Guilty?

      Когда мадам мэр ранним осенним утром вошла в привычное здание, первое, что бросилось ей в глаза ― отсутствие Кэтрин на своём рабочем месте. Миллс сжала губы в негодовании, как услышала: «Очень доброе утро, мадам мэр».              Кэтрин заняла своё привычное место, не обращая никакого внимания на женщину.              Слова её были наполнены таким упрёком и издёвкой, что Реджина только и смогла поджать губы. Теперь весь город разделял ненависть Эммы.              Как предсказуемо.              Она зашла в кабинет и через окно взглянула на городские часы, которые с недавнего времени возобновили свой размеренный стук. Миллс помассировала виски, чтобы снять появившееся напряжение. И всё казалось таким тяжёлым. Таким безвыходным.              Теперь, и правда все её ненавидят. Миллс ловит на себе взгляды на улице, в закусочной, даже в парке по вечерам, когда идёт домой. Теперь она знает, что все ждут того самого момента, когда Реджина покинет свой пост, а вслед за тем и Сторибрук. Только в этот раз её не спасёт Эмма. Эмма будет той, кто вышвырнет её из города.              Миллс рассмеялась со своих мыслей. Ведь именно она была той, кто должен был выгнать несносную блондинку. Но Эмма перевернула правила игры, в которую они так любили играть, и поменяла роли.              

***

             После обеда в компании Грэма и Руби, где они обсуждали все последние сплетни Сторибрука, Эмма зашла в мэрию, а в руках её, как обычно, был отчёт. Она поздоровалась с Кэтрин, подошла к кабинету Реджины, но так и застыла на месте. Бросила неуверенный взгляд на ручку двери и тогда она поняла, что действительно не хочет её видеть. Не сейчас, когда так больно.               Тысячи мыслей пронеслись в голове, напоминая всё то, что сделала Реджина.              Разлучила её родителей.              Оставила Эмму без семьи.              Лишила счастья всех в этом небольшом городке.              Питалась безмерной властью, унижая невинных людей.              И каждый раз, когда Киллиан подходил ближе, чем на один метр, Миллс буйствовала и пыталась перевести на себя всё её внимание.              И когда Эмма целовала её, Миллс притягивала её ближе, дальше увлекая в поцелуй.              И когда Эмма писала ей любой бред, Миллс отвечала через секунду, делая вид, что не заинтересована в разговоре.              И приходила десятки раз в департамент шерифа под предлогом «Проверить, как тщательно работает шериф», хотя Грэм уверил, что с ним такого не случалось, когда он занимал этот же пост.              - Мисс Свон, Вам помочь? - спросила Кэтрин, сочувственно глядя на девушку. Она только и могла мысленно представить, что сейчас в голове творилось у той.              Реджина, когда услышала знакомое имя, которое было произнесено в коридоре, осеклась. Она подняла взгляд на дверь, но знала, что Эмма не зайдёт. Тяжело выдохнула и мысленно отругала себя за такую реакцию. Раз десять говорила Свон не приближаться к ней, и когда Эмма действительно не приближалась, Миллс чувствовала себя брошенной.       Но это ведь лишено всякого смысла.              - Кэтрин, отдай, пожалуйста, отчёт… Сама знаешь кому, - сказала Эмма, наконец отойдя от двери и, натянув улыбку, повернулась к ассистентке и подала ей бумаги.              Реджина усмехнулась за закрытыми дверями.              Чего она ожидала? Что все жители прыгнут к ней на руки от счастья, вспоминая, каким немыслимым пыткам она подвергала целые семьи? Простят даже без намёка на извинения?

***

             До конца рабочего дня оставалось полчаса, и Миллс перебирала документы по степени важности. Одни она отложила на следующий день с пометкой «если завтра я всё ещё буду мэром». А другие положила на стол, пробегаясь по ним взглядом в последний раз. Дверь распахнулась, и в кабинет кто-то уверенно зашёл. Она подняла озадаченный взгляд и увидела Нолана с Грэмом, которые скрестили руки на груди. Миллс еле подавила смешок от их вида.              - Могу чем-то помочь? - спросила она, скрещивая руки в замок и изогнув бровь в удивлении.              - Мадам мэр, Вы обвиняетесь в убийстве, - уверенно произнёс Дэвид, нахмурившись.              - В убийстве кого, могу поинтересоваться? - её лицо всё ещё озадаченное, на нём ни капли понимания ситуации.              - Джефферсон мёртв, - сказал Грэм, с осуждением глядя на мэра.              - Что?       

