3. «Поговори со мной».

Чонгук возвращается домой к восьми вечера, тихо входит, прислушиваясь к различного рода звукам. Сегодняшний день его порядком потрепал: две встречи с партнёрами, одна из которых, к счастью, прошла очень даже удачно, но парочка косячных сотрудников к вечеру довели его до белого каления. Плевать, один из них в его компании больше не работает и никогда работать не будет. Чон снимает пальто и сам убирает в шкаф, разувается, но, услышав торопливые шаги, тут же поднимает голову. — Привет, Сону. — Здравствуйте, как добрались? — бета растерянно прячет руки за спину, когда видит, что хозяин уже сам справился со своей верхней одеждой и он немного опоздал. — Достаточно хорошо, — Чон хмыкает. — Как дома дела? Тэхён обустроился? Сону кивает, не зная, как объяснить Чонгуку одну проблему, которая его, по правде говоря, немного беспокоит. Несмотря на то, что он работает в этом доме уже около четырёх лет, альфа на него тоже может разозлиться, пусть и несильно. Рыкнет и забудет. — Ты что-то хочешь мне рассказать? — Чонгук складывает руки на груди, внимательно следит за реакцией домработника, что неопределённо ведёт плечом и красноречиво вздыхает — хочет. — Слушаю тебя, Сону. — Дело в том, что Тэхён не ест. Вообще не ест. Чон брови вскидывает, но тут же хмурится, не понимая, шутит сейчас бета или нет. Как такое возможно? В таком случае Тэхён в последний раз ел утром в больнице… Если ел. — Как это не ест? — Чонгук спрашивает тихо, пытается сообразить, в чём дело. — Чем аргументирует? — Говорит, аппетита нет, — Сону руками разводит. — Я чего только ему не предлагал, от всего отказывается либо обещает поесть потом. Однако малыша кормит по часам, как положено. Альфа губы закусывает, смотря куда-то вниз — думает, что делать, как поговорить с Тэхёном, ведь сделать это необходимо в любом случае. Да, он безумно устал после работы, но оставлять это всё просто так нельзя — Чонгук прекрасно понимает, как омеге сейчас тяжело, что он явно боится и его, и Чиёна, и того, что его могут найти. — Ладно, я сам с Тэхёном поговорю, думаю, меня он услышит, — Чонгук направляется к лестнице. — Подождите, господин Чон, а ужин?.. Давайте я разогрею? — Да, — альфа останавливается и, обернувшись на Сону, улыбается. — Разогрей на двоих, хорошо? Тэхён поужинает вместе со мной. С посудой я сам разберусь, так что сегодня можешь идти отдыхать. — Хорошо. Чон быстрым шагом поднимается по ступеням, рукава рубашки расстёгивает на ходу, закатывает их чуть выше, чем до середины предплечий. Нет, он не собирается на Тэхёна давить, не будет уговаривать, даже учитывая, что тот по сравнению с ним ещё совсем ребёнок. Альфа хочет лишь урегулировать те вопросы, которые могут помешать их дальнейшему взаимодействию. Чонгук не собирается спокойно наблюдать, как ни в чём не виновный человек гробит себя и свое здоровье, которое и так, если честно, оставляет желать лучшего. Это не по-взрослому, совсем не зрело. Чонгук останавливается возле двери в гостевую комнату, тут же прислушивается, чтобы понять, что там сейчас происходит. Тихо. Неужели уже спят? Свет-то горит. Он стучится, приоткрывает дверь и заглядывает в спальню. Тэхён, завидев его, подскакивает на постели, вдруг морщится, хватаясь за голову — резкие движения пока что даются слишком тяжело, а он про это забывает. Джихёк уже тихо посапывает в кроватке, что Чонгук тут же подмечает, понимает, что ему нужно быть потише. — Боже, вы уже вернулись… Извините, я… — Тихо, необязательно так вскакивать, — он усмехается, прикрывает за собой дверь, подходя ближе. — Я пришёл узнать, как вы. Уже устроились? Всё в порядке? — А… Да. Но я кое-что обсудить с вами хотел, — Тэ нижнюю губу закусывает, вздыхает, опираясь руками о кровать по бокам от своих бёдер. — Уделите мне минутку? — Не