You'll get what you deserve

      И этот момент наступил. Момент, когда беспечная жизнь Злой Королевы была уничтожена Спасительницей. Момент, когда могущественные чары были разрушены нежным поцелуем истинной любви.              Эмма лишь захлопала длинными ресницами в неверии, а воспоминания начали вихрем пролетать перед глазами одно за другим. Замок, её родители, Злая Королева, заклятье…              Все картинки были такие яркие и чёткие по сравнению со снами. Теперь девушку с головой накрыла волна осознания, которая выбила воздух из лёгких. Сны были не просто снами. Всё было реально. Настолько реально, что хотелось кричать.              Она только и смогла произнести хриплым от ужаса голосом:              «Реджина…ты…»              А глаза наполнились слезами боли и отчаяния.              

***

             Реджина смотрела в окно на некогда размеренный и безмятежный Сторибрук, который теперь был крайне далёк от спокойствия. Вокруг кипела суматоха, стоял гул от разговоров людей, которые теперь собирались на улице, с ошарашенными взглядами глядя друг на друга, как в первый раз.              Когда город освободился от пелены ужаснейшего заклятья, в нём потекла бурным потоком энергичная жизнь. Любая работа в этот день была приостановлена, потому что теперь каждый пошёл в поисках своих родственников и хороших знакомых.              Миллс больше не могла смотреть на их счастливые лица и отвернулась от окна. И, медленно скатившись по холодной стене, она обхватила себя руками, поджав под себя трясущиеся колени.              Реджина упёрлась головой в колени и всхлипнула, подумав о своей слабости и беспомощности, об ужасном бессилии, которое зажало сердце в тиски.              Она закрыла лицо руками и заглушила готовые вырваться из горла всхлипы, кусая свои дрожащие губы. Торопливо вытерла глаза рукавом свитера, а потом попыталась смахнуть слёзы с кончика носа.              Реджина плакала так, как когда-то в далёком детстве, когда, разбив коленки, бежала к матери. Но Кора лишь бросала на неё уничижительный взгляд, рявкнув простое: «Вытри слёзы». И тогда весь мир казался таким несправедливым по отношению к девочке. И никого не было рядом. Как и сейчас.              Когда горькие слёзы кончаются, а горло издаёт последний сдавленный всхлип, Миллс наконец встаёт. Идёт в ванную комнату и плещет водой на разгорячённое лицо. Опирается руками на бортик раковины, и на смену разочарованию приходит неистовый, испепеляющий гнев.              Но в этот раз виновником всего становится не какой-нибудь несчастный и даже не Эмма. А сама брюнетка, чьё тёмное сердце сейчас отбивало ритм сквозь горечь.              Это я позволила заклятью разрушиться. Это я подпустила Эмму к себе.              Как только покрасневшие от слёз глаза встречаются со своим отражением в зеркале, Миллс видит, как они загораются. В следующее мгновенье зеркало разбивается на тысячу осколков, которые разлетаются по всей комнате. Реджина успевает лишь прикрыть лицо руками, и открыть рот в немом удивлении.              Она поднимает руку в воздух в привычном ранее жесте, и все предметы, которые аккуратно лежали на раковине, взлетают и, подрагивая, парят над поверхностью.              Следующим движением изящной руки они возвращаются на место, а руку охватывает пламя, собираясь в огненный шар.              И тогда Реджина обнажает губы в хищной улыбке. Магия вернулась.              

***

             Стоя на пороге привычной квартиры, Эмма вдруг почувствовала себя так неловко, что ей хотелось испариться. Когда костяшки пальцев коснулись двери в глуховатом ритме, она прикусила итак покрасневшую разодранную губу.              Когда дверь распахнулась, блондинка увидела Дэвида и Мэри Маргарет, которые стояли у порога, а лица их были полны замешательства. Неверия и радости.              - Дочка… - произнёс Дэвид дрожащими губами, и все трое не смогли сдержать слёз.              Родители заключили в крепкие объятья Эмму, пока девушка всхлипывала, охваченная внезапными чувствами. Так они и застыли на пороге.       

      

