой девочки, и всё могло оказаться куда хуже, поспи Эмма чуть подольше. И теперь даже самопожертвование показалось не таким важным. Всё по случайности сложилось хорошо, но вдруг шериф бы облажалась?       Сердце предательски сжалось, а вина захлёстывала с головой. Щёки предательски покраснели, и девушка только хотела что-то сказать в своё оправдание, как услышала голос за своей спиной.       - Только я имею право обвинять шерифа в некомпетентности, - строгим голосом произнесла Миллс, и все уставились на неё в непонимании. - Свон спасала каждого из вас и не один раз, и это то, как вы ей отплатили?       Это была настоящая правда. За то недолгое время, что блондинка была в городе, она столько раз помогла всем нуждающимся. Будь то пропавшая кошка или серьёзная кража. Небольшая драка, в которой порой так хотелось принять участие, или пожар.       Шериф еле сдержалась, чтобы не открыть рот в удивлении, она просто продолжила пялиться на Реджину в неверии.       - Все быстро разошлись по своим делам, - прикрикнула женщина, и все повиновались, бурно это обсуждая. Лишь Голд загадочно ухмыльнулся и повернулся в сторону шахт. Взгляд его был таким внимательным, будто он понял, чем было вызвано всё это происшествие, и это принесло ему невероятное удовольствие.       Эмма, всё ещё в полном недоумении и на ватных ногах, отправилась к своей машине, как её окликнули.       - Через двадцать минут в моём кабинете, - и теперь она поняла, что всё самое худшее для неё только начинается.              