поверишь, но я тоже хотел с тобой поговорить, — альфа садится в кресло, что стоит рядом с кроватью, ловит на себе обеспокоенный взгляд карих глаз. — Позволишь, я начну? У Тэхёна не получается скрыть то, что, как минимум, подобный тон и манера речи вызывают у него волнение. Он не может сказать, что действительно боится Чонгука, скорее опасается в силу того, что ещё очень плохо его знает. Омега весь подбирается и напрягается, глядя на Чона с явным недоверием. — Я думал, ты взрослый человек, Тэхён, — Чонгук начинает говорить очень тихо и абсолютно спокойно, но Тэ сразу же ощущает себя очень растерянно. — Неужели я ошибся? Почему ты не понимаешь элементарных вещей? — О чём вы? — Почему ты не ешь и заставляешь других людей переживать? Тэхён рот приоткрывает, удивлённо смотрит на всё такого же серьёзного Чонгука, что терпеливо ждёт от него хоть какого-то ответа. Ему Сону рассказал, да? Да, омега прекрасно понимает, что это его работа, что он должен говорить Чону, что происходит в его отсутствие, а уж тем более о нём и его сыне, поскольку они сейчас здесь находятся. Омега виновато голову в плечи втягивает, носом шмыгает. Почему-то только сейчас он замечает на чужом предплечье чернильные витиеватые рисунки, что выглядывают из-под закатанного рукава рубашки и явно тянутся дальше к плечу. Красиво… — Откуда вы знаете? — Разве это сейчас так важно? — Чонгук с интересом наблюдает за реакцией Кима, который даже глаз на него не поднимает. — Тэхён, не заставляй меня тратить на эту ерунду свои нервы, время и силы. Ты прекрасно знаешь, что тебе нужно восстанавливаться, но почему-то… — Я действительно не мог себя заставить, — тихо говорит Тэхён, понимая, что в чужих глазах выглядит сейчас максимально глупо, однако не ел он вовсе не специально. — Не было аппетита. Я завтра начну восстанавливать его, правда. — Не завтра, а сейчас, Тэхён. Ты идёшь со мной ужинать прямо сейчас. Омега испуганно поднимает на Чонгука взгляд, однако тот совершенно спокоен: не злится, не раздражён, либо же очень хорошо это скрывает. Тэ сглатывает, когда снова на кончике носа ощущает цитрусовые феромоны. Грейпфрут. С лёгкой горечью и приятной кислинкой, что почему-то так хочется ощутить на собственном языке, и Тэ губы облизывает, пытаясь собрать себя в кучу. Сначала ему показалось, что Чонгук пытается просто подавить его феромоном, но, кажется, альфа понимает, что Тэхёна и так от них размазывает, поэтому не усиливает их, а лишь даёт почувствовать. — Это необходимо? — Тэхён пальцами стискивает одеяло на кровати, захватывая край, видя, как альфа кивает, тихо вздыхает. — Хорошо. Он поднимается, но тут же подходит к кроватке Джихёка, быстро проверяет, спит ли он. Чонгук за каждым его действием наблюдает внимательно, видит, как омега предельно осторожно расправляет на малыше кофточку, укрывает одеяльцем, подтыкая его со всех сторон. Кажется, Тэ действительно хороший папа, пусть и так отчаянно рисковал, пытаясь вырваться из того ада, в который явно попал по ошибке. Чонгук почему-то думает, что это всё — чудовищная ошибка: Тэхён не должен был связываться с Чиёном, не должен был так долго терпеть. Он пока не понимает, насколько близок… Ким выпрямляется, и Чон встаёт со своего места, направляясь к выходу из спальни, дверь тихо открывает, пропуская Тэхёна вперёд. Только сейчас альфа замечает, насколько тот меньше: ростом ниже примерно на голову, стройный и миниатюрный по сравнению с ним самим. Чонгук идёт следом, взглядом омегу со спины смеряет: несмотря на худобу, у него пропорциональное и правильное телосложение, Тэхён будто бы очень аккуратный даже внешне. Как такому вообще можно сделать больно? Как ему можно осознанно навредить? Чонгук не понимает. Они спускаются на первый этаж, и альфа, прислушавшись, понимает, что Сону уже ушёл к