Just a joke

      Ровно в семь утра Эмма получила сообщение:              «Твои ключи от кабинета оказались какого-то чёрта у меня в сумочке. Забери, пока я их не выкинула».              Мило.              И Эмма, абсолютно не выспавшаяся после вчерашнего вечера, со слегка растрёпанными волосами едет в офис мэра на своём "Жуке" или, как его называет брюнетка, "жёлтом недоразумении".              Но она явно бы не сказала, что едет туда без какого-либо желания. Каждая встреча с Миллс теперь заставляет её сердце пропустить пару ударов, и Эмма готова найти тысячу причин, чтобы приезжать туда чаще.       Например, как случайно забыть ключи в чужой сумке.              Когда она заходит в кабинет, не сразу замечает, что что-то в наряде мэра определённо изменилось. Эмма подходит к столу в привычной манере, блуждая взглядом по Реджине. Женщина не обращает на неё внимания и продолжает ставить подписи с умным видом.              Точно.        Эмму осеняет, и улыбка становится шире.              Вместо шелковой рубашки, пуговицы которой теперь обычно были расстёгнуты больше привычного, мадам мэр надела тёмный свитер, полностью закрывающий тонкую шею.              - Решила поменять стиль? - ухмыльнулась Эмма и направилась к тумбочке, чтобы налить себе воды. В такие моменты ей казалось, что, может, вечерами иногда необязательно пить алкоголь, как в последний раз, чтобы на следующий день тонуть в количестве выпитых стаканов воды.              - Жаль, не решила поменять шерифа, - огрызнулась Миллс и, встав с места, обошла стол и скрестила руки на груди.       Блондинка сделала пару глотков и облизнула губы, на которых остались капли воды. Поставила стакан на место и повернулась в сторону мэра, которая усиленно пыталась делать вид, что не наблюдала внимательно за её действиями.              - Мои ключи, - сказала блондинка, становясь напротив мэра в ожидании.              - Разве так просят что-то? - брюнетка неодобрительно покачала головой. - Нет, Эмма, это так не работает, дорогая.              И сердце забилось чаще. Шериф не стала углубляться в мотивы этих слов, а лишь улыбнулась.              - О, я умею просить, Реджина, - Эмма подошла вплотную и облизнула теперь вновь пересохшие губы.              После этого жеста Миллс захлопала ресницами от удивления, чувствуя, как бёдра вжимаются в стол позади. Вдруг руки девушки потянулись к её шее, медленно оттягивая ткань водолазки.              Губы блондинки растянулись в ухмылке, в то время как глаза медленно исследовали засосы, оставленные ею же.              - Что же это такое, мадам мэр? - спросила она полушёпотом, и Реджина приоткрыла рот, но ничего не ответила.              Она лишь почувствовала небольшой холодок на своём бедре и опустила взгляд. Руки блондинки скомкали ткань чёрной приталенной юбки, приподнимая её вверх. Следующим движением было поглаживание бедра ладонью, которая пробиралась всё выше.              Миллс только и смогла хватать ртом воздух, потому что ноги в ту же секунду задрожали, а голос сорвался. Эмма, казалось, только наслаждалась этим, потому что не остановилась.              Вдруг секунда самообладания вернулась к мэру, и она резко оттолкнула девушку, поправляя юбку. Глаза её запылали яростью, которая больше была направлена на саму себя, нежели на девушку.              - Что ты себе позволяешь! - сказала она злобно. Как будто несколько секунд назад не таяла под долгожданными касаниями нежных рук.              Глубоко внутри брюнетка понимала, что это самое последнее, чего она сейчас бы хотела. Но вся её личная жизнь шла наперекор её собственным желаниям. Нет, она не даст власть над собой Эмме. Никому не даст.              И сердце сжалось от своих же слов.              Свон лишь закатила глаза, вновь облизывая губы. Всегда так и происходило. Эмма подходила ― Реджина её отталкивала.              - Да сколько, чёрт возьми, можно, - расстроенно пробормотала Эмма, глядя, как Реджина возвращается на своё место как ни в чём не бывало, поправляя помятую юбку.              - Забирай ключи и уходи, - буркнула Миллс, шарясь по ящику в поисках предмета.              - Я тебе не безразлична, Реджина, - сказала Эмма спокойным голосом. Ей порядком надоели все эти игры, которые всегда заканчивались тем, что с ней обращались, как с какой-то ошибкой.       