***

             Чувство ненависти к самой же себе разрасталось с каждым шагом, приближающим её к мэрии. Да, всё закончилось успешно благодаря Эмме, но факт оставался фактом. Девушка проявила полнейшую безответственность и не заслуживала никакого прощения. Щёки наливались красным, а сердце вот-вот норовило выскочить из груди. Оставалось лишь пару шагов до кабинета мэра, и Эмма замерла, глядя на дверь.       Безусловно, это был последний её день в качестве шерифа, да и вообще в качестве жителя Сторибрука. Она не была виновата, что позволила себе отдохнуть пару минут, но тот таинственный сон и завалы, всё это было так странно. Однако сейчас было не до воспоминаний о сказочных фантазиях. Время столкнуться с гневом мэра. Только в этот раз самым настоящим.       Если до этого Свон распахивала дверь, вламываясь без стука, то сейчас костяшки пальцев неуверенно касались дерева.       - Войдите, - послышались стальные нотки, и Эмма уже подумала о том, как Миллс медленно убивает её в своём кабинете, глядя в зелёные глаза. Затем бесстрастно кидает ледяной труп в заранее вырытую яму и с ухмылкой кивает Голду, обозначая, что он может нести лопату. Тем не менее блондинка подходит к своему привычному месту напротив стола и садится.       Реджина выдвигает ящик стола, и Эмма перестаёт дышать.       Вся комната теперь пропитана атмосферой страха, заставляющего кровь бурлить в жилах. Блондинка чувствует, как ладони потеют, и вытирает их о ткань синих джинсов.       - Я…       Невольно в память врезается воспоминание о содержимом этого ящика, если быть точным, о пистолете, мирно лежащем там.       Она же не убьёт меня…       - Вы знали, что телефон нужен не для игр? - спрашивает Реджина таким голосом, что Эмма невольно чувствует мурашки, пробегающие по всему телу. Тень растерянности промелькает на её лице, что не остаётся незамеченным.       Что в такой ситуации вообще говорят? Не убивайте? Пожалуйста? Я больше так не буду?       - Я понимаю, я… - на этой фразе глаза мэра сужаются на мгновенье, а после она качает головой, явно недовольная этой неудачной попыткой связать хоть два слова.       - С первой секунды моего звонка он уже должен быть принят, а со второй Вы должны сидеть в моём кабинете, - Миллс всё ещё шарит по шкафчику, и Свон понимает, что сильнее вжалась в стул, её грудь лихорадочно вздымалась, а комната, казалось, сужалась.       - Я задремала и…       - Ты стала шерифом, чтобы ходить с красивым значком в качестве аксессуара?       - Да Редж...       - Твою мать, Свон! Как можно быть настолько безответственной?! - крикнула Миллс, и блондинке больше ничего не осталось, кроме как поёжиться, со страхом глядя, как Реджина резко задвинула ящик, бросая какие-то документы себе на стол. Эмма выдохнула, удивляясь своей собственной глупости.       Если она решила забить её папкой до смерти, это будет не так неприятно, как пуля в лоб. Эту мысль шериф нашла крайне забавной, но не позволила себе улыбнуться.       Девушка молчала, глядя себе на колени, которые теперь лихорадочно подрагивали. Перед глазами всплывали воспоминания о днях её работы в этом городе, и это давит неприятным грузом. То, как они с Грэмом ездили вместе на первый патруль, то, как она с Грэнни пыталась снять кошку с дерева, а та здорово впилась в неё когтями, расцарапав всю руку. Таких моментов были сотни, и от этого становилось ещё грустнее. Девушка правда любила свою работу.       Но, может, город и правда не нуждается в таком шерифе? Может, кто-то будет более компетентен, чем она? Когда Реджина скажет горькую правду, Эмма молча уйдёт.       - Ещё одна выходка, и я уволю тебя к чёртовой матери! Выспишься на славу! - сказала Миллс отрешённым тоном, и Эмма подняла удивлённый взгляд. - Ты выполняла моё поручение, поэтому не успела приехать. Это последний раз, когда я участвую в обмане, чтобы спасти твою задницу, - вновь сказала Миллс раздражённым тоном и сомкнула зубы.       Эмма раззинула рот и вскинула брови в непонимании. Брюнетка, что мечтала стереть её с лица земли не так давно, помогала ей не потерять работу, с которой ещё давно лично пыталась её выгнать. Однако вина съедала девушку изнутри, и теперь Свон не была так уверена, что достойна доверия жителей.       - Вон, Свон, - бросает Миллс, и сердце вновь сжимается. Всё то, что Эмма выстраивала не один месяц, разрушено, и брюнетка опять её ненавидит. Мрачность осознания медленно расползалась, и яркий луч надежды потухал, превращаясь в серую тусклую полосу. Они никогда больше не будут даже хорошими знакомыми.       Девушка с виноватым видом покидает мэрию, направляясь в сторону дома. Вдруг она замечает Кэтрин, облокотившуюся на стену на задней части парковки. Только когда девушка подходит ближе, она замечает дым, вздымающийся вверх из сигареты в руке ассистентки мэра.       Кэтрин дёргается от неожиданности, но, когда она замечает, что это Эмма, лицо её расслабляется. Телефон Свон вибрирует, она переводит взгляд на экран и видит ещё несколько пропущенных звонков от волнующихся друзей. Однако сейчас у неё нет ни малейшего желания обсуждать сегодняшний день, поэтому она убирает гаджет обратно в карман.       - Не говори ничего мисс Миллс, - умоляюще произносит Кэтрин, и Эмма кивает. - Будешь? - девушка протягивает ей пачку сигарет, и Свон рассматривает предмет с особой осторожностью.       Она курила раньше, в те моменты, когда только никотин мог заглушить ту внутреннюю боль, которая казалась ей константой. Позволял разобраться с тем, что творилось в её голове, и, если не разложить всё по полочкам, так помочь перестать думать.       А Эмма думала очень много.       С каждым вздохом всё становилось лучше, хоть и на мгновенье. Приют уже не казался таким ужасающим серым местом, в котором стены не просто давили, а побуждали бежать, чем дальше, тем лучше. Учителя уже не казались монстрами, да и в целом блеклая жизнь местами просветлялась.       Но позже девушка стала заниматься спортом, с курением было покончено, что стоило не малых усилий, и Эмма не могла не гордиться собой в тот момент. Однако сейчас, стоя здесь и смотря на протянутую руку, она соглашается и берёт в руки сигарету, наклоняясь, чтобы её зажечь. Затянувшись, делает пару шагов назад и облокачивается на стену, глядя на дома поблизости.       - Ты меня не видела, - говорит Кэтрин перед уходом, и Эмма вновь кивает, не находя в себе сил на малейший диалог.       Дым наполняет лёгкие, каждый вздох приносит облегчение, а мысли выстраиваются в один ряд. Девушка смотрит куда-то в пустоту, проворачивая в голове минувший день. Тонкие изящные пальцы держат сигарету, а едкий дым медленно вздымается вверх тонкой струйкой, растворяясь в воздухе.       - Эмма, ты когда в шахту упала, головой ударилась? - слышится голос, от которого ещё десять минут назад хотелось провалиться под землю, но сейчас блондинке нет дела. Даже до того, что не слышится привычное «мисс Свон».       Она продолжает стоять на месте, делая очередную затяжку, не обращая никакого внимания на мэра. Если постоять так ещё какое-то время, Реджина испарится? Едва ли.       - Выкинь эту дрянь немедленно.       - При всём моём уважении, я сама решаю, что мне делать, а что нет, - фыркает Свон и следом ощущает крепкую хватку на своём запястье. Касание обжигает, но девушку не волнует это, она лишь переводит недоумённый взгляд на Реджину и смотрит, как та выкидывает сигарету на пол другой рукой и топчет её туфлёй.       - И чего ты этим добилась? Показала своё превосходство над очередным жителем Сторибрука? - спрашивает девушка, игнорируя то, что хватка не ослабевает.       - Думаешь, сделала ошибку, и жизнь на этом кончилась? - спрашивает Миллс, приближаясь к девушке, также продолжая держать её запястье. - Не бывает идеальных людей, дорогая, всем свойственно ошибаться.       И эти слова звучат так разумно, придавая какой-то душевный покой. Они остаются где-то внутри, как нужная поддержка. Ведь Реджина действительно права, Эмма не идеальна.       Глаза начинают гореть огоньком веры, и Реджина не сводит взгляда с девушки, наблюдая изменение в её лице, и затем облегчённо вздыхает.       - Если я почувствую от тебя запах сигарет, я запру тебя в своём кабинете, как принцессу в башне, - говорит Миллс с насмешкой и отпускает её руку.       - Вообще-то наручники здесь именно у меня, - улыбаясь, говорит девушка, и напряжённая атмосфера спадает. Эмма бы в жизни не подумала, что брюнетка ― та, кто сможет оказать ей хоть какую-то поддержку, а не затащить её в пучину ненависти к себе, как обычно.       Мы больше не враги?       Миллс разворачивается и слышит тихое: «спасибо», и от мысли, что Свон не видит улыбку на её лице, становится легче. Она лишь уходит в неизвестном направлении, засунув руки в карманы пиджака, оставляя в воздухе свой запах и укор.              