себе в дом, что располагался по соседству, отдыхать. Что ж, так даже лучше — они смогут спокойно поговорить обо всём, о чём Чонгук планировал. Если, конечно, Тэхён пойдёт с ним на контакт и не закроется. На плите стоит прикрытый разогретый ужин, и Чон сразу же моет руки, достаёт из навесной части гарнитура тарелки и приборы. — Давайте я помогу? — Тэхён не может остаться в стороне, неуверенно подходит и руки протягивает, чтобы Чон хоть что-нибудь ему дал отнести. — Не нужно. Садись за стол, я всё сделаю сам. Ким молча делает то, что говорят, и через несколько секунд перед ним уже стоит дымящаяся паста с морепродуктами, а через минуту кимчи и другие закуски. Он к еде не притрагивается пока, ощущая, как от нежелания сводит желудок. Тэхён отвык нормально есть. Чонгук садится не напротив, а сбоку, дабы лишний раз не напрягать. Хочешь стать соперником — садись напротив, другом или партнёром — садись рядом. Он берётся за палочки и видит, как то же самое делает Тэхён. Выходит, омега не притрагивался к еде и ждал его?.. Чон в ответ на свои мысли молча дёргает бровью и принимается за еду. Тэ следует его примеру, однако ест очень осторожно, долго пережёвывает, задумчиво смотря в свою тарелку. Кажется, ему действительно тяжело себя заставить. Он не ощущает на языке ничего, хотя прекрасно понимает, что то, что лежит у него в тарелке, должно быть очень вкусно. — Съешь хотя бы половину, — альфа палочками цепляет кимчи и кладёт на край чужой тарелки, заставляя Тэ посмотреть на него из-под спадающей на лоб чёлки. — Давай, давай. Ким ничего не говорит, продолжает молча есть в своём темпе, что от чонгукова очень отличается. Альфа неосознанно замедляется, стараясь идти с Тэхёном вровень, правда, сам не понимает зачем. Наконец омега начинает лишь палочками в тарелке ковырять, ничего не отправляя в рот. — Не могу больше, — Тэ откладывает приборы и сложенные вместе ладони зажимает между коленями. — Извините. Правда не могу. Чонгук опускает взгляд: съел третью часть. Так не пойдёт. — Хорошо, давай поговорим, а после ты доешь. Договорились? — Чон идёт на небольшую хитрость, и Тэ в ответ ему кивает, видимо, надеясь, что в конечном итоге сможет отмазаться. Не сможет. — Чиён вас ищет. Тэхён вздрагивает при упоминании знакомого имени, пальцами захватывает ткань своих пижамных штанов и крепко стискивает. У него по телу моментально холодок неприятный проходится. Мало того, что он целый день не может выбросить из головы навязчивые мысли о том, что настигнуть его могут в любой момент, так ещё и Чонгук эту тему поднял. — Откуда вы… — Это не так важно, поверь. Сейчас он прочёсывает больницы, клинику Пака, где ты находился, уже… Но там ничего не было, нет и не будет, можешь не беспокоиться. У Тэхёна сердце уходит в пятки. Его забрали только утром, а к вечеру Чиён уже проверил эту больницу. Как же вовремя он смог оттуда уйти. Он делает несколько глубоких вдохов, ощущая, как становится душно от накатившей волны страха. — А если он найдёт нас здесь? — Тэ нижнюю губу закусывает. — Тогда это всё? — Не найдёт. Даже при огромнейшем желании он не додумается до такого, чтобы наведаться ко мне домой даже чисто ради проверки. Да и кто сказал, что его сюда впустят? Подумай, через кого он может на тебя выйти. Родственники, друзья, приятели, соседи? Кто может знать хоть что-то? — Никто. Чонгук хмурится, пытаясь понять смысл чужого ответа. Как это, никто? У Тэхёна что, совсем никого нет? Омега пожимает плечами, будто сейчас ведёт внутренний диалог сам с собой, а у Чонгука по коже мурашки от осознания того, что Тэ решился бежать, не имея за спиной никого и ничего. — Родители погибли в автокатастрофе, а с другими родственниками я уже много лет не общаюсь, — Тэ говорит так тихо, что альфе приходится хорошенько прислушаться. Чонгук