2. «Человечность».

Всю ночь Тэ вздрагивает от посторонних звуков, прислушивается к ним, не может отделаться от липкой тревожности. Чонгук оставил двух своих людей, чтобы те присмотрели за ним, но Тэхёна это не особо успокаивает. Стоит закрыть глаза — в голове мелькают неприятные моменты, как Чиён находит его, отбирает Джихёка и избивает… От этих видений колотит, постоянно холодно, а головная боль усиливается в разы. Тэхёну с этим справляться тяжело, но он должен… Последние дни прошли для него как в тумане: сильная тошнота, тупая головная боль из-за подслушанного вовремя разговора, а потом снова новые синяки, угрозы и слёзы, что душили слишком сильно. Тэхён больше не смог, сбежал: выбрал удачный момент, схватив покрепче Джихёка, понимая, что отдать его никому не сможет. Пусть он и плохой папа, у которого нет ничего, кроме сильной чистой любви, но он не может отдать часть своего сердца отвратительным и злым людям. Ким бежал так быстро, как только мог, боялся, что его могут хватиться в любой момент. Он не знает, какое расстояние преодолел, только ноги всё ещё гудят, а лёгкие покалывает неприятно — наглотался холодного воздуха. Омега осторожно садится на кровати, чувствуя, как ноет от удара о капот чужой машины спина, заглядывает в стоящий рядом бокс, проверяя, спит ли Джихёк. Альфочка тихонечко сопит, раскинув маленькие ножки и ручки в разные стороны, даже не подозревает, что происходит вокруг него. Один из дежурных работников клиники покормил малыша смесью около двух часов назад, и тот практически сразу же уснул. — Как же хорошо, что ты пока ничего не понимаешь, — Тэхён осторожно гладит мягкий животик, голову подпирает рукой, облокачиваясь о край бокса. — Не хочу, чтобы ты видел меня таким. Тэхён разбит. Причём настолько, что нет сил даже здраво оценить ситуацию и подумать, правильно ли он поступил, согласившись сотрудничать с Чонгуком. Да, у него выбора особого нет: никто ему не поможет, никто не прикроет и не подставит плечо в случае чего… Но кто сказал, что это не ловушка, что альфа действительно ему поможет, а не сделает зависимым снова? Тэ этого боится, ему страшно от одних мыслей о том, что он мог сделать ещё хуже. Хотя от Чона веяло чем-то сильным, спокойным и будто бы надёжным… Омега почему-то обратил внимание на его феромоны: терпкий цитрус с лёгкой горчинкой, который приятно оседал на рецепторах, заставляя хотя бы немного расслабиться. Он легко воспроизводит в памяти чужой запах, глаза закрывает, ощущая, как его постепенно одолевает сонливость — усталость спустя столько времени начала брать верх. Тэхён ложится, сворачивается клубочком и кутается в одеяло, закрывает глаза, но тревога по телу снова расползается. Не отпускает. Тэхён познакомился с Чиёном, когда ему было семнадцать. На их знакомстве настояли родители Тэ, которые сказали, что было бы неплохо им породниться с четой потенциальных партнёров по бизнесу. Тэхёну Чиён приглянулся практически сразу, так же, как и он альфе. Виделись они не слишком часто, поэтому встречаться начали лишь спустя полгода. Всё действительно было хорошо: омегу поглотили чувства, он жил мыслями о своём альфе, хотел видеться с ним чаще, надышаться не мог. Родители ничего против не имели, поддерживали сына, пусть и всегда его держали в строгости, лишнего не позволяли, но стремления, которые считали правильными, охотно поддерживали. В их отношениях тоже было всё спокойно, стабильно ровно до одного момента… В порыве мелкой, но яркой ссоры Чиён влепил омеге пощёчину. Причём такую, что у Тэхёна буквально за полчаса щека посинела, и мимо родителей проскочить он точно не смог бы. Да и не собирался — практически сразу подошёл к папе и обо всём