***

      Достав бутерброды из микроволновки, Эмма быстро поставила их на стол, шипя, потому что данное чудо техники, как обычно, нагрело тарелку, а не само блюдо. Девушка села на стул и принялась ужинать. И без того тяжёлый день закончился, унося с собой все сегодняшние беды.       Однако вспышка воспоминаний ослепила разум, и Свон отставила еду, прокручивая в голове свой сон.       Были ли это мои родители?       Она теребила кулон в руке, пытаясь составить хоть какую-то связную цепочку мыслей.       Я — спасительница? Что это значит?       Никакие мысли не вязались, потому что, даже если предположить, что она вспомнила своё детство, почему она была в чёртовом замке?       Полный бред.       Из мыслей её вырвал настойчивый стук в дверь. Руби с Грэмом стояли на пороге, забавляясь с какой-то шутки, пока ждали, когда им откроют.       Эмма распахнула дверь с унылым лицом, но, как только она увидела своих друзей, появилась небольшая улыбка. Неожиданные гости бросились в её объятья.       - Это Вы звонили в центр моральной поддержки? - спросила Лукас серьёзным тоном.       - Надеемся, что не Вы, - добавил Грэм, и принял такой же невозмутимый вид, - а то мы поддерживать не умеем.       Лицо Свон озарилось светом радости, и она проводила друзей в дом.       

***

             - То есть, ты думала, что она тебя убьёт? - спросила Руби, вытирая глаза от слёз, вызванных далеко не грустью.       - Я клянусь! - Эмма подхватила волну смеха, хватаясь за живот. - Она на меня так посмотрела, что я пожалела, что не забрала пистолет с собой в прошлый раз.       - Эмма, ты была плохой девочкой, - спародировав голос мэра, Грэм сложил пальцы в виде пистолета и навёл на девушку, - и теперь тебя ждёт наказание.       - Да хватит, - отмахнулась девушка, испытывая смущение из-за своих же предположений. - Вы же знаете, как она выглядит в гневе.       - Другой мы её и не знаем, - сказала Руби и тут же добавила: - Кстати, хочешь сказать, она тебя не уволила?       - Да.       Грэм с Руби перекинулись заговорщическими взглядами, и блондинка посмотрела с подозрением на обоих.       - Мы не успели поддержать тебя во время всего происшествия, - с грустью сказал парень, - но, по словам Мэри Маргарет, Миллс не дала тебя в обиду.       При упоминании Бланшар улыбка шерифа немного потускнела. Мэри Маргарет была её подругой, но, когда многие ополчились против Свон, она не встала на её сторону. Конечно, девушка понимала, что все были напуганы и просто нашли объект, который можно обвинить вообще во всём, но от Бланшар она такого не ожидала. Неужели она была рядом только тогда, когда Эмма делала всё правильно? Неужели ошибки были чем-то ужасающим?       Однако Грэм был прав. Миллс защитила шерифа на глазах у всего города и отчитала наедине. Этот факт был настолько абсурдным, что Свон до сих пор не могла его принять.       - …на свадьбу, - всё, что уловила блондинка, пока отвлеклась на свои размышления.       - Свадьбу? - переспросила она с удивлением. Однако, взглянув на их хитрые лица, девушка поняла, о чьей же свадьбе может идти речь, и лишь закатила глаза. - Очень смешно.              