не знал. Он не стал первым же делом искать об омеге всю информацию, решив сделать это после, если тот откажется ему рассказывать, или же ему покажется, что Тэхён где-то соврал. На самом деле, покоя не даёт чрезмерно пытливый ум и повышенная внимательность к мелочам, которые в конечном итоге могут оказаться чем-то решающим. Но сколько бы Чон к Тэхёну ни приглядывался, ничего фальшивого он уловить почему-то не может. Вероятно, потому что ничего этого нет? — Расскажи мне всё с самого начала, Тэхён, — он откидывается на спинку стула и складывает руки на груди. — Как вы с Чиёном познакомились, где, при каких обстоятельствах и что между вами происходило всё это время. Я хочу знать всё. Тэ ёрзает на своём месте, пальцами вцепляется в обивку стула под собой и губы поочерёдно закусывает. Он никому ранее этого не рассказывал. Сам не знает, по какой причине не жаловался университетским друзьям или просто приятелям, а здесь его просит обо всём рассказать Чонгук… Ким уже понял, что у них с альфой достаточно внушительная разница в возрасте. Наверное, лет восемь точно. Или даже больше. — Мы познакомились, потому что этого хотели наши родители, — омега глаз не поднимает, понимая, что если посмотрит на Чона, что сейчас внимательно его слушает, точно собьётся. — Сначала всё было нормально, но когда Чиён впервые меня ударил, мне никто не поверил, точно так же, как и во второй раз. Потом я остался один, и Чиён предложил мне переехать к нему, чтобы у меня была возможность спокойно закончить выпускной класс и сдать экзамены… Я даже в какой-то момент подумал, что у нас действительно может быть всё хорошо… Чонгук замечает, как на последней фразе его голос начинает подрагивать, но ничего не говорит, понимая, что, если Тэхён сейчас расклеится, в этом нет ничего страшного. В конце концов, для него всё ещё остаётся загадкой, как он столько времени держался, а в клинике плакал лишь от страха за своего сына и себя самого. Альфа молча поднимается и приносит стакан воды, ставит его перед Тэхёном, будто даёт ему понять, что, если ему нужно перевести дух и собраться с мыслями, он спокойно может это сделать. Ким обхватывает руками стакан, но не пьёт, крепко стискивает и делает глубокий вдох, готовясь продолжать. — Через полгода я застукал Чиёна за изменой и тогда в первый раз попытался уйти, понимая, что не могу уже это выносить, — Тэ невесело хмыкает, вздрагивая плечами. — А ещё через две недели узнал, что я в положении. Чиён сказал, что я должен родить… Я понимал, что не смогу сейчас бросить его, потому что я бы не справился. Вода приходится кстати — Тэхён делает несколько глотков, а Чонгук замечает, как начинают мелко дрожать его руки. Омегу вот-вот накроет, но он всё равно держится, что по меркам Чона достойно уважения. Он ни разу не поймал себя на мысли, что Ким выглядит жалко, как-то не так… И раз уж альфа об этом даже не задумался, значит, Тэ действительно не такой. — Всё хорошо, — Чонгук трогает омегу за плечо. — Я примерно понял, о чём ты скажешь дальше, если очень тяжело, можешь не продолжать. Тэ поднимает на него покрасневшие, наполненные слезами глаза, смотрит так, будто… — Он бил меня и во время беременности, бил и унижал. А несколько дней назад я узнал, что они хотят забрать у меня сына… — Урод. Альфа выдыхает ругательство тихо сквозь зубы, и это становится для Тэхёна последней каплей. Ким давится рыданиями, что так долго держал в себе. Он так старался не сорваться, но осознание того, что всё это время происходило, настигло его только сейчас. А ещё Тэ понял, чем это всё может для него самого обернуться, если Чиён его найдёт. Джихёка отберёт, а его… Тэ не успевает ни о чём подумать — его обнимают слишком крепко и сильными руками аккуратно стискивают дрожащее тело. Омега на несколько мгновений думает, что