Эмма не была гением или, как минимум, психологом, чтобы разбираться в таких тонких аспектах. Она просто знала. Когда дело касалось Реджины, она знала много вещей. Например, что Миллс не ненавидит её уже давно. Что даже в своей странной манере заботится. А ещё, глядя на трясущееся тело в руках блондинки, Свон знает, что брюнетка её жаждет. Но каждый раз это отрицает, как будто Эмма действительно какая-то глупая и не видит очевидных вещей.              И вдруг тёмные глаза вспыхнули яростью, и сердце Миллс оборвалось. Эмма сказала невыносимую правду. Правда, от которой хотелось испариться. Бросить всё и никогда больше не встречать обладательницу зелёных прекрасных глаз, которые обрамляют длинные ресницы.              Но Миллс не могла себе этого позволить. Хотела, но не могла. Любовь ― это слабость. И перед глазами промелькнул силуэт матери, которая проговаривала эти слова как мантру.              - Твои больные фантазии меня не интересуют, - сказала она, продолжая рыться в шкафчике.              - Ну, конечно. Это я же умираю от мысли о том, какие вещи со мной может сделать этот наглый шериф Сторибрука, - произнесла Свон насмешливо, и глаза Миллс загорелись огнём гнева.              - Дверь сама найдёшь? - спросила сквозь зубы она, протягивая найденные ключи.              - А что, хотите помочь, Ваше Величество? - сказала Эмма в шутку, забирая предмет из рук.              И это прозвенело звонким колоколом в сознании брюнетки, и она затаила дыхание.              Даже если Эмма сказала это просто так, это не отменяет того факта, что всё это ужасно неправильно. Чёртова блондинка всё ещё Спасительница, а Реджина навсегда останется Злой Королевой: одинокой и ненавистной.              - Выметайся, - сказала мэр стальным голосом, и в речи её вновь сквозил холод.              Спустя столько времени эта фраза неприятно уколола в груди, как будто Эмма не привыкла. Ведь девушка правда привыкла к непостоянству характера Реджины, но сейчас почему-то было особенно больно.              - Реджина, - сказала она спокойным тоном, хотя обида появлялась где-то внутри, - я не буду за тобой вечно бегать. Я человек со своими чувствами, понимаешь?              - Мисс Свон, - она откинулась на спинку стула, двумя пальцами сжимая переносицу, - открою тайну: если Вы, чёрт возьми, исчезнете с этой планеты, я поблагодарю вселенную за столь ценный подарок.              Первые несколько секунд блондинка хотела схватить Реджину за воротник и грубо прижать к жёсткой стене, накричав на неё. Сказав, что так нельзя.              Другие несколько секунд ей хотелось пулей вылететь из кабинета, забрать свои чёртовы вещи и действительно исчезнуть. Но она не могла. Не смогла бы теперь жить без кареглазой женщины, которая раз за разом зарывала Эмму в глубокую яму ложных надежд и собственных неоправданных ожиданий.              И, наконец, в голове её вспыхнула идея. Если Миллс думала, что она упряма, то даже не представляла, насколько упрямой может быть Эмма.              Девушка добьётся своего признания. Любой ценой.              - С меня хватит, - резко выпалила она, и под пристальным наблюдением глаз напротив руки уверенно потянулись к значку шерифа.              - Делаешь мне подарок? - спросила Реджина, ухмыляясь. Руки сложились в замок. Миллс заинтриговалась.              - Да, - и значок полетел на стол, со звоном прокручиваясь несколько раз на деревянной поверхности.              Только тогда брюнетка поняла, что что-то не так.              - Дэвид займёт мой пост, - сказала Эмма так спокойно, что брюнетка с усилием скрывала своё негодование.              - Вот как?              Голос звучал слишком неровно, в то время как ноги начали подрагивать, пока Миллс не сжала их вместе, с силой упирая в поверхность пола.              - Да, я устала. Я больше не могу так. Я хочу начать новую жизнь.              И весь мир Реджины Миллс разрушился в одну секунду. Ей хотелось запретить. Хотелось не позволить Эмме уезжать. Даже пристегнуть к грёбаной кровати, чтобы та не смогла уйти.               Но Миллс продолжила сидеть и молча смотреть на блондинку. Столько слов осталось на языке, так и не вырвавшись наружу.              - Я занесу последний отчёт перед отъездом, - сказала Эмма Свон и развернулась, направляясь к выходу, как будто это был очередной диалог, который закончился перепалкой. Но не было никаких ссор. Только брюнетка, со страхом смотрящая на удаляющийся силуэт.              А на лице растянулась улыбка. Реджина поверила.       