***

             На улице царила всепоглощающая темнота. Наступила ночь, обволакивающая каждый дом и каждую улицу этого небольшого городка. Дом мэра всегда выделялся на фоне маленьких домишек своей статностью и величием, но это происходило лишь днём. Когда солнечные лучи обрамляли сад с аккуратно подстриженными кустиками и доходили до окон, отражаясь бликами, и когда зелёный газон блестел от утренней росы под солнечными лучами. Ночью же он принимал более жуткий вид, как снаружи, так и за закрытыми дверями.       Дети Сторибрука уже давно придумали страшные истории о том, что же может делать ночью жуткий и ужасающий мэр города. По рассказам, она была злой ведьмой, которая похищала непослушных детей и съедала их в своём зловещем доме. Заманивала различными сладостями, а после забирала души невинных. Так что близко к дому никто не подходил, и Миллс это было только на руку. Она бы была только рада, если бы и Свон в своё время не ступала за её порог, но это звучало слишком неправдоподобно.       Однако вопреки всем историям, вечер её проходил точно так же, как и у других жителей. После горячего ужина шли вечерние процедуры перед сном. Женщина сидела напротив туалетного столика, вглядываясь в очертания своего лица, обрамлённые тусклым светом лампы. Она знала, что была красавицей и проблем с самооценкой точно уж не имела. Однако лишь красоты недостаточно. Это она отчётливо понимала, всё также разделяя эту невероятно большую площадь дома разве что с душами всех тех, кого она убила.       Женщина закрыла крышку крема и поставила его на столик. Воспоминания сегодняшнего дня также появлялись в её памяти, и она вздохнула. Конечно, она хотела задушить блондинку собственными руками за её безответственность, но всё, что она сказала ей вечером, было чистой правдой ― все делают ошибки.       Кому, как не Реджине, об этом знать. Она сделала тысячу и одну ошибку, но от Эммы её отличала лишь одна небольшая деталь. Свон безумно сожалела, а брюнетка же никогда не испытывала угрызения совести за свои гнусные поступки и не собиралась.       Свон. За то недолгое время, что они знакомы, Реджина проявила к ней такое количество ярости и злости, пытаясь свести её счёты с жизнью, но сейчас многое изменилось. Полностью это поняла Миллс лишь тогда, когда Свон вызвалась спасти ребёнка.       А что, если она упала бы и разбилась?       Что, если её завалило бы вместе с этой девочкой?       Если бы раздражающая обладательница длинных блондинистых волос, которые так вкусно пахнут фруктами, и стиля одежды, в котором Миллс казалось, даже дышать невозможно, не вернулась?       - Не вернулась? Кто? - раздался голос, и Миллс сузила глаза, оглядывая комнату. Её взгляд пал на Сидни, всё также заточённого в зеркале, и она выдохнула с облегчением.       - Не твоё дело. Лучше скажи, кто причастен к сегодняшнему происшествию? - она задавала этот вопрос уже, казалось, раз сто, и ответа не получила ни разу.       - Не могу знать, - силуэт мужчины пожал плечами.       - А что вообще ты знаешь? - рявкнула она, со злостью глядя на него.       - То, что Вы не хотите знать, почему Ваша магия пропадает. Вы предполагаете, но боитесь признать. И Вы знаете, что этот кто-то лишь набирает силу, чтобы когда-то дать отпор.       - Бесполезный кусок стекла, - и зеркало разбилось вдребезги, осколками падая на светлый пол.