это лишь видение, но, ощутив на кончике носа уже знакомый грейпфрут, позволяет себе пальцами сжать чонгукову белоснежную рубашку. Альфа поближе пододвигается и немного тянет Тэхёна на себя, заставляет носом уткнуться себе в шею, не отпускает его ни на сантиметр, чувствуя, как тот сдержать слёзы не может — слишком много накопилось. Чон не пытается даже говорить Тэ о том, что нужно успокоиться, что плакать нельзя или что-то типа того. Можно и нужно. Пусть плачет, если тяжело. Пусть кричит, рыдает, пусть, если захочет, побьёт посуду в его доме — Чонгуку не жалко, только после этого он будет обязан стать сильнее, расправить плечи и обязательно со всем разобраться. Тэхёну нужна поддержка и опора, которой у него, по всей видимости, никогда не было. И то, как он сейчас стискивает в кулаках чужую рубашку, заставляет сердце Чонгука болезненно сжаться. Омега ещё ребёнок, ему самому нужна ласка, забота и поддержка, а он просто думает, как выжить и спасти сына, ответственность за которого полностью взвалил на свои плечи. Спустя некоторое время Тэхён затихает, лишь изредка всхлипывая, но альфа всё ещё его из своих объятий не выпускает. Да, он понимает, что не должен был переходить черту, не должен был лезть в чужое личное пространство, но Чонгук не мог этого не сделать, никак не мог. Каким бы жестоким его ни считали, сколько бы он ни показывал людям свои самые тёмные стороны, в душе при виде слёз этого парнишки больно свербит, и Чон не может закрыть на это глаза. Почему?.. — Извините, — Тэ осторожно отстраняется, тут же видит, что на чонгуковой рубашке осталось несколько мокрых пятен. — Я не должен был… — Не парься. Всем нам иногда нужно поплакать, чтобы потом идти дальше. Бессовестно сейчас врёт сам себе. Чонгук всю свою жизнь считал, что слёзы — признак слабости, неумения и нежелания держать себя в руках. Что истерить позволяют себе лишь те, у кого есть на это время и нет сил работать. Да, вероятно, альфа останется при своём мнении и сейчас, но только не по отношению к Тэхёну. — Скажите… — омега начинает очень тихо. — А если Чиён всё-таки найдёт нас? Тэхён слишком переживает по этому поводу, и Чону кажется, что он ещё не один раз задаст ему этот вопрос. Что ж… альфа готов отвечать на него снова и снова, лишь бы успокоить Кима и хотя бы на время вселить в него уверенность. — Тут точно не найдёт, — Чонгук снова качает головой. — Наша встреча — стечение обстоятельств, и её предвидеть никак было нельзя. Ровно так же, как нельзя просто так связать между собой тебя и меня. Я ведь тебе уже сказал это. Нас ничего не объединяет, у нас нет общих дел и знакомых. Так что об этом правда можешь не переживать. Тэхён сглатывает, тыльной стороной ладони вытирает остатки слёз, рукава лонгслива натягивает на запястья и губы закусывает. Чонгук заставляет себе верить, надеяться на то, что он действительно сможет омеге помочь. Только вот кое-что Кима всё ещё слишком сильно беспокоит. — Господин Чон, что мне нужно будет сделать? — тихо спрашивает Тэ, из-под влажных ресниц смотря на альфу. — Вы ведь сказали, что мы поможем друг другу… Что я должен… — Пока ничего. Просто восстанавливайся, а эти вопросы мы с тобой чуть позже будем решать. Могу сказать одно: ничего криминального я делать тебя не заставлю. У Тэхёна от одной мысли, о чём Чон может его попросить, сердце заходится в груди так, что в ушах начинает шуметь до лёгкого головокружения. Да и кто сказал, что альфа его вообще будет о чём-то просить? — Что-то не так? — Чонгук замечает, что омега совсем растерялся, дышит тяжело и смотрит в одну точку ровно перед собой. — Тэхён, говори, о чём думаешь. — Вы заставите меня спать с вами? Чонгуково сердце, громко ухнув, обрушивается куда-то вниз. Он хмурится, но взгляд не отводит, смотрит на Тэхёна взволнованно, делает