      

***

             Покинув кабинет мэра, первым делом Эмма отправилась к Руби, чтобы посвятить ту в свой гениальный план. Посетителей в заведении было немного, и свободная от работы девушка сидела напротив блондинки, сложив руки на груди. Глаза её бегали по лицу собеседницы, пытаясь вникнуть в каждое слово.              - Ты уезжаешь?! - в итоге переспросила брюнетка, выслушав всю речь.              - Руби! Десять минут пытаюсь объяснить, - Эмма вздохнула и шутливо стукнула подругу по лбу. - Я уезжаю, но я не уезжаю.              - А-а-а, - девушка приоткрыла рот в фальшивом удивлении. - Уезжаешь, но не уезжаешь. Вот оно что!              - Короче, - блондинка закатила глаза. - Все должны знать, что сегодня я не уеду. Но также должны знать, что для Реджины я уеду.              - Хочешь, чтобы я распространяла сплетни? - она нахмурилась, но потом тут же одарила Эмму лучезарной улыбкой. - Да это вообще моё самое любимое занятие на свете!              Эмма улыбнулась, находясь в сладостном предвкушении вечера.              

***

             Долгая бессонная ночь преследовала Миллс, пока она крутилась из стороны в сторону, отгоняя от себя различные мысли. Сердце в груди предательски сжималось, а реальность затягивала в пучину страха и ужаса.              Мисс Свон… Которая стояла на её день рождения под дверью, которая так вовремя оказалась в нужном месте, когда в Реджину стреляли, и которая, чёрт возьми, так давно вторглась в её личное пространство, что порой Миллс теряла понятие этого слова... Уезжает.              Она не хотела в это верить, но, увидев устремлённый взгляд безразличных глаз, она всё поняла. Это была не какая-то шутка, а реальность.              Она хочет начать новую жизнь.              И Миллс ненавидит всё на этом свете.              Но не может мешать Эмме. Конечно, она устала от всего этого. Конечно, она заслуживает счастья с кем-то. С кем-то другим. Хорошим.              И Спасительница уедет, оставив Злую Королеву одну в своём замке душевных страданий.              И Спасительница уедет, забрав с собой всё те мимолётные моменты радости, которые Злая Королева испытывала только с ней.              И Спасительница уедет, но почему Злая Королева не счастлива?              И под утро Миллс наконец засыпает, чтобы проснуться через час с точно такими же мыслями, что терзают тёмное сердце.              