рассказал. Однако Тэхёну не поверили, сказали, что быть такого не могло, что не мог такой хороший альфа так поступить. Тэ понял, что он никому не нужен, что никто в его проблемы вникать не будет, точно так же, как и решать их. Пак после этого инцидента практически сразу извинился, пообещал, что такого больше никогда не повторится. Только вот обещания своего не сдержал. Повторилось. Через пару месяцев. И снова Тэхёну никто не поверил, сколько он ни плакал, сколько не просил папу и отца поговорить с Чиёном, никто и пальцем не пошевелил. Родители строго-настрого запретили устраивать подобные концерты, сказав, что хочет Тэ этого или нет, им с альфой придётся рано или поздно пожениться. Ким тогда долго в своей комнате проплакал, когда осознал, что, сам того не понимая, вляпался туда, куда не следовало. Пути обратно не было, поэтому омега смирился, постарался принять всё таким, каким оно являлось на самом деле. Сильным ударом для Тэхёна стала смерть родителей, которых он любил, несмотря ни на что. Он очень долго плакал над их могилами, проклиная этот жестокий мир, что был так несправедлив. Однако после этой трагедии Чиён стал относиться к омеге мягче, и это дало ему надежду на то, что их отношения, возможно, ещё смогут привнести в его жизнь что-то светлое. Альфа попросил Тэ переехать к нему, чтобы тот мог спокойно закончить выпускной класс и ни о чём не переживать. Только вот хватило Пака не надолго. Всё вернулось на круги своя спустя полгода, когда Тэхён застукал альфу с другим, вернувшись домой с учёбы раньше обычного. Скандал вышел огромных масштабов, и Тэ тогда предпринял свою первую отчаянную попытку сбежать, за что в конечном итоге неслабо огрёб. А спустя две недели Тэхён узнал о своём положении, и тогда Чиён сказал, что омега обязан выносить и родить для него этого ребёнка, а дальше он вполне может идти на все четыре стороны. Во время тэхёновой беременности их отношения стали ещё хуже. Альфа поднимал руку всё чаще, унижал морально, Ким терпел, а после перед родителями Чиёна они вместе разыгрывали счастливую семью, что ждёт появления на свет малыша. Из университета Тэ отчислился, когда понял, что теперь ему будет совсем не до учёбы — беременность протекала очень тяжело, врачи не давали никаких более-менее утешительных прогнозов, говорили молиться и надеяться на лучшее. Только вот Тэхён уже ни на что не надеялся, а только молился, чтобы стало легче. Легче не стало и после рождения Джихёка. Разве что Тэхён теперь ощущал себя не так одиноко, часто закрывался с малышом в своей комнате и разговаривал с ним, смотря в тёмные глаза-бусинки, что хмуро изучали всё вокруг. Восстановление проходило тяжело: организм, находясь в вечном стрессе, отказывался функционировать как следовало. Чиён ничуть не помогал, а только стал показывать настоящего себя — грубого, безжалостного. Спустя месяц после родов омега лишился молока, а после и своего природного запаха, который и так был не очень-то и выражен. Снова бежать Тэхён решил после подслушанного разговора, в ходе которого Чиён, сидя в своём кабинете, обсуждал по телефону с отцом, что Джихёка нужно будет забрать уже через пару месяцев и любой его контакт с омегой прекратить. Тогда Ким и узнал, что родители Чиёна были в курсе всех событий, знали, что за отношения были между ними, ещё и альфу полностью поддерживали. А потом Чиён его присутствие рядом почувствовал и снова избил за то, что Тэхён посмел подслушивать его разговоры. Это стало последней каплей. Тэхён осторожно переворачивается на спину, но тут же шипит от боли и возвращается в предыдущее положение. От воспоминаний неприятно тянет в груди, и омега воздух носом втягивает, стараясь