      

***

      

      И сейчас, сидя в комнате допросов под светом тусклой лампы, Реджина думала. Она могла бы снести до основания целое здание одним лишь взмахом, но не станет, ведь способна на большее. Эмма ей показала, что она может быть неплохой. Поэтому она молча сидела на неудобном стуле и стучала пальцами по железному столу.              Когда в комнату вошла Свон, Реджина даже не скрыла своего изумления. Неужели блондинка решила прийти лично, а не отправлять Дэвида, как она сделала до этого?              Брюнетка окинула шерифа взглядом, обращая внимание на чёрный свитер и привычные джинсы в обтяжку, и приподняла уголки губ. Красная куртка небрежно полетела на стул. Хоть что-то в этом городе стабильно.              Выражение лица Эммы теперь не выдавало ни намёка на привычную наглую улыбку или весёлое настроение. Миллс поёжилась.              Спасительница заняла место напротив и с укоризненным взглядом посмотрела на женщину, которая теперь скрестила руки на груди с вызовом.              - Ты убила его? - спросила она, поджав губы.              - Нет.              Эмма улыбнулась. Но неискренне. С насмешкой.       Откинулась на спинку стула и взъерошила волосы, цепляясь пальцами за спутанные локоны.       В комнату вошёл Дэвид и положил на стол склянку с остатками зелья. Такую небольшую склянку, но такую знакомую. На переливающемся стекле было выгравировано: «ЗК». Мужчина посмотрел на подозреваемую взглядом, который говорил: «Теперь ты попалась», и покинул комнату, чтобы оставить их наедине.              Конечно. То самое зелье, которое Реджина когда-то отдала мистеру Голду в обмен на что-то.       Хитрый мерзавец.              - Что скажешь на это? - спросила Свон и потрясла пакетиком с доказательством в воздухе. Красный маникюр теперь сменился на чёрный. Прямо-таки отражение настроя шерифа.              - Зелье и правда моё, но я не причастна, - ответила Миллс самым искренним тоном и разочарованно выдохнула, потому что поняла, насколько неправдоподобно всё это прозвучало.       С тем же успехом она могла заявить, что её зовут Шарлотта, а розовый цвет был её самым любимым цветом на свете.       Эмма лишь издала короткий смешок и потёрла переносицу, чтобы снять вновь появившееся напряжение.              Наконец-то она нашла доказательство виновности Реджины, мать её, Миллс. Но почему она не рада? Почему она не хочет верить?              С первого дня в этом городе Эмма жаждала мести, ведь каждый раз женщина выходила невиновной из любой ситуации, которую она устраивала. Свон до жути это раздражало, и она постоянно чувствовала, что руки её «связаны» в отношении к мэру. Но сейчас факт оставался фактом. Реджина Миллс сидела напротив, а на столе лежала неопровержимая улика, которая обрекла бы её за решётку на долгие годы.              Но шериф не была рада. Ей хотелось взять брюнетку и увести её отсюда, схватить за пиджак и хорошенько встряхнуть. Спросить: «Какого чёрта ты творишь, Реджина?»              Вместо этого она прочистила горло и бодрым голосом сказала:              - Мадам мэр, при всём моём уважении, у Вас даже алиби нет.              Реджина выдохнула ещё раз и со всей своей искренностью посмотрела в тусклые глаза напротив.              - Помнишь, ты когда-то хвасталась, что именно со мной ты всегда понимаешь, когда я лгу, Эмма? - сказала она таким тихим и мягким голосом, что сердце блондинки пропустило удар. Но она даже не посмотрела в карие глаза. Очень хотела, но не могла.              - Не смахивает на алиби.              - Эмма.              Эмма не выдержала. Вскочила с места и собралась покинуть этот кабинет, потому что не может продолжать допрос. Она обязательно отправит Дэвида, да или кого угодно, но не сама.              Внезапно она ощутила лёгкую хватку на своей руке и всё же повернула голову в сторону брюнетки.              - Мне жаль. Жаль, что испортила твою жизнь, - произнесла она извиняющимся тоном, а глаза её наполнились слезами.       Эмма промолчала.              Тогда Реджина нехотя отпустила её руку и отвернулась, чтобы Свон больше не видела её слёз. Шериф ушла, захлопывая за собой железную дверь.              - Она невиновна, - бросила Эмма Нолану перед уходом, и он приоткрыл рот, глядя на уходящий силуэт.              А Реджина опустила голову на трясущиеся руки и стала корить себя так сильно, что не хочется больше жить.       

***

             Похороны, что свойственно любым похоронам, проходили в тишине, которую иногда разрезал чей-то тихий плач. Все смотрели на гроб пустыми взглядами, пытаясь сдержать горькие слёзы. Но не тогда, когда когда-то весёлого Шляпника не стало. И не тогда, когда маленькая девочка в чёрном платье рыдала перед гробом, что-то шепча ушедшему отцу.              А он ведь только смог вернуться к обычной жизни с ней. Только стал счастлив.       По хмурому небу иногда проходились раскаты грома, а тёмные тучи собирались воедино в преддверии грозы. Даже природа сейчас была под стать настроению всего города, будто негласно влилась в гармонию, разделяя всеобщую боль.              Реджина стояла поодаль и смотрела за тем, как проходят похороны того, к смерти которого она действительно не имела причастия. Её можно было обвинить во всём на свете, но точно не в этом. Точно не сейчас.              Она рассказала о том, что давала зелье Голду, который сейчас так удобно испарился вместе с Белль. О том, что действительно была дома в эту ночь, но, при всём её желании, никто не сможет это подтвердить. Потому что она всегда одна. И в это поверили.              Она так и не поняла, почему её оправдали. Эмма же не стала бы помогать своему заклятому врагу, правда?              