***

             - Я не могу поверить. Она перенесла нас сюда и забрала счастливый конец у каждого, - сказала Мэри Маргарет дрожащим голосом. Девушка всё ещё не могла поверить в происходящее.              Всё казалось выдумкой. В это было проще поверить, чем в то, что детская оплошность юной Белоснежки повлекла за собой такие последствия. Мэри Маргарет и Дэвид только смогли оправиться от раздирающего душу горестного осознания. Столько лет они видели друг друга каждый день, но даже представить себе не могли, что они были принцем и принцессой, чьи сердца когда-то принадлежали друг другу. Что их настоящая жизнь не должна была проходить под натиском злобного мэра в Сторибруке. Жизнь их была в Зачарованном лесу, в замке. В окружении придворных, готовых выполнить любой приказ, и семьи.              - Она пожалеет об этом, - мужчина потрепал брюнетку по плечу в подбадривающем жесте. Она одарила его ответной улыбкой, и оба посмотрели на Свон, которая покачивала ногой, сидя на деревянном стуле.              - То есть та книга, которая попала ко мне домой ― это не просто детские сказки?              - Нет, Эмма, это не выдумка, - ответил Дэвид, и Эмма застучала пальцами по столу, приняв более озадаченный вид.       Если бы сейчас из-за угла выпрыгнул человек с камерой и крикнул: "Это шутка, Эмма, улыбнись!", блондинка бы действительно улыбнулась. Но о шутках не было и речи, а всё было настолько реальным, что хотелось сбежать из этого города, позабыв всё, как детский кошмар.              - И я оказалась на обочине дороги, потому что вы отправили меня в этот мир через волшебный шкаф, который сделал Джеппетто?              - Да.       - И жили в замке?       - Именно.       - А я — спасительница.              - Да, - ответил Нолан, с грустью глядя на едва ли что-то понимающую девушку.              - Но как ты разрушила заклятье, Эмма? Как это произошло? - спросила Мэри Маргарет, вдруг резко повернув голову в сторону девушки.              И Эмма перестала стучать пальцами и потёрла руками колени. Что ей нужно было ответить? Признаться в том, что она поцеловала ту, которая сгубила тысячу жизней, включая жизнь блондинки? В том, что сгорала от желания, касаясь ту, от рук которой погибли многие люди?              Эмма молчала, и ни одного достойного ответа не приходило ей в голову. Ни один ответ не оправдал бы то, что Спасительница предавалась грёзам о Злой Королеве.              Когда Дэвид увидел замешательство на лице дочери, сразу же сказал:              - Она расскажет, когда посчитает нужным.       

***

             В то время как Реджина Миллс сидит в своей гостиной, в дверь громко стучат. Даже не стучат, а барабанят так, как будто та сейчас слетит с петель. Реджина привстаёт с дивана и прислушивается к голосам, которые раздаются у порога её дома. И тогда она всё понимает.              Когда дверь открывается, на Реджину устремляются десятки озлобленных глаз. Жители Сторибрука стоят около её дома, жаждя возмездия и правосудия. Она медленно выходит за порог и закрывает за собой дверь, натягивая на лицо маску безразличия.              - Тебе не запугать нас на этот раз! - слышится грубый голос из толпы, и улыбка мэра становится всё шире.              - Правда? - говорит она с явной насмешкой и, сложив руки на груди, окидывает взглядом всех жителей, дружно собравшихся, чтобы её свергнуть.              Взгляды их теперь полны ярости, а желваки так и выступают на скулах разъярённых мужчин. Женщины же с полным осуждением смотрят на мэра, что-то выкрикивая. Миллс знала, что когда-то этот момент наступит. Не знала, что так скоро.       В течение многих лет Реджина была злобной и жестокой правительницей, а благодаря проклятью все были в подчинении. Но теперь, когда заклятье разрушилось, вся накопленная ненависть и возмущение обрушились на некогда Злую Королеву. А обманутые жители неистово желали, чтобы она получила по заслугам.              - Ты заслуживаешь смерти! - кричит Джефферсон и толкает мэра в грудь, отчего она делает шаг назад, чтобы удержать равновесие.              - Так убей меня, - с вызовом выплёвывает Миллс и делает шаг навстречу мужчине, с вызовом глядя в глаза напротив. - Или храбрости не хватит?              Толпа с напряжением наблюдает за разворачивающейся ссорой и ахает в удивлении на дерзкий ответ мэра. Мужчина злится, сжимая руки в кулаки.              - Стоп! Стойте! - слышит Реджина знакомый голос, и сердце её пропускает пару ударов.              Эмма протискивается между ними, выставляя руки между мужчиной и женщиной, чтобы предотвратить продолжение скандала. Когда Грэм сообщил ей о том, что весь город идёт к Реджине Миллс, девушка ничего не ответила. Она бросила телефон на кровать и прикусила губы, чтобы слёзы не стали наворачиваться на глаза в очередной раз. И мысль о том, что теперь ей придётся видеть брюнетку, подводила к тошноте. Видеть, но уже другими глазами.              - Мы заставим тебя страдать. Ты бесчувственный деспот. Вот кто ты! - выкрикивает мужчина, с ненавистью проговаривая каждое слово.              Эти слова не ранили и даже не принесли ни капли огорчения или разочарования. Разочарование принесли глаза Эммы, которые горели таким же огнём ненависти, и её кивок, когда Джефферсон добавил:              «Правда, шериф?»              Миллс поправляет пиджак и обнажает зубы в ехидной улыбке, пряча все свои чувства за маской злобы.              - Вы забыли, кто здесь Королева? - с этими словами одним взмахом руки Эмма вместе со Шляпником летит на асфальт, падая в ноги к толпе. Блондинка обдирает руку о жёсткую поверхность и неприятно бьётся бедром, которое начинает пульсировать от боли. Дэвид сразу же подбегает к девушке и подаёт ей руку.              Прямо как по команде небо затягивается чёрной пеленой, а яркие цвета заходящего солнца исчезают, сменяясь темнотой, которая, кажется, поглощает всё в поле своего зрения. Теперь даже законы природы подчиняются воле мэра. Буйная магия буквально заряжает окружающий воздух своей энергией, а Реджина чувствует власть, которую не чувствовала давно.              Жители отступают на пару шагов назад, а удивлённые вздохи проходят по всей толпе. Теперь лица многих выражают страх и искреннее опасение вперемешку с былой ненавистью. Миллс лишь шире улыбается, бросив короткий взгляд на девушку, поднявшуюся с земли.              И теперь Эмма, которая на руках отнесла её в спальню, когда Миллс была без сознания, которая защитила её перед стрелком и которая оставила невесомый поцелуй на губах, смотрит на неё, стискивая зубы и сжимая пальцы в кулаки.              Только сейчас Эмма ненавидит её по-настоящему. Настолько сильно, что Реджина почти ощущает этот гнев физически.              - Мы ещё вернёмся, - слышит она из толпы, и все уходят прочь, не желая ощутить на себе всплеск тёмной магии. Но бывший шериф остаётся.       Стоит и в неверии глядит на женщину, губы которой больше не изгибаются в ухмылке, когда она смотрит на блондинку. А карие глаза больше не блестят, а горят огнём. И Эмма уходит, в надежде больше никогда не возвращаться на порог этого особняка, который когда-то так удивлял своей статностью и изяществом.              