глубокий вдох. Альфа ожидал чего угодно, но только не этого. Почему постель — первое, о чём подумал Ким? Чиён это делал с ним? — Я не знаю, с чего ты это взял, — Чонгук выдыхает с тихим рычанием, — хотя, если честно, догадываюсь. Знай, что я тебя и пальцем не трону. Тебе просто нужно будет помочь мне выбить Чиёна из состояния равновесия, так мне будет проще его убрать. Чонгук понимает, что Тэхён сравнивает его с Чиёном, думает, что он такой же. Нет, он не такой же. Временами бывает даже хуже. Только как бы жестоко он ни обходился со своими врагами, с теми, кто ему неугоден, ни убирал бы конкурентов, омегу Чон не позволит себе тронуть никогда. Он внимательно всматривается в напряжённое выражение тэхёнова лица, пытается угадать, о чём тот сейчас думает. — Тэхён, послушай, пожалуйста, меня, — альфа пододвигает свой стул поближе к Киму, что тут же поднимает на него глаза. — Я знаю, что то, что ты мне рассказал, является лишь вершиной айсберга, и что там скрыто под водой, известно только тебе, но я хочу тебе сказать… Не бойся меня, ничего плохого я тебе не сделаю, поверь. Мы хотим с тобой одного и того же, вернее, очень похожих вещей, так что… Я думаю, ты со временем поймёшь, что я тебе не враг. Тэ молчит, смотрит на Чонгука так, будто сейчас снова заплачет. Альфа прекрасно видит его состояние, то, как Тэхён ему не доверяет, то, как он его боится. Наверное, окажись Чон на его месте, боялся бы не меньше, а с малышом на руках, которого хотят забрать… — Давай на сегодня мы этот разговор с тобой закончим, — Чон ободряюще похлопывает Тэхёна по плечу. — Я ничего такого тебя делать не заставлю и на амбразуру кидать не стану. А сейчас тебе лучше отдохнуть и поспать, пока голову себе этим не забивай. Альфа аккуратно разминает спину и шею, что от не очень удобного положения порядком затекли. — Хорошо. А… Господин Чон. Те вещи, которые были в моей комнате, — Тэ поднимает взгляд на всё ещё сидящего рядом мужчину. — Зачем вы купили их? Я же написал список того, что мне необходимо. — Купил, потому что счёл их такими же необходимыми, как и те, что написал мне ты. — Но… — Не спорь, — Чонгук пресекает возражения. — Просто прими это и пользуйся. Если что-то ещё будет нужно, говори мне или Сону, хорошо? Да, кстати, Джихёк проходил плановый осмотр в три месяца? Тэхён немного теряется от того, как быстро Чонгук меняет тему их разговора, уводя тот совсем в иное русло. И откуда он вообще может знать про эти плановые осмотры, у него же нет детей? Или Тэ пока просто не всё знает? — Да, в три месяца проходили, — он кивает, глазами цепляется за идеальные черты чужого лица. — Теперь только через месяц нужно к педиатру идти. — Чимин написал мне номер хорошего детского врача, думаю, было бы неплохо, если бы он приехал и осмотрел Джихёка завтра-послезавтра. Всё же я неслабо вас вчера подбил… Да и лишним это в вашей ситуации, наверное, не будет. Не могу гарантировать, что вы сможете пройти педиатра через месяц — неизвестно, какая будет ситуация. — А какой она может быть?.. Тэхён снова волнуется, и Чонгук с большим трудом подавляет в себе желание снова его коснуться, чтобы успокоить. И что это вообще за порывы такие? — Как сейчас, — альфа объясняет абсолютно спокойно. — Вам пока что лишний раз лучше не светиться в общественных местах. Если куда-то очень будет нужно, скажешь мне, я вас отвезу, но если пока есть возможность обойтись, нужно будет обойтись. Ничего страшного Тэ в его словах не услышал, по крайней мере, попытался себя в этом убедить и лишь согласно кивнул. — Спасибо. — Да брось. Давай доедай и спать. Тебе нужно побольше сейчас отдыхать. Тэхён молча разворачивается к столу и опять берётся за палочки. Еда уже выглядит по его мнению более привлекательно, ну или у него начал появляться хоть какой-то аппетит.