успокоить сбившийся сердечный ритм. Жалкий. Беспомощный. Ни на что не способный. Омега закусывает губу, пытаясь сдержать слёзы. Ему слишком тяжело, пусть и слабая вера Чонгуку где-то в груди не даёт о себе позабыть. Альфа его не бросил там, на дороге, привёз в клинику, ещё и сотрудник сказал, что все больничные счета уже оплачены. Может, всё действительно в конце концов нормализуется? Тэ закрывает глаза, постепенно расслабляясь. Завтра за ним приедут брат Чонгука и его муж… Кажется, Хосок и Юнги, если омега верно запомнил их имена. Какие они? Будут ли косо на него смотреть? Что Чонгук про него им рассказал? Если правду, то Кима теперь точно посчитают жалким. Хотя, в принципе, так и есть. Нет, нужно думать о чём-то хорошем или хотя бы нейтральном. Тэхён прислушивается к своим внутренним ощущениям, понимает, что совсем немного тянет шов внизу живота — так быть вообще не должно, ведь прошло уже чуть больше трёх месяцев, но, скорее всего, это лишь следствие последних его приключений. Сон постепенно берёт верх, несмотря на тревожное состояние, что никак не отпускает.

***

— Тэхён. Омега открывает глаза, когда его осторожно трогают за плечо, неосознанно дёргается и пытается привстать, видя нависающего над собой человека. Доктор Пак отшатывается, выставляя вперёд руки. — Всё хорошо, это я, не пугайтесь так. Мне нужно было проведать вас, так как скоро принесут завтрак, и сейчас у меня утренний обход. — Извините, — Тэ осторожно садится, боясь снова задеть больные места, что всё ещё неприятно напоминают о себе. — Я просто не ожидал, что просплю так много… Омега тут же глазами ищет сына, что уже проснулся и ручками перебирает край своего пледика. Он слышал, как около шести утра заходил кто-то из медперсонала, и даже попытался встать, но его тут же уложили обратно, сказав, что переживать не нужно и о малыше позаботятся. — Вам нужно больше отдыхать, чтобы хорошо восстановиться, — Чимин улыбается. — Что вас беспокоит? Тэхён закусывает щёку изнутри, чувствуя, как становится неловко. Беспокоит много чего: голова болит, спина тоже ноет прилично, что уж говорить о тяжести во всём теле и неприятной липкой слабости. Он не хочет казаться неженкой, не хочет перечислять все свои проблемы, чтобы не выглядеть слишком беспомощным. — У меня практически всё хорошо… Немного побаливает голова, а так всё в норме. Чимин чувствует, что ему врут, понимает, почему это происходит — Чонгук вкратце объяснил ему, в какой ситуации оказался этот парнишка. Но в то же время бета не знает, как выведать у Тэхёна правду по поводу его состояния, которое вчера и так оставляло желать лучшего. Понятное дело, что сотрясение за одну ночь не проходит ровно так же, как и ушибы, пусть даже самые незначительные. Минимум на это должно уходить пять-семь дней, а если учитывать ещё и ослабленный организм, то все десять. — Тэхён, вы же ничего от меня не утаиваете, верно? — Пак садится на край кровати рядом с омегой, пытаясь разрядить немного напряжённую атмосферу. — Я же врач, и мне нужно знать обо всём, что связано с вашим здоровьем. Тэ смотрит прямо перед собой, руками опираясь о постель по бокам от своих бёдер, нижнюю губу кусает. Будто бы напоминает о себе ушибленная спина, плечо, что вчера практически не болело, но кажется, там просто появилась гематома. Выдыхает. — Ночью тянуло внизу живота, где шрам, — признаётся. — Спина болит в месте ушиба и плечо… наверное, там обычный синяк. Чимин осматривает омегу всего буквально за несколько минут, аккуратно прощупывается больные места, ещё раз изучает все синяки и объясняет, чем их нужно будет обрабатывать, чтобы они побыстрее сошли. Тэхён чувствует себя не очень комфортно, когда его так