***

             Ночь нависла над Сторибруком, и небо стало холстом синего цвета, освещённого мерцанием бесчисленных звёзд. Лишь серебристый свет луны освещал улицы. Теперь в каждом окне горел свет, а за стенами веселились люди, не в силах сдержать счастья от последних новостей. Эмма всех спасла, и Реджина наконец-то потерпела крах. Дети встретились со своими родителями, а разлучённые пары вновь смогли посмотреть друг на друга глазами, полными любви.              Миллс направлялась из лавки Голда, прижимая к себе кожаную сумочку с нужной книгой. Захлопнув дверь дома, она сняла замшевые сапоги и небрежно бросила их на пол. Следом полетело пальто, которое она даже не удосужилась повесить, что было совсем не в её манере.              Женщина села на белую массивную кровать, застеленную дорогим бельём, и распахнула книгу, которую обменяла у мистера Голда на сборник заклинаний Тёмной магии.              Реджина открывала разворот за разворотом в поисках нужной страницы. Мэр на мгновение задумалась и интуитивно приложила руку к обложке. Книга приподнялась в воздух, охваченная небольшим свечением, и страницы одна за одной начали перелистываться сами по себе.              Вдруг книга вновь опустилась в руки, а нужная страница оказалась прямо перед ней.              «…Когда две души связывает истинная любовь, то магия одной безвозвратно становится зеркалом души другой. По мере укрепления их связи магическая энергия постепенно переходит к другому. Это тонкое переплетение магии и чувств образует неразрывное целое…»              Миллс перечитывает строки несколько раз, и с каждым разом её зрачки расширяются. Её магия пропадала, потому что… Потому что Эмма была рядом? Потому что Эмма…              И в комнате разбиваются все зеркала, громко падая звенящими осколками на белый пол.              И она всё поняла. Поняла, что Эмма её ненавидит. Поэтому магия вернулась. Потому что на смену всем чувствам пришла поглощающая ненависть. И теперь Спасительница будет держать стальную стену между ними, не допуская даже малейшей возможности примирения.       И теперь Реджина была для всех несокрушимой силой неиссякаемого зла.       

***

             Это был второй час ночи. Эмма лежала на коленях подруги, пока та поглаживала её по голове в утешительном жесте. Горькие слёзы одна за одной текли из глаз, полосами скатываясь по румяным щекам. Мысли теснились роем, приходя в голову одна за другой, а вопросы так и оставались без ответа.              У Эммы могла быть семья. Дом. И родители.              Все двадцать восемь лет девушка жила в неведении, а последующие несколько месяцев каждый день видела своих родителей. И не знала, что это они.              И нестерпимая боль расцветала в районе сердца, словно розы с шипами, столь любимые Реджиной. Эмма издала короткий всхлип и закрыла глаза.              Вместо того чтобы скитаться из приюта в приют, быть отвергнутой в который раз, прожить всю свою жизнь в боли и страданиях, всё могло быть по-другому. Она могла жить в замке со своими любящими родителями, могла бы каждый свой день проводить не в отчаянии и разочаровании, а в любви и поддержке.              Всё это время её родители были так близко, но так далеко. Жили своей размеренной жизнью, когда в несколькиъ километрах от небольшого городка росла в полном одиночестве их дочь. Росла и каждый день плакала, потому что одиночество угнетало. Угнетало и разбивало детское сердце на множество частей.       И это ранило так сильно.       - А я вообще была Красной Шапочкой, - сказала подруга, и Эмма улыбнулась сквозь слёзы.       - Это объясняет твою любовь к красным мини-юбкам.       - Попрошу без зависти.              Эмма всхлипнула в последний раз. Завтра она будет сильной. Завтра будет новый день и новые проблемы. Завтра сердце не будет болеть так сильно. Завтра она перестанет думать о Реджине.              Но наступит ли это завтра? Или Эмма не сможет преодолеть внутреннюю пустоту, что принесла та, от которой когда-то внутри порхали бабочки?