***

— В Каннаме их не видели. Новонгу тоже прочесали весь. — Как это вообще, блять, возможно?! — Чиён рявкает на весь кабинет, с такой силой бьёт ладонью по столу, что на нём всё подпрыгивает. — Они что, испарились?! Альфа одним движением руки смахивает со стола папки с документами, что тут же по полу рассыпаются, а бумаги разлетаются по всему свободному пространству. Его человек даже не вздрагивает, молча наблюдает, как беснуется босс, знает, что он должен лишь делать то, что ему говорят. — Проваливай отсюда на хрен! Поднимай всех, пусть весь Сеул мне выпотрошат, но найдут этого ублюдка! Хоть из-под земли доставайте, мне насрать. — Будет сделано, — мужчина кивает и выходит из кабинета, прикрывает за собой дверь. Пак обессилено опускается в кресло, виски трёт кончиками пальцев, пытаясь хотя бы немного успокоиться. Побег Тэхёна выбил его из колеи, заставил засомневаться в собственной власти, разозлил до звёздочек в глазах. А то, что найти омегу не выходит даже после суток усердных поисков, злит ещё сильнее. — Чиён, ты хотя бы понимаешь, чем это чревато? Если вы не найдёте этого выродка, ты представляешь, чем это всё может обернуться?! — отец Чиёна, Миндже, подходит к рабочему столу сына и складывает руки на груди. — Как ты вообще мог его упустить? Настолько никчёмный? — Откуда я знал, что он вообще попытается сбежать?! Я что, в голову ему должен был залезть? — Значит, должен был! — Миндже несколько раз согнутым указательным пальцем с силой стучит по чиёнову лбу и отталкивает его голову в противоположную сторону. — Ты совсем тупой?! Не можешь выловить какого-то омегу? Он не мог далеко уйти… — Я знаю, знаю! — альфа вскакивает и начинает ходить по кабинету туда-сюда. — Куда он мог деться? У него нет никого, кроме меня. Старший Пак шумно выдыхает, зажимает двумя пальцами переносицу. Он всегда догадывался, что Чиён глуповат, но чтобы настолько… Как можно было из поля зрения выпустить какого-то жалкого ничтожного омегу, который сбежал, прихватив этого мелкого уродца?! После того, как Тэхён подслушал их разговор, неужели нельзя было догадаться, что он что-то да отчебучит?! — Если это всё утечёт в СМИ, ты в жизнь не отмоешься! — Миндже снова начинает повышать голос. — Как и я. Делай, что хочешь, Чиён, ищи его, где хочешь, но в ближайшее время Тэхён должен быть здесь, а Джихёк — у нас. Мне всё равно, на что ты пойдёшь, можешь отобрать у него сына и прибить где-нибудь в переулке. Мне наплевать. Альфа выходит из кабинета и громко захлопывает за собой дверь, от чего стены дрожат. Чиён с громким рыком запрокидывает голову, носом втягивает воздух. Этот, блять… Сучоныш… Не ценил того, что ему давали, решил его подставить, захотел поиграть в самостоятельного, способного чего-то добиться. Тэхён ничтожество. Никто. И звать его никак. Он найдёт Кима. Найдёт и шею к чертям свернёт, по крайней мере, сделает всё, чтобы этот урод пожалел, что вообще на белый свет родился.