разглядывают, но не противится, покрепче сжимает зубы и терпит. Слишком омега самого себя стесняется и слишком не любит показывать своё тело другим. Особенно в том состоянии, в котором оно находится сейчас. Как только Чимин уходит, ему приносят завтрак и говорят, что Джихёка омега сможет покормить примерно через час, чтобы выдержать необходимый интервал. У Тэхёна аппетита нет, и он решает, что поест немного позже. Омега осторожно подхватывает из бокса малыша и прижимает к себе. Тот начинает довольно агукать, когда видит папу, сам к нему тянется. Тэхёну, на самом деле, очень стыдно, что он позволил себе уснуть, оставив сына на кого-то другого, пусть медперсонал и должен выполнять свою работу, помогая ему. Тэ ничего не может сейчас сделать — даже после сна в несколько часов это отвратительное состояние и тревожность его не покидают. Ким чувствует приятный сладковатый запах, что исходит от альфочки, закрывает глаза, наслаждаясь им в полной мере. Малыш гулит, малюсенькими пальчиками цепляется за его больничную рубашку, несильно тянет на себя. Он уже в свои три месяца много чего умеет: переворачивается потихоньку, держит головку, хватает всё, что только видит и обязательно тянет в рот. — Ты у меня такой красавчик, знаешь же, да? — Тэхён улыбается, кончиками пальцев зачёсывает назад тёмные волосики на затылке малыша, поправляет осторожно. — Самый хорошенький, никому я тебя не отдам, слышишь? Будто бы в ответ на его слова в дверь стучатся, она приоткрывается и в щели мелькает какой-то парень. Тэ инстинктивно отодвигается к стене, крепче стискивая ребёнка. Сердце в груди моментально заходится, а дыхание перехватывает в ту же секунду. — Доброе утро, можно? — омега заглядывает в палату, останавливается, когда видит, как настороженно его встречают. — Не волнуйся, меня Юнги зовут. Чонгук должен был сказать, что мы вас сегодня заберём. Тэхён торопливо прокручивает в голове вчерашний разговор, понимает, что перед ним сейчас стоит муж Хосока. Но они же должны были приехать вместе, разве нет? — А… да. Доброе утро, проходите. Извините, я не сразу понял, кто вы. — Я догадался, — Юнги улыбается и, войдя в палату, прикрывает за собой дверь. — Я пока один, Хосок закончит со всеми делами и приедет, просто захотел с тобой познакомиться, поэтому приехал пораньше. Надеюсь, ты не будешь против? — Нет, не буду, — Тэхён головой качает, но тут же напрягается, когда слышит недовольное кряхтение сбоку. — Тише-тише, ты чего? Всё хорошо. — Ой, какой хорошенький, — омега пододвигает к кровати стул и садится, заворожённо смотрит на Джихёка, что тоже с интересом его изучает, кажется, забыв о том, что его только что беспокоило. — А можно подержать? Тэ смотрит на Юнги немного удивлённо, но тот у него никакого беспокойства, по правде говоря, не вызывает — от него пахнет чем-то цветочным, что расслабляет. Омега кивает и очень осторожно передаёт Мину малыша. Старший его тут же подхватывает и прижимает к себе, а на его лице расплывается довольная улыбка. — Боже, какой ты масенький, — Юн тихо смеётся, гладит прижавшегося к нему малыша по спинке. — Я так отвык от таких малюток. Мой-то вырос уже давно, даже пообниматься не затащишь, так и норовит сбежать от этих нежностей. А так иногда хочется… — У вас тоже есть сын? — Тэхён уголками губ улыбается, чувствуя, что Юнги легко идёт на контакт. Значит, омега к нему относится совершенно спокойно, не презирает, не считает каким-то не таким… — Да, Хесону семь, уже в школу пошёл. Совсем взрослый. Я скучаю по тем временам, когда он был совсем маленьким, вот таким, как… А как зовут этого шикарного мужчину? — Мин смотрит на довольную моську малыша, который, кажется, у него на руках