***

             Эмма уплетала третий бутерброд, запивая всё это кружкой горячего какао. Приятный аромат ударил в ноздри, и девушка вновь прильнула губами к фарфоровой кружке. Часы отбивали свой постоянный ритм, разбавляя нависшую в комнате тишину. Мэри Маргарет и Дэвид сидели за столом с сосредоточенными лицами, осмысливая только что прозвучавшую речь.              - Фкусно, - наконец пробормотала Эмма, прожёвывая пищу, и вытерла остатки крошек с уголков рта.              - Эмма, это плохо, - покачала головой Мэри Маргарет, укоризненно глядя на девушку.              - Что именно? То, что я съела всю вашу еду?              Бланшар закатила глаза, также обеспокоенно потирая руки, а Нолан ухмыльнулся.              - Миллс издевается над Эммой уже несколько месяцев, она это заслужила, - сказал Дэвид и подмигнул блондинке в знак поддержки.              Шериф на секунду задумалась. Вдруг она сделает слишком больно Реджине? Вдруг Миллс не простит её за эту жестокую шутку, а выкинет из своей жизни?              Однако через несколько секунд все небрежно брошенные фразы всплыли в памяти. Все те, в которых Миллс разбивала ей сердце раз за разом, а на следующий день вела себя так, как будто блондинки не существовало.              И тогда Эмма убедилась в очередной раз: если Миллс имеет к ней чувства, Свон должна об этом узнать наверняка. Даже таким жестоким и нечестным способом.              О том, что мэр оторвёт ей голову, она подумает попозже.              - А почему ты уверена, что она не обрадуется твоему уезду? - спросила Бланшар с недоумением.              Дэвид и Эмма перекинулись понимающими взглядами и рассмеялись. Нолан прочистил горло и ответил, чтобы нарушить тишину:              - Потому что она не может потерять… такого ценного шерифа.              Казалось, Мэри Маргарет осталась единственной, кто ещё не осознал, что между Эммой и Реджиной была такая химия, о которой писали в самых невероятных романах. Хотя, пару раз обсудив это, Дэвид и блондинка пришли к мысли, что, возможно, она просто не хочет это видеть. Полностью игнорирует и не верит по какой-то причине.              Дэвид же, напротив, заметил всё ещё в первые недели. Тогда Эмма во всю ему доказывала, что она не имеет ну никакого отношения к этой «злобной жестокой женщине», но он лишь смеялся и кивал.              

***

             Если кто и пострадал больше всех от неприятных слов блондинки, произнесённых в кабинете мэра , так это несчастная Кэтрин. Миллс сегодня была настолько злой, что ассистентка мысленно молилась, чтобы она дожила до вечера. Или хотя бы до обеда.              В этот день часы приёма были: с никогда до пошливсевон.              Все четыре кружки кофе были не с тем вкусом. Все принесённые документы были не те. А Кэтрин можно было даже не присаживаться: настолько часто звала её в свой кабинет женщина.              Но что точно заметила секретарша, так это слегка неровный макияж, припухшее лицо и пальцы, постоянно стучащие по столу.              Миллс не злилась. Она была расстроена.              И она точно знала, кто же стал виной всему этому. Явно та, которая была самым частым посетителем кабинета мэра за последние несколько лет.              - Кэтрин!              Через несколько секунд девушка уже стояла в кабинете под яростным взглядом карих глаз. Документы были разбросаны по кабинету, а на полу валялась разбитая ваза с когда-то стоящими в ней розами, которые, кстати, тоже украсили собой мраморную плитку. Девушка аккуратно обошла осколки и посмотрела на мэра.              - Кофе.              Кэтрин бесшумно выдохнула, надеясь, что следующая кружка не окажется у неё на голове. Через несколько минут горячий кофе стоял на столе, ожидая. Мэр сделала глоток и поставила напиток обратно.              Кэтрин открыла рот в попытке что-то сказать, но сразу же умолкла. Незачем раздражать и без того раздражённую начальницу.              - Язык проглотила? - спросила Миллс, даже не поднимая взгляда. Лист за листом летел на пол, в то время как она не могла найти нужные документы.              - Всё будет хорошо, - неожиданно сказала секретарша, и мэр чуть не подавилась кофе.              - Что? - она ошарашенно захлопала ресницами и нахмурила брови, так и не поняв, как на это реагировать.              - У Вас… Всё наладится.              В эту минуту мэр, казалось, раз пять изменилась в лице, так и не придя хоть к одной определённой эмоции. Ассистентка лишь приулыбнулась, складывая руки за спиной.              Она и сама не поняла, чем был вызван такой порыв, но, глядя на поникшее лицо, не смогла сдержаться. Даже если Миллс её уволит сейчас, то совесть девушки будет чиста. Её мать всегда говорила, что за непробиваемой стеной изо льда, которую строят люди вокруг себя, всегда стоит глубоко раненный человек, который, возможно, и не хотел бы делать плохие вещи. Просто не знал, как по-другому.              - Иди, Кэтрин, - сказала брюнетка внезапно хриплым голосом, махнув рукой.              И в первый раз в жизни это имя вылетело из её уст с такой добротой, что теперь настала очередь Нолан удивляться.              После этих слов Миллс ещё долгое время сидела, оперев руки на голову.              Может, и правда всё будет хорошо?              