***

             Последующие несколько дней все отходили от неприятных событий, на время позабыв о Злой Королеве и её деяниях. Реджина могла выдохнуть хотя бы ненадолго.              А Эмма сидела на кухне своих родителей и осмысливала фразу, которую услышала только что. Рука, перемешивающая чай, вдруг застыла в воздухе, и блондинка замерла.              «Ты можешь звать меня мамой, Эмма»               И пока Мэри Маргарет смотрела на девушку в ожидании, блондинка не могла ничего ответить. Очень хотела, но не могла.              Всю свою жизнь она мечтала, что когда-то и из её уст выпорхнет это слово. Так легко и беззаботно. Но этого не происходило. В приёмных семьях к родителям она обращалась исключительно по именам, да и как можно назвать этим прекрасным словом, полным любви, человека, который наказывает ни за что невинного ребёнка. Который презирает и издевается, с ненавистью глядя в детские глаза? А после оправляет обратно в мрачный приют, лишённый всякой доброты.              Эмма лишь приоткрыла рот, но тут же закрыла. Это слово так и осталось на языке.              - Всё хорошо, Эмма, - улыбнулась Мэри Маргарет и потрепала её по голове.              Но всё хорошо не тогда, когда внезапно спадает заклятье, ты становишься спасительницей целого города, а эльфы и гномы существуют. Но больше всего Эмма не могла перестать думать об одном: почему заклятье вообще существовало? Почему Реджина стала Злой Королевой и совершила сотни ужаснейший поступков?              И главный вопрос: кто причинил ей столько боли, что она выбрала такой путь?              Каждый раз, когда она задавала этот вопрос Мэри Маргарет, та лишь отмахивалась от этой темы и не рассказывала ни слова о том, что же происходило в Зачарованном лесу. А Эмме так нужны были ответы. Так сильно, что в голове её созрел очередной гениальный план.              

***

             Когда сумрак навис над Сторибруком, и городские часы пробили полночь, девушка стояла напротив музея, с опаской глядя на здание, которое вызывало так много вопросов уже долгое время.              Перед тем, как заклятье спало, перед тем как жизнь города разделилась на «до» и «после», одной ночью во время патрулирования улиц девушка увидела ту самую книгу, которую Миллс спешно несла с собой в музей. И сейчас Эмма поняла, что все свои ответы она найдёт лишь там.              Когда замок слетел с двери несколькими умелыми движениями, Свон проникла внутрь. Она прошлась по комнате несколько раз, но не нашла ничего необычного. Действительно, обычные экспонаты украшали витрины, расположенные по всему просторному залу.              Вдруг взгляд её зацепился за неприметную дверь в конце комнаты, и Эмма ухмыльнулась своей же находчивости. Она нашла то, что нужно.              Когда очередная дверь была взломана, Эмма убрала в карман своих джинсов скрепку и с опаской посмотрела на ручку. В голове пролетели сотни теорий о том, что же могло находиться за этой дверью. Она аккуратно коснулась ручки, нажала на неё без особого усилия, и дверь медленно открылась, приглашая внутрь.              Однако там оказалась самая обычная кладовая, заваленная разными коробками. На другой её стороне была лестница, ведущая вниз, и Эмма без раздумий стала аккуратно спускаться по ступенькам.              Реджина Миллс в это время, как обычно, подходила к музею, как увидела, что дверь была открыта нараспашку. Сердце пропустило удар, и она быстрым шагом направилась внутрь.              Когда Эмма спустилась вниз, то увидела подвал, заставленный склянками разных размеров и цветов. Кругом были разбросаны книги, а воздух был будто бы пропитан неведомой магией. Это заставило её ощутить тревогу. Эмма крутила головой по сторонам в поисках чего-то подозрительного, как увидела зеркало, висящее на стене. Такое красивое, но с огромными трещинами по всей его поверхности. На миг она даже забыла, что пришла сюда за книгой. Настолько всё было завораживающим.              Рука невольно коснулась его поверхности и, прежде чем Реджина влетела в комнату со словами: «Эмма, стой!», шериф увидела, как трещины все вмиг растворились, а само зеркало стало подсвечиваться жёлтым блестящим светом. И следующее, что она увидела, это шокированное лицо мэра, которая не успела схватить девушку, и ничего не понимающая Свон исчезла в голубом портале.              «Более идиотской ситуации не придумаешь» - буркнула Миллс и без минуты раздумья ринулась в портал.