уже пригрелся. — Джихёк. — Как Джихёк. Вот и познакомились. Кстати, вы оба завтракали уже? — Мин вскидывает брови, когда Тэ лишь отрицательно качает головой, а после указывает на принесённую персоналом еду. — Тогда давай я посижу с малышом, чтобы ты мог спокойно поесть. И когда Джихёка нужно будет покормить? Тэхён смотрит на часы, чувствуя, что организму чисто на физиологическом уровне нужна еда, чтобы хоть как-то функционировать. Да, поесть всё же придётся, хотя бы немного. В качестве больничной еды Ким не сомневается — видно, что клиника достаточно дорогая, поэтому наверняка тут хорошо кормят. — Смесь принесут минут через сорок, — Тэхён расставляет на прикроватном столике еду. — Спасибо, что помогаете. — Ой, да ерунда. Бутылочку со смесью приносят немного раньше, и пока Ким завтракает, вернее, пытается это сделать, Юнги сам справляется с Джихёком. Конечно, то, что малыша в три месяца кормят смесью, его неслабо так насторожило, но если учесть, что с Тэхёном происходило — а догадаться после слов Чонгука можно — то это вполне естественно. Он считает, что спрашивать у омеги подобные вещи права у него нет. Точно так же, как и выведывать подробности его жизни, которая, по всей видимости, была очень и очень несладкой, раз уж он сбежал с таким малюткой на руках. Мин ребёнка не качает, знает, что нельзя, просто ходит с ним на руках по палате. Они надолго зависают возле окон, потому что Джихёк, видя перед собой что-то новое, начинает гулить и тянуться ручками вперёд. Юнги кажется, что малыш будет через полгодика очень активным, даже сейчас он уже начинает интересоваться окружающим его миром. Хосок приезжает точно ко времени, которое обозначил, привозит Тэхёну сменную одежду. Омега противится, говорит, что ему и в его одежде нормально, однако Юнги настаивает на том, что на улице сейчас очень холодно, а до машины ещё нужно дойти. Киму очень неловко, у него кончики ушей горят то ли от смущения, то ли от стыда. Он просил ничего не покупать, но Чонгук, кажется, решил сделать по-своему, что Тэ не устраивает, и он надеется обязательно с альфой поговорить при первой же возможности. Джихёка он переодевает первым, затем одевается сам, стараясь сделать это как можно быстрее, не обращая внимание на лёгкое головокружение и отзывающуюся болью от каждого движения спину. Хосок и Юнги ждут его снаружи, чтобы не смущать. После они идут к доктору Паку, и Тэ подписывает бумаги о добровольном отказе от дальнейшего нахождения в клинике. Блат блатом, а с документами ничего не поделаешь. В конце концов, они будут оформлены на Чонгука, о чём альфа договорился, чтобы не светиться. На улице действительно холодно, и Тэхён кутается в дутую толстую куртку, покрепче прижимает к себе сына, оглядываясь по сторонам. Омега пытается выцепить глазами знакомые силуэты, лица, голову вжимает в плечи. По обеим сторонам от него идут Хосок и Юнги. Мин старается идти поближе и в конечном итоге Тэхёна осторожно приобнимает, чем вселяет неподдельную уверенность в собственной безопасности. У Кима сердце в груди бьётся так сильно, что в ушах звенит, но он старательно держится, сосредотачиваясь на Джихёке, который, кажется, его страх чувствует и тоже начинает переживать, недовольно хнычет. — Так, — Юнги открывает заднюю дверь, и Тэхён видит закреплённое на сиденье специальное автокресло для малышей, — сначала нужно устроить Джихёка. Давай я покажу тебе, как это сделать. Он перехватывает ребёнка из тэхёновых рук, аккуратно устраивает его в кресле, пристёгивает, тихонько с ним болтает, комментирует каждое своё действие, видя, что альфочка смотрит на него очень заинтересованно. Тэхён хмыкает, не может сдержаться из-за того, что эти