***

             Когда белая дверь открылась, на пороге стояла блондинка, держащая в руках отчёт. Волосы её успели стать влажными за то время, что она провела на улице, теперь прилипая к лицу хаотичными полосами. Дождливая погода стояла уже, казалось, целую вечность, и Эмма теперь поражалась, какую магию использует Реджина, добираясь до работы с той же идеальной укладкой. Но сейчас почему-то волосы Миллс были немного взъерошены, и несколько прядей ниспадали прямо на лицо.               Взгляд блондинки метнулся к хозяйке дома, и Миллс на секунду закрыла глаза.               Всё это взаправду. Не сон. И не вымысел.              - Привет.              - Привет.              И мир распадался на части.              Эмма протянула бумаги, пока неуверенная улыбка озаряла выразительное лицо. Миллс дрожащими руками взяла их из рук и на секунду исчезла в доме, чтобы бросить документы на стол.              Когда она вернулась, Свон стояла на том же месте, переминаясь с ноги на ногу. Миллс одарила её взглядом, как ей казалось, самый последний раз и прикусила щёки, чтобы не разрыдаться здесь и сейчас. Она не могла позволить ей уйти. Не могла, но определённо позволяла.       Уже было и непонятно, слабость это или, наоборот, самая настоящая сила характера —позволить уйти той, без которой жизнь брюнетки остановится здесь и сейчас.              - Прощай, Реджина, - так просто сказала блондинка и, отсалютовав рукой на прощанье, развернулась в сторону своей машины.       Так просто.              Она сделала несколько шагов от дома, которые почему-то давались с невероятной тяжестью, как услышала своё имя и вздохнула с облегчением.              - Эмма!              Девушка развернулась на полпути, глядя, как хозяйка дома подходит к ней, приобхватывая себя за плечи. Походка её неуверенная, а сама женщина дрожит. То ли от холода, то ли от нахлынувших эмоций. Ветер развевает её волосы, а дождь бьёт по лицу, разливаясь холодными каплями.              Только сейчас блондинка видит прозрачные слёзы, которые медленно стекают по покрасневшим щекам.              Реджина плачет.              Именно в этот момент блондинка захотела убить себя собственными руками, потому что идиотская шутка привела Миллс к такому состоянию.              И, прежде чем она успела всё объяснить, послышался хриплый голос:              - Ты нужна мне, Эмма.       - Чт-...              В следующее мгновенье Миллс притянула её к себе, зарываясь руками в блондинистые волосы, и отчаянно накрыла губы напротив своими.              Поцелуй был солёным от слёз. Скользким и влажным. Чувственным.              Как только Эмма прижала женщину ближе, углубляя поцелуй, непонятная волна прошла по её телу, будто бы разряд тока пробежался по позвоночнику. И когда Миллс резко отстранилась от неё, с ужасом глядя на Сторибрук, по которому теперь блуждала такая же яркая волна, блондинка поняла, что что-то не так.              Воздух вдруг стал ощущаться по-другому, а город вдруг ожил, будто бы высвобождаясь от чего-то затяжного и страшного. Обе девушки в непонимании обернулись на башню с часами, стрелки которой начали теперь двигаться с звонким стуком. Энергия, наполнившая воздух вокруг стала почти осязаема, и Эмма посмотрела на Реджину. Но не сказала ни слова. Позволяя тишине повиснуть.              Заплаканные глаза напротив теперь выражали неистовый страх.              - Заклятие… Ты разрушила заклятие… - прошептала Миллс, не веря своим же словам, и теперь мир действительно распался.