двое сейчас выглядят слишком мило. — Запомнил, как это делается? — Мин получает в ответ одобрительный кивок. — Тогда садись с другой стороны, я спереди поеду. Они вместе обходят автомобиль под внимательным взглядом Хосока, который прекрасно понимает, почему его муж так не отлипает от этого парнишки. Тэхёна сейчас обязательно нужно держать в поле зрения, по крайней мере, об этом его лично попросил брат, и альфа знает почему. Тэ садится назад, устраивается прямо рядом с автокреслом, осторожно расправляет утеплённую пижаму на малыше, что в одном месте под ремнём завернулась. Ощущение, что он в опасности, по всему телу ползёт, и от этого липкий ком в горле появляется, что мешает дышать, заставляет сердце биться в груди ещё быстрее. Машина выезжает с парковки, и Тэхён неосознанно пытается заглянуть в зеркала заднего вида, чтобы понять, не едет ли за ними кто-то из людей Чиёна. Он знает машины альфы и тех, кто на него работает. Но никого нет, и Ким позволяет себе немного расслабиться. Вдруг Джихёк его указательный палец обхватывает своей малюсенькой ладошкой и стискивает, чем вызывает у Тэ улыбку. Сын будто пытается его поддержать, показать, что они вместе, что они рядом и друг у друга есть. — Тэхён, не переживай, — Юнги вдруг оборачивается. — С нами тебе ничего не грозит, поэтому можешь расслабиться. — Так заметно, что мне страшно, да?.. — Да от тебя страхом за версту несёт, — Хосок говорит тихо, не отрываясь от дороги, в его голосе нет никакой грубости, нет презрения или недовольства. — Я понимаю, что мы для тебя люди новые, как и Чонгук, но ты не должен бояться ни нас, ни с нами. Мы ничего плохого тебе никогда не сделаем и не обидим. Тэхён с благодарностью кивает, видит, как Юн похлопывает мужа по руке, будто бы свою поддержку и согласие демонстрирует. Почему-то именно сейчас Тэ немного успокаивается и даже позволяет себе голову откинуть на спинку кресла, глаза прикрывает, чувствуя, как его укачивает, а в ушах начинает шуметь. Да, это всё сотрясение даёт о себе знать, оно так быстро не пройдёт, на это нужно время. — Тэ, если станет плохо, говори, хорошо? — Юнги его состояние замечает. — Мы остановимся, чтобы ты передохнул. — Нет-нет, всё хорошо, я в норме. — Просто тебе бы вообще лучше пока не ездить в машине, но у нас выбора нет, вас нужно было перевезти сейчас, потому что времени мало, — омега вздыхает. — Навалять бы… — Юнги. Хосок не позволяет ему договорить, одёргивает, даёт понять, что лишнего сейчас лучше не болтать. Неизвестно, как на это отреагирует Тэхён, поэтому язык пока что лучше прикусить. Омега кашляет и замолкает, отворачивается к окну. Они всё знают — Тэ понимает, но ничего не говорит, не хочет ничего спрашивать, ничего выведывать. Это сейчас совсем никому не нужно, даже ему самому. Он просто хочет немного отдохнуть, поскорее почувствовать себя хотя бы чуточку лучше. Тэхёну кажется, что всю дорогу он проводит в полудрёме, сквозь которую слышит, как тихо переговариваются между собой новые знакомые, которые обсуждают что-то касающееся работы Хосока. Ким особо не слушает и не вникает, зная, что его это не касается, в конце концов, неизвестно, долго ли он с этими людьми вообще будет контактировать. Может, вообще его выбросят через неделю… Так, стоп. Об этом пока думать поводов нет. Лучше отдохнуть и постараться прийти в себя. Доезжают примерно минут за сорок, и Тэ окончательно просыпается только тогда, когда машина останавливается возле огромных железных ворот, что тут же поднимаются. Юнги с Хосоком из машины выходят одновременно, а Тэхён спешит выйти вслед за ними, чтобы не засиживаться. После тёплого салона холодный воздух ещё сильнее опаляет лицо и пробирается под куртку, заставляя омегу обнять себя руками, пытаясь согреться. Он обходит автомобиль с другой стороны, чтобы забрать сына, но Мин уже осторожно открепляет от сидения кресло, чтобы воспользоваться им, как переноской, которую папе, что топчется рядом, не отдаёт. — Я сам понесу, хорошо? Просто пойдём со мной рядом, — Юнги под руку омегу подхватывает, и они вместе направляются по широкой дорожке, что ведёт к дому. У Чонгука дом просто огромный, и Тэхён голову запрокидывает, пытаясь получше его рассмотреть: двухэтажный, снаружи отделанный в тёмных тонах, с большими панорамными окнами на втором этаже. Перед входом предусмотрена небольшая веранда, над которой нависает второй этаж, закрывая пространство сверху. Наверное, летом тут можно поставить что-то типа качелей или кресел, чтобы была возможность подышать свежим воздухом в дождливые дни. У альфы, кажется, вкус просто замечательный, судя по стилю жилья. Они входят в дом, и к ним навстречу из гостиной выходит невысокий мужчина средних лет, одетый в рубашку и брюки, кланяется, здороваясь с гостями. — Добрый день. — Здравствуйте, — Юнги в ответ бете улыбается. — Тэхён, позволь тебе представить Сону. Он работает в этом доме уже очень долгое время, будет тебе помогать обустраиваться, и пока Чонгука нет, проследит, чтобы всё было хорошо. Тэхён низко кланяется, тихо здороваясь, чувствует, как его с новой силой одолевает смущение. — Господин Ким, давайте я помогу вам, — Сону вдруг помогает омеге снять куртку, тут же забирает у Юнги пальто, всё так быстро убирает на вешалки, что Тэ за ним едва следить поспевает. — Проходите, я покажу вам вашу комнату и всё расскажу. Но думаю, что дом мы с вами посмотрим после того, как вы отдохнёте. Юнги видит, как Тэ смущается, и осторожно подталкивает его в сторону лестницы, что ведёт на второй этаж, Джихёка продолжает нести сам. Тэхён за несколько секунд понимает, что дом и внутри отделан очень дорого и изысканно, несмотря на минимализм и тёмные цвета в интерьере. Он особо оглядеться не успевает, краем глаза цепляет просторную гостиную и часть кухни, совмещённую со столовой. Почему-то Тэ кажется, что дом лишь демонстрирует то, что у его хозяина в душе, черты его характера: строгость, серьёзность, холодность по отношению к другим. У Чонгука достаточно тяжёлая аура, и Ким это ещё в больнице понял. Да, Чон на вид достаточно грозный, но было заметно, как альфа старается на него не давить, показать, что не навредит. Омеге хочется верить, что Чонгук действительно ничего плохого ему не сделает, это было заметно по тому, как тот осторожничал в разговоре, формулировки подбирал. Настоящий стратег… Наверное, все бизнесмены должны быть такими? Они поднимаются на второй этаж, и Сону указывает на одну из дверей, тут же открывает её перед омегами, пропуская их внутрь. Юнги заходит первым, как к себе домой, а вот Тэхён немного медлит, застывает на пороге, и бете приходится его обойти. Спальня просто огромная, светлая, посредине располагается широкая кровать, а далее набор вполне стандартный: большой шкаф-купе, туалетный столик, тумбочки и… детская кроватка?.. А ещё около пяти огромных пакетов стоят у кровати. Тэхён уже догадывается, что это всё купил для него Чонгук, явно наплевав на его список. — Проходите, располагайтесь, гостевая будет в вашем распоряжении. Мы купили для вас всё, что сказал господин Чон, — Сону указывает на пакеты. — Если появятся какие-то вопросы или нужна будет помощь, обращайтесь в любое время дня и ночи, я всегда вам помогу. — Да, спасибо… Тэхён говорит очень тихо, ощущает себя ещё более неловко, чем до этого, на одном месте всё топчется. Чтобы не стоять столбом, он забирает у Юнги кресло-переноску и, поставив его на край кровати, начинает отстёгивать ремешки безопасности. — Тогда вы осматривайтесь, а я пойду, у меня есть ещё кое-какие дела, — бета снова склоняет голову. — Если что-то нужно будет, я буду на кухне. Через полчаса зайду к вам, всё расскажу и покажу, хорошо? — Да-да, конечно, — Ким кивает, беря Джихёка на руки, прижимает его к себе. — Спасибо вам большое. Сону выходит, и Тэхёну почему-то становится морально легче — теперь нет ощущения того, что его слишком обхаживают, слишком стараются для него, когда он, в свою очередь, ничего из себя не представляет и этого не заслуживает. Он похлопывает альфочку, что вдруг тихо хныкнул ему в плечо, по спинке, тут же гладит, успокаивая. Они слишком хорошо друг друга чувствуют… — Вот, возьми, — Юнги вдруг протягивает Тэ мобильный телефон, но тот лишь удивлённо на него глаза поднимает. — Ты должен быть на связи. Там есть номер Чонгука, мой и на всякий случай Хосока. — Это же совсем не обязательно… — очередная волна мыслей о том, что для него делают слишком много, не даёт внятно говорить. — Обязательно. Так считает Чонгук. Так считает Чонгук… Чонгук так сказал… Чонгук настоял… Неужели альфа действительно имеет такое влияние на окружающих его людей? Как? Или же каким образом он добился этого самого уважения? Силой? Запугиваниями? Так обычно делал Чиён. А Чонгук? Он такой же или же как-то по-иному воздействует на своё окружение? — Ладно, спасибо, — Тэхён берёт из рук омеги смартфон, понимая, что противиться и дальше смысла особого нет. — Ты мне можешь звонить в любое время, — Юнги ласково улыбается. — Если захочешь поболтать или будет грустно. И если помощь будет нужна, тоже звони, хорошо? — Почему вы все так ко мне относитесь? Ким спрашивает тихо, поднимает взгляд на старшего, что тут же замирает, кажется, немного теряясь от его неожиданного вопроса. Мин смотрит на него, закусывает нижнюю губу, будто думает, что можно ответить. — Я лично чувствую, что ты хороший, — наконец произносит так же тихо. — Думаю, все остальные тоже… Не сочти это за сплетничество, но и я, и Хосок в курсе твоего положения. И, поверь, мы можем тебе помочь. Можем и хотим. Это называется человечность, Тэхён. Тэ смотрит на Юнги растерянно. Он явно ожидал любого ответа, но не такого… Думал, омега скажет, что им его жалко или что-то в этом роде. Тэхён с самого начала сопоставлял их всех с Чиёном, догадавшись, что они, кажется, все из одного общества, но так и не смог понять, что здесь не так. Что будет потом? А если эти люди только сначала кажутся хорошими, а потом покажут своё истинное лицо? Чем ему придётся расплачиваться за проявленную к нему и к его сыну доброту? — Тэхён, — Мин вздыхает. — Пойми, не все люди наших кругов — отморозки. Я знаю Чиёна, знаю, на что он способен ради собственной выгоды, именно поэтому я сейчас здесь, стою и говорю с тобой. Я не хочу, чтобы вы пострадали от его руки, никто из нас этого не хочет. Ты попал в такую ситуацию, когда бежать было некуда, но всё равно решил попытать удачу. Это смело. Тебе повезло, что ты напоролся именно на Чонгука, он с виду действительно не похож на доброго человека, но никто из нас просто так никого трогать не станет, поверь. Ты со временем обязательно это поймёшь. Ким в глазах напротив видит неподдельную искренность и хочет Юнги верить. У него нет сил делать выводы, но слова омеги его хоть немного, но успокоили. Он обязательно подумает об этом, когда будет чувствовать себя лучше. А сейчас ему остаётся лишь вымученно улыбнуться и кивнуть, оставив при себе тихое и робкое «надеюсь», что так и свербит в болезненно отзывающейся голове. Надеется. Тэхён впервые за долгое время на что-то надеется.